Текст книги "Рунет: Сотворенные кумиры"

Автор книги: Юлия Идлис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Частная жизнь Паркера

В октябре 2008 года в разговоре со мной Сталик Ханкишиев, один из непримиримейших врагов Паркера в «Живом журнале» и в офлайне, с неподдельным удивлением задумчиво сказал, имея в виду паркеровские провокации: «Я не понимаю, зачем он все это делает. У него сын растет, он дом строит – зачем ему все это?»

Справедливости ради надо сказать, что примерно в это же время stalic повесил у себя в ЖЖ серию подзамочных постов, адресованных Паркеру, один из которых, например, гласил: «Ну че, блядина, жирная прыщавая свинья, скажи мне, погладил ты байстрюка на ночь глядя по головке? Нет? Ну ты и говно. А ну марш, паскуда, гладить! Не все же, падла, тебе жопой вертеть перед кодлой недоумков, комментирующих твой говножурнальчик?» Из-под замка этот и другие подобные посты Сталика вынес, разумеется, сам Паркер: окружающие, их реакции и чувства никогда не были для него ценностью. Единственная ценность, которую он готов публично провозглашать и отстаивать без всякой иронии и оговорок, – его семья. Все остальное – отвечая на вопрос Сталика – нужно ему для работы.

«Костюм – подарок на д.р., – пишет он у себя в блоге под фотографией 4-летнего мальчика в очках и костюме римского легионера. Мальчик – блондин, не очень похожий на Кононенко, но похожий на его жену Катю, – улыбается в камеру снизу вверх, поднимая щит. – Если бы у меня в четыре года был такой костюм (натуральная кожа и нержавейка, двадцать две тысячи сто рублей, да, блядь, мы тоже средний класс, хоть и не жрем на завтрак красную икру, потому что МЫ ЖРЕМ НА ЗАВТРАК ЙОГУРТЫ СОБСТВЕННОГО ПРИГОТОВЛЕНИЯ, то есть мы еще хуже) – я бы, наверное, вырос другим. Лучше бы вырос. Добрее и благороднее. Но у меня в детстве не было такого костюма. А вообще как подумаю, что ему через три года в школу – так и жить дальше не хочется. Хочется остаться здесь и сейчас. Потому что именно сейчас я реально счастлив».

– Я не живу прошлым, – сказал Максим Кононенко в телеинтервью Алене Водонаевой в июле 2009 года. – Прошлым жить глупо. Я живу настоящим. Глупо жить прошлым и глупо жить будущим. Надо жить тем, что есть.

А за несколько месяцев до этого, 23 марта 2009 года, mrparker написал:

«Сегодня 23 марта. День рождения моего папы.

23 марта 1995 года он болел. Был в больнице. Я поехал поздравить его. В автобусе не было никого, кроме одной девушки. Я почему-то сел рядом с ней. Я что-то писал в тетрадке (я тогда все время что-то писал в тетрадке), она с любопытством поглядывала на меня. Накануне девушка, которую я любил, сказал мне, что ждет ребенка от другого человека и выходит замуж. У меня было отвратительное настроение. И я написал любопытной девчонке: давай знакомиться. В первый и в последний раз в жизни я познакомился в автобусе. Ей было тогда восемнадцать.

Я рассказываю эту историю каждый год 23 марта. Родителям на дне рождения папы, друзьям, в блогах. Вот уже 14 лет.

А мы все еще вместе))».

Собственно, Паркер и живет тем, что есть, – домом, семьей, работой, околополитическим пиаром, журналистикой и блогами. Прошлое существует как бы отдельно от него – или, по крайней мере, от его публичного образа. Прошлое, в котором он – программист, выпивающий вместе с Антоном Носиком и Александром Гагиным на квартире у Дмитрия Ицковича; прошлое, в котором он знакомится со своей женой; прошлое, в котором он еще не работал ни на одних выборах и даже не думает о Владимире Владимировиче, – это веселое и невероятное теперь уже время молодости Паркер держит глубоко внутри, время от времени доставая его и предъявляя публике, как ценную реликвию.

Может, именно в нем – секрет его обаяния: время, когда русский интернет был маленьким, а его пионеры – молодыми, так же дорого для нас, как представление о «лихих девяностых», потому что это было время, когда все было возможно. Великое время, которое дарит нам – сегодняшним среднестатистическим блогерам – универсальное оправдание собственной среднестатистичности: если бы нам повезло узнать про интернет тогда, сейчас мы бы тоже были мультитысячниками.

Обычная человеческая жизнь

Лытдыбр

С утра пожарили яичницу. Разделили на две части. Одну съел я. Другую – Катя, причем она давала еще и Глебу («Я хочу, чтобы мама давала!»)

Ну че, у этих двоих сальмонеллез. У меня ничего. У Глеба поменьше – он чуть съел. А у Кати по полной программе, включающей температуру под сорок, чудовищный озноб и все остальное.

Полдня занимаюсь экстренной медицинской помощью. Сейчас вроде заснули. Будем надеяться, что это обычная легкая форма и завтра все образуется.

Еще Заштопик заболела, а Чистякова как назло в отпуске.

А со мной ничего не происходит. Я падаю в воду, пью постоянно без перерыва, нахожусь в состоянии перманентной гонки и стресса – и хоть бы хуй.

Страшновато от того, что все это когда-нибудь обязательно ебнется.

Из журнала mrparker, 17 августа 2009

– У всей вашей деятельности в сети есть какой-то общий мессидж? Вы хотите что-то сообщить миру? – спрашиваю я под конец.

– Уже нет, – быстро отвечает Паркер, допивая пиво. Нас вежливо выпроваживают из барного зала «Икры»: клуб закрывается. На улице холодно и промозгло; Кононенко собирается ехать за город.

– А раньше хотели?

– Раньше – да. Мне хотелось сказать: «Смотрите, как интересно можно жить! Можно приготовить себе вкусный ужин, красиво накрыть на стол». Люди же приходят, варят пельмени и жрут, – объясняет Кононенко доверительно, и я немедленно чувствую себя одним из таких людей. Нельзя сказать, что «мессидж» Паркера доставляет мне удовольствие, но пельменей по возвращении домой уже как-то не хочется. – Мы с женой любим как-то вот… Сейчас, правда, уже не так, потому что с ребенком это очень трудно делать. Но когда не было ребенка, у нас была размеренная жизнь, я приезжал с работы в шесть, и жена тоже приезжала с работы, и мы каждый вечер устраивали себе какое-то гурманство, все время готовили разное. И мне все время хотелось показать: смотрите, как можно жить! Потому что вообще в ЖЖ писали какую-то скуку.

– А сейчас у меня нет совершенно никакого мессиджа, – задумчиво продолжает он. – Мне уже много лет, я понимаю, что в этом возрасте люди начинают уже о кризисе среднего возраста задумываться. Наступает момент, когда ты думаешь: а зачем все это? Вот я на Марата Гельмана посмотрел два года назад – страшно было, как человек метался. Вроде с политтехнологиями покончено, галерея тоже надоела – чего ему делать? Слава богу, стал музеем заниматься. Наверное, и у меня придет когда-нибудь такой момент. А мессиджа никакого нет. Нет никакого мессиджа. Сейчас уже хочется ежесекундно ловить моменты счастья в семье, потому что понимаешь, что все мимолетное. Родителям по 70 лет, сколько им там осталось уже? Приходится об этом думать. И надо ловить все вот эти моменты. Обычная человеческая жизнь.

tema
^{блогер-экспериментатор}

Досье

Tema – Артемий Лебедев, дизайнер, блогер, основатель и глава Студии Артемия Лебедева. Родился 13 февраля 1975 года. Образование – неоконченное высшее: отчислился со второго курса факультета журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова. В 1992 году с партнером основал студию «А-квадрат», в 1993-м ушел оттуда и сделал самостоятельную студию «Артографика», которая занималась различными видами «бумажного» дизайна. В 1995 году основал студию WebDesign, которая позднее была переименована в Студию Артемия Лебедева и является крупнейшей дизайн-студией в русскоязычном интернете. С 1997 года ведет проект «Ководство» – публикует на своем сайте рекомендации по графическому и промышленному дизайну, визуализации и т. п. В 2006 году «Ководство» вышло книгой, в 2008-м его переиздали.

* * *

На сайте Артемия Лебедева artlebedev.ru висит дисклеймер, который, среди прочего, содержит убедительную просьбу «не просить дать интервью» с пояснением: «Я свою жизненную норму выполнил».

Поэтому, добиваясь встречи с главным дизайнером Рунета и вторым по количеству подписчиков блогером «Живого журнала», я специально оговорила, что у нас будет не интервью, а «разговор». Пусть он по всем признакам похож на интервью – диктофон, вопросы-ответы, все дела, – на самом деле мы-то с вами понимаем, что просто разговариваем. Узнаем друг друга. Получаем удовольствие.

Вполне в духе продемонстрированной мною софистики популярный блогер Артемий Лебедев ответил мне в августе 2008 года: «У меня может быть время только в ноябре, Юлия». Тогда я еще не знала, что это не поза, а чистая правда.

24 июля 2008 года из Москвы во Владивосток выехали четыре машины, позже к ним присоединились еще две. Это была этнографическая экспедиция, задуманная и осуществленная Артемием Лебедевым: все ее участники фотографировали и писали у себя в блогах об увиденном на протяжении всего пути. В Москву они собирались вернуться в конце августа.

Всю вторую половину лета русская блогосфера с замиранием сердца следила за судьбой «Рендж Ровера» по имени Мумусик, за рулем которого был Лебедев. 16 сентября 2008 года его нелегкий путь по российским, а потом и по монгольским дорогам, оказавшийся путешествием от автомастерской до автомастерской, подытожил у себя в блоге tema: «Ебаный Рендж Ровер. Два разбитых диска, одно пробитое колесо, трижды отваливавшийся двигатель (один раз сломалась опора, два раза срезало болты), пробóй креплений заднего амортизатора, нарушение обмена жидкостей (антифриз поменялся с маслом местами), в настоящее время находится на ремонте в Улан-Баторе». Сам Тёма находился в это время в Москве, но собирался вскоре вернуться в Улан-Батор за отремонтированным Мумусиком и ехать на нем в столицу, рассчитывая добраться туда как раз к ноябрю.

29 ноября 2008 года из «Живого журнала» пользователя tema все, в том числе и я, узнали, что Лебедев все еще в Сибири. Точнее – в Красноярске.

«Мумусик переведен с платформы лесовоза-эвакуатора в фургон другого японского грузовика.

Я выбрал Красноярск – он и приятней, и на город похож, в отличие от Нска [Новосибирска. – Ю.И.]. В Красноярске тоже есть официальный дилер Ленд Ровера, туда и сдамся.

Также состоится аукцион всех вещей, которые остались в Мумусике, – я столько все равно не утащу в самолете. Палатка, спальник, лезерман, газовая горелка с годовым запасом бутана и пр. Точное время и место будет сообщено дополнительно».

В Красноярске Мумусика починили и выставили на продажу. 1 декабря там прошел «аукцион экспедиционного добра»: за снаряжение, которое осталось в машине, Лебедев выручил 30 тысяч рублей. Еще почти год после этого в журнале tema время от времени появлялись сообщения о том, что Мумусик – «мегаэлитный британский внедорожник, который обслуживался только у белых дилеров, с пробегом по России» – продается за 45 тысяч долларов. С каждым новым постом цена снижалась на 500 долларов, а однажды отчаявшийся Лебедев даже предложил скидку в 100 тысяч рублей. В апреле 2010 года Мумусика наконец купили.

С Тёмой мы встретились в январе 2009-го, воскресным вечером в Студии Артемия Лебедева. Он опоздал на пять минут, очень за это извинялся, предупредительно открывал двери, которые встречались на длинном и извилистом пути через советскую проходную здания «Ростехнадзора» во внутренние помещения, арендованные Студией, и спрашивал, как идет книга.

– Я уже всех остальных опросила, остались только вы.

– То есть я вам все задержал? – спросил Тёма с улыбкой, которую можно было трактовать и как извиняющуюся, и как нагловатую, в зависимости от того, имеешь ли ты дело с пользователем tema или с молодым человеком по имени Артемий. От пользователя, принимая во внимание его стиль и манеру поведения в ЖЖ, ожидаешь наглую; от человека получаешь смущенно-застенчивую. Из-за этого все время чувствуешь некий диссонанс: задаешь вопрос пользователю, а человек тебе в ответ наливает чаю и настойчиво предлагает конфет. От смущения хочется нахамить.

У себя в кабинете Тёма усадил меня на гостевой диван, а сам еще раз извинился, сел за рабочий стол, полностью скрылся за огромным компьютерным монитором и, судя по звукам, принялся печатать. Звуки, впрочем, были странные; из-за монитора раздавался не стук и даже не треск клавиатуры, а как бы непрерывный звук нажатия клавиши, словно его можно длить вечно. Вообще-то, наверное, можно – если печатать со скоростью, близкой к скорости звука.

Вспоминая известный анекдот («Можете ли вы печатать со скоростью 500 ударов в минуту?» – «Могу, но такая фигня получается!»), я рассматривала разные штуки, которыми заставлены, завалены и завешаны все горизонтальные и вертикальные поверхности в кабинете Тёмы. Старые таблички с названиями улиц, ржавые и крашеные механизмы, номера домов, указатели, знаки. На столе у дивана стояла группа домиков на батарейках; из каждого домика на высокой гибкой ножке росла табличка с буквой, буквы складывались в слово «кризис», каждая качалась, как маятник. Неожиданно звук непрерывно нажимаемой клавиши прекратился, и у стола появился Тёма. Он неловко сгреб домики в сторону, чтобы освободить место для кружки с чаем. Домики в беспорядке столпились на краю стола: над ними раскачивалось ошеломленное «сииркз».

Интернет для начинающих

– В интернет я приходил довольно долго и поступательно. То есть не было такого одного дня, когда я вдруг купил себе доступ в интернет и вышел в него. Я шел к интернету года три или четыре. Потому что сначала не было интернета, но были компьютеры, а потом все еще не было интернета, но уже появились модемы, и с помощью модемов можно было соединяться с другими компьютерами. Но интернета по-прежнему не было в том понимании, в каком он есть сегодня. Желание общаться при этом было. Как сказали бы в советских источниках, возникали предпосылки к возникновению интернета, – Тёма улыбается. – То есть людям стало очевидно, что компьютер в одиночестве не так интересен, как компьютер, который соединен с кем-то. А когда ты, сидя в своем кабинете или где-то, вдруг можешь общаться с людьми, которые находятся пусть даже в том же городе, но на другом его конце, и ты просто напишешь им «привет», и они тебе отвечают «привет», – это было настолько сногсшибательно и волшебно, что вообще ничего на свете с этим не могло сравниться. Это как если бы мы наладили контакт с инопланетянами. Естественно, все люди, которые тогда имели доступ к компьютеру и к модему, ссали кипятком от этой возможности. Это супернаркотик, по ощущению ни с чем ни сравнимый. Сегодня такого нет.

«У меня был отличный модем, на 2400 бод, мне его совершенно спокойно хватало, а поскольку я тогда был еще молодой и не уставал, то я работал по 36 часов подряд, а потом 12 часов спал. И так много лет. И основным двигателем моей деятельности было то, что, просматривая бесконечные сайты, понял, что почти все иностранные сайты – полное говно. Я понял, что можно быть намного лучше их, практически ничего при этом не делая. Есть такой замечательный сайт, который называется archive.org. Там можно посмотреть, как выглядели сайты десять лет назад, например сайт Microsoft. Это очень смешно. Люди, которые ведут этот архив, каждый месяц “собирают” все по интернету и кладут на полку. Можно посмотреть, как выглядела любая страница.

В те времена не было веб-дизайнеров. Сейчас тебе могут задать вопрос: “Ты делаешь сайты, а какое у тебя образование? Кто тебя научил?” И кому-то сейчас уже может быть стыдно, что он нигде не учился. А в 1996 году стыдно быть не могло по объективным причинам: никто не мог этому научить, потому что никто в мире этим не занимался, и все начали делать это одновременно с абсолютного нуля – это редчайшая возможность, потому что, например, компьютеры американцы начали разрабатывать намного раньше, чем мы, обогнав нас безнадежно. Или, скажем, графический дизайн и дизайн шрифтов в Америке начали разрабатывать на 200 лет раньше, чем мы…

С интернетом оказалось по-другому: компьютеры-то у всех одинаковые, американские или тайваньские. Но вот пистолет прозвучал, и теперь важно, кто быстрее добежит и станет первым. Причем это происходило во всем мире одновременно. И так получилось – мне здесь придется немножко похвастаться, – что я создал в России рынок веб-дизайна, и при этом больше никто в мире не придал этой области такого большого значения… Я придумал, что на это можно обращать внимание, и я же придумал, что это должно стоить дорого. И процесс пошел».

Из публичного интервью Артемия Лебедева в «Проекте ОГИ», состоявшегося в рамках цикла вечеров «Отцы-основатели. Встречи с пионерами Рунета», организованного группой «Культурная инициатива» и сайтом Полит. ру весной 2008 года

– Были всякие фидошники, которые пересылали данные хитрыми способами… Как на перекладных в XIX веке ездили – вот так же там письма доходили, но по компьютеру. То есть люди хотели общаться. И у меня были такие бибиэсы и сякие бибиэсы. И я уже чувствовал себя не просто человеком, привязанным к компьютеру, а человеком, привязанным к компьютеру, который соединен с внешним миром, и это доставляло определенное удовольствие. И я увлекался компьютерной графикой, то есть я рисовал, и мне нравилось, что то, что я рисую, остается на экране. Эта последовательность пикселей и есть то, что я вижу на экране, – значит, это тоже продукт. Таким образом сформировались предпосылки для веб-дизайна. Потому что веб-дизайн – это то, что мы видим на экране, когда открываем что угодно с любого компьютера.

– А потом я поехал в Америку, где и познакомился с интернетом, потому что появилось WWW, собственно, Web – это был 1994–95-й год, – продолжает вспоминать Тёма. – Выучил HTML там же, в Америке, за три дня. Собственно, с тех пор мои знания кардинально не менялись, они вполне мне пригождаются до сих пор. Я сделал свою домашнюю страничку, выложил ее. Вернулся в Москву. У меня не было еще интернета, но я уже знал, что я его хочу. У меня был IP-доступ, то есть он был терминальный: это значит, что я выходил в интернет по модему – это уже был интернет, но без графики, просто оранжевые слова на черном фоне, и все протоколы доступа были очень-очень тупые, примитивные архивы, примитивные телефонные книги, e-mail… Я этим как-то пользовался, естественно, но это было несравнимо с тем, что я увидел на вебе. Поэтому я решил завести себе Web и пошел искать провайдера.

«Задним числом я сейчас могу понять, почему тогда мне так повезло. Я начал делать сайты на русском языке. А тогда – можно посмотреть хотя бы в том же archive.org – все делали их только на английском. Тот же самый Demos – их поисковая система, которая существовала раньше, – назывался Russia on the Net (www.ru), рассчитанный исключительно на иностранцев… Потому что пионерам-компьютерщикам тогда казалось, что, наконец, с наступлением гласности можно будет рассказать всему миру о том, какой у нас колбасный завод или, скажем, завод по химической переработке и синтезу. Это никого, на самом деле, не волнует, но тогда им казалось, что английский язык – ключ к тому, чтобы привлечь внимание аудитории в 200 миллионов человек. Для большинства людей интернет был примерно как номер телекса: если посмотреть старые журналы, то встречаются слова “телекс”, SWIFT – и непонятно даже, куда эти слова девать и что это…

Вот примерно так же было и с интернетом: были люди, которые это любили и думали, что это все “про заграницу”, а большинство не знали даже, что это такое. Интернет еще не был обязательной частью любого компьютера. А сейчас, например, в Москве чуть ли не самое большое количество Wi-Fi-точек в мире.

Ну а то, что у меня были русские сайты, позволило мне тогда собрать русскоязычную аудиторию. На моей домашней странице я сразу стал выкладывать “маразмы и идиотизмы”, которые я собирал еще со школы. Люди приходили туда и видели, что там смешно и по-русски, а не просто какое-то вторсырье, которое откуда-то экспортировалось сюда. Если помните, в начале 90-х в магазинах все было заставлено товарами с этикетками по-английски. Понять их назначение можно было, только зная язык, потому что никто не переводил. Может быть, на ценнике было написано что-нибудь вроде “молоко сухое”, а все остальное – по-датски, по-норвежски, по-английски. Примерно то же представлял собой тогда и русский интернет».

(Из публичного интервью в «Проекте ОГИ»)

– Тогда был провайдер «Редлайн»; «Ситилайн» еще даже не зачался в тот момент. «Редлайн» принадлежал «Учительской газете», и там сидели люди, которые продавали доступ в интернет, допустим, от трех до пяти долларов в час. Но за хостинг моей домашней странички они попросили 500 долларов в месяц. Это никогда столько не стоило, и не было никаких объективных причин столько денег брать. Но жадность, помноженная на российскую ситуацию, помноженная на безвыходность положения, рождает такие тарифы. Естественно, они были посланы: я оставил свою страницу в Америке, и она там так и лежала по длинному адресу в Принстонском университете. А потом случилась некая история. На моем сайте была размещена пародия на карикатуры Dilbert[75]75
  Популярный американский комикс о жизни офисных работников.


[Закрыть], где персонажи этого комикса обсуждали, какая клевая у меня страница. То есть это была обычная школьно-студенческая переделка, которая вообще никогда бы ничьего внимания привлечь не могла. Но другого мнения придерживались юристы компании «Какие-то там синдицированные карикатуры».

– Как же они ее нашли? Тогда же нельзя было в «Яндексе» задать поиск…

– Ну, кто-то кинул ссылку. Страница у меня уже была посещаемая к тому моменту: человек 20 в день на нее ходило, и им нравилось, потому что других-то не было никаких страниц. Она была на английском, потому что русские буквы тогда не отображались еще нигде. Туда ходили американцы, кто-то из них кинул ссылку. А может, уже были первые поисковые системы, которые как раз искали ключевые слова, за которые можно было бы кого-нибудь засудить, – Тёма ухмыляется. – И они нашли эту самую карикатуру и написали претензию: типа, «убирай карикатуру». Я говорю: «Идите в жопу, я ничего убирать не буду. Свобода слова. Это fair use, честное использование. Знать ничего не знаю». Они не стали в это вдаваться и написали в Принстонский университет, поскольку это все размещалось на его компьютере. А Принстонский университет тоже не стал вдаваться в детали, а просто закрыл сайт, потому что ему совершенно не хотелось во все эти проблемы влезать.

– Меня это страшно разозлило, потому что какие-то гондоны взяли и закрыли мою страницу при том, что это вообще не их собачье дело, – Тёма вежливо улыбается мне, поправляет очки и продолжает: – Поэтому я нашел провайдера под названием RiNet, который оказался ровно через дорогу от моего дома. Это был как раз 1996 год, январь. Я пришел туда и говорю: «Я вам нарисую сайт, а вы мне – бесплатный доступ в интернет до конца жизни». Они говорят: «Давай». В общем, крутой обмен середины 1990-х годов. Дизайнеров тогда не существовало. Но почему-то им понравилась моя идея сделать им сайт, хотя, в общем, показать мне им было нечего. На том и договорились. Никто не знал меня, естественно. То есть это не то, что вот я сейчас бы к ним пришел и предложил такой обмен.

– А сейчас бы что, пришли и предложили?

– Сейчас немножко цены как бы в обратную сторону уже, – улыбается Тёма. – Сайт уже стоит дороже, чем пожизненный доступ в интернет. В общем, я нарисовал им сайт, и у меня появился интернет. Я создал уже на нормальном адресе свою домашнюю страницу и выложил все туда. Юристы еще раз попытались наехать, но были посланы уже с высокой кремлевской стены. Так получилось, что: а) у меня появилась страница, б) я был в России, в) у меня были прикрыты тылы и был полноценный интернет. Я заявил, что занимаюсь дизайном сайтов, и начал делать их довольно активно. Поскольку заказчиков не было – еще никто не хотел сайт, никто вообще не знал, что это такое, – я придумывал сайты и делал их.

– Просто так, за бесплатно?

– Конечно, за бесплатно, а что тут плохого? Это были мои собственные сайты. Я, например, таким образом сделал Metro.ru, он до сих пор работает.

– А RiNet выполнил свои обязательства? У вас до сих пор доступ в интернет от RiNet?

– Ну, если мне нужен dial-up – пожалуйста, я могу в любой момент им воспользоваться. Я им довольно долго еще пользовался, даже потом отдал его родственникам, пока модем еще имел какой-то смысл. RiNet – это одна из площадок, где расположены наши серверы, и, естественно, на их хостинге у нас много что лежит. То есть мы по-прежнему общаемся, и у нас хорошие отношения. А тогда было такое ощущение, что первые два человека приземлились на Луну с разных сторон, встретились… Естественно, у них повышенная симпатия друг к другу.

«Я ответственен за первый платный контент в русском интернете. Я тогда занимался раскруткой провайдера “Ситилайн”, и мне надо было придумывать три проекта в месяц, которые бы этого провайдера продвигали. Я придумал пригласить журналиста, который писал бы статьи, эти статьи можно было бы выкладывать на сайт. Первым таким человеком стал Александр Гагин. У него был сайт “Паровозов-News”. Это был первый ежедневно обновляемый в русском интернете сайт. К тому же за деньги. Он получал за это вполне неплохие деньги. Потом пригласили Носика из Израиля, который “расширился” на все пространство, которое смог переварить. А начиналось все с того же “Ситилайна”: он был приглашен, чтобы вести там рубрику “Вечерний Интернет”. И пошло-поехало».

(Из публичного интервью в «Проекте ОГИ»)