Текст книги "Брак с другими видами"

Автор книги: Юкико Мотоя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

ЮКИКО МОТОЯ
БРАК С ДРУГИМИ ВИДАМИ

Брак с другими видами

Однажды я заметила: мы с мужем стали на одно лицо.

Никто не говорил мне об этом. Я поняла это вдруг, сама, когда разбирала фотографии, скопившиеся в стареньком ноутбуке, и невольно сравнила наши холостяцкие фото, снятые пять лет назад, с кадрами последних дней. Где и в чем наше сходство усилилось – сказать не могла, но чем дольше разглядывала эти фото, тем яснее осознавала малоприятный факт: я стала до жути похожа на мужа, а он – на меня.

– Хм-м… То есть вы оба? Взаимно?.. Ну, не знаю. Мне так никогда не казалось! – отзывается на это по телефону мой братец Сэ′нта. Обычно я звоню ему, когда не понимаю чего-нибудь в компьютере, и он всегда болтает со мной мирно и жизнерадостно, как морской звереныш, резвящийся в бурном прибое.

– А что такого? Живете вместе, вот и перенимаете друг у друга всякие ужимки да гримасы! Обычное дело.

– Тогда вы с Ханáко должны быть вообще как близнецы! – отвечаю я, дважды кликая на папку с документами, как велит мне Сэнта.

Мой братец и его девушка, Ханако-тян, неразлучны со школьных лет – вдвое дольше, чем я со своим мужем, за которого выскочила уже через полгода после знакомства.

– Но сожительство и брак – все-таки не одно и то же, верно?

– А в чем, по-твоему, разница?

– Ну, не знаю… Может, в степени поглощения?

И он посоветовал мне перетащить все фото в папку с иконкой фотокамеры.

– Это я уже пробовала, – вздохнула я. – А оно сразу – бом-м-м! – и отпрыгивает обратно…

Разумеется, после нескольких «бомканий» я все-таки сохранила бэкапы. И рассказала ему, что собираюсь выставить на сетевой аукцион наш холодильник. Он дал мне пару советов, как действовать, и мы отключились.

Значит, ему никогда так не казалось? От этих слов братца я вроде бы успокоилась и выкинула мысли о фото из головы.

По просьбе мужа я сходила на почту отправить бандероль. И уже возвращаясь, заметила Китáэ-сан, сидевшую на лавочке в собачьем вольере. Я постучала в стекло, она, обернувшись, поманила меня рукой, и я решила уделить ей немного внимания.

Наша многоэтажка оборудована вольером для выгула собак. На широком козырьке над входом в подъезд настелена деревянная палуба и разбит крошечный садик. Попасть туда можно через пожарный выход из общего коридора на втором этаже.

Толкнув тяжелую дверь, я выхожу в вольер.

– Сан-тян? Сюда-сюда! – подзывает меня Китаэ-сан и хлопает по свободному месту на лавочке. – Давай-ка, составь мне компанию! Все равно ведь ничем не занята…

Придвинув к себе небольшую коляску собственного дизайна, она достает из заднего кармашка банку с кофе, угощает меня. В коляске же, как всегда, на специально шитой подушечке возлежит, свернувшись калачиком, ее любимый кот Сансё, пристегнутый к раме поводком. Китаэ-сан любит повторять, что, раз уж она платит такую же ренту, что и жильцы-собачники, было бы верхом несправедливости не устраивать любимому котику ежедневных солнечных ванн. Хотя нас с нею разделяет почти тридцать лет, выглядит она всегда очень бодро. Спина гордо выпрямлена, кожа свежа и упруга. Если бы не седины – не дашь и пятидесяти. А уж белые джинсы сидят на ней так ладно, что мне остается только завидовать.

Познакомились мы в приемном покое ветклиники, куда я ношу на осмотр свою кошку, – после того, как подробно обсудили недержание мочи у ее ненаглядного Сансё. Наша многоэтажка – огромное здание, каких во всем городе больше не встретишь, – состоит из двух крыльев: западного и восточного. Поток жильцов в ней всегда очень мощный, связи между людьми если и возникают, то совсем размытые. И во всем этом «человейнике» я могла бы назвать своей знакомой разве только Китаэ-сан. Поначалу я немного сторонилась этой дамы из-за ее жутковатой привычки выгуливать кошку насильно. Но она продолжала махать мне рукой при встрече, а меня все интриговал ее Сансё, возлежавший на подушке недвижно, как статуэтка святого Дзидзо[1]1
  Дзидзó (яп. 地蔵, санскр. Кшитигáрбха, букв. Чрево Земли) – буддийский святой, особенно популярный в Японии. Покровитель детей и путешественников, избавитель от болезней, гарант долголетия, спаситель и т. д. Иногда его статуи опутывают соломенными веревками и называют Сибарарэ′ Дзидзó – «связанный Дзидзо»: если у человека похищают какие-то ценности, он связывает святого и обещает освободить его, как только пропажа найдется.


[Закрыть], и вскоре, завидев друг друга, мы уже останавливались поболтать.

Присев рядом, я откупориваю кофе.

– Чудесная погода! – говорю я, хотя жара стоит такая, что после короткой прогулки майка липнет к телу, точно вторая кожа.

– Как же я ненавижу это жалкое и жаркое японское лето!! – театрально поджимает губы Китаэ-сан, окидывая взглядом залитую солнцем палубу. До того как поселиться здесь, они с мужем жили в Сан-Франциско. Купили там квартиру, когда были молоды, но с годами стоимость тамошнего жилья подскочила до таких небес, что одни лишь налоги на недвижимость вынудили их избавиться от такого жилья и вернуться обратно в Японию.

– Ты только представь, Сан-тян, – пять миллионов иен в год![2]2
  На период написания повести – около 50 тысяч долларов США.


[Закрыть] Пять миллионов! За свое же собственное жилище?? Ничего себе шуточки!

С супругом Китаэ-сан я встречалась только однажды, – широко улыбаясь, тот внимал супруге так же безмолвно, как святой Дзидзо или кот Сансё.

Она спрашивает меня, что новенького.

– Я стала точной копией своего мужа, – отвечаю я. И рассказываю о тех давно позабытых фотографиях. Даже не надеясь, что такие мелочи вообще заинтересуют ее. Но Китаэ-сан вдруг перестает обмахиваться ладошкой вместо веера и с явной тревогой таращится на меня.

– Да ты что?! – восклицает она. – И давно вы женаты?

– Скоро четыре года.

– Послушай, Сан-тян. Я, конечно, знаю тебя недолго и могу ошибаться. Но давай-ка ты с этим поосторожней! Как бы тебя с твоей податливостью совсем туда не за…

Окончания фразы я не улавливаю: щенок корги, носящийся по палубе вокруг нас, вдруг громко тявкает на какую-то бабочку. Я надеюсь, что Китаэ-сан повторит сказанное, но она слишком занята, придерживая себе челку одной рукой и судорожно обмахиваясь другой.

– Как-нибудь покажешь мне эти фото?

– А?.. Да, конечно.

Словно потеряв интерес к этой теме, она разворачивает коляску и чешет Сансё под горлом. Пожалуй, мне пора, думаю я и уже собираюсь встать, но Китаэ-сан вдруг достает из того же кармашка пакетик с бисквитным печеньем.

– Знавала я одну женатую парочку… – продолжает она. Спохватившись, я устраиваюсь на лавочке поудобнее. И, угощаясь ее бисквитами, погружаюсь в историю.

Жили-были муж и жена. То есть, конечно, Китаэ-сан прекрасно знала обоих и в лицо, и по имени, все они давно дружили семьями. Но, переехав в Сан-Франциско, она потеряла их из виду почти на десять лет, пока не встретила снова.

Супруги же за эти десять лет успели перебраться в Англию. Оказавшись проездом в Лондоне, Китаэ-сан назначила им встречу в ресторане.

– Сколько лет, сколько зим! – услышала она, едва войдя в ресторан. Обернулась на парочку, поднявшуюся из-за столика ей навстречу, – и не поверила своим глазам.

– Они стали вообще на одно лицо! – отчеканивает моя собеседница и, погружаясь в воспоминания, закрывает глаза.

– Может, у них изначально было какое-то сходство? – уточняю я.

– Не было! В том-то и дело. Раньше – вообще ничего похожего… Сперва я даже решила, что оба сделали себе пластику, представляешь?

За ужином Китаэ-сан то и дело украдкой вглядывалась в собеседников, сравнивая их лица между собой. Она понимала, что многое можно списать на возраст, но сходство, наблюдавшееся между ними теперь, не поддавалось никаким объяснениям. Удивительно: если сравнивать глаза, носы и рты по отдельности, ясно, что эти двое – совершенно разные люди. Но стоит лишь взглянуть на эти лица целиком, как одно тут же кажется зеркальным отражением другого. Заметив это, Китаэ-сан почувствовала себя обманутой и долго не могла успокоиться.

– Может, просто одинаковые манеры за столом? Или одно настроение? – гадаю я, угощаясь очередным бисквитом.

Она склоняет голову набок и задумчиво хмыкает.

– Отчасти, может быть, но… Очень уж они – как бы сказать – взаимно перемешались, что ли? – отвечает Китаэ-сан, озабоченно хмуря брови. – Словно даже состязались, кто кого лучше скопирует…

Еще сильнее удивило ее то, что подруга эта за обе щеки уплетала устриц и лобстеров, которых раньше терпеть не могла. Раньше такие блюда обожал только ее супруг. Едва Китаэ-сан упомянула об этом, глаза подруги округлились.

– Разве? – удивилась она и задумалась на пару секунд. – Да нет, что ты! Я всегда любила устрицы… – И повернулась к мужу: – Правда же?

Муж рядом с нею решительно закивал в ответ.

До конца ужина сомнения Китаэ-сан так и не рассеялись. Выйдя из ресторанчика, они добрели втроем до большой улицы, чтобы поймать такси.

– На прощание договорились, что будем видеться чаще, но потом…

Не договорив, Китаэ-сан сунула кусочек бисквита под нос Сансё.

– Не сложилось?

– Ну да… В следующий раз мы встретились еще через десять лет.

Их следующая встреча состоялась все в том же лондонском ресторане. Явившись туда, Китаэ-сан с дрожью в груди оглядела зал, ожидая увидеть нечто вроде парочки близнецов. Когда же те поднялись из-за столика ей навстречу, она вскрикнула от удивления. Ибо уже издалека заметила: оба вернули себе свой, изначальный облик и больше не походили друг на друга никоим образом.

– Даже немного обидно стало, – добавила Китаэ-сан, закидывая теперь уже в свой рот кусочек бисквита, на который Сансё даже не покосился. – Я-то надеялась, их будет вообще не отличить!

После ужина, как и в прошлый раз, они вышли из ресторана и втроем побрели к большому проспекту ловить такси. Глядя в спину мужа, шагавшего впереди, Китаэ-сан вдруг не удержалась от смеха и призналась жене в подозрениях, терзавших ее все эти десять лет.

– Сама не знаю, что на меня тогда нашло… Померещилось, не иначе!

Тут все решили еще немного выпить, и супруги пригласили Китаэ-сан к себе на вино.

Третью бутылку они допивали уже вдвоем, когда муж осовел и отключился прямо на диване.

– Ну что, Китаэ-тян! Может, выйдем в сад? – предложила жена.

Китаэ-сан в эту минуту разглядывала небольшие круглые камни, которые обильно использовались в интерьере этого жилища. Какой необычный вкус у хозяев, подумала она и, поднявшись из-за стола, нетвердым шагом вышла за хозяйкой наружу. При свете луны они пересекли ухоженный английский сад, полный цветущих дикоросов, переправились по миниатюрному мостику через пруд и остановились перед клумбой с кустиками шалфея.

– Ладно. Тебе одной я, так и быть, расскажу… О том, как я пришла обратно в себя.

Видимо, от выпитого вина ее голос звучал так, будто она с трудом удерживалась от смеха.

– В себя? – переспросила Китаэ-сан. – Ты о чем?

– Ну, ты ведь хочешь узнать, как я вернула свое лицо. Я правильно тебя поняла?

И хозяйка указала пальцем себе под ноги. Китаэ-сан пригляделась.

– Камни?

Земля на клумбе была выложена булыжником – таким же, как и в гостиной.

– Мои заместители. Я решила использовать их вместо себя, – пояснила хозяйка и жестом предложила взять камень в руку. Скептически улыбаясь, Китаэ-сан присела на корточки и подняла с земли первый попавшийся булыжник. Грубый и неприметный – как и те, что украшали дом.

– В каком смысле? – уточнила она.

– Смотри пристальней, – ответила жена. – И увидишь, как они все похожи.

– На что?

– Сама поймешь. Смотри внимательней.

Сбитая с толку, Китаэ-сан поднялась и уставилась на булыжник в лунном свете. Она почти не сомневалась, что ее разыгрывают. Но еще через миг посмотрела на камень чуть-чуть под другим углом – и немедленно протрезвела.

– С ума сойти… – выдохнула она, не сводя с булыжника взгляда. И глаза, и нос – все действительно выглядело точь-в-точь как у него!

– А я тебе о чем? – прошептала в ответ хозяйка.

И рассказала, что все началось с камней из композиции, которую они сложили у изголовья постели в спальне[3]3
  Бонсэ′ки (яп. 盆石) – миниатюрный ландшафт (горы, моря, озера, водопады), изготовленный на плоском поддоне с водой, песком и камнями. Уменьшенная копия традиционного сада камней – искусства, сформировавшегося в период Нара (VI–VIII вв.). Используется японцами для оформления домашнего интерьера.


[Закрыть].

Отобрав самые похожие на мужа камешки, жена решила заменить их другими. А чуть погодя сделала это еще раз, потом еще раз… И вскоре камней в их доме стало просто не сосчитать.

– Ничего себе! – хмыкнула я. – Прямо как в сказке о трех талисманах.

– Разве? – Китаэ-сан склонила голову к плечу.

– Ну конечно… Горная ведьма Ямамба заманила к себе в хижину монаха и собралась его съесть. Тот перед смертью попросился в туалет, оставил там вместо себя талисман, а сам убежал в окно.

– Хм-м… – отозвалась Китаэ-сан. То ли с интересом, то ли без – не разобрать. И, поднимаясь с лавочки, добавила: – Она предложила мне взять тот камешек на память, но я отказалась… Странный был бы сувенирчик, согласись!

Во всем вольере кроме нас ни души. Я благодарю ее за кофе, она разворачивает коляску. Я спешу к пожарному выходу, распахиваю перед ней тяжелую дверь. Уже в вестибюле слежу, как ее фигурка исчезает в восточном крыле, и бреду к себе в западный.

Вернувшись домой, я включаю румбу и наскоро прибираю в квартире.

Впрочем, грязную посуду я доверяю посудомойке, а грязное белье – стиральной машине с сушилкой. Так что и сама не всегда понимаю, кто же именно выполняет работу по дому. До замужества я служила в компании по обслуживанию водных кулеров. Компания была маленькой, рук не хватало. А работы – такая прорва, что здоровье стало шалить. Тогда-то я и познакомилась со своим будущим мужем.

С первой же нашей встречи я поняла, что доход у него выше среднего. И как только он намекнул, что работать мне, в общем, не обязательно, я ухватилась за этот шанс, как утопающий за соломинку. С тех пор я так и играю роль счастливой домохозяйки, хотя душу порой царапает чувство вины за то, что вся эта благодать досталась мне слишком просто. В таком юном возрасте заполучила собственное жилье? Разве одно это не значит, что я где-то в жизни смошенничала? Конечно, расти я в этом доме детей – возможно, мне было бы чем оправдаться. Но, словно в подтверждение моих корыстных мотивов, зачать у нас с мужем не получается хоть убей.

Второй час дня. Сегодня истекает срок годности фарша, вспоминаю я и решаю запечь его в кисло-сладком соусе с баклажанами.

Когда муж дома, мы ужинаем за столом, но есть в одиночку я люблю на диване перед телевизором. Уплетая говядину с баклажанами, я открываю ноутбук, вижу новое письмо от Сэнты. Без особого смысла. Пробегаю по нему глазами, разгрызаю свежий, чуть подсоленный огурец и невольно вспоминаю о супружеской паре из рассказа Китаэ-сан.

Неужели все это случилось в реальности? И что было с ними потом? Вопросы эти весь день не выходят у меня из головы, и вечером, когда приходит с работы муж, я делюсь этой историей с ним. Вот только в моем пересказе она выходит совсем бессвязной. То, что в устах Китаэ-сан звучало загадочно, у меня получается долгим, запутанным и не производит на него ни малейшего впечатления.

– Это что, какая-то страшилка? – роняет он, скользнув по мне взглядом, и продолжает выуживать кусочки курицы из чашки с мисо. Упорно и сосредоточенно, как птица склевывает зернышки с земли. Каждый раз я прошу его есть несчастный суп как положено, но он повторяет, что доктор велел ему ограничить потребление соли. И от ужина к ужину выклевывает только начинку, а бульон оставляет нетронутым.

Накладывая себе салат из кальмаровых щупалец с зеленым луком в уксусе и мисо, я украдкой разглядываю профиль мужа, сидящего за столом. За ужином он любит смотреть телевизор, так что от вечера к вечеру мое место – справа от него, а совсем не напротив.

На пике блаженства он стискивает в пальцах бокал виски с со льдом и, как завороженный, погружается в очередное эстрадное шоу.

Эту свою зависимость он отчаянно скрывал от меня до самой свадьбы. Лишь когда мы поженились, вдруг усадил меня перед собой и, нервно выпрямив спину, заявил:

– Сан-тян! Я – из тех мужчин, которые должны по три часа в день смотреть телевизор.

Сама я вышла замуж впервые, но у него за плечами уже был один распавшийся брак. Первой жене он, похоже, в своей мании не признался и притворялся как мог, пока это не измотало его окончательно.

– И я бы хотел, дорогая, чтобы ты видела меня настоящего, – добавил он тогда. Так искренне и серьезно, что я лишь доверчиво порадовалась тому, что он захотел мне открыться.

О том, что «телевизор» в устах мужа означает исключительно эстрадные шоу, я поняла в тот же вечер. Как и о том, что «три часа» – не преувеличение: пока оставалось хоть что-нибудь выпить и съесть, его взгляд прилипал к телевизору так, словно слизывал еще и картинку с экрана. А чуть погодя – вероятно, решив, что показал мне достаточно «себя настоящего», – он заявил мне:

– Я из тех мужиков, которые не желают ничем грузиться, когда приходят домой!

Примерно с тех пор его лицо начало как-то странно разглаживаться. Взгляд, если расценивать позитивно, стал очень внимательным, но если судить негативно – подозрительным и скачущим с места на место, как у рептилии. Сутулой спины он разгибать не любил, и окружающим людям то и дело казалось, будто за ними подглядывают исподтишка, так что первое впечатление он, как правило, создавал неприятное. Длинный нос чуть приплюснут внизу, губы узкие, тонкие.

Моя же физиономия с рождения весьма заурядна. Нос лепешкой, как у отца. Губы от матери – пухловатые, но общая бледность кожи словно съедает их, и все лицо в целом выглядит настолько невзрачным, что его отражение в зеркале напоминает пустую, никем не подписанную открытку. А еще у меня разные верхние веки: правое из двух складок, а левое – из трех, и ощущения полноценного взгляда не возникает. В юности мои бойфренды – один, а то и два – говорили, что им моя внешность нравится, так что я особенно не волновалась; но после свадьбы поводов накраситься стало меньше, и проклятое сходство с пустой открыткой, по-моему, только усилилось.

В общем, считать таких разных людей, как мы с мужем, «похожими» обычно никому в голову не приходит. Почему же это кажется мне самой? И отчего всякий раз, косясь на его гладко выбритые скулы, я чувствую себя так странно?

Однажды муж заявил, что хочет устроить небольшое путешествие.

В тот вечер у нас в доме был Сэнта – заглянул по дороге с работы, чтобы подготовить наш холодильник к аукциону. Расстелил в кухне газету, разложил принесенные инструменты и принялся за дело. Оторвав взгляд от его спины, я с удивлением обернулась к мужу в гостиной:

– Чего это вдруг?

– Но мы уже тыщу лет никуда не выбирались!

Он был абсолютно расслаблен, в пальцах – виски со льдом. Всего пару минут назад мы решили заказать пиццу, как только Сэнта закончит с ремонтом, но муж решил откупорить бутылку, не дожидаясь нас. Этим он лишний раз дал нам понять, что ни за что не опустится до столь унылого занятия, как ремонт электроприборов. Он словно вернулся в привычную ему роль младшего ребенка в семье – любимчика, который мог пользоваться чужой добротой до бесконечности, – и перспектива быть снова обязанным своему шурину ничуть его не смущала.

Сэнта, впрочем, оставался самим собой. Этот здоровяк, если нужно, способен постоять за себя, но всегда готов тянуть дальше свою лямку младшего братца – и ладит с таким зятем на удивление отлично. Теперь муж вызывает Сэнту по любой бытовой заморочке, и мы с братцем видимся куда чаще, чем до моей свадьбы.

– Сан-тян, – окликнул меня муж с дивана. – Ты помнишь Увáно? Я недавно приводил его к нам…

– А! Тот, что похож на обезьянку? Он еще собрал нам стеллаж?

Через пару месяцев после свадьбы муж заявил, что хочет соорудить себе стеллаж до самого потолка, и позвал на помощь сослуживца. Эксплуатировать моего братца он тогда еще не решался.

– Ну да, он самый… Хвастает, что недавно купил автофургон для кемпинга.

– Да что ты? Решился все-таки?

– Ну да. Только он так занят, что вообще им не пользуется.

– Ну надо же…

– Вот и сокрушается – зря, что ли, покупал. И хочет кого-нибудь этим порадовать.

– И кого же?

– Меня.

– А сам Увана что, не поедет?

– Ну я же говорю, он слишком занят! И хочет, чтобы я поехал вместо него… Чем ты слушаешь?!

– Но разве автофургоны может водить кто захочет?

– Думаю, да… – ответил муж, склонив голову набок, и я повернулась к брату:

– А ты не знаешь?

– По-моему, обычных прав достаточно, – ответил Сэнта, не отрываясь от тоненькой, похожей на маникюрную, кисти. Если специальный клей наносить вот так, в несколько слоев, – обычный покупатель и не заметит, что товар чинили.

На прошлой неделе, задумавшись об аукционе, я исследовала наш холодильник до последнего уголка и в резиновом уплотнителе дверцы обнаружила пару трещин. Сэнта сказал, что их можно устранить, вот я его и попросила. Теперь же, глядя, как толково он разложил все эти профессиональные инструменты, я так и ловила себя на мысли: уж лучше бы вместо своих режиссерских курсов мой братец учился работать руками!

– И сколько человек туда влезает?

– Шестеро. С туалетом и душем, представь? – добавил он так гордо, словно машина принадлежала ему. – Вот я и подумал… Может, и Сэнта с невестой тоже бы съездили? Места всем хватит!

– Ого… Серьезно? Ну, я спрошу у Хаконэ-тян…

При всей искренности мужа ясно как день: Сэнту он зовет еще и затем, чтобы свалить на него всю возню с обустройством кемпинга.

– Ну, тогда едем в горы! Обязательно в горы!

– Что, и мясо пожарим?

– А как же! Растянем гамаки, откроем пиво и будем оттягиваться по полной!

Мужчины возбужденно обсудили детали. Затем Сэнта объявил, что ликвидация трещин закончена, осталось дождаться, когда высохнет краска. И мы заказали пиццу.

– В последнее время меня так и тянет куда-нибудь в горы… На природу… – заявил муж напыщенно, как барон, хотя сам уже давно не поднимался с дивана. – Вдруг! Внезапно! С чего бы?

А ведь точно, подумала я, вспомнив, как мы заскочили в книжный и он зависал там над «Энциклопедией дикоросов».

– Может, на работе завалы? – предположил Сэнта.

– Завалы?.. Ну да, есть немного.

– Переработки постоянные, так?

– Верно! А куда деваться? – закивал мой муж, слизывая с пальцев остатки сыра.

– Но что вы хотели бы делать в горах? – спросил Сэнта, прихлебывая свою колу.

– Я? Да ничего, если честно… Хочу просто от всего отключиться.

– Подумать только! – воскликнула я, кривя губы. И потянулась за ломтиком «Кватро формаджи», которую мы в тот день заказали впервые. – И это говорит тот, кто еще недавно насмехался над любителями отдыхать на природе?

– Может, годы берут свое? – пожал плечами Сэнта. – Сколько вам лет-то уже, напомните?

– Мне? Э-э… – Муж метнул испуганный взгляд на меня. – Сан-тян, сколько мне уже стукнуло?

– Ты что, сам не знаешь?

– Да замучился всякий раз вспоминать… Вот для таких случаев у меня и есть ты, которая ничего не забывает!

На этом, высказав все, что счел нужным, мой явно объевшийся муж отправился принимать ванну.

Сэнта умял остатки пиццы – включая то, что не доел муж, – и продолжил возню с холодильником. Неосознанно, будто вторя ему, я тоже принялась убирать со стола.

Начался июль.

Как я ни надеялась, что сезон «сливовых дождей» миновал, увы – воздух стал лишь еще влажнее, жарче и неприятнее.

Муж, который планировал работать на выходные, вдруг получил отгул и в кои-то веки выманил меня поужинать где-нибудь недалеко от дома.

Отведав в соседской лапшевне собу и рис с омлетом, мы уже возвращались домой, когда все это и случилось. Все три события одновременно. Муж, шагавший чуть впереди, неожиданно охнул и остановился. Женщина, сидевшая на корточках у электрического столба, закричала ему вдогонку «Эй!» и вскочила на ноги. А меня – за пару метров от них – захлестнуло тяжелое, дурное предчувствие. Неужели он, по своей дурацкой привычке, опять сплюнул на тротуар, а женщина поймала его с поличным? Нервно поежившись, я приблизилась к ним и заметила в руках у женщины совок и щетку для мусора. Ее выражение лица не обещало ничего кроме опасности, и я собралась было пройти мимо них с безучастным видом, но тут мой муж обернулся ко мне и буквально взмолился о помощи:

– Сан-тян, сделай же что-нибудь!

– А что случилось?

– Ну, просто иди сюда!

Подойдя к ним, я встала между мужем и женщиной, сверлившей меня хищным взглядом из-под очков. На вид она была явно старше меня, но моложе моей матери.

– Этой женщине, – начал мой муж небрежно-усталым тоном, – издалека померещилось, будто я плюнул на тротуар. И теперь она меня проклинает… Объясни ей, дорогая, что этого просто не может быть!

– Издалека?! – в ярости огрызнулась женщина. – Ты отхаркивался прямо у меня перед носом, брехло!

– Ох-х… Все! Я больше не могу!.. – Муж, похоже, твердо решил общаться только со мной. И с оскорбленным видом стал массировать переносицу, заодно умоляя меня передать этой женщине все, что он думает о засранцах, которые плюют людям под ноги.

– Послушайте! – вклинилась я, осторожно подбирая слова. – Да, выглядит он необычно. И многие понимают это превратно. Но он не из тех, кто плюется на улице, как верблюд!

– А мне почем знать?! – заявила она, словно не замечая меня, но уставившись прямо в глаза моему мужу. – Да вы, кажется, супруги? И не стыдно вам? Взрослые люди, а что себя позволяете?!

Не переставая кричать, она подозрительно оглядела нас обоих с головы до ног. Муж смотрел куда-то поверх ее головы, не говоря ни слова и делая вид, что ничего не слышит. Я же, не в силах вынести ее взгляда, опустила голову.

– Где вы живете? – спросила она.

– Здесь… неподалеку, – ответила я, и лицо ее скривилось пуще прежнего.

– Назовите адрес!

– Адрес?? – Я вскинула голову от удивления. Это еще зачем?

– Ну а как же? Вы мой адрес знаете, я ваш – нет! Не странно ли?!

Вся наша троица замерла посреди тротуара. Какой-то парнишка, проезжая мимо на велосипеде, изумленно оглянулся на нас. Заметив, что я перехватила его взгляд, женщина возмутилась еще сильней.

– Кто знает, на что вы еще способны!! – завопила она уже на всю округу.

– Но… Да нет же… Мы просто… – забормотала я и, низко кланяясь, попятилась назад. – Уверяю вас, больше такого не повторится…

Я готова была лепетать что угодно, лишь бы закончить этот скандал поскорее. Склонив в поклоне голову, я покосилась на мужа. Он был единственным из нас, кто в ходе беседы укрылся от палящего солнца в тени ограды и теперь следил за происходящим отстраненно, как зритель за телешоу.

– Эй, вы куда это? Сбежать задумали?! – Терпение женщины, видимо, лопнуло. – Ну, все… Я вызываю полицию! – объявила она и достала из кармана мобильник.

– Погодите! Я сейчас все уберу! – воскликнула я, выхватила из сумочки носовой платок и рухнула коленями на тротуар. Залитый солнцем асфальт напоминал раскаленную сковородку. А на нем, у подножия все того же столба, я обнаружила смачный сгусток слюны. Собрала скользкую жижу в платок. Вытерла все следы.

Едва вскочив на ноги, я согнулась перед нею в очередном поклоне, умоляя простить нас. А когда подняла голову, вдруг заметила, что она смотрит на меня совершенно бесстрастно. Дикий контраст с тем, что творилось на ее лице еще полминуты назад, окончательно сбил меня с толку – и я снова рассыпалась в извинениях. Но женщина хранила молчание.

«Чем бы ее разжалобить? Может, еще старательней протереть платком асфальт?» – пронеслось у меня в голове. Но женщина вдруг заговорила.

– Ну ты даешь… – произнесла она неожиданно тихо.

– А?

– Это ведь даже не твой плевок!

Ничего не понимая, я застыла перед нею навытяжку. Она же нагнулась и подняла с земли щетку с совком.

– Ладно, хватит… Брысь отсюда! И чтобы я вас больше не видела! – добавила она. И шваркнула ногой по земле – так, как отпугивают от жилища назойливое зверье.

Сдвинувшись с места, муж зашагал вперед. Я чуть замешкалась и поспешила за ним, но догнала уже за поворотом. И лишь тогда облегченно перевела дух.

– Вот же чертова баба! – ухмыльнулся он так безучастно, словно это никак не касалось его самого. – Жестко тебя заморочила… Не свезло.

Вспомнив пронзительные глаза той женщины, я уронила взгляд на платок, который все еще стискивала в кулаке. И вдруг ощутила, что мое тело каким-то образом то ли переплелось, то ли склеилось с телом моего мужа. Шутка ли! Пока эта женщина не напомнила мне, я и правда была уверена в том, что слюна в этом платке – моя…

Муж шагал дальше, продолжая ворчать.

– Ты столько раз извинилась! Что еще ей надо?!

Слушая этот голос, я снова запуталась, чьей же была слюна, и оглянулась на семенившего рядом мужа. И тут…

– А-а!! – завопила я, себя не помня.

Глаза и нос моего мужа плавно сползали куда-то к подбородку. Но, словно услышав мой отчаянный крик, застыли и уже через секунду вернулись, как ни в чем не бывало, на свои обычные места.

У меня перехватило дыхание.

– Сан-тян, ты чего? – Пораженный моим испугом, муж уставился на меня. – Что с тобой?!

Муж как муж, лишний раз убедилась я. Да, смахивает на рыбу, ничего не поделаешь… Кого же я тогда увидела?

Очень долго слова не выползали из меня. Устав ждать ответа, муж заглянул мне в глаза и проговорил негромко, но внятно:

– Стареешь, дорогая.

Сказав так, он прибавил шагу, свернул в одиночку за угол и скрылся из виду.

Присмотревшись, я понимаю, что лицо мужа меняется, всякий раз подстраиваясь под ситуацию. Когда мы с ним на людях, оно сохраняет свои основные черты, оставаясь для всех узнаваемым. Но стоит нам остаться наедине, как его глаза и нос тут же немного смещаются – туда, где удобнее им самим. Погрешность эту, едва уловимую, всего на пару миллиметров, и не заметить, если не следить специально. Так расплываются контуры у карандашного наброска, если на него попадет вода.

Я придумываю разные поводы, чтобы заставить мужа посмотреть на себя в зеркало именно в тот момент, когда лицо его «поплыло». Говорю ему что-нибудь вроде «Ты, кажется, недобрился» или «Что это у тебя под носом?». И, как только он вглядывается в свое отражение, все расползшиеся черты тут же – р-раз! – возвращаются на свои места. Красота, да и только… Хотя поначалу, что говорить, жутковато. Но если наблюдать это изо дня в день – привыкнуть несложно.

Лишь иногда меня выбивает из колеи, если выражение на его лице вдруг напоминает мое. Видимо, это происходит, когда ему и быстрее, и проще скопировать то, что он видит прямо перед собой. Но как бы то ни было, самым загадочным его лицо становится, когда он с бокалом в руке залипает на своих телешоу.

– Моя бывшая ведет себя странно, – говорит он, когда я, выбравшись из ванны, склоняюсь над лэптопом за обеденным столом.

Проверив за пару кликов, как идут торги по нашему холодильнику, я закрываю компьютер.

– Странно? В каком смысле?

Я никогда не требовала, чтобы он не общался со своей бывшей, и наверняка он поддерживал с нею какую-то связь до сих пор. Но чтобы заговорил о ней сам – такого не случалось ни разу. Незадолго до нашей свадьбы она сообщила ему, что встречается с новым мужчиной и по-своему счастлива.

– От нее стали приходить странные письма, – отвечает он наконец, дождавшись рекламной паузы на экране. Над спинкой дивана громоздятся его спина, уже обрастающая жирком, и коротко стриженный затылок. С бывшей женой он прожил всего два года и расстался якобы потому, что устал постоянно прятать от нее себя настоящего. Но вовсе не потому, что разлюбил ее, так или нет?