Текст книги "Грани Света. Хранитель (СИ)"

Автор книги: Юлия Четвергова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14

Мечта всей моей жизни сбылась! Я заграницей!

Хотелось ликовать. Настроение было за пределами наивысшей отметки. Я крутила головой из стороны в сторону уже в самом аэропорту. Шум тысячи людских голосов, звучащих на разных языках. Очарование дьюти фри с их необычными товарами. Огромные окна, из которых видны самолеты, готовящиеся к отлету. Все это приводило меня в дичайший восторг.

Габриэль смотрел на меня с нежностью в глазах, а с его губ не сходила блуждающая улыбка. Казалось, он счастлив от того, что счастлива я. И эта мысль мне безумно нравилась.

Правда, дни перед отлетом были весьма и весьма тяжелыми. Мне предстояло сдать многие предметы экстерном, чтобы получить зачеты. И я почти не спала сутками, но Габриэль очень сильно помогал мне, и в плане знаний, рассказывая то, что я не могла запомнить, своими словами, и в плане подкупа некоторых особо принципиальных преподов. Уж перед кем, но перед его обаянием не смог устоять ни один преподаватель. Даже Василий Григорьевич, старый ворчун, ведущий электив информатики для первого курса.

Ларцева же всю дорогу ворчала, что я еду отдыхать, и бросаю ее одну на растерзание зачетов. В шутку, но все же я видела, как она хотела бы полететь с нами и по-доброму завидовала. Провожая нас до паспортного контроля, она даже прослезилась. Как и я потом. Расставались так, будто я не на неделю уезжаю, а на год, как минимум.

И вот мы с Габриэлем в Венеции – городе, который стоит на воде. Первое, что я почувствовала, когда мы миновали стеклянные автоматические двери здания аэропорта – это влажный морской воздух, ударивший в ноздри, и по-осеннему теплая погода. После наших суровых ноябрьских снегов, венецианский климат стал еще более желанным, чем, если бы мы прилетели сюда летом.

– Сначала снимем номер в отеле, обустроимся, отдохнем, а потом навестим нашего знатока Писания по данному Армаросом адресу. – я кивнула Габриэлю, заворожено разглядывая раскинувшееся сбоку от аэропорта море. – Пойдем, арендуем авто.

Я уставилась на вокалиста с видом «а что, так можно было?».

– Мы не поедем на такси? – удивленно хлопаю ресницами.

– Нет. – скорчил рожицу парень. – Зачем нам лишние уши? Ни поговорить толком, ни уединиться в случае чего. – подмигнул этот наглец.

Мне оставалось только хлопнуть его ладонью по плечу. Смеялись мы вместе. Легко. Искренне. Будто знакомы, вот уже тысячу лет.

Машина скользила по узким улочкам между стройного ряда домов, стоящих близко друг к другу. Дома располагались друг к другу чуть ли не впритык, и были окрашены в основном в кирпично-красные и коричневые цвета. Светлые дома встречались реже. Зато очень часто мы проезжали мимо мостов, которые перекидывались через реки, разрезающие Венецию, будто множество артерий. У каждого моста стояла гондола, а некоторые из них уже плыли вдоль рек, управляемые улыбчивым гондольером, который перевозил горожан вместо наземного транспорта.

– Мы прокатимся на них чуть позже.

Заметив мой интерес, Габриэль на мгновение оторвался от дороги и взял меня за руку, сжав ладонь. Я благодарно улыбнулась ему в ответ. И как это бывает всегда, стоит только мужчине ко мне прикоснуться, – по телу пробежал электрический ток, а в животе скрутился тугой узел. И Габриэль тут же почувствовал мое желание, словно зверь, учуявший добычу.

– Я так и не наказал тебя в тот раз. Ждал подходящего момента. – низко прорычал брюнет, смотря на дорогу, и сворачивая в сторону широкого двора, вдоль которого, в виде квадрата, выстроились одноэтажные домики. – Готовься.

От его слов меня бросило в жар, а внизу живота сладко запульсировало. Я совру, если скажу, что не ждала этого дня. Зачеты и бессонные ночи в преддверии зачетов и концерта у Габриэля сказывались на желании, и я просто напросто обессилено засыпала в свободное время. А сегодня я выспалась в самолете на удобном плече своего мужчины и была бодра и полна сил.

У одного из домиков, который был похожим на еще десяток таких же, брюнет затормозил, припарковав машину на парковочной площадке. У дверей домика нас ждала девушка в наряде, отдаленно напоминающем офисный. Строгий стиль подчеркнуто сквозил в ее образе. Габриэль, перекинувшись с ней парой фраз на итальянском языке, заполучил ключи от домика и улыбчивая девушка удалилась. Я же стояла с вытянувшимся лицом, ибо итальянским Ангел владел просто безупречно.

– Что? – переспросил, заметив мое выражение.

– Не подумай, я догадывалась, но одно дело предполагать, а другое – слышать.

– Ты про мое владение языками? – хохотнул Габриэль, увлекая меня за руку в снятый, насколько я поняла домик, заменивший нам отель. – Хочешь упасть в обморок? Я не только владею всеми языками вашего мира, но еще и совершил «кругосветное путешествие» вокруг земного шара более ста раз.

Казалось, удивляться и вправду было глупо, но эта новость просто поражала воображение.

Не успели мы войти, как я тут же оказалась прижата к стене мощным телом. В живот мне упирался каменный стояк мужчины, намекая, что больше ждать он не намерен. Просто не в силах.

– А как же багаж? – пискнула я, которая не успела даже осмотреть обстановку снятого нами домика изнутри.

– К дьяволу! Хочу тебя так сильно, что крышу срывает! – жарко прошептал мне на ухо Габриэль, и принялся усыпать влажными поцелуями шею.

– Может, все же…

– Лекси, – рыкнул мужчина и закинул мои ноги себе на талию так, чтобы я обхватила его, – не может! Никаких может!

И не успела я больше ничего сказать, как мой рот заткнули яростным, сводящим с ума, поцелуем. Его руки впились в мои бедра. Массировали. Ласкали. Внизу в одно мгновение стало влажно, и Габриэль, словно зверь, втянув воздух в легкие, утробно заурчал. Довольно. С наслаждением.

– Как же мне нравится твой запах, – поймав мой взгляд, удержал его, – особенно, когда ты возбуждена. В нем появляются терпкие нотки. Хочется тебя укусить. Заклеймить. Запереться с тобой на несколько дней и не покидать эти стены, раз за разом доводя тебя до исступления.

Хриплые нотки в голосе брюнета породили толпу мурашек, которые стойко обосновались на коже и больше не желали покидать ее. Медленно, с неким изощренным удовольствием, прикрыв глаза, Габриэль провел рукой вверх, вдоль моего тела и, остановившись возле горла, обхватил его. Огладил. Легонько сжал. А внутри меня лопнула какая-то струна от этого движения. Я вся изнывала. Горела. Мне хотелось хныкать от того, как сильно нуждалась в нем, в его ласках. Хотелось просить его, умолять, но я только кусала губы от досады, что он еще не во мне.

Его власть надо мной – вот что я ощущала в этот момент. И это было… безумно приятно.

У меня бы наверняка подкосились ноги, если бы я стояла. Но, хвала небесам, Габриэль крепко держал меня, наблюдая за моей реакцией из-под полуопущенных ресниц. Его грудь часто вздымалась, а глаза были полностью черными, как два бездонных омута. Но сейчас они меня не пугали, а притягивали. Затягивали в пропасть, из которой даже и не хотелось выбираться.

А потом он накинулся на меня, как голодный дикий зверь. Целовал и ласкал все, до чего мог дотянуться. Кусался, прихватывая кожу зубами. Терся о мое горячее естество, скрытое под одеждой, своей восставшей твердой плотью. И уже только от этих действий я почти улетела на небеса.

Но Габриэль внезапно остановился, а на его губах заиграла порочная улыбка.

– Не-ет, хитрая, маленькая лисичка, – цокнул языком, отрываясь от моих губ, – сначала скажи. Скажи, чего ты хочешь?

Я заметалась в его руках, хотелось сбежать. Было стыдно просить о таком, особенно после его слов, которые звучали смущающе и запретно. Порочно. Но предательское тело тянулось к нему, как к наркотику, который стоило попробовать один раз и больше никогда не сможешь от него отказаться.

И я цеплялась за его широкие плечи, а губы шептали, исполняя его просьбу:

– Хочу… Хочу тебя, пожалуйста!

Но брюнету этого было мало. Он питался моими эмоциями. Поглощал их и возвращал потом в двойном размере. А потом снова пил их. И возвращал. И так снова и снова – до нашей личной бесконечности.

– Ты хочешь меня? Я в твоих руках. – и мне не нужно было открывать глаз, чтобы увидеть его улыбку. Этот опасный прищур глаз.

– Отпусти! – выдохнула, чувствуя себя, по меньшей мере, уязвленной.

– Глупышка моя, – выдохнул на ушко, прихватив мочку уха, – я не издеваюсь, я хочу, чтобы ты мне доверилась. Раскрепостилась. Хочу, чтобы ты видела все, а не прятала взгляд. – это было совсем не то, что я ожидала услышать. Поэтому веки распахнулись сами собой. – Так-то лучше, – прошептал мужчина, дразняще ведя большим пальцем по моей скуле.

Остановившись на нижней губе, он надавил на нее, заставив приоткрыть рот. Стон вырвался вместе с потоком воздуха. Сердце колотилось о грудную клетку так, будто пыталось пробить в ней дыру. Язык брюнета провел по моим губам, оставив влажный след, а его рука так и покоилась на горле. И словно кричала: «Ты – моя! Навечно! Вся без остатка!».

Я больше не могла терпеть эту сладкую пытку, и попыталась свести ноги вместе или потереться о Габриэля, чтобы хоть немного облегчить муки тела. Изнывая от желания, я и вправду начала хныкать. Соски стояли торчком, хотелось стянуть с себя надоевшую одежду, которая грубо царапала чувствительную кожу.

Брюнет словно только и ждал, если не моей просьбы, то стонов. Поведения, которое безоговорочно говорило бы о моем поражении. И дождался. Шумно выдохнув, он просто разорвал на мне легкую кофточку в одно быстрое движение. А затем лихорадочно принялся расстегивать пуговицу на моих джинсах.

– Это не одежда, а создание дьявола! Определенно! – ворчал он.

Справиться с ними он смог только после того, как поставил меня на пол. При этом его терпение с каждой секундой утекало, как сквозь пальцы песок. Свои штаны он тоже не оставил в живых. Я же помогла ему с футболкой, на которой красовалось нечитаемое название металл группы.

Проведя руками по его голому торсу, почувствовала, как его наслаждение затопило каждую клеточку моего тела, смешиваясь с тем, что испытывала сама. Удваиваясь. Татуировка на его груди зашевелилась от прикосновения, засветилась. А Габриэль судорожно выдохнул сквозь стиснутые зубы, не сдержав крылья, которые распахнулись за его спиной.

Как же это прекрасно – чувствовать то, что ощущает твой любимый! Божий дар, не иначе!

Развернув меня лицом к стене, Габриэль одной рукой обхватил мою шею, а другой – грудь. И принялся медленно ласкать, то сжимая, то разжимая. К тому времени я уже текла так, что не нужно было никакой дополнительной смазки. Только он. Твердый и горячий. Во мне. Глубоко.

Остались только инстинкты, требующие, чтобы мой мужчина любил меня.

Проникновение было неожиданным. Резким. Но в этот раз я не ощутила никакой боли. Одно лишь наслаждение, сорвавшее удовлетворенный стон с моих губ. Рука мужчины, ласкавшая грудь, обвела талию, и спустилась к ягодицам. Сжав одну из них, он принялся вколачиваться в нежную, жаждущую плоть.

Наши обоюдные стоны заполонили коридор. Мокрые тела терлись друг о друга, высекая еще больше искр наслаждения. Я уже потерялась во времени и пространстве, забыла обо всем, когда его рука накрыла клитор. Покружила. Надавила.

Оргазм накрыл нас одновременно. Я чувствовала мощную струю, которая билась внутри меня, продлевая мое собственное удовольствие. Я дрожала всем телом, ощущая все новые и новые волны довольствия. Было так хорошо, что ноги не держали. И если в первый раз я ощущала отголоски боли, то сейчас был один умопомрачительный кайф.

Подхватив меня на руки, Габриэль переместил нас в ванную и, набрав воды, опустил в теплые объятия пены, удобно устроившись за моей спиной. Я же пребывала в прострации. Неге. И просто наслаждалась его легкими поглаживаниями, похожими на то, будто он меня омывал. И не заметила, как задремала.

***

Площадь Святого Марка мы посетили уже ближе к вечеру, потому что Габриэль не стал меня будить, и я проспала после бурного занятия любовью около трех часов. Закатное солнце окрашивало старинные архитектурные здания, стоявшие вокруг площади во все оттенки золотого и оранжевого цветов. А впереди возвышался белыми шпилями и крестами на куполах Собор Святого Марка.

– Это главная городская площадь Венеции, – рассказывал Ангел, пока мы неспеша, под ручку, прогуливались прямиком к белоснежному собору. – Помимо показа достопримечательностей, на ней проводят основные традиционные праздники. К примеру, венецианский карнавал. – стоило услышать слово «карнавал», как у меня загорелись глаза, а Габриэль довольно улыбнулся. – Мы обязательно посетим его в феврале будущего года. – щелкнул меня по носу, который я успела сморщить от досады.

– До февраля еще долго. – буркнула себе под нос. – А это… – указала на здание, располагающееся по левую сторону от нас.

– Дворец Дожей, или лучше сказать, резиденция. Во дворце заседали Большой совет и сенат, работал Верховный суд, и вершила свои дела тайная полиция. На первом этаже размещались также конторы юристов, канцелярия, службы цензоров и морское ведомство. Надстроенный сверху балкон служил своего рода праздничной трибуной, с которой дож являл себя народу. – рассказывая, Габриэль указывал на отдельные части здания, чтобы я могла воочию увидеть то, о чем он говорил. – Гости города, которые причаливали к самому дворцу со стороны Пьяцетты, оказывались, таким образом, у ног правителя Республики.

– Пьяцетты? – переспросила.

– Это площадки от Гранд-канала до колокольни, которую также называют часовой башней Святого Марка. К слову, сейчас апостол Марк считается покровителем города и его мощи хранятся в этом самом соборе. Это одно из мест скопления силы из-за большого количества верующих христиан. В таких вот местах Падшие вбирают в себя энергию для того, чтобы не растерять свою бессмертную суть. – неосознанно погладив мою руку большим пальцем, он сбавил шаг, останавливаясь почти у входа в собор. – Пьетро выбрал музей для места встречи. Я позвонил ему, пока ты спала. И, кажется, я теперь догадываюсь, почему именно здесь.

Я взглянула на христианскую базилику, расписанную картинами из Библии. Понимающе кивнула. Ведь где, как не в музее может обнаружиться часть пророчества, которое мы искали.

И больше я не успела ничего спросить, так как перед нами распахнулись широкие двери собора, окруженные расписными колоннами. В дверях стоял человек, одетый в строгий костюм. На его руках красовались белоснежные перчатки, выдавая в нем принадлежность к обслуживающему персоналу.

– Доброго вам вечера, господа. Прошу, пройти внутрь. Пьетро уже ожидает вас внутри.

Пропустив нас вперед, услужливый молодой парень закрыл двери собора изнутри. А затем провернул железную щеколду замка. Я настороженно взглянула на Габриэля. Поймав мой встревоженный взгляд, брюнет ободряюще улыбнулся.

– Ничего не бойся, ведь с тобой непобедимый Архангел. – прошептал на ушко. Его губы посетила кривая усмешка, когда я закатила глаза.

Не удержавшись, принялась вертеть головой по сторонам, разглядывая собор изнутри. Золотистые своды, купола и верхние уровни стен были покрыты мозаичными полотнами, изображающими очередные сюжеты из Библии. Заметив мой неугасающий интерес, Габриэль продолжил посвящать меня в историческую часть базилики. Но в этот раз был краток из-за провожатого, шедшего впереди нас.

– Здесь описаны истории Ветхого и Нового Заветов, сцены из жизни Богородицы и самого святого Марка, в честь которого названа площадь.

Убранство было до безумия красивым. И если бы я была верующей, то непременно испытала гордость за то наследие, что осталось. Сохранилось до наших времен. Впитывала бы в себя знакомые библейские картины и поражалась масштабу проделанной людьми работы.

Но, к сожалению, я была атеисткой всю свою жизнь. И мне до сих пор было сложно осознать тот факт, что раз Габриэль – Ангел, значит и Бог существует.

В принципе, архитектура собора была несложной и состояла из прямых переходов – не заблудишься, но меня отчего-то все никак не отпускало чувство тревоги, которое поселилось, стоило нам преступить порог собора. Чувство неумолимо надвигающейся опасности. Но высказывать свои опасения, пока рядом с нами присутствуют «лишние уши», я не стала. И пыталась самостоятельно справиться с нахлынувшим плохим предчувствием.

Поднявшись вверх по широкой лестнице, мы будто попали совсем в иную часть собора. И я не ошиблась, потому что наш темноволосый провожатый тут же оповестил:

– Пьетро ждет вас рядом с гобеленами, изображающими циклы Страстей Христовых. Он сказал, что вы, господин Габриэль, знаете, где они располагаются. К сожалению, на этом месте я вынужден вас покинуть. – и, слегка кивнув нам, парень быстрым размашистым шагом спустился обратно на первый этаж.

Вокалист недовольно цокнул языком. Я почувствовала, как напряглись его мышцы под моей рукой.

– Надеюсь, у Армароса были достоверные сведения о местоположение Падшего. Иначе, мы просто могли попасть в ловушку.

– Какая ловушка, Габриэль? – раздался приятный баритон откуда-то из глубины собора, слегка напугав меня. – Не заставляй занятого Падшего ждать тебя и твою спутницу еще дольше, чем я уже прождал. – я уловила в его фразе легкий флер недовольства. И Ангел, кажется, тоже, так как раздраженно дернул щекой.

У серии шерстяных гобеленов, на которых так живо и ярко были изображены Страсти Христовы, нас ожидал импозантный мужчина, одетый по последней моде. Гладко зачесанные назад волосы, холеный вид и цепкий взгляд, приятно сочетались с дорогим костюмом, наверняка от какого-нибудь известного бренда.

Окинув меня иронично-оценивающим взглядом с ног до головы, Пьетро выдал:

– Смотрю, ты отринул Свод Законов Отца нашего, Габриэль. – усмешка преобразила красивые черты лица мужчины, накинув на них мрачную тень. И если при первом впечатлении я могла поверить, что передо мной стоит Ангел, то сейчас я видела в нем лишь демоническое. – А все бахвалялся во времена Падения, что нет ничего важнее соблюдения заветов Всевышнего. И рубил нас вместе с Михаилом направо и налево. – осклабился Пьетро.

– А ты, я смотрю, все такой же книжный червь, все никак не оставишь прошлое и все также пытаешься постичь будущее. – вернул ему шпильку брюнет, едва уловимым движением заслонив меня собой от его серого взгляда. – А время ведь утекает, как сквозь пальцы святая вода, часики тикают. Ты не молодеешь. Лучше бы научился жить в настоящем. Пока не поздно. – добавил угрожающе.

– Ты искал моей помощи, Ангел Смерти. Так не зли, будь добр. – тон мужчины стал ледяным. – Если бы не просьба Армароса помочь, если бы не известия, что Каин сбежал из Ада, если бы я не чувствовал едва уловимую связь между Пророчеством, что охватило вас и тем, что Проклятый Сын на свободе…

– Слишком много «если», Пьетро. – прервал его Габриэль. – Я прекрасно осведомлен, что ты отличный историк и искусствовед на Земле и тебе нравится вещать всякие небылицы людям, но давай сразу к делу.

Мужчина прочистил горло. На его лице заходили желваки, а в глазах появился стальной блеск, словно его что-то разозлило. Но он быстро взял себя в руки и спрятал это, беззаботно улыбнувшись вновь.

– Терпение – одна из добродетелей. Но, похоже, не твоих. – все же процедил Пьетро, ведя нас в одно из ответвлений собора.

Взяв меня за руку, Ангел пошел следом за Падшим. На языке вертелась целая туча вопросов. Я так и порывалась их задать, приоткрыв рот, но почувствовав мое неумное любопытство, Габриэль только отрицательно качнул головой. И я по губам прочитала слово: «потом».

В воцарившемся молчании мы дошли до одной из развилок, посреди которой обнаружилась резная дверь, украшенная мозаикой с изображениями двух Ангелов среди языков пламени. Они держащили рекликварий с частицей животворящего креста.

Мужчины не проявили никаких эмоций при виде открывшейся картины – оно и понятно. Не впервой видеть подобную красоту. А вот у меня она вызвала внутренний трепет. Тот самый, который обычно испытываешь, когда понимаешь, что существует нечто такое, что навсегда останется за гранью человеческого понимания, но именно оно заставляет тебя уверовать. Даже если ты законченный атеист, как я.

– За этими дверями располагается сокровищница. – стрельнув в меня серыми глазами, пояснил Пьетро. И добавил, уже обращаясь только к Габриэлю. – Там хранится одна из частей Пророчества. Но, прежде чем я покажу тебе его, ты должен озвучить мне другие его части. Это мое условие. Око за око.