Текст книги "Хищность"
Автор книги: Юлиана Кен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Последним шел он сам. А помогала ему, практически тащила на себе его громадное необузданное тело полуголая деваха. Руки Димитрия и затуманенный взор путались в завязках ее корсета. С ума сойти!
Я сбежала по ступенькам и встала перед компанией хищников.
– Что это значит?
Было дико страшно. Все взгляды устремились в мою сторону. Взгляды женщин – на мое лицо. Взгляды мужчин ниже. Единственным, кто даже не заметил мое присутствие, был Димитрий. Он почти стянул со своей опоры корсет, когда она оттолкнула его и двинулась в мою сторону. Руки этой дикой самки сжались в кулаки. Кажется, она собиралась меня ударить. Нет, наверное, она хотела меня избить, до смерти избить.
– Кто это? – ее резкий голос заставил мое сердце остановиться.
– Где? – Димитрий бросил на меня взгляд безнадежного дурачка и расплылся в еще более глупой улыбке. – Ах, это… Элена, малышка моя, иди-ка ты лучше спать. Джей, остынь. Она так… Сестра.
Дикая кошка уже забыла обо мне, зато остальные хищники принялись с любопытством разглядывать меня.
– Бешеный, ты не говорил, что у тебя есть такая милая сестренка.
– Малышка, мы с тобой подружимся.
Димитрий нахмурился.
– Руки прочь от моей девочки! Она совсем непорочна. Элена, шагом марш в свою комнату! Ребятки, завтра ее здесь уже не будет…
Однако, его слова возымели обратный эффект. Хищники смотрели на меня как хищники! Как дикие кровожадные звери смотрят на свою практически загнанную добычу. Я хотела закричать. Да как он смел?
Взгляд Димитрия встретился с моим взглядом. Я снова увидела блудливые руки самки на его потрясающем теле и вспомнила слова этого грубого зверя. «Будь моей». Значит, я твоя сестра!
– Пошли все вон!
На меня в непонимании уставились друзья Димитрия.
Я почти кричала:
– Вон, я сказала! Этот дом такой же мой, как и твой! Пусть уходят!
Девица в руках Димитрия откровенно потешалась. Но его собственные дикий рык и клыкастый оскал напугали меня до смерти. Тогда я впервые поняла, почему Димитрия называют Бешеным. Я уже прикидывала, сумею ли я быстрее него добраться до ножей, когда услышала тихое:
– Вечеринка окончена.
Ни одного возражения. Только несколько кривых взглядов в мою сторону, и один за другим приятели и подружки Димитрия вышли из дома.
А я побежала на кухню и схватила нож, разделочный нож для сырого мяса. Если он придет, я убью его! Хоть бы он не пришел! Хоть бы он не пришел, как в первую ночь! Хоть бы он…
Димитрий стоял в дверях, и его вусмерть пьяные глаза горели диким беспощадным огнем. Но внезапно хищник переменился.
– Элена, милая моя, зачем ты взяла нож? – его наигранное добродушие нисколечко не обмануло меня. – Хочешь снова оказаться в моих объятиях?
Как же было страшно! Я все еще слышала его яростный рык и видела обнаженную клыкастую пасть.
– Если ты подойдешь, я убью тебя, – мой голос не показался убедительным даже мне самой.
– Я подойду к тебе детка, – он сделал шаг и покачнулся.
Димитрий едва стоял на ногах и с трудом передвигался. Пожалуйста, пусть он свалится! Пожалуйста! На мгновение его голова опустилась, и хищник прикрыл глаза. Но потом поднял их на меня. Мои колени затряслись.
– Я даже расскажу тебе, милая моя травоядная девочка, что сделаю с тобой, когда выну эту игрушку из твоих рук.
Я даже не смогла проглотить глыбу, которая застряла у меня в горле. Он сделал еще пару шагов и прислонился к столу.
– Вряд ли ты согласишься, – Димитрий потер подбородок, словно, обдумывал собственные порочные мысли, и его плотоядная улыбка не предвещала мне совершенно ничего хорошего. – Мы с тобой отправимся в спальню, Элена. И этой ночью тебе придется занять место Джей. До самого рассвета я буду…
Что там он будет, я не расслышала. Я попыталась пробежать с другой стороны стола, пока следующим шагом Димитрий не успел отрезать мне путь к выходу. В дверях он поймал мое запястье и засмеялся. Другая рука все еще сжимала нож. Я изо всех сил замахнулась, намереваясь ранить его. Не убить, просто ранить в плечо. Он ловко перехватил мою руку и сжал ее так сильно, что нож выпал и звонко ударился о сероватые плиты пола.
Димитрий не поднял меня на руки. Он просто тащил меня. Тащил по лестнице, тащил по коридору, затащил в распахнутую дверь спальни. А потом кинул на кровать и стал срывать с себя одежду.
Должен же быть выход! Я заглянула в его пустые безжалостные глаза и поняла: спасения не будет.
Голод должен был ослабить меня, но он придал мне сил. Я ощущала каждую клеточку своего тела, самое слабое дуновение ветра в распахнутое настежь окно, самое невинное прикосновение Димитрия к моей чистой бледной коже.
Я всеми силами пыталась абстрагироваться, представить, что меня не было в той комнате, думать о чем-нибудь другом. Но когда сомкнулись веки, усилились мои остальные чувства помимо зрения. Я думала, хищник будет делать это медленно…
Димитрий скинул всю свою одежду и стал расправляться с моей. Послышался треск ткани, и я ощутила прохладу в тех местах, которые прежде скрывал черный топ. Я задохнулась из-за прикосновений его наглых рук к моей груди. Димитрий, казалось, даже не заметил лифчика, грубо и яростно сминая нежные чувствительные холмики. Все тело трепетало, а где-то в сокровенном месте между ног вспыхнул настоящий пожар.
В венах больше не было крови. По ним текли бурлящие потоки огненной лавы. Я почувствовала его лапы на бляхе ремня и инстинктивно накрыла его блудливые руки своими. Димитрий замер.
– Посмотри на меня.
Как отсюда сбежать? Куда мне исчезнуть? Я изо всех сил зажмурилась.
– Элена, посмотри на меня, – тихо, властно и очень уверенно повторил Димитрий.
Я распахнула свои глаза цвета ясного неба и встретилась с его глазами цвета безлунной ночи. Какой же он… Необузданный и дикий, но в то же время невероятно притягательный и красивый. И красота его такая не замутненная, животная. Казалось, Димитрий вот-вот зарычит на меня или захохочет. Но он просто смотрел, словно, пытался проникнуть в мой разум и разобраться во всех моих противоречивых эмоциях.
– Прикажи мне остановиться, Элена.
От страха я не могла вымолвить ни слова. Конечно, я его боялась, ведь он хищник, он дикий и опасный зверь. Если я разозлю его, он порвет меня на куски, растерзает мое трепещущее тело и искалечит чистую душу! Лгунишка…
Я поднялась на локтях и чуть выползла из-под его громадного тела. Димитрий в ожидании замер. То, что мы делали, походило на общение двух животных, двух бессловесных тварей, которые изучают друг друга, общаются мимикой и движениями тел.
На мне все еще оставались шорты. Но я давно забыла о них. Все, что я могла видеть, – его рельефное загорелое тело, усеянное мелкими шрамами и татуировками. Мои руки сами начали касаться его диких узоров, мой своевольный язык облизал его кадык, а мое колено, несносный предатель, прижалось к паху Димитрия.
Хищник надавил мне на живот. Не сильно, но очень уверенно, и я вновь распласталась на широкой кровати. Руками он сжал мои запястья, прижимая меня к матрасу, а его рот начал плотоядно покусывать и ласкать мой живот. Мою грудь. Шею и плечи.
Рывок. И шорты оказались где-то в районе щиколоток, а его рука там. Именно там. Я никогда об этом не пожалею. Я чувствовала, как горят мои щеки, слышала, как мое прерывистое дыхание звучит в тишине. А Димитрий всё так же странно и заворожённо рассматривал мое лицо, наслаждаясь видом страсти, наконец, заглушившей голос моего слишком расчетливого разума.
– Пожалуйста, – прошептали губы, хотя я и не понимала, о чем просила.
А он все понимал.
Он начал жевать мое ухо. Меня это смутило, и я попыталась отодвинуться, но Димитрий не позволил. Я забыла обо всем. Забыла кто я и где. Забыла, кем был он.
Рывок. И Димитрий оказался внутри меня. Я даже не поняла, испытала ли боль. Я задыхалась, руки лихорадочно искали опору. И нашли. Его ладони вновь накрыли мои. Его пальцы сплелись с моими. Глубокими резкими движениями Димитрий проникал все глубже, а я уносилась дальше и дальше в другой мир, где были только мы. Только он и я.
Тело ослабло. Оно желало покоя. Но Димитрий был неутомим. Его пальцы проникали в те потаенные места моей плоти, о существовании которых я никогда не догадывалась. Но знал он. Я снова испытала волны наслаждения. Я кусала губы, сдерживая рвущиеся из груди крики. А он, нависая надо мной, с каплями пота на лбу и влажными черными волосами всё так же смотрел, странно и заворожённо. А потом зарычал и, наконец, пригвоздил к кровати мое податливое тело своей мощью.
Лавина сознания накрыла меня. Я попыталась встать. Его рука прижала меня к постели. Одно дело – лежать обнаженной рядом с Димитрием в минуты страсти, и совсем другое – с холодным ясным рассудком. Я осторожно взглянула на него, и по-настоящему испугалась. Передо мной был тот самый хищник с паркинга, тот невероятно притягательный и наглый зверь. Помогите мне.
Он рванул меня к себе и уставился на мою грудь. Я задохнулась от возмущения, а Димитрий громко рассмеялся.
– Ты такая невинная, – самодовольно пропел он.
Уже нет. Хотелось его ударить, но он, наверное, за такое меня бы просто съел. Его рука легла на внутреннюю сторону моего бедра и медленно двинулась наверх. Нет! Ни за что снова. А Димитрий чуть наклонил голову на бок и пронзительно посмотрел мне в глаза, словно бросая вызов.
Я попыталась скинуть его руку. Никаких шансов. На другую ногу легла его левая рука. Димитрий снова оказался сверху. Он раздвинул мои колени, и я взвизгнула в тот момент, когда поняла, что задумал зверь. Губами он припал к каплям крови на моих бедрах и стал плотоядно облизывать их. И возможности выбраться у меня не было.
Я снова почувствовала это. Головокружение. Опьяняющую пульсацию и жжение. А он облизывал и целовал (если это можно так назвать) мои ноги. И не только их.
А потом случилось страшное – Димитрий поднял меня и поставил на пол, зажимая мои бедра своими коленями. Я смущенно потупилась, и словно нарочно, мой взгляд упал на это… На его мужское достоинство. На его детородный орган. Я вспомнила и другие названия, и мне стало совсем не хорошо. Как это могло вместиться в меня? Как это не разорвало меня на части? Димитрий грубо ухмылялся. Его руки скользили по моему телу. И почему я прежде не догадалась попросить его выключить свет? Мой взгляд метнулся к выключателю.
– И не надейся, – засмеялся хищник.
Его лицо было как раз на уровне моей груди. Что он творил с ней…
Мое тело снова требовало разрядки. Но Димитрий только терзал мою нежную кожу своими пылкими и смелыми прикосновениями.
– Я бы хотел снять тебя на видео. И смотрел потом, когда тебя не будет рядом.
Я едва держалась на ногах. Я мечтала оттолкнуть его, но вместо этого пальцами вцепилась в его волосы и больно тянула за них. Но, похоже, Димитрию нравилось.
– Я бы показывал это тебе, чтобы ты видела саму себя в объятиях экстаза. Ты великолепна, Элена.
Никогда я не позволю ему сделать этого. Это же так рискованно…
– Я покажу этот ролик всем моим друзьям, чтобы они завидовали мне.
Я задохнулась от возмущения и изо всех сил рванула к двери, но Димитрий поймал мою руку и снова притянул к себе. И долго-долго смеялся. Я начала брыкаться, извиваться, и даже не заметила, когда его глаза снова потемнели и в них зажглись далекие призрачные звезды. Миллионы звезд. Димитрий держал мои руки и делал это снова. И смотрел так, словно, действительно, стремился сохранить в памяти все, что происходило между нами той темной ночью в слишком светлой комнате его дома.
Мы совсем не спали. Я спать не хотела и не могла. Я, будто, обрела свободу, дорвалась до того, что всегда желала и никак не могла получить. А теперь, наконец, оно стало моим.
В очередной раз упав на простыни, Димитрий почти уснул. Но я начала исследовать его тело, его невероятное, необъятное и неукротимое тело. Я делала то, что минутами ранее делал он. Я хотела быть с ним на равных, хотела, чтобы он признал во мне достойного партнера.
Утром, когда он все же уснул, я прокралась в кухню и с наслаждением принялась поглощать то, что было в его холодильнике. Все кроме мяса. Мясо ест мой хищник. Я даже не заметила, как подошел Димитрий. Я вскрикнула, когда его руки схватили меня и уложили на длинный обеденный стол. Кажется, зверь решил позавтракать. Я трепетала и пыталась прикрыться, а он снова смотрел на меня тем странным серьезным взглядом. И все повторилось заново.
Глава 4
Я проснулась позже полудня. Солнце уже не заглядывало в распахнутые настежь окна комнаты Димитрия. На широкой постели я лежала одна. Все внутри меня всколыхнуло при единственном воспоминании о прошедшей ночи, безумной ночи. Как я смогу посмотреть в его дикие и беспощадные глаза? Что будет между нами теперь? Я не сомневалась в том, что для Димитрия наша связь практически ничего не значила. Он в очередной раз просто утолил голод, голод своей плоти. Но я понимала то, что пугало меня намного больше, чем прошедшие в объятиях страсти часы: я начинала влюбляться в этого отвязного и опасного хищника. Ночью я позволяла ему делать такое, о чем даже не могла помыслить при ярком свете дня.
Я спала поверх одеял, и Димитрий, наверняка, снова видел меня нагую. Краска залила мое лицо. Распутница! Рядом с ним я становлюсь ею. Рядом с хищником я забываю о том, кто я есть. Вещи были разбросаны по всей комнате. Мои, порванные, и его, смятые и небрежно скинутые в минуты исступления. Неужели он вышел из комнаты обнаженный?! Я бросила взгляд на унылые остатки топа и схватила черную футболку хищника. Я бы надела и его рваные джинсы, если бы у тех был малейший шанс удержаться на моей тонкой талии. Пришлось довольствоваться своими мини шортами.
Как я относилась к тому, что произошло между нами? Как к неизбежному. Наверное, еще на паркинге, когда я впервые встретилась с его пронзительными черными глазами, я безошибочно поняла, что Димитрий станет моим мужчиной. Не так. Что я стану его женщиной. Моим он не будет никогда – в этом вопросе я не питала иллюзий. Хищники полигамны. Особенно самцы. Но они защищают свою собственность, к которой, если мне очень повезет, Димитрий не причислит меня.
Они курили на кухне, Димитрий и его друг, на вид ничуть не менее кровожадный и дикий, чем мой приятель. Его когда-то давно переломанный нос и шальной взгляд заставили меня почувствовать внезапную всепоглощающую тревогу. Как только я появилась в дверях, оба хищника посмотрели на меня, как на кусок плоти.
Взгляд Димитрия был холодный и отрешённый, словно, между нами совсем ничего не произошло прошлой ночью. Сердце сжалось и застонало, но я сама только скрестила руки и уставилась в пустое пространство. Второй зверь нагло и откровенно разглядывал мои ноги. Конечно, он решил, что под длинной футболкой Димитрия ничего не было. Но там были шорты, и сознание этого вселяло в меня уверенность.
– Девчонке лучше посидеть дома, – незнакомец пренебрежительно махнул рукой в мою сторону.
Я бросила яростный взгляд на друга Димитрия. Проницательность – мой конек. Куда собирались пойти хищники, объяснять не требовалось. Настал тот самый день, когда Бешеный обещал отвезти меня в деревню вегов. И, вероятно, тот второй должен был идти с нами.
– Если он так хочет, – я бесстрастно взглянула на Димитрия и склонила голову в сторону его друга. – Пусть сам здесь и остается. А я иду туда, с вами или без вас.
Его приятель затянулся и через клубы мерзкого дыма похабно разглядывал мое тело. А сам Димитрий резко поднялся на ноги и окинул меня суровым взглядом.
– Это действительно опасно, Элена. Там могут быть не простые копы. Они сразу признают в тебе другую. И заберут.
Холодок пробежал по моей спине. Почему-то я поняла, что забрать меня могут отнюдь не в мирное селение вегов, а в гораздо более злачное место.
– Я должна.
Димитрий кивнул и переключил внимание на своего приятеля.
Хищник с легкостью взял меня и так же запросто обо мне забыл. Димитрий даже не глядел в мою сторону и не проявлял абсолютно никакого интереса к моей персоне. Пока мы мчали на мотоцикле рядом с байком его друга, я несколько раз спрашивала себя, помнил ли он то, что происходило между нами ночью. И утром. И что все это значило для него. И значило ли хоть что-то…
Я постаралась переключиться и подумать о том, что ждало меня дома, в том месте, которое всю свою прежнюю жизнь я считала безопасным и спокойным домом. Мы уже ехали по знакомой улице, в конце которой в тени густых деревьев должны были показаться высокие ворота и охранная будка. Я почувствовала, как напряглись мышцы Димитрия – я сама не заметила, как изо всех сил сжинала края его футболки.
Все в поведении хищника отличалось от поведения вега. Тогда как мне подобные заранее просчитывали и изучали пути отступления, Димитрий и его сородичи предусмотрительно готовились к атаке. Я нисколько не сомневалась: мой друг запросто убьет любого, кто встанет на нашем пути. А если этим любым окажусь я или кто-то из моих друзей… Об этом я старалась не думать.
Ворота были выломаны. Искореженные куски металла лежали недалеко от охранной будки. Было непривычно тихо и пусто. Мы беспрепятственно въехали внутрь.
– Осматриваем дом и уходим, – Димитрий произнес это так тихо, что я едва уловила смысл его слов.
Небо окрасили багряные лики заката. Это было невероятно красиво. Почему-то я вспомнила, что самое красивое в моей жизни небо я видела в день похорон дедушки, когда его великая и прекрасная душа покидала навсегда изношенное старческое тело и наш бренный мир. И в тот день, спустя трое суток после трагедии в селении вегов, небо было невероятно красивое, и мне казалось, что все происходящее со мной ужасный сон.
Мы проезжали мимо темных строений с выбитыми стеклами. Стены и двери некоторых из них были запачканы кровью. Я даже не могла плакать – мои выпученные круглые глаза неотрывно глядели на стены родного жилища. Того, что от него осталось. Дом выгорел дотла. Димитрий заглушил мотор, и стало совсем тихо. Ветер трепал темные кроны сосен, и мрачное чувство завладело моей душой. Друг Димитрия, Саймон, недовольно покачал головой:
– Надо уходить. Здесь мы ничего не найдем.
Я спрыгнула с мотоцикла и неуверенной поступью направилась в сторону входа в подземелье.
– Элена! – напряженный голос Димитрия предупреждал о грозящей опасности, но в тот момент мне было совершенно всё равно.
Я бы пошла и на ощупь. Я не боялась того, что могло поджидать меня в катакомбах. Я была обязана знать… Хищники шли позади меня, подсвечивая тоннели яркими фонарями. Послышалось шипение и визг. Впереди в разные стороны разбежались крысы. Они догрызали останки дохлой кошки. Вонь стояла страшная, и, скорее всего, ее источником было не это омерзительное животное.
В другом состоянии я бы, наверное, пришла в ужас от самой идеи отправиться в катакомбы после нападения и в сопровождении хищников. Но тогда, ведомую одной интуицией, ноги сами несли меня, глаза сами искали что-то, о чем мой разум даже не имел представления. Двери, те самые массивные двери, к которым вели все ходы подземелья, были распахнуты. За ними оказался огромный зал, потолок которого поддерживали высокие винтообразные перекрытия. Я вошла, и запах смерти ударил мне в лицо. Судя по грубым репликам, тем, кто шел позади меня, это запах понравился ничуть не больше моего. Димитрий выругался, а Саймон достал пистолет.
Стены оказались измазаны кровью, на полу были разбросаны окровавленные куски серой одежды вегов. Наверное, я должна была испытывать отвращение и тошноту, но этого не было. Скорее всего, я пребывала в состоянии полного шока. Я до сих пор помню все, что увидела там, помню окровавленные отпечатки рук на стенах убежища и выведенные кровью недописанные надписи «Спасите» и «За что».
– Ты это чувствуешь, Бешеный?
Димитрий кивнул и сделал то, что я восприняла как нечто действительно отвратительное: он провел указательным пальцем по измазанной алой кровью стене и облизал его. Я была готова броситься на хищника с его же ножом до того, как услышала задумчивое:
– Бычья кровь.
Саймон кивнул.
– Инсценировка? – Димитрий внимательно оглядывал разбросанные куски ткани и буквально залитый кровавыми лужами пол.
– Да. Вопрос только в том, кто все это сделал. И с какой целью.
Мое сердце тревожно забилось. Неужели, действительно, кровь на стенах и полу принадлежала не добропорядочным вегам, а несчастным животным? Наши миролюбивые собратья не могли сотворить такое. Зачем же хищникам создавать видимость кровавых расправ над вегами? И что на самом деле случилось с моими близкими?
Димитрий и Саймон выключили фонари раньше, чем я поняла, что случилось. В катакомбах послышались голоса. Руки Димитрия схватили меня и потащили во тьму. Мы прижались к колонне в самом углу зала. Сердце забилось в ритме загнанной охотниками дичи. А хищник был совершенно спокоен. И ежеминутно готов к контратаке.
– Они были здесь, – голоса звучали громче. – Веги забаррикадировались, а потом головорезы нашли все это. Кажется, здесь побывал кромсатель.
Я почувствовала, как тело Димитрия напряглось. Он уткнулся носом мне в шею и, казалось, совсем не дышал. Где был Саймон, я не подозревала, только надеялась, что, так же, как и мы, он оказался вне зоны видимости нежданных гостей.
– Они выжили, – резкий голос разрезал напряженную тишину, в которой, как мне казалось, на весь зал раздается мое громогласное дыхание. – Олухи! Ищите выход!
Неужели это может быть правдой? Неужели, веги действительно выжили? Я обрадовалась раньше, чем следовало. Свет фонарей метнулся в нашу сторону и звонкий металлический голос проскрежетал:
– Выходите.
Спусть полтора года.
Он выкинул меня на обочину, прямо к ногам выбежавших работников пункта пропуска.
– Забирайте. Она ваша.
В глазах охранников я прочитала изумление и немой вопрос: «Как это подобие человека может быть вегом?» Байк Димитрия взревел и умчал прочь. И останки моих чувств к этому чудовищу исчезли вместе с ним. Вызвали медиков и меня на носилках отнесли в больничную палату. Врачи взирали с ужасом и жалостью и все время повторяли:
– Неужели, она, действительно, вег?
Просто так мне бы, конечно, не поверили. Первое, что сделал доктор – провел ДНК-тест и убедился в том, что я имела полное право находиться в их селении. Побитая и пьяная, с порванными сухожилиями и связками, оборванная и грязная. Тогда я даже не подозревала, что беременна… Мне что-то кололи, ставили капельницы, ощупывали ледяные руки и ноги.
– Как тебя зовут? – через час после моего появления в селении на стул возле больничной койки опустилась серьезная аккуратно причесанная женщина в круглых очках с выпуклыми линзами.
– Элена, – равнодушно произнесла я.
Никогда не любила психологов с их бесконечным стремлением залезть в душу к другому человеку и покопаться в той грязи, которую каждый без исключения старательно пытается скрыть. Но отныне что-либо скрывать я не собиралась. Пусть делают то, что хотят. Димитрий растоптал и уничтожил меня и все, чем я была и стала. Мое существование не имело смысла до следующих слов той женщины, которую позже я стала считать своей второй матерью.
– Ты знаешь, что беременна, Элена?
Мои перепуганные глаза встретились с ее, добрыми и ласковыми. Мою ледяную руку накрыла ее теплая ладонь.
– Нет. Нет, – беззвучно шептали губы, и я судорожно трясла головой. – Только не ребенок, пожалуйста.
Я не хотела иметь ребенка от него. Я не хотела рожать ребенка после всего, через что прошла по вине Димитрия.
– Да, Элена. У тебя будет дочь. Она жива и вполне здорова. Через шесть месяцев девочка появится на свет.
Я заплакала. Я думала, что разучилась плакать за то время, которое провела рядом с этими животными. Но я вновь чувствовала, как горячие слезы жгут мои опухшие веки.
– О том, что с тобой случилось, милая, ты расскажешь мне позже. Позволь показать тебе твой новый дом.
Все еще не доверяя словам женщины, на нетвердых ногах я последовала за ней. По пути она представилась. Лючия. Так ее звали. Я протрезвела мгновенно еще в тот момент, когда впервые услышала о ребенке в моем чреве. Хотелось курить невыносимо, поэтому я с силой сжала руки и длинные переломанные во время вчерашней драки ногти впились в мои ладони. Димитрий сломал жизнь мне, но я сделаю все возможное для того, чтобы мой ребенок родился здоровым и никогда не узнал о том, каким чудовищем был его отец.
Веги, невероятно добрые веги отдали мне новый недавно отстроенный дом. Каждый день ко мне приходили женщины из селения – помогали убираться, готовили, пытались завести со мной разговор. Я грубо обрывала их и громко хлопала входной дверью за уныло сгорбленными спинами. Конечно, не они были виноваты в том, что случилось со мной и моей жизнью. Я просто была зла, по-хищному зла и агрессивна. Ведь я уже долгое время питалась мясом.
Спустя неделю моей новой жизни в деревне, та девушка, которая существовала в моих воспоминаниях о времени до знакомства с Димитрием, начала возвращаться. Тогда и состоялся первый длительный разговор с психологом.
– Ну, здравствуй, Элена.
Я села напротив стола Лючии и пристально посмотрела в ее скрытые окулярами с широкой оправой глаза. Час в неделю разговора с этой женщиной – единственное условие, которое поставили мне жители общины для того, чтобы принять меня в их селение. Я согласилась. Ради благополучия моего ребенка я согласилась бы на гораздо большее.
– Расскажи мне о себе Элена. Кто ты и откуда.
Я нахмурилась, потому как поняла, что вроде бы простые вопросы Лючии поставили меня в тупик.
– Я никто. Не вег и не хищник. У меня нет дома. И нет никого, кому было бы до меня хоть какое-то дело.
Она кивнула. Женщина встала и налила мне кружку горячего чая.
– Ты вег, Элена, не смотря на то, что долгое время ты травила свой организм трупными ядами, ты одна из нас – тест не ошибается, – я закатила глаза и скрестила руки. – Сейчас и у тебя и у твоего ребенка есть дом, который отныне принадлежит вам.
Это был нечестный ход. Лючия взывала к моему чувству ответственности. Однако, он сработал. Я немного приоткрыла дверь в мой покалеченный хищниками внутренний мир.
– Все жители нашего селения переживают за тебя не смотря на твою холодность и грубость. Мы знаем, что тебе пришлось нелегко.
Я горько рассмеялась. Они ничего обо мне не знали. Они не знали ничего о настоящем образе жизни хищников. Они думали, что что-то понимали, но веги даже не догадывались о том, какова была на самом деле жизнь по ту сторону высокого забора в диком и ужасном мире этих нелюдей, животных, диких и кровожадных тварей.
– Я не хочу жить, – простонала я, глядя в потолок.
– Теперь ты в безопасности, Элена. Никто не тронет тебя. Хищники никогда…
– Они придут сюда так же, как пришли в мой город! – я заметила, как округлились глаза Лючии, как женщина в изумлении задержала дыхание. – Да, они растерзали всех в моем селении. Я была там спустя три дня. Хищники беспощадны. Не сегодня так завтра они сделают то же и с вами, со всеми вами. Вы думаете, что способны противостоять им? Ничто их не остановит. Для них мы скот. Просто мясо.
– Девочка моя, – совершенно посторонняя женщина подбежала ко мне и крепко-крепко обняла. – Здесь все иначе. Очень скоро ты в этом убедишься. Никогда, слышишь, больше никогда не случится то, что произошло в твоем городе. Верь мне! Теперь я понимаю, почему ты такая. Но как ты выжила, детка? Что с тобой произошло?
Меня нисколько не трогала ее жалость. Хочет узнать, пусть узнает.
– Полтора года я жила среди хищников. Один из них украл меня в ночь трагедии. Я была с ним.
По лицу Лючии я догадалась, что женщина не верит моим словам. Конечно, по общепринятому мнению ни один вег не способен просуществовать полтора года в мире этих зверей.
– Сколько тебе лет, Элена?
Я давно не видела свое отражение в зеркале, с тех самых пор, как обрила на лысо голову и сделала татуаж век.
– А сколько вы мне дадите? – я не старалась быть оригинальной, просто стало очень интересно, на сколько лет я выглядела в глазах этой дамочки.
– Двадцать семь-двадцать восемь. С учетом того, что ты одна из нас.
Я опустила голову и представила печальные глаза моей мамочки.
– Весной мне исполнится девятнадцать.
Пролетели четыре недели. Почти месяц жизни без Димитрия и ему подобных. Следующие три визита к психологу прошли в совершенно другом ключе, нежели первый. Лючия поинтересовалась, не хочу ли я узнать больше об их селении, и получив положительный ответ, принялась с энтузиазмом рассказывать об общественной жизни деревни, которая, в сущности, практически ничем не отличалась от моей собственной, той, в которой я выросла.
Меня ее разговоры немного отвлекали от мрачных мыслей, и перед пятым визитом я поймала себя на мысли, что с радостью собираюсь на встречу с Лючией. Кроме нее я не поддерживала никаких контактов, полностью игнорируя все старания других людей наладить со мной общение.
Сегодня психолог была гораздо серьезнее и собраннее, чем прежде. Вопреки сложившейся традиции, травяной чай она предложила в начале нашей беседы, а не ближе к ее середине. Я сразу уловила изменение в настрое Лючии.
– Расскажи мне о том, что происходило в те полтора года, которые ты провела с хищниками.
Я не хотела об этом говорить и несколько минут хмуро молчала. Она участливо, но вполне серьезно смотрела на меня.
– Я училась жить с ними, – я пожала плечами и попыталась сделать вид, что говорила о чем-то обыкновенном. – Я любила одного из них, отца моего ребенка. Я по-настоящему любила этого хищника.
Лючия кивнула так, будто одно это признание помогло ей полностью понять меня.
– А хищники любить не способны?
Я глубоко вздохнула. Мне уже не было больно. Только стыдно за свою наивность. И о чем я тогда думала?!
– Хищники способны уничтожать все, к чему прикасаются. Так Димитрий уничтожил и меня.
– Элена, чтобы избавиться от ненависти, тебе придется вспомнить. И чем более подробно и детально ты опишешь мне свои воспоминания, тем скорее забудется та боль, которую ты испытала.
Я хотела все забыть. Всей душой я желала перестать думать о том, что пережила по вине Димитрия, не видеть его лицо в преследовавших меня ночных кошмарах. И именно поэтому, не смотря на ненавистный мне психотреп, который то и дело включала в разговор Лючия, я начала свой печальный рассказ.
– Я доверилась ему без остатка. Я думала, он ценит меня. Пока не увидела других самок. Хищники полигамны.
