Текст книги "Фаворитка (СИ)"

Автор книги: Юлия Цыпленкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Отвернувшись от него, я направилась дальше. За спиной слышался шорох травы под ногами государя, он не спешил покинуть меня, а я продолжала пылать в своем огне. Наконец, обернулась и едва не столкнулась с монархом. Он сжал мои плечи, удерживая от столкновения, и я отбила его руки. Ив покорно застыл на месте, не спеша вновь дотронуться до меня.

– Я… я не могу не думать обо всем этом, – вдруг выдохшись, призналась я. – Мне казалось, что уже пережила, что боль притупилась, но вот ты здесь, и мне снова гадко. Я ведь не поверила, когда мне сказали. Потом усомнилась, потому что оказалось, что у тебя появилась привычка покидать дворец слишком часто… Но я до последнего надеялась, что всё это окажется оговором, сказанным лишь с одной целью – задеть меня. Даже когда увидела, как ты вышел из коляски у дома певички, я молила, чтобы ты прошел мимо, а потом увидела, как вы обнялись…

Болезненно покривившись, я отвернулась и побрела дальше. Король пристроился рядом. Он покусывал губы, но, кажется, не злился. Впрочем, и заговорить не спешил, за что я была ему благодарна, потому что не готова была принимать оправдания и новые откровения.

– Я не тронул Ришема, – вдруг сказал монарх, и я посмотрела на него. – Твой новый подопечный в безопасности, пока ты в нем заинтересована. Что до моей сестрицы, то ее в моем дворце больше не будет.

– Она – мать наследника, – заметила я.

– Хвала Богам, у мальчишки есть отец. Он и будет привозить ко Двору моего племянника, пока я не обзаведусь собственными детьми. Ради этого я даже готов потерпеть его светлость, к тому же он нужен тебе.

– И когда же ты намереваешься…

– Еще пара лет, максимум, три года, и у меня будет собственный сын, – ответил Ив.

Мы снова замолчали. Я постаралась отогнать мысли о его скорой женитьбе. Сейчас думать еще и об этом было совершенно невозможно. Я еще не пережила измену, а тут уже и законная супруга на подходе…

– Боги, – выдохнула я.

В эту минуту мне захотелось окончательно разорвать наши отношения, которые и без того стали подобны призрачной дымке. Всего этого было для меня слишком много…

– Шанни.

Я повернула голову и не обнаружила короля рядом. Он остановился, и я, поглощенная своими переживаниями, ушла вперед. Ив сам приблизился. Он короткое мгновение смотрел на меня, а затем рывком притянул к себе и сжал в объятьях, не позволив отстраниться.

– Возвращайся, лучик, – негромко произнес он, глядя мне в глаза. – Я больше так не могу, Шанни. Я достаточно наказан, можешь мне поверить…

– Нет, – ответила я и уперлась ладонями ему в грудь.

Король удерживать не стал, и я отступила. Он с минуту молчал, буравя меня тяжелым взглядом, а потом глаза его полыхнули, и монарх воскликнул:

– Почему?! Шанни, почему – нет? Я не стану прикасаться к тебе, пока ты не будешь к этому готова. Я сделаю всё, чтобы эта история поскорей стерлась из твоей памяти. Просто будь рядом…

– Нет, – я мотнула головой: – Нет, Ив, я не вернусь.

– Да разве же я мало для тебя сделал?! – возмутился государь. – Разве этого недостаточно, чтобы заслужить твое прощение?

– Вот именно! – воскликнула я. – Ты всё это делал для себя, Ив! Не для меня, а ради моего возвращения. Я благодарна, что ты хотя бы ради этого внес поправки, пусть они всего лишь и видимость…

– Почему видимость? – изумился государь. – Твои женщины…

– Теперь будут зависеть не только от управителей и опекунов, но и от королевской комиссии. Нет, я не оспариваю, что не каждая из них сумеет преуспеть, и твое решение разумно, но и не исключаю подкупа. Ты облагодетельствовал Солиду Хандель, потому что я была в ней заинтересована, но другим женщинам добавил новых сложностей. Однако с этим мы справимся, будь уверен. Я не позволю чинушам жиреть за счет обманутых женщин. И потому я снова благодарю тебя, что хотя бы ради взятки за мое возвращение, ты сделал то, от чего отмахивался, пока я была рядом.

– Тогда чего ты хочешь? – мрачновато спросил государь. – Что я могу сделать именно для тебя?

Я в иронии приподняла брови и развела руками. Всё, чего я хотела, было уже оглашено, но он пока не спешил меня услышать.

– Свободы, – пояснила я, наконец. – Тот же Тибад. Я не хочу выжидать, когда Двор отправится в Лакас. Я намереваюсь выехать через пару дней и пробыть в моем графстве столько, сколько посчитаю нужным. Без оговоренного срока. Никаких указаний, Ив. Не надо решать за меня, что мне делать, я в силах сама разобраться в своих желаниях и возможностях. Ты знаешь, я достаточно разумна, чтобы не переходить грани. Но и быть твоей комнатной собачкой я устала. Ты ревнуешь, ты изменяешь, а свою верность и доверие доказываю я. Хватит! Если ты и вправду любишь меня, то сумеешь отпустить, когда это будет нужно, и не использовать мое отсутствие, как повод для очередной интрижки. Докажи теперь ты, что стоишь моего доверия. И еще… – мы обменялись упрямыми взглядами: – Если ты считаешь, что в силах принять какие-то новшества, то принимай их своевременно, не откладывая, как взятку за возможные прегрешения. Думаю, тебе известно, как говорят в народе: «Хлеб вкусен, пока свеж». Залежалый хлеб, конечно, съедобен, но горчит, а это отравляет удовольствие.

– Всё? – ровно спросил меня Ив.

– Нет, – также ровно ответила я, – но пока остановлюсь на это. Сейчас я сказала то, что волнует меня в первую очередь.

Монарх опустил взгляд, я невольно сделала то же самое и усмехнулась – государь Камерата увлеченно выбивал носком сапога из земли камешек, край которого заметно выступал среди свежей травы. Наконец, камень поддался, он выскочил из своей норки и откатился в сторону. Ив наступил на него каблуком, теперь вновь вдавив в землю, и поднял на меня взор.

– Ну, хорошо, – сказал он неожиданно. – Я согласен, что слишком давил на тебя. Наверное, я и вправду перегибал палку, требуя постоянных отчетов и пояснений, куда ты собираешься, и с кем будешь встречаться. Я устанавливал время для твоего возвращения во дворец и тянул за собой, даже когда мог обойтись без твоего общества. – Теперь я слушала короля с нескрываемым интересом и вниманием, однако в глубине души продолжала ждать подвоха. Да это же Ив Стренхетт! Он на другой бок не повернется, если не просчитает наиболее выгодные для себя последствия от сего действа! – Я отдаю себе отчет, что я привязал тебя к своим покоям и определенному кругу лиц, с которым ты вынужденно общалась ежедневно. Разумеется, тебя это должно было раздражать хотя бы время от времени. В конце концов, у тебя есть твоя Айлид с мужем, Гард с супругой, твои родственники и семья Амбер. Ты могла бы иной вечер проводить с кем-то из них, а не сидеть подле меня и слушать болтовню моих приближенных. – Он взял меня за руку, и в этот раз я не стала ее отнимать. Ив поднес ее к губам, поцеловал и снова опустил, но пальцев не разжал. Я никак на пожатие не ответила, ожидая, к чему государь подведет свою речь. – И еще я признаю, что вынудил тебя отдалиться от придворных. На протяжении этих лет ты могла разговаривать с тем, с кем хотела, только во время приемов, балов, охот… Да я даже заставил тебя ездить со мной на охоту, хоть ты и терпеть ее не можешь, – он усмехнулся, а я пожала плечом:

– Для меня охота – это прогулка по лесу, развлечения с дамами, возможность почитать. Нет, охота меня не тяготит, если только ты не отрываешь меня от важного дела. Вот, что дурно, Ив. Между моим делом и твоим развлечением всегда победит развлечение, как и между важными для нас делами. Я не нужна тебе, ты можешь обойтись без моего общества, но не желаешь этого допустить и тянешь за собой, невзирая на протесты и мольбы. Упрекаешь в себялюбии, но настоящий себялюбец – это ты, Ив. Ты порождаешь обиды, понимаешь это, но не желаешь останавливаться. А я глотаю их одну за другой, смиряюсь, удовлетворяюсь взятками и опять делаю то, что ты мне приказываешь. И в награду… – я не договорила и отвернулась, однако руку освободить не удалось, монарх накрыл ее второй.

Он подступил совсем близко и заглянул в глаза.

– Я больше тебя не обижу, обещаю, – ласково произнес король. – И сделаю всё, чтобы ты поскорей забыла о моей глупости. А еще не стану препятствовать твоей поездке. Поезжай и будь в Тибаде, сколько пожелаешь. Только… – я поджала губы, и Ив усмехнулся: – Это не приказ, скорей мольба. Когда насладишься своим графством, приезжай в Лакас. Я буду тебя ждать.

– Хорошо, – кивнула я. – Но в твоих покоях я жить не стану. Не уверена, что буду к этому готова.

– Покои наследного принца твои, – легко согласился государь. Похоже, это он предвидел и был готов.

– У них уже есть хозяин, – невольно улыбнулась я.

– Маленький Ришем никогда в них не войдет, – сказал Ив и, подняв руку, провел по моей щеке костяшками пальцев. После притянул к себе и, прижавшись щекой к волосам, прошептал: – Прости меня. За беседку… Не могу себе простить того, что сотворил. Страх того, что и вправду потерял тебя, свел меня с ума… Прости.

Я отстранилась, рассеянно улыбнулась, так и не дав ответа на последнюю фразу, и посмотрела вперед. Монарх верно понял меня, и мы возобновили нашу прогулку. В эту минуту меня вновь наполнили двойственные чувства. С одной стороны я добилась того, чего требовала, но… Я не доверяла ему и продолжала ждать подвоха. Ну не мог король просто безропотно принять мои требования и ослабить поводок настолько, чтобы я начала дышать полной грудью. Иначе рядом со мной шел бы не Ивер Стренхетт. У его согласия должно было иметься второе дно, потому что, утеряв одно, король должен был восполнить утрату чем-то иным.

И я не выдержала:

– Ив, что ты задумал?

Он ответил удивленным взглядом. Я бы даже сказала – искренне-удивленным взглядом, если бы не знала того, кто смотрит на меня.

– Ты дала мне надежду, – сказал король, глядя перед собой. – Ты больше не твердишь о расставании, значит, готова однажды вернуться. Мне проще дать тебе больше свободы, чем биться за сохранение прежнего порядка, хоть он и был мне более всего удобен. К тому же я принял справедливость упреков. Менее всего я хочу, чтобы ты тяготилась нашей жизнью. Однако… – я хмыкнула, и Ив укоризненно покачал головой: – Имейте терпение, ваше сиятельство. Вы, как обычно, спешите делать выводы, не выслушав до конца. Так вот, – монарх опять остановился, и я вместе с ним, – кое-что все-таки есть, из-за этого я и приехал, едва прочитав про Тибад.

– Что? – насторожилась я.

– Всего лишь твой день рождения, – улыбнулся король. – Он ведь был неделю назад, а ты не устроила себе даже небольшого торжества. Дренг сказал, что ты запретила присылать тебе даже цветы, не то что идти с поздравлениями и подарками. И мне бы хотелось, пусть и с опозданием, но устроить тебе праздник. Я готовил его еще до своего…

– Нет, – прервала я его. – Я не хочу бала, не хочу пристального внимания и любопытства в чужих глазах. Всё это будет напоминать мне о причине, а я не желаю в свой праздник страдать от неприятных воспоминаний. Пусть всё останется, как есть…

– Хотя бы вдвоем! – воскликнул Ив. – Прикажи накрыть у пруда, или на каком-нибудь балконе, где хочешь, и мы поднимем бокалы…

Мой смех прервал его. Наверное, вышло даже издевательски, потому что, утеряв красноречие, монарх нахмурился.

– Я уже однажды пила из рук Вашего Величества, – всё еще посмеиваясь, наконец, произнесла я. – Это закончилось вашей постелью. Не хочу вновь попасть в ту же ловушку. Простите великодушно, но я отказываюсь пить что-либо с вами наедине.

Монарх ответил непроницаемым взглядом, а после едко изрек:

– А вот это уже оскорбительно, ваше сиятельство. Или вы почитаете меня полным дураком? Думаете, я не понимаю, чем наутро закончится моя выходка? Я желаю сжимать вас в объятьях много больше, чем одну ночь. И, конечно, готов отдать многое за вашу страсть, но не жизнь, а вы непременно после перегрызете мне горло. Потому в этом предложении… или просьбе, как будет угодно, подвоха нет. Я лишь желаю поднять бокал за ваше здравие и преподнести свой дар. Не наспех и не на ходу. А еще… – он усмехнулся и закончил: – Я просто хочу задержаться рядом с тобой подольше. Подари мне еще немного своего внимания, лучик. Пожалуйста.

Ответить я не спешила. Признаться, я испытала любопытство. Упоминание о даре пробудило его. Не от того, что я так уж сильно ждала от короля подарка на свой день рождения, но понимала, что это будет что-то важное. Что-то от чего я, возможно, приду в восторг… или в бешенство. В любом случае, вряд ли это ожерелье или сережки. Нет, он мог, конечно, подарить мне что-то дорогое и малозначимое, чтобы не быть нарочитым. Но драгоценность можно было подарить еще в начале нашей прогулки, в крайнем случае, в конце. Но ему важно сделать это в иных обстоятельствах. Нет, это точно не побрякушка…

– Могу ли я пригласить вас разделить со мной вечернюю трапезу, Ваше Величество? – учтиво спросила я.

– Отчего бы и нет, – пожал плечами король. – Ваше общество мне неизменно приятно, графиня.

– Это великая честь, государь, – я присела в реверансе, а после указала взглядом на лошадей. – Позволите ли прервать прогулку сейчас, чтобы вернуться в мое имение?

– Да, не будем откладывать, – ответил монарх. – Я ужасно голоден.

С галантным поклоном он предложил мне руку, и я не стала отказываться. Вскоре наши скакуны уже несли нас назад к моему дому. Я не буду лгать и говорить, что доверилась возмущению короля, когда я высказала подозрения. Их я считала справедливыми по-прежнему. Кто знает, какое еще у него может быть зелье? Быть может, допив бокал, я забуду саму себя и приму его с распростертыми объятьями. Защита Элькоса при мне, но кто даст гарантию, что Ив не разжился чем-то более сильным и действенным? Доверять человеку, который обманом сотворил из меня любовницу, за что в уплату обещал верность и после предал? Нет уж. Более я такой глупости не сделаю.

По возвращении, я призвала Тальму и приказала ей накрыть стол на две персоны на открытой веранде. А после добавила:

– Вино в погребе выберешь сама, без всяких подсказок. Лучше выбери сильно запыленную, запечатанную бутылку, которая лежит не на виду. И прислуживать за столом будешь ты. Пока мы с королем ужинаем, ты останешься рядом и будешь наблюдать. Если даже покажется, что он что-то капнул или уронил мне в еду или в вино, дай знать.

– Глаз не спущу, госпожа, – кивнула моя камеристка и поспешила исполнить приказание.

С террасы, на которой должен был пройти поздний ужин, открывался чудесный вид. И если бы не одна деталь в пейзаже, то очарование быстро сгущающихся сумерек над прудом, могло бы навеять умиротворение и доброе расположение духа. Звезды, уже зажигавшиеся в небе, вскоре отразятся в почерневшей водной глади. Прислуга зажжет фонари, и картина станет и вовсе сказочной… стала бы, если бы не беседка, хорошо приметная отсюда. Из-за нее я и выбрала именно это место. Хотелось видеть напоминание о том, на что способен монарх, охваченный слепящей яростью. Во что может обернуться его любовь.

Понял ли он ход моих размышлений или нет, но вида не подал. Напротив, подойдя к каменным перилам, Ив поднял лицо к небу, прикрыл глаза и умиротворенно вздохнул. Впрочем, он мог попросту не запомнить в том состоянии, в какой именно беседке произошла отвратительная сцена, а может, ему было попросту всё равно. Главное, что я пошла навстречу его желанию.

Я хотела оставить его, чтобы переодеться, но передумала. Осторожного Боги любят. От этой мысли я усмехнулась, подумав, что скоро перестану доверять даже своей тени, когда рядом находится король, однако с места не сдвинулась. И пока накрывали на стол, я, устроившись в кресле, рассматривала своего гостя, стоявшего ко мне вполоборота.

Разумеется, он ничуть не изменился за прошедший месяц. Может, черты лица стали еще жестче… Да, пожалуй, он немного похудел. Ветер ворошил черные, как опускающаяся на землю ночь, волосы, и мне подумалось, что они немного отросли. Однако плечи его были по-прежнему расправлены, посадка головы осталась горделивой, и уверенности в себе не убавилось ни на малую толику.

– Ты ведь не раскаиваешься, Ив, – сказала я негромко.

Обернувшись, он облокотился о перила, но уже через короткое мгновение отлепился от своего места и подошел ко мне. Присев на корточки, монарх взял меня за руки и заглянул в глаза.

– Это не так, – сказал он и, подавшись вперед, уместил голову на моих коленях. – Мне просто хорошо от того, что ты рядом. Я безумно соскучился.

Скорей машинально, чем осознанно, я зарылась пальцами ему в волосы и протяжно вздохнула. Ив поцеловал мне колено, и я попросила:

– Сядь в кресло, пожалуйста.

– Хорошо, – немного хрипло откликнулся он и выполнил мою просьбу.

Хвала Богам к этому моменту пришла Тальма. Она на моих глазах обтерла бутыль с вином от пыли, а лакей вскрыл ее.

– Добрый вечер, Тальма, – сказал ей государь.

– Доброго вечера, Ваше Величество, – моя камеристка склонила голову в приветствии.

– Рад видеть тебя подле твоей хозяйки. Оберегай ее.

– Я душой предана ее сиятельству, – тон Тальмы был вежлив и несколько прохладен. Несколько лет нашей с ней жизни подле короля сделали свое дело, моя служанка более не чувствовала перед ним благоговения. А когда увидела меня после нашей предыдущей встречи с монархом, и вовсе чувствовала неприязнь, но, разумеется, подобного она показывать не собиралась. Моя Тальма была слишком умна для этого.

– Верность в наше время – великий дар, – улыбнулся Ив и тут же закатил глаза, осознав, что для меня эта фраза в его устах должна звучать, по крайней мере, лицемерием.

– Наполни наши бокалы, – велела я больше для того, чтобы избежать возникшей неловкости.

Выполнив приказание, Тальма поклонилась и отошла в тень. Я знала, что ее внимание отдано монарху, и с этой незримой защитой за спиной, наконец, расслабилась. Король взял бокал, посмотрел на меня и произнес:

– За твое сияние, лучик.

Не ответив, я подняла свой бокал и пригубила, затем бросила взгляд на перстень, но он остался чист. И я сделал второй глоток.

– С днем рождения, Шанриз, – добавил государь и опустошил разом половину бокала.

Беседа плохо клеилась. Мы немного поговорили о моих успехах, потом о жизни Двора в мое отсутствие. Ненадолго вернулись к поправкам, и король согласился, что дополнительный надзор за чиновниками будет не лишним. На этом темы иссякли, и мы замолчали. Молчание затягивалось, постепенно превращаясь из неловкого в гнетущее, и государь, отставив опустевший бокал, коротко вздохнул.

– Пожалуй, пришло время подарков, – сказал Ив. – Признаться, я иначе видел этот момент. Хотел торжественно… – Он вытащил из потайного кармана бумагу, протянул, но тут же отдернул руку. – Нет, не так.

Я с удивлением наблюдала за тем, как король отошел к перилам. Там он развернулся ко мне и велел:

– Ваше сиятельство, подойдите ко мне.

Тон государя неуловимо поменялся, он стал сухим и официальным. Я послушно поднялась из-за стола и приблизилась к монарху.

– Опуститесь на одно колено, графиня, – чуть более мягко произнес Ивер. Заинтригованная, я сделала и это. – Ваше сиятельство графиня Шанриз Тибад, урожденная баронесса Тенерис-Доло, я дарую вам в полное владение земли, входящие в состав Камерата, вверяю их вашей защите и опеке. Отныне повелеваю именовать вас полным титулом – ее светлость герцогиня Шанриз Канаторская графиня Тибад баронесса Тенерис-Доло. Возьмите меня за руку. – Потрясенная услышанным, я приняла на раскрытую ладонь правой руки протянутую королевскую длань, накрыла левой, и он продолжил: – Как властительница Канатора, вы должны присягнуть на верность мне, вашему государю и господину.

– Что ты делаешь, Ив? – потрясенно прошептала я.

– Дарую вам четверть Камерата, ваша светлость, как знак моего величайшего доверия, уважения и почитания вас за человека с искренним сердцем и светлым разумом. Произнести клятву, герцогиня. Это последнее, что вам осталось сделать.

– Это же королевские земли…

– Клянетесь ли вы, Шанриз, урожденная в семействе Тенерис в роду Доло, хранить верность Камерату и его королю?

– Я верна Камерату и его государю, – всё еще пребывая в великом ошеломлении, ответила я.

– Клянетесь ли защищать дарованную вам землю, как свою вотчину и величайшую ценность?

– Боги, – прошептала я.

– Клянетесь ли защищать дарованную вам землю, как свою вотчину и величайшую ценность? – он повторил вопрос, и я вдруг осознала – он отдает мне свое герцогство не только во владение, но и в управление! Как мужчине! Потому эта торжественность, потому клятва! О, Хэлл… – Ваша светлость, вы уже владелица Канатора. Бумаги подписаны. Клятва необходима и должна быть доведена до конца. Клянетесь?

– К… клянусь, – сглотнув, ответила я.

– Клянетесь ли защищать доверенные вам пределы от врагов, как внешних, так и внутренних?

– Клянусь, – с хрипотцой ответила я.

– Клятва принесена при свидетелях, услышана государем и Богами. – Монарх освободил руку из плена моих ладоней и подставил перстень с гербом Камерата. Я приложилась к нему губами, и король велел: – Поднимитесь.

Поднявшись, я оперлась ладонью на перила балкона и тяжело нависла над ними. Ив заботливо приобнял меня за плечи.

– Тебе дурно? Признаться, я ожидал несколько иного…

– Мне надо освоиться с этой новостью, – глухо ответила я. – Это же земли королевского рода…

– Я тебе доверяю.

– Как мне управлять ими, если я нахожусь в столице?

– А как я управляю? Через назначенного управителя. Теперь он будет давать отчет тебе, если, конечно, не решишь назначить кого-то другого. Но я бы советовал оставить прежнего, он недурно справляется. И у тебя появилась возможность насадить свои новшества и в Канаторе, а это почти четверть Камерата. Плюс, Тибад, плюс, Ришем.

Я порывисто развернулась и впилась взглядом в лицо короля.

– Что ты задумал? – едва ли не с ноткой истерики спросила я.

– Ты ведь хотела, чтобы женщины были допущены к управлению, – Ив пожал плечами. – Вот и покажи пример. Справишься, я изменю основной закон. Душа моя, я всего лишь исполнил твое желание. Теперь у тебя есть настоящая власть, моя поддержка и много-много земли. С днем рождения, любимая, – он улыбнулся и, на краткий миг прижав меня к себе, коснулся губ поцелуем. А отстранившись, продолжил: – Это никак не влияет на наши договоренности. Я их услышал и принял.

Я не ответила. Ощущение, будто ступила ногой в капкан, и он уже лязгнул, спеша поймать свою жертву, было столь сильным, что я болезненно покривилась. Тряхнув волосами, я попыталась сосредоточиться на своем новом титуле. Совсем не к месту вспомнился Малый Двор герцогини Аританской, и я спросила:

– Мне придется завести свой Двор? Мне он не нужен…

– Твое дело, я в это соваться не стану, – легко отмахнулся государь. – Двор тебе положен, но он может оставаться в твоем герцогстве. – Он передал мне новую дарственную и заглянул в глаза: – Ты совсем не рада?

– Я всё еще в ошеломлении, – честно призналась я. – Нужно немного прийти в себя.

– Разумно, – усмехнулся государь. – Когда ты намереваешься покинуть столицу?

– Послезавтра, – рассеянно ответила я.

– Я отправлю с тобой гвардейцев, и вот это не обсуждается, – отчеканил государь. – Твоя безопасность для меня первостепенна.

– Хорошо, – кивнула я.

Я сейчас вообще была склонна со многим согласиться, лишь бы он поскорей ушел и оставил меня наедине с собой. Желание разобраться с новой интригой короля было невероятным.

– Я навещу тебя до отъезда, – произнес Ив, и я опять кивнула. Он улыбнулся, после поцеловал мне руку и отступил: – Доброй ночи, душа моя.

– Доброй ночи, государь, – ответила я.

Он ушел, а я, добравшись до стола, упала в кресло и залпом допила вино в своем бокале, а затем велела:

– Тальма, налей.

Камеристка послушно налила вино, я снова выпила его почти залпом и в бессилии откинулась на спинку кресла.

– Что же это? – с тревогой спросила Тальма.

– Сбываются мечты, дорогая, – ответила я с нервной усмешкой. – Понять бы к добру или к худу.

– Пусть хранят нас Боги, – шепнула служанка и поцеловала свой оберег.