Текст книги "Грани Света. Хранитель (СИ)"

Автор книги: Юлия Четвергова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 3

Мне кажется, я на мгновение потеряла дар речи. Ангелы, Демоны – это все, конечно, хорошо, но Ангел-Хранитель? Мой?

– Ты серьезно? – в голову полезли нехорошие мысли и ассоциации с «Демоном» Лермонтова. Тот также притворялся добрым, пока не довел бедняжку княжну до смерти. Я умирать не хотела от слова «совсем». Да и безоговорочно верить мужчинам на слово – это не про меня.

– Разве похоже, что я шучу? – недовольно проворчал Ангел. – Пошли внутрь, здесь ветрено. – услужливо предложил Габриэль, указывая вниз.

Я посмотрела на него, на его крылья и на свои ноги. Брюнет закатил глаза.

– Естественно, я сначала спущу тебя вниз.

– Спасибо за заботу. – Меня одарили взглядом, не обещающим ничего хорошего. Обычно на меня так в детстве смотрела мама, когда хотела наказать.

Я решила стойко проигнорировать его недвусмысленные взгляды.

Спуск был быстрым. Один взмах крыльев – и мы во дворе. Я опасливо покосилась на окна и на Габриэля. Точнее на два широких крыла, раскинувшихся за его спиной.

– Иди, я войду через окно. – неправильно понял меня брюнет.

– Может, ты уберешь это, – я скосила глаза на мощные черные крылья, – их.

– Пока не могу. Копье и Анабиоз опустошили Источник. – покачал головой парень.

– Но ты ведь так не пролезешь в окно. – протянула с сомнением, представляя, как Габриэль с его габаритами протискивается в оконную раму. Точнее, пытается и застревает. А потом мы все вместе – я, мама и сотрудники МЧС, – пытаемся вытащить Ангела из оконного проема.

Тряхнула головой. Не самое лучшее развитие событий.

– У меня есть специальный трюк с помощью которого я наблюдал за тобой всю твою жизнь. – коварно улыбнулся Ангел, исчезая.

– Что?! – завопила я шепотом, но ответом мне послужила тишина и легкий ночной ветер, заставивший зябко поежиться и нырнуть обратно в дом.

Ужас! Это же вопиющая бестактность! Если Габриэль говорит правду, то с самого детства он… Краска залила лицо и распространилась по телу жаром.

Он же видел и знает обо мне все, получается! Господи, как же стыдно! Да я ему больше никогда в жизни в глаза посмотреть не смогу! С чего он вообще решил, что мне нужна подобная информация?! Дурак! И как теперь забыть об этом?!

Я хотела было взбежать вверх по лестнице, но заметила, как мама выходит из комнаты и едва успела нырнуть за портьеру. Затаила дыхание. Стояла там до тех пор, пока мама не выпила воды на кухне и не отправилась обратно спать. Видимо, шум во дворе и замок на входной двери ее разбудили.

Стоя за портьерой, воспользовалась временной передышкой и привела мысли в порядок. Точнее, постаралась. Легче стало, но не сильно. Меня все еще слегка потряхивало изнутри от того, что завесу таинственного мира Ангелов и обычную девушку отделяет обычная лестница.

В комнату я входила тихо и аккуратно, стараясь не шуметь, потому что мама никогда быстро не засыпала. А посему, могла услышать, что я брожу по дому и нагрянуть ко мне в комнату, чтобы проверить как у меня дела. Дверь для верности закрыла на щеколду, которую папа сделал мне, когда я только начала входить в пубертатный период.

Жаль, что его больше нет с нами…

– Ты чего так долго? – шепотом спросил Габриэль, развалившись на моей небольшой кровати. Его крылья свисали вниз, ложась на пол черным перьевым покрывалом.

– Носик припудрить надо было. – съязвила. – Хватит уже тянуть кота за хвост. Я жду. – бескомпромиссно потребовала обещанных ответов на вопросы, скрестив руки на груди.

Вокалист, вместо того, чтобы подняться с кровати, похлопал по месту рядом с собой, приглашая. Я вновь вспыхнула, когда практически позабытая мысль о том, что он не только видел меня голой бесчисленное количество раз, но и знает о моих маленьких секретах, о которых не хотелось бы никому рассказывать, всплыла наружу.

– Я постою. – сказала, как отрезала, махнув рукой в воздухе.

Ангел пожал плечами.

– Как хочешь, но на твоем месте я бы присел. – снисходительно пояснил, все же поднимаясь с кровати. И направляясь ко мне.

– Не подходи! – резко выставила руки перед собой. Габриэль тут же напрягся.

– Почему? Ты меня боишься?

– Нет… да! Точнее нет! – поняв, что несу какую-то чушь, тихонько взвыла.

– Ты уж определись. – расслабился парень, подобрав крылья за спиной таким образом, чтобы они занимали как можно меньше места.

– Я определилась. – огрызнулась. – Ты рассказывай, но ко мне не подходи.

– Я тебя смущаю. – догадался Габриэль, не сумев удержать лукавую и одновременно с этим довольную улыбку.

– Нет!

– А вот и да!

– Да ты начнешь уже говорить или нет? – я вспылила, потому что он был прав. Прав, черт возьми! В его присутствии мои мысли махали мне ручкой, а на их место приходили гормоны, и устраивали дебош там, где мысли недавно наводили порядок. – Если ты и дальше собираешься увиливать, то прошу! – указала в сторону окна, намекая, чтобы он улетал, если не поведает мне обо всем, вот прям сейчас же.

И тут мой взгляд упал на обнаженную грудь мужчины. На ней не было ни запекшейся крови, ни единой царапины. Не говоря уже о сквозном ранении. Ничего больше не напоминало о том, что произошло чуть меньше часа назад.

Зато на этой самой мощной, мускулистой груди без единого волоска, красовалась вязь татуировок, средоточие которой располагалось над солнечным сплетением. От центра вверх симметрично в обе стороны отходили витки, обвивали плечи и оканчивались острыми краями, не доходя до предплечья.

Я нахмурилась, когда, полностью оглядев странное тату, поняла, что вязь складывается в неизвестные мне буквы. Я никогда раньше не видела такой письменности, но это определенно были буквы.

Желание прикоснуться к неизвестному и неизведанному достигло предела, и я, влекомая им, подошла к Габриэлю вплотную, заставив последнего напрячься. Протянула руку.

– Не трогай, – перехватил меня за запястья, – они прокляты. – Его голос, наполненный бесконечной грустью, вывел меня из некоего подобия транса.

– Почему ты проклят? – Он ведь сказал, что мой Ангел-Хранитель, а теперь говорит, что проклят. Несостыковочка. Морщина меж бровей не желала уходить, лишь углубляясь, как и мои сомнения.

– Это я и хочу тебе рассказать.

И он рассказал, предварительно усадив меня на кровать. Весь рассказ он не выпускал мои ладони из рук, поглаживая тыльную сторону большими пальцами. Неосознанно. Сам он мыслями был не здесь, а где-то далеко. В своих воспоминаниях.

Он продолжал говорить, а я с каждым произнесенным словом понимала, что Габриэль не лжет. Это все правда. Потому что Ангел рассказывал мне такие вещи, о которых знала только я одна. И никто больше – так я думала до этого момента.

Габриэль предавался ностальгии, и его лицо светилось, было счастливым, особенно когда он вспоминал моменты из моего детства. И если сравнить, то его эмоции походили на родительские. Обычно с таким лицом предки достают из шкафов пыльные детские альбомы с фотографиями своих детей и рассказывают о том, как их чада впервые произнесли заветное «агу», как они опрокидывали на себя кашу, или мучили кота.

Но потом все резко изменилось. Его лицо стало сосредоточенным. Я знала это выражение лица, обычно люди становятся такими, когда не желают рассказывать правду и лгут. Или же не лгут, но недоговаривают. Причем недоговаривают нечто действительно важное.

Но я не перебивала, внимательно слушая Габриэля.

Когда он заговорил об аварии, я почувствовала, как внутри все переворачивается. Забытые эмоции, страх и отчаяние, нахлынули, словно это происходило вновь. Я закусила губу, чтобы не выдать свои эмоции, но Ангелу и не нужны были слова. Он знал меня, наверное, даже лучше, чем я сама себя. Поэтому я не удивилась, когда его заботливые руки прижали меня к себе и утешающе начали гладить спину.

Я уткнулась носом в его шею, отмечая, что она не просто теплая, а горячая. Болезненные воспоминания постепенно затмила близость мужчины, вызывающая внутренний трепет. А его запах успокаивал.

– Я, – дальнейшие слова давались ему с трудом, я слышала, как его сердце сильно бьется о грудную клетку, – полюбил тебя. И в наказание за свои чувства был низвергнут с Небес. Так решил Отец. Теперь я – Падший. А надпись на моей груди – напоминание, чтобы я никогда не забывал о том, что путь обратно на Небеса мне заказан. – Габриэль ухмыльнулся, но его темно-карие глаза оставались печальными. – Ради твоего же блага я должен был исчезнуть из твоей жизни. Я пытался. Очень. Но не смог быть вдали от тебя.

– Почему? – вопрос был глупый, и мне тут же захотелось забрать его обратно, но было уже поздно. Сказанного не воротить.

– Сейчас я могу прикоснуться к тебе, вдохнуть запах волос, тела. Могу поцеловать… Я не жалею, что пал. – его ладонь огладила щеку, а большой палец мягко провел по контуру губ. – Но вот ирония, теперь, имея возможность сделать все то, что всегда хотел, я не хочу этого делать. Не хочу осквернять тебя той тьмой, что теперь живет во мне. – его горящий взгляд не оставлял сомнений в том, какие именно желания его посещали, помимо самых невинных, которые он назвал.

Какое-то время мы сидели в полной тишине. Не знаю, о чем думал вокалист, но я пыталась переварить все сказанное им. Получалось плохо. Точнее, вообще никак.

Если не брать в расчет воспоминания о моем детстве, единственное, что я выкроила для себя из длинного рассказа, это то, что Габриэль пал из-за запретной любви к человеку. Я читала много подобной любовной литературы, где говорилось о том, что Ангелу нельзя любить смертных, это запрещено и карается, но никогда бы не подумала, что всё это – правда.

Ну, если и не все, то большая часть придуманного и написанного людьми в фэнтези книгах.

– Я – худший из всех, кого мог бы представить рядом с тобой. – его лицо было в опасной близости от моего. – Но во мне пробуждается такая безудержная ярость, стоит представить рядом с тобой кого-то другого. Лекси, – прошептал мне в губы Ангел, – я хочу быть рядом с тобой. Сможешь ли ты принять меня?

Ответить я не успела, потому что его губы коснулись моих. Нежно и трепетно. Давая возможность отстраниться. Моя голова все также покоилась на его плече. Мне было так хорошо, тепло и спокойно. Но стоило только Габриэлю поцеловать меня и провести рукой вниз по шее, как произошел взрыв. Томление переросло в желание. Желание быть с ним.

Да, он ворвался в мою жизнь, словно ураган, но я в его жизни была с рождения. И мне понятны его чувства. А вот свои для меня пока оставались загадкой. Порой, казалось, что они лежат на поверхности, стоит только дернуть за ниточку, и ты все поймешь, но в последний момент откровение ускользало. И виной тому была страсть, которая действовала на меня всепоглощающе. Она сметала все на своем пути.

Как сейчас.

Я вцепилась в мужчину, будто утопающий в соломинку. Наш поцелуй углубился. Дыхание стало рванным и частым. Габриэль на мгновение отстранился, чтобы я перевела дыхание, провел носом по моей щеке так нежно и ласково, что у меня внутри все затрепетало и сжалось в сладостный комок в районе живота. Наверное, так ощущаются те самые «бабочки»?

Нет, он не безразличен мне. Теперь я это точно знаю, но спешить назвать это чувство «любовью» было бы глупо, ведь я знаю его не так давно… А может для любви нет преград и границ в виде времени и расстояния? Может, я уже настолько влюблена в этого парня, который и не человек вовсе, что готова убежать с ним на край Земли, лишь бы только быть с ним рядом?

Мысли промелькнули в голове за доли секунды. А очнулась я, когда уже лежала под ним. Габриэль нависал надо мной, упершись руками по обе стороны от моей головы, а над нами в виде купола распростерлись его крылья. Не став отказывать себе в удовольствии, я прикоснулась к гладким перьям.

Они на ощупь словно шелк. Поразительно!

Пока изучала нечеловеческий атрибут с помощью прикосновений, не заметила, как меняется в лице Габриэль. Как заостряются его черты лица, становясь хищными. Как его дыхание становится все глубже и тяжелее, а из груди вырываются странные рокочущие звуки.

Очнулась я лишь тогда, когда Габриэль со стоном уткнулся мне в шею, лег рядом, обхватив меня сбоку и крепко прижав к себе. Его крылья при этом с едва слышным хлопком исчезли, будто их никогда и не было.

Я вперила в вокалиста обиженный взгляд. И с досадой в голосе протянула:

– Ты же сказал, что не можешь их убрать.

– Твоя близость восстанавливает Источник быстрее обычного. – Мужчина с трудом приоткрыл веки. Его взгляд опалил, и внутри всё сжалось в комок.

– Что с тобой? – Участливо поинтересовалась у мужчины.

Габриэль втянул воздух возле моей шеи. И я вздрогнула, когда гладкий язык коснулся выемки между ключицами. Провел влажную дорожку до подбородка.

– Сдерживаюсь, чтобы не съесть тебя здесь и сейчас. – Хрипло рассмеялся вокалист.

Мою грудь наполнила неведомая мне ранее нежность. Она была так сильна, что я задыхалась от ее обилия. Хотелось поделиться ею с Габриэлем, и я сделала это. Правда, немного своеобразно.

– Говоришь, что худшее, что могло со мной случиться – это ты? – я заключила его лицо в свои ладони. Он смотрел на меня, а я сходила с ума от этого пожирающего взгляда, наполненного искренней и всепоглощающей любовью. Да, его чувства были заметны невооруженным глазом. – Но я не встречала ни одного человека, который был бы настолько светлым и добрым, как ты. Если не считать маму и Лену. – улыбнулась, заметив, что он тоже улыбнулся уголком губ. – А еще я точно знаю одно – тяжело сохранить внутри свет, если тебя гложет тьма. Но тебе это удалось.

Я поразила его своими словами. Он смотрел на меня так, будто я сказала нечто невероятное. С таким обожанием и благодарностью. И следом сжал меня в объятиях так крепко, что хрустнули косточки.

– Ты невероятна, Лекси. – прошептал Габриэль. А я лишь сильнее прижалась в ответ, обхватывая руками мощную спину.

И в этот трепетный миг я твердо была уверенна в своем ответе.

– Я принимаю тебя, мой Ангел. – шепнула ему на ухо, вдыхая запах, который уже казался мне родным.

Глава 4

Габриэль

Лекси очень быстро уснула на моих руках. А я лежал и наслаждался этой близостью. Ее словами. «Смогу, Мой Ангел». Всевышний, как же долго я хотел услышать эти слова.

Но как бы сильно мне не хотелось остаться, нужно было улетать. Утром, наверняка, нагрянет мама подопечной, как это бывало всегда, пока Лекси еще жила дома. Да и нужно найти Михаила, и дать ему понять, что если он не отступится, то мы станем врагами.

Я не хочу убивать своих собратьев. Теперь уже бывших. Но если они вынудят, я сделаю это без раздумий. Когда на кону стоит жизнь Лекси, я даже сомневаться не буду. Свой выбор я сделал еще в тот день, когда спас ее от аварии и пошел против Отца. Пусть и не осознавал этого до конца.

Запечатлев поцелуй на щеке мирно сопящей девушки, бесплотным духом вылетел наружу. А когда дом подопечной остался позади, взмыл вверх за облака и материализовался, почувствовав, как тело обдало холодом, пробирая до дрожи. Холод принес бодрость, а вместе с тем ясность мысли.

С каждым днем я становлюсь все ближе к Падшим – начинаю лучше понимать их и то, что ими движет. Лишь раз прочувствовав на себе то, что ощущают смертные, больше не хочется возвращаться к пустоте, которую испытываешь, будучи Ангелом. К тем блеклым эмоциям, которые весьма редко прорывались наружу.

Сейчас я чувствую себя по-настоящему живым, понимая, что раньше просто существовал, исполняя свой долг. И единственное сильное чувство, что жило во мне, – было благоговение перед Отцом. Тогда мне казалось, что больше ничего и не нужно. А теперь я понимаю, что Ангелы – лишь орудие в руках Всевышнего. Орудие, у которого не должно быть ни чувств, ни эмоций, ни души. Только долг.

Возможно, другие Ангелы на моем месте, вкусив смертной жизни, не отреклись бы от Отца. Такие, как Михаил. Потому что целью командира Карательного Отряда было и остается – служить Всевышнему. Он привык к роли оружия. Карающего оружия. И ни за что не отказался бы от своей миссии, даже став Падшим. Вернее, именно поэтому он никогда им и не станет.

Но не я… Только теперь я понимаю, что всегда был более приближен к людям. Был эмоциональнее многих Ангелов-собратьев. А все потому, что даже будучи Ангелом Смерти, уже вкушал эмоций людей, когда пропускал их через себя, прежде чем отправить души умерших на Суд. Когда видел ту жизнь, которую прожил человек.

Да, стоит в этом признаться хотя бы себе.

Но окончательно мою судьбу решила Любовь, которая возникла между мной и Лекси. Она оказалась настолько сильна, что я смог разорвать связь с Отцом, отринул его и выбрал Падение. И не планирую возвращаться. Мне не нужен тот шанс, который дал Всевышний. Я сделал свой выбор.

И теперь передо мной стояла сложная задача – нужно донести это до Михаила. Иначе этот упрямец не остановится, считая своим долгом избавить меня от «искушения». Вот только как это сделать?

Я уже подлетал к ближайшей Церкви, планируя снижаться, но неожиданно в воздухе повеяло Первозданным Злом. Я резко остановился, зависнув между бескрайним небом и облаками. Передо мной предстала дымка, из которой вальяжно появился её хозяин в строгом классическом костюме.

Люцифер? Да еще и лично? Зачем я ему понадобился спустя столько времени?

Черноволосый хозяин Ада скрестил руки на груди и преградил мне путь, с ухмылкой взирая в мою сторону. В зелёных глазах плескалось пока непонятное мне торжество и злорадство.

Я, пребывая в замешательстве, нахмурился. И был готов в случае чего отразить атаку.

– Давно хотел с тобой познакомиться поближе, Габриэль. Я – Люцифер. – представился Дьявол, несмотря на то, что я и без него ощущал очевидное присутствие Зла. – Но, думаю, ты меня и так узнал.

Я не удостоил его ответом, игнорируя. Попытался обогнуть правителя Ада, но тот дернул крылом и раскрыл его во всю ширь, вновь преграждая мне путь. Я вынужденно остановился, и, скопировав его позу со скрещенными на груди руками, выжидающе на него уставился.

Хорошо, хочет поговорить, пусть будет так. Я не тороплюсь. Сейчас узнаем, что же нужно этому исчадию Ада. Хотя я и без вертевшихся на языке вопросов догадываюсь. Он всё – таки Дьявол – хочет поглумиться или попытается переманить на свою сторону.

– Даже не спросишь, зачем я здесь? – он на мгновение замолчал, давая мне возможность ответить, но когда ответа так и не последовало, досадливо цокнул языком и тут же продолжил. – Впрочем, и не нужно. Я итак тебе обо всем расскажу. – С губ Люцифера не сходила ухмылка.

Что за странная привычка задавать вопросы, ответы на которые тебе нахрен не сдались?

– Не хило так тебя потрепали свои же. – Люцифер облетел меня вокруг, внимательно рассматривая все еще израненные плетения Духа. В качестве вердикта своему осмотру обдал ироничным взглядом. – Надеюсь, больших подтверждений тому, какова ангельская Суть на самом деле, тебе не нужно, и ты выберешь правильную сторону. Поверь, Демоны и Падшие Ангелы не такие уж и плохие, какими их пытаются выставить.

– Я не заинтересован в разговоре, Люцифер. – с холодным спокойствием ответил ему. – Возвращайся обратно в Ад.

– Как грубо. – несмотря на не сходящую с лица улыбку, демонический царь и не пытался скрыть пренебрежение, тлеющее на дне зеленых глаз. – Я надеялся на более адекватные рассуждения и выводы. Неужели после всего ты все еще хочешь вернуться домой. – усмехнувшись, выделил последнее слово.

– Повторяю для особо одаренных. Меня не интересуют ни твои игры, ни этот пустой разговор. Я не собираюсь присоединяться к тебе. Равно, как и возвращаться на Небеса.

Нейтралитет меня вполне устраивал. Я собирался остаться с Армаросом и остальными Падшими, которые представляли собой некий оплот добродетели, напоминающий о том, кем мы когда-то являлись.

– Ты же понимаешь, что он не станет тебя слушать? – похоже, терпение Люцифера подошло к концу, когда он понял, что я действительно не желаю играть в его игры. Улыбка сползла с его лица, а тон стал более серьезным. – Михаил некогда был мне другом, как и тебе. Вот только он ни секунду не сомневался, когда начался переворот. И убивал всех Падших на своем пути. Своих же собратьев. Уверен, он бы и меня заколол своей святой алебардой, если бы Отец не низверг меня в Ад раньше.

– Я был там, незачем извращать то, что случилось, на свой лад. – скривил губы.

– Значит, ты все прекрасно понимаешь и без меня, но все еще надеешься на благоразумие Михаила? Зря. Что ж, иди и сам убедись в том, что он тебя и слушать не станет, как те четверо этой ночью. – и почему я не удивлен, что Люцифер в курсе всех событий? – Я здесь не для того, чтобы мешать тебе.

– Тогда как это называется? – выразительно оглядел Люцифера, стоящего на пути.

– Хотел предложить тебе помощь, потому что один ты не справишься с целым Отрядом Карателей, когда они начнут действовать всерьез. А они начнут. – в голосе Дьявола прорезалась едва заметная злость. Старые счеты? Вероятно.

– И ты думаешь, что я поверю в твою бескорыстную помощь? – настала моя очередь выгибать бровь.

– Я два раза предлагать не буду. Но ты итак будешь искать меня, в конце концов, когда до твоего высокомерного архангельского ума дойдет, что я был прав с самого начала. Хотел сократить временной промежуток, поэтому решил предложить помощь первым. Думал ты умнее. – он бросил мимолетный взгляд на Церковь.

Вопреки ожиданиям, Люцифер не разозлился из-за моего отказа, его переполняли совсем другие эмоции – досада и нечто похожее на жалость.

Дьявол меня жалеет? Пошел он в Пекло со своей жалостью!

– Ты – последний к кому бы я обратился за помощью. И насчет Михаила ты ошибаешься. – в спокойном было голосе прорезались рычащие нотки. Крылья от охватившего меня раздражения начали топорщиться.

– О, уж поверь, – ироничный Люцифер вернулся, – я как раз таки и стану последним к кому ты обратишься от отчаяния и бессилия. Тем, кто действительно сможет помочь в твоей личной войне. Вот только не жди, что в следующий раз я буду столь добр и снисходителен, Габриэль. – отчеканил каждое слово Дьявол.

Окутав себя в крылья, словно в кокон, правитель Ада исчез, оставив после себя легкий туман, который спустя несколько секунд превратился в облако. И меня, начавшего терзаться сомнениями еще больше.

Люцифер спятил, если считает, что я обращусь к нему за помощью. Это ж как нужно отчаяться, чтобы заключить с ним сделку. И именно поэтому я, во что бы то ни стало, должен убедить Михаила отступиться.

Если бы Отец считал, что мое решение не убивать Лекси и остаться на Земле Падшим могло как-то навредить Бытию, он бы давно сделал все, чтобы подопечная избавилась от телесной оболочки и переродилась. Однако, Всевышний, равно как и Люцифер, ничего не предпринимали, кроме попыток вернуть меня обратно на Небеса, и в случае Дьявола – переманить на свою сторону.

И это наводит на определенные мысли. Возможно ли то, что благодаря сделанному мной выбору, изменилось Писание, и теперь нет угрозы Свет Несущей душе? Возможно… Но с этим я разберусь позже, для начала – Михаил.

Я спланировал на крышу Церкви, просочился внутрь. В предутренние часы здесь было тихо и спокойно. Только мягкий теплый свет свечей, расположенных на алтаре, играл бликами на стенах. Скоро наступит рассвет и солнечные лучи, добравшись до витражного окна, осветят убранство Церкви, окрасив во все цвета радуги.

М-да, разве мог я, Архангел Габриэль, левая рука Всевышнего, когда-нибудь в своей долгой жизни предположить, что буду взывать к другому Архангелу, как смертный?

Ироничная улыбка искривила губы. Но ничего не поделаешь. Зов утрачен мною, потому что я больше не Ангел и не связан с собратьями духовно. Остается только земной способ.

Взяв пару свечей, лежащих на красной бархатной скатерти, я поставил их у статуи Всевышнего и поджег. На колени опускаться не стал. Достаточно и того, что я буду молиться Архангелу Михаилу.

Сложил руки в молебном жесте. Прикрыл глаза. Но сосредоточиться так и не смог. Меня пробирал ироничный смех.

– Михаи-и-ил, – протянул вслух, когда мысленные призывы не помогли. – Давай не будем играть в эти игры, покажись. Я чувствую себя идиотом.

– Может, потому что ты и есть идиот? – я обернулся. Брат стоял, облокотившись об одну из белоснежных колонн, скрестив руки на груди. – Причем безнадежный.

– Я уж было подумал, что ты оглох. – вернул шпильку. Ангел поджал губы.

– Давай к делу. – Михаил отлепился от колонны и подошел ко мне. Его голубые глаза холодно взирали на меня.

– Оставь попытки убить подопечную. – я старался сдержать злость, но она прорывалась наружу, заставляя голос вибрировать. – Иначе я буду убивать каждого, кто к ней приблизится.

– Ты итак уже ранил моих воинов. Лучших Карателей. – раздраженно всплеснул руками Ангел. Взметнув полы длинной тоги, он прошел к скамье и присел на нее, раскинув крылья в стороны.

– Если эти – лучшие из лучших, то даже пытаться не стоит. – покачал головой, фыркнув. Присаживаться рядом не спешил. Кто знает, может Михаил больше не считает меня Братом. Нужно быть настороже.

– Ты понимаешь, что если убьешь Ангела, дороги назад не будет? Ты станешь не просто Падшим, а Демоном. – со зловещим спокойствием произнес командир Карателей, глядя на меня испытующе.

– Понимаю, поэтому и прошу отступиться. Я сделал свой выбор, Михаил. Смирись и прими его. – Твердо ответил я, не сводя с него предупреждающего взгляда, наполненного решимостью.

Ангел сложил руки в замок, опершись локтями о колени, и прикрыл глаза. Его излюбленная поза для принятия тяжелых решений.

– Скажи, что тебя так привлекает в смертной? Почему ради нее ты отвернулся от Отца, от нас? – на миг мне показалось, что в глазах Михаила промелькнуло отчаяние и беспомощность. – Ты ведь почти ненавидел людей, будучи Ангелом Смерти.

– Она показала мне иную грань «медали». Пробудила то, что ты не поймешь, не прочувствовав это на себе.

– Она Свет Несущая душа! – резко поднявшись со скамьи, Ангел принялся ходить туда-сюда. Я скривился от мельтешения. – Естественно, что она не будет такой, как другие люди.

– Дело не в этом.

– А в чем? – похоже, Михаила прорвало. Он устал сохранять спокойствие. – В чем? Ты можешь ответить так, чтобы я понял?! – Каратель приблизился вплотную, тыча мне пальцем в грудь. – Назови хоть одну причину, почему я не должен исполнить волю Отца?!

– Я люблю ее. – резко перебил его. Я сам не думал, что мой голос прозвучит так уверенно и твердо.

Михаил опешил. Замолчал на полуслове. Казалось, мои слова поразили его настолько, что он не мог понять их. Осознать смысл сказанного.

– Что? – он хмуро уставился на меня, не веря своим ушам.

– Я люблю ее, Михаил. Больше чем все на свете. Я готов умереть за нее. Стать Демоном, если нужно. – Глаза Михаила расширились, словно он пребывал в ужасе от услышанного. – Неважно, что придется сделать ради того, чтобы она жила и была счастлива, я это сделаю! – мой голос глухим эхом отражался от стен Церкви.

– Ты сошел с ума… – неверяще качал головой из стороны в сторону Ангел. – Нет ничего более всеобъемлющего, чем Любовь к Отцу!

– Есть, Михаил! Только шагнув за пределы Свода Законов и став Падшим, ты сможешь это понять. Поэтому я и не прошу тебя об этом. Я прошу о другом – оступись. Я не хочу убивать собратьев. Не хочу биться с тобой, в конце концов! – прорычал от досады. Почему он такой упрямец?! – Это не тебе поступил приказ от Отца. Мне. И мне с ним жить. Мне с этим бороться. Так не усложняй мне задачу еще больше! Люцифера и его прихвостней хватает.

– Ты виделся с ним. – внезапно понял Михаил. Чем я себя выдал – без понятия.

– Да, – не стал отрицать очевидного. – И он все еще лелеет надежду, что я стану одним из его личных псов. Верховным Демоном. Ты сам мне говорил в прошлую нашу встречу, что Люцифер не просто так занял выжидательную позицию. Он явно чего-то ждет. И я теперь знаю, чего. Он хочет вашими руками сделать меня Верховным Демоном, а потом посмеяться над всеми Ангелами.

Вот теперь Михаил начал понимать. Его голубые глаза зажглись стальным огнем. Я невольно разбередил старинные раны, хотя это не было моей целью.

Воцарилось напряженное молчание. Но оно не продлилось долго.

– Хорошо, Габриэль. Да будет так. Мы тебя больше не потревожим. Решай сам, кем ты хочешь быть. А до тех пор – прощай. – Каратель положил руку мне на плечо, и едва заметно кивнул на прощание. Я, спустя пару секунд, кивнул в ответ.

Отойдя на пару шагов, Архангел распахнул белые крылья и взмыл вверх, прямиком под купол Церкви. Свет озарил на мгновение все вокруг, и также быстро пропал, как только Михаил исчез.

Сквозь витражное окно забрезжил рассвет. Наступило утро.