Текст книги "Грани Света. Хранитель (СИ)"

Автор книги: Юлия Четвергова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 5

Александра

Я проснулась от того, что замерзла. В лицо светило солнце, нагло прорывающееся лучами сквозь шторы. Потянувшись в постели, перевернулась на другой бок и проснулась окончательно, вспомнив события прошлой ночи.

Габриэль!

Подскочив на кровати, повертела головой. Где он? Мы ведь засыпали вместе.

Но кроме привычной с детства обстановки да оглушающей тишины, вокруг ничего не было. Неужели мне все приснилось?

Взглянув на часы, поняла, что проспала до обеда. Странно. Обычно мама всегда будит меня с утра, чтобы вместе позавтракать, а потом хоть до вечера спи. Сейчас она уже должно быть на работе, судя по времени.

Поднявшись с кровати, накинула халат поверх пижамки, и зябко поежилась. Надела тапочки и мягкой поступью спустилась вниз. На столе лежал небольшой клочок бумаги. Подойдя ближе, взяла его в руки и прочитала надпись, выведенную аккуратным знакомым почерком.

Буду дома после семи, соня-засоня.

Будить не стала. Отдыхай.

Целую, мама.

П.с: завтрак на плите.

Завтракать не хотелось. Хотелось встать под тусклые лучи солнца и хоть немножко погреться. Осень с каждым днем становилась все суровее, дни холоднее, а отопления еще не было.

Чтобы согреться и побыть наедине со своими мыслями, решила принять ванную.

Пар густыми клубами поднимался вверх, ложась конденсатом на потолок и кафель. Я расслабленно лежала в горячей воде, укрытая от посторонних глаз пеной с запахом персика. Тело согрелось, а вот в груди наоборот, скользким змеями клубком сворачивались холод и кусачая тревога.

Почему Габриэль ушел, ничего мне не сказав? Даже записки не оставил. Другой вопрос – куда он ушел? Точнее, улетел. Если это все мне, конечно, действительно не приснилось. Ибо произошедшее вчера казалось сном. Фантастическим. Нереальным. Слишком ужасным и томительным, чтобы быть правдой.

Габриэль оказался Ангелом. Моим Ангелом-Хранителем. А я ведь даже ему спасибо не сказала, за то, что он спас меня с мамой от аварии, пожертвовав Раем. Крыльями. И потом спасал не раз. А ведь я на полном серьезе считала его маньяком…

Извращенцем, к слову, я его до сих пор считаю! Непонятно, чему их там в Раю учат.

Но вопреки мыслям, низ живота томительно заныл, стоило вспомнить его умелые руки на своем теле. Ласку, которой он меня одаривал. Волшебные поцелуи, от которых появляются бабочки в животе. Прикрыв глаза, ощутила, как сердце забилось чаще, глухо ударяясь о грудную клетку. Словно он был рядом.

Фыркнув, сморщила носик и взяла в руки горстку пены. Подула на нее.

Нужно перестать думать о Габриэле каждую минуту! Наваждение какое-то!

Вверх устремились легкие мыльные пузырики. Я уставилась на них, думая обо всем и ни о чем одновременно.

– Развлекаешься? – раздался голос рядом со мной.

Я испуганно шарахнулась, вызвав столб брызг вокруг себя, и оглянулась. Вода из ванной расплескалась на пол, намочила волосы, которые до недавнего времени были сухие, и всколыхнула пену, открывая взору мои обнаженные ноги. Но сколько бы я не шарила глазами по пространству узкой комнатки, я так никого и не увидела.

– Что за черт?! – выругалась я, схватив бритву, лежащую на раковине, и выставив ее перед собой. Стараясь не высовываться из объятий пенного укрытия. – Кто здесь?!

– Я думал, ты узнаешь мой голос из тысячи. – в тоне Габриэля, проявившегося прямо посреди ванной комнаты, проскользнул легкий флер обиды. – И да, ты ошиблась. Я не черт, а Ангел. – он был одет в черную рубашку с подкатанными до локтя рукавами, выгодно подчеркивающую его жилистую фигуру, и темные брюки.

– Габриэль! – рявкнула так громко и зло, что он попятился. – Еще раз вот так вот появишься из ниоткуда, обещаю, засандалю тебе так, что будешь больше недели с фингалом под глазом ходить!

– Ух, какая ты горячая! Отдай каку, а то поранишься ещё. – произнес вокалист, забирая у меня из рук бритвенный станок, и следом добавил, оглядев меня с ног до головы тяжелым изучающим взглядом карих глаз. – Горячая – в прямом смысле этого слова. – под конец фразы его голос странно охрип.

Я стремительно покраснела под его обжигающим взором. Захотелось прикрыться, потому что единственное, что скрывало мое обнаженное тело от мужчины – как-то слишком быстро лопающиеся пузырьки плотной некогда пены.

– Выйди вон! Сейчас же! – ну, почему он всегда ставит меня в такие неловкие ситуации?! – Бесстыжий!

– Да что я там не видел, – фыркнул парень, скрестив руки на груди и вальяжно усаживаясь на край ванны, не догадываясь, что подписывает себе этой фразой смертельный приговор.

– Ах, ты, – прошипела я, взяв первое, что подвернулось под руку – гель для душа – и швырнула его в наглеца. – Гадкий! Подлый! Извращенский извращенец! Маньяк! – каждое мое слово сопровождалось летящим в голову вокалиста предметом. – Надо было тебе перья вчера общипать, а не спасать! – в сердцах воскликнула я, когда так и не смогла ни разу попасть, потому что Габриэль очень ловко уворачивался, несмотря на довольно-таки узкое пространство.

– Все сказала? – иронично выгнул бровь наглый брюнет и в следующую секунду склонился надо мной. Близко-близко. Опаляя дыханием невольно приоткрывшиеся губы. Смотря глаза в глаза. – А вот я скучал. Очень сильно. – Низким грудным голосом произнес мужчина мне прямо в губы.

Я заворожено смотрела в его потемневшие глаза, не в силах отвести взгляд. Сглотнула, чувствуя себя кроликом, на которого смотрит удав. Томительное ожидание поцелуя сводило с ума. Но Габриэль не спешил целовать меня. Вместо этого он поднялся с бортика ванной, не теряя зрительного контакта, и принялся медленно расстегивать пуговицы, снимая с себя мокрую рубашку, облепившую тугие мышцы.

– Ч-что ты делаешь? – пролепетала заплетающимся языком.

Он слишком горяч для нашего скромного дома с местами обшарпанными обоями. Такому, как он, место в огромном пентхаусе, отстроенном в стиле «Hi-Tech», а не здесь, на отшибе города в стареньком доме.

А еще я до сих пор не понимала, что он во мне нашел, потому что я была обычной серой мышкой. Вот если бы Габриэль влюбился в Ларцеву, я бы поняла. Но я?

– Снимаю мокрую одежду. – с наигранным безразличием ответил парень.

Рубашка полетела на пол, а моему взору открылись широкие бугристые плечи. Я скользнула взглядом ниже, непроизвольно облизав пересохшие губы. Плоский торс, живот с кубиками пресса и темная дорожка волос, ведущая еще ниже и скрывающаяся за поясом брюк.

Я впервые увидела его без одежды, если не считать вчерашней ночи, когда он был ранен, так как мне было не до этого. Но сейчас…

Не знаю почему, но эта темная дорожка волос в совокупности с широкими плечами и татуировкой на груди, – вызвали мучительное томление по всему телу, которое тут же переползло вниз живота. Опалило, огнем пронесшись по венам.

– Всю? – вырвалось у меня. Я прикусила язык, но было уже поздно.

Габриэль рассмеялся, а в его глазах заплясали чертики. Его хриплый смех породил толпу мурашек, которые даже и не думали покидать тело, задержавшись на нем стойкими пупырышками.

– Всю. Здесь жарковато. – перестав улыбаться, мужчина окатил меня лавовым взглядом и, опустив руки, начал медленно расстегивать бляшку ремня.

– Постой! – я спешно отвела взгляд от его брюк с подозрительно увеличивающимся там бугром. Крепко зажмурилась. – Остановись! Просто остановись, пожалуйста! – умоляюще выпалила я, уставившись на запотевший кафель. Что-то тут и вправду жарко, даже слишком!

Черт! Черт! Черт! Выдохни, Лекси! Соберись же, тряпка! Ну, подумаешь, полуобнаженный мужчина! Будто впервые увидела! Да сколько таких по пляжам ходит.

Но противный тоненький голосок внутри ехидно пропищал: «Ну-ну, утешай себя».

– Не могу. – нагло прохрипел брюнет. По позвоночнику вниз пробежала волна дрожи. Я чувствовала его взгляд огнем между лопаток – то, как он смотрел на мою обнаженную спину с капельками влаги на ней. – Я же извращенец. Нужно поддерживать статус. – ехидно протянул брюнет.

Я даже обернулась от возмущения. Негодующе взглянула прямо ему в глаза, старательно удерживая взгляд, который так и норовил сползти ниже.

Признаться, я мучительно сильно хотела к нему прикоснуться. Почувствовать под ладонями твердость его тела, провести ими по тугим мышцам, прижаться к нему, ощущая мужскую силу. Эту возбуждающую мощь. Чувствуя себя такой маленькой в его объятиях.

А еще мне очень хотелось вновь увидеть его крылья. Это странное желание не отпускало меня с тех самых пор, как он тут появился.

– Что? – ехидно уточнил Габриэль, скидывая брюки на пол, когда я так и не сказала ничего, продолжая молча испепелять его взглядом.

– Статус, значит, поддерживаешь? – Я старалась говорить ровно и спокойно, но в душе была буря.

Господи! Он в одних трусах! За что такое испытание прилетело на мою голову?! Причем, не в переносном смысле!

– Угу. – бесцеремонно опустив руку в воду, вокалист поводил ей из стороны в сторону разгоняя пену, и оценивающе нахмурился. – Отлично, вода – как парное молоко. А теперь двигайся.

Я в ужасе уставилась на него, думая, что мне послышалось. И старательно прикрыла руками и ногами все неприличные части тела.

– А теперь ты чей статус поддерживаешь?

– Извращенского извращенца. – самодовольно ухмыльнулся парень.

– Маньяку тоже будешь подражать? – пыталась заболтать его я. Получалось плохо, потому что Габриэль никак не хотел забалтываться.

– Почему подражать? Я же и есть маньяк с твоих слов. Так что все еще впереди, а пока, я просто извращенец. – Подмигнул мне.

Похоже, все это время забалтывали как раз таки меня.

В следующее мгновение брюнет в одно движение залез в ванну, усевшись напротив меня. Несмотря на то, что ванна в родительском доме была достаточно широкая и отличалась от стандартных по размерам, парню было очень тесно с его ростом и комплекцией.

Но меня это уже не волновало, потому что происходящее с каждой секундой становилось все абсурднее и абсурднее.

Словно так и должно быть, Габриэль ловко, не давая мне времени опомниться и прийти в себя от его шокирующего поведения, перехватил мои лодыжки и бережно умостил их между своих ног. Не забыв щекочущим движением погладить их, прежде чем убрать руки.

Я забыла, как дышать, ощущая, как покалывает кожа в тех местах, где соприкасались его ноги и мои.

– Ты можешь больше не беспокоиться. – выражение лица Габриэля стало задумчивым. Он взял мою ступню и принялся мягко массировать ее двумя руками.

Я, продолжая пребывать в некой прострации, смотрела на происходящее, словно сторонний наблюдатель. Но когда вокалист начал разминать пальчики на ногах, я невольно выдернула ногу из его рук, потому что ощущения были слишком приятными.

Невыносимо. На грани.

– О ч-чем ты? – воздуха стало не хватать. И Габриэль это заметил. В уголках его губ намечалась улыбка, но ее сдерживала мысль, которую он поспешил закончить.

– Твоей жизни больше ничего не угрожает. Я с этим разобрался.

Я подобрала ноги и глубже погрузилась в воду, прячась. Не зная, что ответить ему. Мои мысли были далеки от подобных серьезных разговоров. Поэтому я просто кивнула, клюнув носом в воду.

– Нет, так не пойдет. – внезапно недовольно цокнул Ангел.

Я не успела спросить, что он имел в виду. Габриэль поднялся из воды, нагнулся, обхватил меня и притянул к своей груди. Я даже опомниться не успела, когда он ловко просочился сквозь меня, словно призрак и оказался позади, потянув вниз за собой и усевшись так, что моя спина теперь покоилась на его груди.

Вода опасно накренилась к бортикам, но не переливалась за них. И именно об этом я старалась думать. Сосредоточиться. А не о том, что к моей обнаженной спине прижимается сексуальный, красивый парень, заключивший меня в объятия и теперь ласково поглаживающий живот, выписывая на нем замысловатый узор.

– Расслабься. – прошептал мне на ухо. – И наслаждайся ванной. Обещаю не приставать.

Какой там расслабься! Тут не помнишь, как заново научиться дышать, а он говорит «расслабься»!

Я даже не знаю, огорчило меня то, что он ничего не будет делать, или наоборот, обрадовало. Я дышала часто-часто, словно загнанный зверек, спиной ощущая его внушительную эрекцию. А когда прислушалась к своему телу, стоило признаться хотя бы самой себе, что я недалеко ушла от Габриэля в извращенских замашках.

Мне дико нравилась его наглость. Уверенность в себе. В том, что он знает, чего хочет и делает это без единого сомнения. А то, как он на меня смотрит и как прикасается, заслуживает отдельно взятого пунктика «тащусь». Я млела. Таяла в его руках, как снег на солнце весной.

И ничего не могла с собой поделать. Не могла сопротивляться. И становилась безумно влажной, стоило ему просто коснуться.

Запах мяты и лимона усилился от влажности, окутал меня, проникая в легкие. Я блаженно прикрыла глаза и откинулась спиной на его грудь. Выдохнула, позволяя себе расслабиться в объятиях мужчины. Отдаваясь в его власть.

Видимо, Габриэль это почувствовал. Его ладонь уверенным движением скользнула с живота вниз, дразняще провела по внутренней стороне бедра. Вторая поднялась вверх, обхватив полушарие. Внизу живота всё пульсировало. Грудь потяжелела. Соски призывно встали. И я не удержалась, тихонько простонав от охватившего удовольствия.

– Ты же сказал, что не будешь приставать. – шепотом произнесла я, выгибаясь навстречу его ласке.

– Я нагло соврал. Перед тобой невозможно устоять, лисенок. – в грудном голосе прорезались рычащие нотки. – Особенно, когда ты так близко, такая мягкая, податливая. Твой умопомрачительный запах сносит башню. Даже крылья тяжко сдерживать, они так и рвутся наружу от того наслаждения, что охватывает меня, когда я к тебе прикасаюсь.

Сердце замерло. Пропустило удар. Руки Габриэля ласкали мое тело, а слова ласкали изнутри. Внутри все трепетало. Безграничная нежность и тепло разливались по телу. В носу защипало от подступивших слез, в груди защемило.

Подобные сильные чувства, разве они существуют? Разве могу я испытывать такую всепоглощающую страсть и нежность одновременно? Да еще и к тому, кого знаю не так давно. Раньше я считала, что то, что происходило между мной и Владом – любовь. Но теперь я так четко осознала, что моя первая любовь – ничто, по сравнению с тем, что я испытываю к Габриэлю сейчас.

Меня буквально расщепляло на мелкие частички от счастья и наслаждения. Хотелось продлить эти мгновения с ним. В его руках. Хотелось вновь и вновь ощущать на себе прикосновения, ласкающие не только тело, но и душу. Хотелось уткнуться в его грудь, погрузиться в его объятия и не покидать их никогда-никогда. Хотелось танцевать и смеяться, дурачиться, – так сильно окрыляли чувства, что я испытывала к Габриэлю.

Неужели это… любовь?

Скопившее в районе груди чувство и осознание, поразившее меня, оказались настолько сильными, что на глаза навернулись слезы. Я поспешно их сморгнула, чтобы мужчина не заметил, но он будто тонко чувствовал все, что связано со мной. Особенно вот такие вот перемены.

– О чем ты думаешь? – прекратив жаркую ласку, он нежно обхватил ладонью мое лицо. Я прижалась к ней щекой, судорожно вздохнув.

Покачала головой из стороны в сторону.

Слегка повернув мою голову к себе, он накрыл мои губы своими. Целовал медленно, исступленно, ласково. Так трогательно, словно я была хрупким сокровищем, которое он боится разбить или потерять.

– Габриэль, я… – вокалист прервал так и не сформировавшуюся до конца мысль, приложив указательный палец руки к моим губам.

– Не спеши, любовь моя. Я не хочу, чтобы ты потом жалела о сказанном.

Что-то неуловимо изменилось в его голосе. Я буквально почувствовала это кожей. И напряглась. Момент был потерян. А еще я ощутила неприятное чувство, будто меня отвергли – противное, скользкое, мерзкое.

Но оно не успело укрепиться и пустить корни, потому что Габриэль добавил:

– Потому что после того, как ты произнесешь эти слова, я не смогу остановиться. И я не хочу, чтобы ты потом жалела не только о словах, но и о последствиях. – Я вмиг вспыхнула до корней, понимая, о чем он. – Хочу, чтобы слова любви и наш первый раз были осознанным решением с твоей стороны, а не решением, продиктованным страстью, которая сейчас туманит рассудок.

Чаша эмоций была переполнена.

Не помня себя, я выскочила сначала из его объятий, а затем и из ванны. Быстро обмоталась полотенцем и молилась всем Богам, чтобы мужчина не успел увидеть больше, чем уже видел. И пулей вылетела из ванной комнаты, оставив брюнета недоуменно смотреть мне вслед.

Глава 6

Все оставшееся время до прихода мамы я стойко игнорировала Габриэля. Как только он не крутился вокруг меня, как не клоунадничал, как не уговаривал поговорить, я оставалась твердой как камень. Обида, взыгравшая после его слов, не отпускала. Грызла изнутри. А природная вредность в свою очередь встала на защиту обиды.

Так что теперь, если Габриэль и жалеет о сказанном и содеянном, то, чтобы проломить этот барьер, ему придется постараться. Пускай не думай, что может делать и говорить, что ему в голову взбредет! Расхлебывай последствия, что называется.

Я читала очередную фэнтези книжку, сидя на кровати и сложив ноги по-турецки, когда вернулась мама. Габриэль к тому времени прекратил попытки меня достать, поняв, что я не уступлю. Только прожигал прищуром глаз, сидя в кресле, стоящем напротив. Его взгляд не напрягал, но от чтения сильно отвлекал. Так что приходилось перечитывать абзацы по нескольку раз, чтобы погрузиться в книгу. Точнее, попытаться.

Возвращение мамы с работы я ждала, словно явление мессии. Как только хлопнула входная дверь, и прозвучало заветное «Солнышко, я дома», я, даже не пытаясь скрыть радость от возможности сбежать от Габриэля, захлопнула книгу и на всех парах помчалась вниз.

– Ого! – удивилась Виктория Владимировна, когда я с ярым энтузиазмом повисла у нее на шее. – Какое теплое приветствие. Вчера была мрачнее тучи, а сегодня светишься ярче солнца.

– Сон в родных стенах лечит. – широко улыбнувшись, забрала у мамы из рук пакеты с продуктами.

Мама покосилась на меня с сомнением, но ничего не сказала. Только многозначительно вскинула брови.

Непринужденно болтая о том, о сём, мы споро приготовили ужин. И когда стол был накрыт, а по чашкам разлит чай, мама перешла к животрепещущей теме, на которую дала мне отсрочку вчера.

– Ну, так ты расскажешь мне те самые загадочные причины, побудившие тебя сбежать из столицы, в которую ты так яро рвалась все лето? Да еще и пары прогулять, что для тебя – неслыханно.

Я знала, что мама не оставит эту тему просто так. Поэтому заранее продумала легенду, которую расскажу ей, еще когда проходила «испытание прищуром». Ни один мускул не дрогнул на моем лице, когда я заговорила.

– Мы с Владом расстались. – едва заметная тень печали, невольно промелькнувшая на лице, была не по сценарию.

Несмотря на чувства к Габриэлю, рана, оставленная первой любовью, все еще ныла, стоило тронуть ее.

Брови мамы грозились утонуть в шевелюре. И я ее понимаю. Мы с Владом до недавних пор были – не разлей вода, нам всем поселком пророчили свадьбу, и жизнь душа в душу. Даже я месяц назад и не задумывалась о том, что все может быть иначе. Поэтому мама как никто другой понимала, что это могло и стало для меня сильнейшим ударом. Потрясением, которое вынудило на неблагоразумные поступки.

– Милая, – сочувственно произнесла мама, накрыв мою руку своей, – мне так жаль.

Я опустила голову, вперив взгляд в пол. Да, обманывать самого близкого человека было тяжело, но не могла же я ей рассказать правду, что еще вчера считала своего Ангела-Хранителя сыном криминального авторитета столицы. А он оказался обычным Ангелом. Падшим, правда. Угу.

А потом меня сразу повезут к психологу. Если не к психиатру…

– Все уже в порядке. – вымученно улыбнулась. – Дома мне сразу стало легче. Спасибо, мам. – прильнула к ней в объятия.

Виктория Владимировна всегда была самой лучшей мамой на свете. Заботливой, любящей и в меру строгой. Вот и сейчас она молча обняла меня, зная, что никакие слова сочувствия не помогут, пока ты сам не переболеешь. Главное – поддержка и присутствие близких рядом.

За что я особенно любила маму, так это за умение отвлечь от болезненных мыслей. Остаток ужина мы провели, вспоминая мое детство, точнее, самые забавные моменты из него и больше не возвращались к теме расставания.

Мы смеялись, кушая пирожные с чаем, и в эти счастливые мгновения, я до конца осознала, насколько мне в действительности не хватало разговоров с мамой по душам. Этой непринужденной, семейной атмосферы.

А когда мы отправились спать поздно ночью, я не обнаружила Габриэля у себя в комнате. Сердце тоскливо сжалось, но я подавила это чувство. Не хотела омрачать прекрасный вечер ненужными думами. Да и в принципе, он не обязан быть со мной двадцать четыре на семь. Мало ли какие дела у него могут быть.

Поэтому я сразу же отправилась прямиком в кровать, зная, что в ином случае буду себя накручивать. И, не дав себе и шанса начать самокопательные мысли, провалилась в сон.

***

Выходные пролетели незаметно.

В субботу мама позвала прогуляться на ярмарку, где мы прикупили множество интересных вещичек и безделушек. Как она выразилась: «Чтобы подлечить душевные раны». Я была всеми руками и ногами «за». Такое времяпрепровождение действительно помогало.

И отвлекало от тягостных дум.

Габриэля я не видела с той самой ночи. И ни слуху, ни духу. Просто исчез, будто и не было ничего между нами.

Поначалу я злилась на него. Потом много думала о том, что произошло. А к утру воскресенья я готова была ногти изгрызть от того, что сердце щемило от тоски. Да, я скучала по нему и очень сильно. Несмотря на то, что меня слегка пугал стремительный рост моих чувств к вокалисту.

Ларцева за выходные звонила пару раз, беспокоясь и ругая меня за столь скоропалительное решение сбежать. Я ее успокоила, мол, все наладилось, как с Габриэлем, так и с покушениями. На что получила вполне ожидаемый ответ, что при встрече она ждет подробностей. Мне оставалось лишь согласиться, ибо Ларцева не отстанет в любом случае. Вот только нужно было придумать легенду поправдоподобнее. Но в голову, как назло, ничего не лезло.

К обеду того же дня я собрала рюкзак с вещами, чтобы отправиться обратно в город. Все же, несмотря на все произошедшее, учебу никто не отменял. Да и от мамы я получила легкий нагоняй вчера за ужином. Так сказать, стимулирующий пинок, – учеба важна, и только попробуй без причин филонить.

Я взглянула в окно, на мгновение отрываясь от дум и обеденной трапезы в компании мамы. Сегодня был на редкость солнечный день. И теплый. Ни единой тучки. И все бы ничего, но идеалистичную картину, сопровождаемую легким щебетание птиц за окном, прервал шум автомобильного мотора.

Наш поселок славился тупиковыми улочками, а родительский дом стоял как раз в конце улицы, поэтому, в отличие от столицы, «машина мимо проезжала» тут не работало.

Мы с мамой синхронно навострили ушки и с любопытством начали выглядывать в окно. Минут пять ничего не происходило, а после раздался глухой стук в дверь.

– Может, с доставкой ошиблись? – задумчиво произнесла мама. – Я пойду открою, а ты доедай давай быстрее, а то на электричку опоздаешь.

Я усердно закивала головой, принявшись поглощать пищу с удвоенной скоростью. А когда взглянула на часы, так вообще пришлось глотать, практически не прожевывая. Правда, опаздываю!

Звякнул дверной колокольчик. Послышались приглушенные голоса. И все бы ничего, но второй голос был мне знаком! Даже слишком…

Чуть не подавившись куриным филе, я, с трудом проглотив мясо, вскочила из-за стола, словно ошпаренная. Но не успела даже дойти до выхода из столовой, как столкнулась с мамой нос к носу.

– Сандра, – строго взглянув на меня, слегка выгнула бровь Виктория Владимировна, – этот молодой человек утверждает, что вы знакомы и он приехал за тобой, чтобы отвезти в столицу. – ее глаза недовольно буравили во мне дыру, а взгляд так и кричал: «Я жду объяснений, доченька». Причем «доченька» – это повелительно-язвительная форма.

За спиной мамы стоял Габриэль во всей своей неземной красе и приветливо помахал рукой, широко при этом улыбаясь. Самодовольно. Нагло. Мол, «не ждала, а я пришел».

Я его, действительно, не ждала! Точнее, ждала, но не вот так вот! Чего уж там, я даже не планировала знакомить вокалиста с мамой! Ни сейчас, ни в ближайшее время! Но, похоже, моим планам не суждено было сбыться…

Мужчина был при полном параде – классический брючный костюм черного цвета с белой рубашкой, но без пиджака. И без галстука – две верхние пуговицы были соблазнительно расстегнуты. В руках у него был торт и подарочный пакет. Второй подарок он, видимо, уже вручил маме, потому что в ее руках помимо букета цветов был большой подарочный пакет.

– Судя по взгляду своей дочери, она тебя знает, но зачем-то скрывала этот факт. – мама дружелюбно улыбалась Габриэлю, но я знала, что кроется за этой улыбкой. Если сравнивать Викторию Владимировну и Елену Ларцеву, то первая превосходила подругу в миллиарды раз по недовольству, когда утаивают что-то важное.

Мне конец…

– Прошу нас простить. – произнес Ангел бархатным голосом, обволакивающим сознание. Располагающим к себе. – Это моя вина. Мы не планировали афишировать наши отношения в ближайшее время, но я решил устроить Лекси сюрприз, так как намерения к ней у меня очень серьезные. – я вперила в брюнета злобный взгляд.

Поздно спасать тонущий «Титаник», если ты сам приложил руку к его потоплению!

Еще и все мое недовранье с Владом теперь пошло прахом! Я убью этого парня! Собственными руками перья выщипаю! Гад!

– Не стой в проходе, проходи. – мама жестом пригласила Габриэля за стол, а сама отправилась за вазой для шикарного букета роз.

– Ты что вытворяешь? – змеей прошипела я, как только Габриэль соизволил подойти ближе.

Мужчина, будто не замечая моего взбешенно-нервного настроения, поставил шоколадный торт на столешницу и принялся мыть руки.

– Уже.

– Что уже?!

– Уже вытворил. – самодовольно улыбнулся брюнет, вытирая руки о махровое полотенце.

– К чему все это?

– Я хочу сделать все правильно.

– Сделать что? – и резко выдохнула, добавив. – Мне из тебя все клещами все вытаскивать?

– Потом узнаешь. – загадочно ответил Габриэль, подмигнув. – Лучше тортик вон порежь, хозяюшка. – кивнул подбородком на десерт. И пока я хлопала ресницами и офигевала от поведения вокалиста, он одним быстрым движением сунул мне в карман небольшой подарочный пакетик.

И ушел к столу.

В этот момент вернулась мама с длинной золотистой вазой в руках. Начала набирать воду в нее. Я тут же кинулась распаковывать и резать торт на кусочки, чтобы занять себя и свое внимание хоть чем-то, лишь бы только не ощущать злобную ауру, исходящую от мамы.

– Так, как, ты говоришь, тебя зовут? – выставляя букет в вазочку и небрежно расправляя лепесточки, поинтересовалась Виктория Владимировна.

– Простите, что сразу не представился. Меня зовут Денис Светлый. С недавнего времени мы с вашей дочерью встречаемся.

Встречаемся?! Что-то я впервые слышу об этом! Вот наглец! Я ведь даже согласия не давала, равно как и предложения встречаться мне не поступало!

Мама, закончив с цветами, присела во главе стола. Сложила руки в замок и поставила их перед собой. Красивая, статная брюнетка с «кошачьими» светло-зелеными глазами. Несмотря на возраст, она до сих пор была привлекательной и ловила на себе множество мужских взглядов.

И по щелчку пальцев могла из доброй матери превратиться в дотошного следователя…

Я закатила глаза, глядя на открывшуюся перед глазами картину. Началось. Она поняла, что рассказ про Влада, если и правдив (потому что я обычно не врала маме, лишь изредка что-то недоговаривала), то не совсем актуален.

Мужчина присел напротив мамы. Я спешно разложила торт по блюдцам и налила всем чай. Когда подносила чашку, руки так и зудели случайно опрокинуть чаёк на штаны противному Ангелу.

Зараза!

– Возможно, были причины, почему моя дочь не стала афишировать ваши отношения? Обычно я знаю, если она с кем-то встречается.

То же мне! «С кем-то встречается». Так сказала, будто у меня этих парней было пруд пруди, да еще и кандидатов на руку, почки и другие органы – вагон и маленькая тележка. Выбирай – не хочу. Хорошо, что Габриэль – мой Ангел-Хранитель, и ему наверняка известно и о таких незначительных деталях из моей скромной жизни. Не то я бы безбожно покраснела после этих слов.

Не удержавшись, закатила глаза, что не укрылось от бдительного взора Ангела. Но, мимолетно бросив на меня сверкающий ехидством взгляд, он тут же перевел его обратно на маму.

– Никаких причин, из-за которых можно было бы вам беспокоиться. – поспешил успокоить маму вокалист, правильно поняв ее воинственный настрой. – Ваша дочь слишком хорошо воспитана, чтобы вести домой каждого встречного. Поэтому я сам решил сделать первый шаг, и выразить тем самым всю серьезность своих намерений.

Суровые черты лица Виктории Владимировны слегка разгладились, но не до такой степени, чтобы потерять бдительность.

– Может, хватит делать вид, будто меня тут вообще нет? – вклинилась в их разговор. На меня скосились две пары глаз: привычно-саркастические и неодобрительные.

– Александра, можно тебя на пару слов? – небрежно бросила мама, и добавила, обратившись к Габриэлю. – Денис, мы ненадолго выйдем, если не возражаешь, а ты пока угощайся и чувствуй себя, как дома.

– Конечно, – кивнул мужчина, как ни в чем не бывало. И уткнулся в тарелку с десертом, изображая живой интерес к торту.

Я обреченно поднялась из-за стола, следуя за мамой. Не преминула кинуть на вокалиста осуждающий взгляд, который он намеренно проигнорировал. Потому что просто не мог не чувствовать всю силу моего желания огреть его чем-нибудь тяжелым.

Наломал дров, а мне теперь расхлебывать! Ух, так бы и просверлила взглядом дыру в его невыносимо широкой спине!

Мы зашли в гостиную и мама, прикрыв двери, заговорила на грани шепота. Лицо при этом у нее было обеспокоенное. Даже слишком. Я сильно удивилась, потому что ожидала нагоняя, а никак не последующего вопроса.

– Он тебе угрожает? – сделала свои выводы мама. Я не смогла сдержать эмоции. Выражение дичайшего удивления проступило на лице.

– С чего ты это взяла? – непонимающе протянула я, а потом резко осеклась, так и не произнеся следующую фразу.

Я ведь точно также думала сначала. Считала Габриэля богатеньким парнем, связанным с криминалом, так или иначе. Вероятно, мама, недолго думая, сложила два плюс два, – мой внезапный побег из столицы, потерянность по приезду домой, и нежелание сразу объяснять причины, – и пришла к неутешительным выводам.

Вот только реальность оказалась гораздо сложнее. И как мне теперь объяснить внезапный интерес богатого мужчины к себе? И это еще мама не знает, что он весьма популярный фронтмэн в своих кругах.