Текст книги "Не подведи меня, Ким Тэ Хо 3 (СИ)"

Автор книги: Ярослав Яловецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

– Ты мой котик.

– Мам, ну я же просил, не надо, все же смотрят, – вывернулся я от ее руки, которая трепала меня по волосам.

– Пускай смотрят, какой ты у меня красивый вырос, – погладила она меня по щеке.

– Ну, мам!

– Вот же неблагодарный ребенок, пороть таких надо, – выпалила тетка с соседней койки в этой большой палате.

– Анжела Семеновна, мы без вас разберемся, – жестко ответила мама этой старушенции с соседней койки.

– Теперь понятно, в кого он такой неблагодарный, – пробурчала тетка и с деловитым видом нацепила на нос очки, а после взяла лежащий на тумбочке сборник кроссвордов и с деловитым видом начала записывать в него ответы.

– Ладно, котик, тебе уже пора, еще уроки делать надо, – сказала мама, снова потрепав меня по волосам.

– Да кому нужны эти уроки!

– О чем я и говорила, никакого воспитания, – пробурчала эта Анжела Семеновна, но, встретившись с суровым взглядом мамы, вернулась к решению своего кроссворда.

– Тебе надо делать уроки, чтобы поступить в институт, так что пообещай мне, что ты всегда будешь серьезно относиться к учебе, – сказала она таким тоном, отчего-то у меня внутри все сжалось.

Нет, это был не суровый тон, как у этой мерзкой старухи рядом, но что-то в нем вызвало во мне страх.

– Обещаю, мама, я поступлю в университет, а после стану таким же богатым, как дядя Андрей из тридцать седьмой квартиры.

Дядя Андрей был нашим соседом этажом выше, и у него была очень крутая машина и много-много денег, ну, по крайней мере, так папа говорил. Правда, папа еще говорил, что он обычный бандит, но все равно дядя Андрей был крутым.

– Ладно, беги, котик, – снова дотронулась до моих волос рука мамы, но я успел вывернуться.

– Мама, я же просил, не надо, – уже на ходу сказал я и покинул палату.

Эти больничные коридоры, этот запах – все это вызывало во мне дискомфорт. И только лишь в палате, где уже несколько месяцев лежала мама, я чувствовал себя спокойно. Поэтому я быстрым шагом прошел по уже знакомому пути от палаты до выхода из больницы, а после двинулся в сторону дома.

– Эй, Сыч, моя мама мне рассказала, что твоя мать скоро умрет, – подошел ко мне этот бесячий Мухомор.

– А мне сказали, что твоя мать жирная, – ответил я, еле сдержавшись, чтобы не врезать этому идиоту.

– Ты нарываешься, Сыч?

– Нет, Мухомор, я просто говорю правду: твоя мамаша и правда жирная.

Мухомор, а которого звали Сергей Орлов, получивший свое прозвище из-за модной стрижки, которая делала его голову похожей на гриб, давно меня невзлюбил, а именно после того, как я и придумал это прозвище.

– Мухомор, на правду не обижаются, – выкрикнул Денисов с задней парты, после чего лицо стоящего передо мной идиота скривилось от злобы, а после мне в глаз прилетел его кулак.

Я не стал просто стоять и врезал ему в ответ, удачно попав прямо по зубам, а после мы, сцепившись, повалились на пол, а весь класс окружил нас.

– Что вы творите! Я ваших родителей! А ну, угомонились! – залетела в класс Любовь Михайловна, наша учительница по математике, в классе которой мы и устроили драку.

– Это все он начал, – сказал Орлов, зло смотря на меня и прикусывая разбитую губу.

– Урою, – лишь сказал я.

– Любовь Михайловна, это все Орлов начал, я видела, – встала с передней парты Даша Ванцова, которая единственная не покинула своего места.

– Сама разберусь, – сказала Любовь Михайловна, а после вывела нас из класса. А потом посмотрела сначала на меня, потом на этого ублюдка Орлова и скривилась.

Все знали причину этого. Отец этого Орлова – довольно известный коммерсант в нашем городе, да и его мамаша, которая и правда была жирная как корова, частенько наведывалась в школу и всегда дарила подарки, чтобы ее сыночек получал хорошие оценки.

– Ладно, Орлов, иди в класс, – сказала она этому Мухомору и, дождавшись, когда он закроет за собой дверь, уже зло посмотрела на меня.

– А ты, Сычев, сейчас со мной отправишься к директору.

– Но это он начал! – не выдержал я.

Да, если бы нас отправили к директору вместе, то я бы не стал спорить, но в этот момент меня захватило чувство обиды: почему этому богатенькому ублюдку все сходит с рук?

– Замолчи, Сычев, и радуйся, если это закончится обычным вызовом родителей в школу, а не постановкой тебя на учет в детское отделение полиции.

После этих слов у меня все внутри сжалось от страха, и я с трудом удержал чуть было не покатившиеся по щекам слезы.

– И кто это у нас? – спросил Любовь Михайловну Павел Павлович, директор нашей школы, который по совместительству еще и был учителем истории, но в параллельных классах и считался добрым и мягким человеком.

– Сычев Максим, он драку устроил с сыном Игоря Николаевича Орлова, – снова с неприкрытым раздражением посмотрела на меня Любовь Михайловна.

– Орлова, значит, – посмотрел он на меня с каким-то сочувствием.

– Да вы же знаете, сколько их семья делает полезного для школы, а этот хулиган разбил их сыну губу. Я думаю, может, надо полицию вызвать, чтобы они сами разобрались с этим, – сказала Любовь Михайловна.

– Думаю, полиция будет тут излишней. Да, разбитая губа… не думаю, что стоит заходить так далеко из-за такой мелочи, – мягко сказал Павел Павлович, подойдя поближе и приложив палец к моему глазу, в который и зарядил мне тот Мухомор.

– Ну, как минимум, нужно вызвать родителей в школу, чтобы они принесли извинения за то, что воспитали такого хулигана.

– А вот с этим я согласен, хотя насчет извинений… Впрочем, Любовь Михайловна, вам на урок не надо? Звонок давно прозвенел, а у нас городская контрольная на носу, – сказал он, переведя взгляд на дверь.

– Ой, извините, Павел Павлович, я побежала, а вы, пожалуйста, разберитесь сами, – сказала учительница и быстро покинула кабинет.

Павел Павлович посмотрел на закрытую дверь, а после вернулся за свой широкий стол и положил руку на телефон.

– Не надо родителям звонить, пожалуйста, – сказал я.

– Боишься, что накажут? – спросил директор.

– Нет, просто папа сейчас на работе, а мама, она болеет. Их все равно дома сейчас нет.

– Болеет. Я что-то слышал об этом, – задумался Павел Павлович и убрал руку с зеленой трубки телефона. – Ладно, я тебе поверю.

– Я говорю правду.

– Тогда расскажи мне, что случилось, но говори честно, и тогда я решу, что с тобой делать дальше, – спокойно сказал он, открыв какую-то папку, лежащую на столе.

Я первый раз общался с директором нашей школы, но все в его виде и поведении говорило, что ему можно довериться. Поэтому я рассказал все, что случилось, за исключением того места, где я назвал мать Мухомора жирной. В этом месте я все же приврал и подобрал куда более мягкий вариант.

– И правда, ситуация, – задумался Павел Павлович. – Но ты же понимаешь, что ты тоже был не прав?

– Понимаю, – уперся взглядом в пол я.

– Ну, тогда сейчас мы пойдем к тебе в класс, и ты принесешь извинения за свои слова, – сказал он, поставив подпись в каких-то бумагах на столе, и поднялся.

– Секундочку, – сказал Павел Павлович, когда кабинет заполнил звонок телефона, и он поднял трубку.

– Слушаю.

– Да, это школа.

– Да, есть такой, – перевел взгляд он на меня, отчего я весь сжался внутри.

– Да, я понял, секундочку, – снова он посмотрел на меня, а потом сказал: – Подожди в коридоре.

– Хорошо, – вышел я, аккуратно прикрыв дверь.

Павел Павлович вышел через несколько минут, а после подошел и, положив руку мне на плечо, сказал: – Пошли в твой класс, ты заберешь вещи, а потом пойдешь к выходу из школы. Скоро за тобой придет твой отец.

– Вы же обещали не звонить, – обиженно произнес я.

– Просто сделай так, как я говорю.

– Доигрался, Сычев! – зло сказала Любовь Михайловна, когда я вместе с директором зашел в класс, чтобы забрать свой рюкзак.

– Можешь идти, – сказал Павел Павлович.

– Но он ни в чем не виноват! Это все Орлов начал! – снова заступилась за меня Ванцова.

– Помолчи, – одернула ее Любовь Михайловна.

Я не стал ничего говорить и, взяв вещи, двинулся к выходу из школы, где на крыльце стал ждать, придумывая, как буду оправдываться перед отцом, которого, судя по всему, вызвали с работы.

– Пап, я ни в чем не виноват, он… – застыли в горле слова, когда я посмотрел на лицо отца. Еще ни разу в жизни я не видел у него такого выражения лица.

– Макс…

– Да, пап?

– Наша мама, она… – застыл он.

– Что мама? – спросил я, и в этот момент страх заполонил меня от макушки до самых кончиков пальцев.

Но он не ответил. он просто сел на ступеньки, обхватил голову руками, а по его щекам текли слезы.

В этот момент я сам все понял, и меня сковало, я не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, будто даже воздух потяжелел, а слезы начали сами собой собираться у моих глаз, но, бросив взгляд на отца, я снова испугался, что стану таким же, как он: слабым и жалким. Мама бы этого точно не хотела.

– Знаешь, я тебе даже завидую, у меня никогда не было настолько близкого человека, – раздался голос, и я повернулся.

Рядом на крыльце стоял человек, взрослый, азиатской внешности.

– Ты еще кто? – вырвался у меня вопрос.

– Кто я? С недавнего времени я часть тебя.

– Что ты такое несешь? – выпалил я, но вдруг он просто пропал.

– Ты мой котик.

– Мам, ну я же просил, не надо, все же смотрят, – вывернулся я от ее руки, которая трепала меня по волосам.

– Пускай смотрят, какой ты у меня красивый вырос, – погладила она меня по щеке.

– Ну, мам!

«Бегу по облакам, живу как во сне!» Услышал я слова песни. Правда, они звучали на незнакомом мне языке, но почему-то я их сразу понял.

– Мам, ты это слышала?

– Что слышала?

– Песню.

– Да это небось тот полоумный старик снова свое радио включил, – буркнула тетка с соседней кровати.

– Ладно, котик, тебе уже пора домой, уроки делать.

– Мам, я же просил, – сказал я и пошел к выходу из палаты.

– Эй, Сыч, моя мама мне рассказала, что твоя мать скоро умрет, – подошел ко мне этот бесячий Мухомор.

– А мне сказали, что твоя мать – жирная, – ответил я, еле сдержавшись, чтобы не врезать этому идиоту.

– Ты нарываешься, ква, – неожиданно издал он и ударил меня в глаз, на что я сразу ответил и тоже врезал ему.

– Что вы творите! Я ваших родителей! А ну, угомонились! – залетела в класс Любовь Михайловна.

– Это все Орлов начал, – встала Дашка Ванцова.

– Знаешь, я всегда думал, что все виноваты в моих бедах. А еще я иногда мечтал, что мой старший брат просто умрет. Что зазвонит телефон и мне сообщат, что Сон У больше нет, и я даже думал, как бы я на это отреагировал, – услышал я голос, когда смотрел на рыдающего отца, и, обернувшись, увидел азиатского парня, сидящего рядом на ступеньках.

– Ты еще кто такой?

– Я же уже говорил: я часть тебя, – спокойно ответил он и просто исчез.

Бегу по облакам, живу как во сне! Услышал я слова песни.

– Мам, ты это слышала?

– Что, котик?

– Слова песни, – попытался я повторить их, но не смог.

– Эй, Сыч, моя ква мне рассказала, что твоя мать скоро ква, – подошел ко мне этот бесячий Мухомор.

– А мне сказали, что твоя мать – жирная, – ответил я.

– Ква, – неожиданно издал он и ударил меня в глаз, на что я сразу ответил и тоже врезал ему.

– Знаешь, я не хотел возвращаться после учебы, но отец, ты его знаешь, он просто заставил меня это сделать. А мама… я ей позвонил, но она просто сказала, чтобы я во всем слушался его. Она просто бросила меня, бросила всех нас.

Бегу по облакам, живу как во сне! Сидел я на уроке и напевал себе под нос эту странную песню, которая не выходила у меня из головы.

– Знаешь, наблюдая за тем, как ты живешь мою жизнь, я даже рад этому, хоть кто-то может прожить ее за меня, – сказал незнакомый мне человек, а после обернулся и посмотрел куда-то в сторону.

Бегу по облакам, живу как во сне! Раздались слова песни.

– Вот же назойливая девчонка, такой момент испортила, – произнес он.

– Ты Ким Тэ Хо? – неожиданно вырвалось у меня.

– Да, вижу, уже пора, да и от этой песни у меня уже голова начинает болеть.

– Ага, пора, – посмотрел я на него, уже вспомнив все, и сказал: – Спасибо.

– Не благодари, потому что я уже часть тебя, – ответил он, а после взмахнул рукой. Крыльцо, рыдающий на ступеньках отец – все начало рассыпаться на осколки. Остался лишь я, настоящий Ким Тэ Хо, и мой жабий слуга; впрочем, после всего увиденного там я не удивился.

– И как ты сюда попал? – буркнул я, глядя на сидящего рядом Габу, который с виноватым видом смотрел на меня.

– Простите, хозяин, – произнес Габу.

– Ладно, потом придумаю, как тебя наказать, – сказал я, переведя взгляд на стоящего неподалеку Тэ Хо и просто сказал: – Спасибо.

– Не благодари, мы уже одно целое, – ответил он как-то грустно и просто исчез. Как и исчезло все это наваждение.

– Получилось! – радостно вскрикнула крольчиха, откудато изза спины и я понял что лежу на полу а она своей стальной хваткой удерживает мои руки у меня за спиной.

– И что у тебя получилось? Нормально позвать не могла? Да и может, отпустишь? – прикрикнул я.

– Я пыталась. И почему вы на меня кричите? Я же спасла вам жизнь! – все-же разжала она свою стальную хватку.

Освободившись, я с трудом поднялся и посмотрел на эту девчонку, на лице которой проступило такое негодование, будто я лишил ее выигрыша в лотерею… или чего похуже.

– Ладно, ладно, спасла, – все же согласился я, хотя, если честно, влезать в долги перед ней у меня уж точно в планах не было.

– Хозяин! – неожиданно раздался надрывный вскрик моего слуги. И с чего он это вообще?

– Хорош ныть! – быстро нашел я небольшой жабий силуэт, заливающийся слезами на полу, после чего дал ему пинка и кивнул в сторону все еще не запечатанного проклятья, рявкнув: – Делом займись!

Габу ловко подскочил к целлофановому свертку, рядом с которым лежали мелкие осколки той дряни, что, видимо, захватила мой разум, и ловким движением снял целлофан.

– Фу-у-у, голова, – издала Сюэ Сюэ.

– Ага, голова, – буркнул я, резким движением достал из кармана талисман, который показался мне горячим, словно раскаленный металл, и быстро прикрепил его к тому месту, где должен был быть лоб.

Как и ожидалось, появилась порожденная проклятьем сущность и попыталась напрыгнуть на стоящую рядом крольчиху, которая, впрочем, ловко отпрыгнула в сторону, что дало мне время достать еще один талисман и быстро прицепить его к этому проклятому порождению.

– Фу-у-у, что это было? – крольчиха смотрела на оседающие на землю искры.

– Что было, того больше нет, – буркнул я, кинув на пол холщовый мешок, переданный Тэ Гуном, в который Габу ловко закинул голову и плотно его завязал.

И на что я вообще подписался? После такого мне прямая дорога к психологу… или лучше сразу к психиатру, – пробурчал я себе под нос, подхватывая с пола мешок.

После пережитого в том кошмаре эта проклятая сущность показалась мне простым пустяком, а все мои мысли занимал образ мамы, которая трепала меня по волосам, отчего я невольно дотронулся до макушки.

– Я не виноват, она сама рванула внутрь, когда ты не выходил, – как ни в чем не бывало сказал Тэ Гун, который, похоже, даже не подозревал, что там только что творилось.

– Знаешь, мне кажется, тот, кто все это устроил, прекрасно понимает, что мы придем избавиться от этой дряни.

– С чего ты взял? – спросил он.

– С того, – всучил я ему мешок, не собираясь таскаться с этой дрянью.

Я быстро пересказал ему случившееся, правда, не вдаваясь в детали тех видений, что происходили со мной внутри того осколка зеркала.

– Думаю, ты ошибаешься. Скорее всего, это просто ловушка на всякий случай. Я о таком слышал, эта штука высасывает из попавшего в нее душу. И кстати, как ты сама не попалась, да и догадалась, что зеркало не стоит разбивать? – перевел он взгляд на крольчиху.

– У нас в деревне, – начала было отвечать она Тэ Гуну, но потом осеклась и, зло глянув на него, сказала: – Это секрет.

– Ну, может, и на всякий случай, – согласился я, не став заставлять эту девчонку рассказывать семейные тайны. Только вот жертвовать таким ценным предметом, как это зеркало, ради банальной ловушки для случайного гостя… сомнительно.

– Мам, тут воняет, – произнесла девочка, прошедшая под руку с мамой мимо нас.

– Просто дядя, наверное, редко моется, – сказала женщина своей дочери, глядя на Тэ Гуна.

– Ты бы это помылся, что ли, а то люди жалуются, – не удержался я, чтобы не подколоть его, тем более после той подставы, которую он мне сегодня устроил.

И вообще, чем больше думаю, тем больше понимаю, насколько он бесполезный. Что в том центре искусств, что тут. Да даже долг за информацию тому Токэбэ придется платить мне. Может, мне и зарплату тогда за него получать? На пару походов в дешевую забегаловку, думаю, хватит.

– Ладно, я пошел. Надо побыстрее избавиться от этой дряни, – сказал Тэ Гун, не став ничего отвечать, видимо, поняв, что накосячил, и, сжав в руке покрепче холщовый мешок одной рукой, а второй поддерживая порванную штанину, просто двинулся в сторону выхода из парка развлечений.

«Так тебе и надо, гад!» – усмехнулся я, когда, не отошел он и десятка метров, как в него на полном ходу врезался какой-то мелкий пацан, ударив лбом прямо в самое причинное место. Тэ Гун согнулся, держась за промежность, и принял страдальческую позу.

И как она вообще может есть после всего этого? Я смотрел, как крольчиха с аппетитом уминала гигантскую венскую вафлю, утопающую в толстом слое сливок, шоколаде, цветных драже и горке клубники.

– Уфф, наелась, – откинулась она на стуле, словно старик после сытного ужина, потирая себя по животу.

– Рад за тебя, но все же скажи, чего ты хочешь в оплату за то, что сегодня спасла меня? – спросил я, решив расквитаться с долгом перед ней еще до того, как это станет проблемой.

На самом деле я сомневался, что ее песня мне хоть как-то помогла, но доказать я этого не мог.

– Чего я хочу? – задумалась Сюэ Сюэ, продолжая потирать живот. – Я хочу стать знаменитой.

– Ты же говорила, что и так знаменита, – припомнил я ей ее же слова. Да и честно, соглашаться на то, чтобы сделать ее знаменитой… Уж слишком размыты критерии, да и само понятие знаменитости. Чужак, например, можно сказать, тоже был знаменитым, как-никак о ее похождениях вся Корея говорила, да и продолжает говорить. Как-никак, по мнению большинства людей, он просто скрылся и выжидает подходящего момента. Даже в районе, где расположена моя квартирка, до сих пор ходят патрули из местных мужичков по вечерам.

– Я хочу стать по-настоящему знаменитой, даже более знаменитой, чем ваша Сэйрин, – сказала она.

А вот этого я не ожидал, но, видимо, она даже справки о моей персоне навела. Хотя, может, все куда проще, и ей просто рассказали слухи другие девчонки из группы.

– Ты в этом точно уверена? Знаешь, быть известным не так хорошо, как может показаться на первый взгляд. Давай я лучше куплю тебе квартиру или целый дом, – предпринял я еще одну попытку. Да, выйдет это не дешево, но зато просто.

– Когда я стану знаменитой, я себе сама дом куплю, – заявила она, и в этом она была права. Если она станет такой же известной, как та же Сэйрин, денег у нее на квартиру точно хватит.

И что мне с ней делать? – задумался я, потирая затылок рукой.

– Ладно, черт с тобой, – сказал я, подняв руку и продолжив: – Обещаю, в уплату долга за мое спасение сегодня, я приложу достаточные усилия, чтобы ты стала знаменитой.

– Но я не хочу становиться знаменитой одна. Мне так нравятся наши девочки из группы. Я хочу стать знаменитой вместе с ними.

– Ладно, я приложу достаточные усилия, чтобы группа, в которой ты сейчас выступаешь, стала знаменитой на уровне Сэйрин. Довольна?

– Да! А теперь давай пойдем туда, – указала она на высокую американскую горку, по которой только что промчались, крича от страха, посетители парка. – Ты же обещал, – сказала она, уже бодро поднимаясь.

А может, ее просто вышвырнуть из группы? – задумался я после удачно подобранной формулировки, которая позволяла мне отдать долг даже без этой назойливой крольчихи, которая упустила главный момент: группа может существовать и без нее.

– Ну ладно, пошли, – проворчал я, совершенно не имея желания кататься сейчас на этих аттракционах.

Глава 16

– Скажите что-нибудь, директор Ким, – обратился, поднявшись из-за своего стола, Ли Мин Сик.

А я еще этому гаду зарплату повысить собирался, а он мне вон какую подставу устроил, можно сказать, нож в спину вогнал. И почему до окружающих так медленно доходит, что я не люблю произносить эти речи? Может, памятку сделать и разослать ее всем? Нет, тогда все посчитают меня странным. Лучше Насте поручить, пускай она каждого нового сотрудника невзначай предупреждает, что если шефа попросить выступить с речью, поднять тост и тем более спеть в караоке, то шефом он твоим перестанет быть в ту же секунду. Да, именно так и сделаю. И почему хорошие идеи приходят слишком поздно?

– Кхм, – прочистил горло я, осматривая десятки сотрудников моей «Саен Групп», пристально смотрящих на меня в ожидании какой-то речи, и, подняв кружку с пивом, произнес: – Это только начало.

А все это мероприятие из-за того, что мы заключили договор с «Ханам Агро» и наконец-то покинули свое болото мелких оптовых поставщиков, заполучив первого по-настоящему крупного клиента. Да, с учетом будущего раздела «Тэхва Групп» и моей доли в «Юхань Фуд», мой маленький холдинг был не такой и большой частью принадлежащих мне активов, но это событие принесло мне куда больше удовольствия, чем грядущее получение доли от «Тэхва Групп». Да и офис придется расширять, хотя главную «Саен» я решил оставить там. То место стало для меня почти родным за эти несколько месяцев, так что я дал Насте указание выкупить весь этаж.

– Да, это только начало! – взревел один из работников. Вроде это был один из новеньких отдела закупок, который уже успел набраться куда больше всех остальных.

Этот парнишка с короткой прической и сильно выраженными скулами, насколько я помню, был выходцем из Китая и свободно общался на нем, хоть и родился и вырос в Корее. Он как раз должен был усилить отдел по работе в том регионе. Вот только ему не повезло: Ли Мин Сик так на него посмотрел, что в понедельник этому парнишке точно не поздоровится, и будет он выслушивать долгую речь нашего главного по закупкам. И в перспективе – главу всего подразделения по минеральным удобрениям.

– Босс, а можно поговорить? – обратился ко мне Макс, когда я, произнеся свою короткую речь, сел обратно.

Кстати, выглядел он солидно: костюм, который был на нем, ему подходил гораздо лучше, чем его старая одежда. Сейчас он напоминал настоящего наследника крупного конгломерата, не хуже, чем те хмыри из «Золотого клуба».

– Говори, – сказал я, отпив пива, которое мне подлил Ли Мин Сик, сидящий с другой стороны.

– Можно наедине? Это личное, босс, – сказал он, отчего мне сразу стало не по себе, и я сразу вспомнил о том пункте, который я собирался добавить в контракт Насте, а именно – запрет заводить детей лет эдак на пять.

– Пошли поговорим, – поднялся я из-за стола, не ожидая ничего хорошего.

Мы вышли в просторный дворик этого уединенного ресторанчика, который находился за пределами города. Конечно, вывозить всех за пределы Сеула было не особо удобно, но другого подходящего места в пятницу вечером Настя просто не смогла найти. Но ничего, для всех уже дежурят такси, а для тех, кто переоценит свои силы со спиртным, уже арендованы несколько номеров в небольшом отеле рядом с этим местом.

– Ну чего хотел? – спросил я.

– Черт, как же стремно, – по-русски пробурчал он себе под нос, отчего я чуть не выдал: «Да не ссы ты», но все же сдержался и сделал вид, что ничего не понял.

– Босс, у меня есть девушка, и я люблю ее, – выпалил он на одном вздохе.

– И ее зовут Анастасия. Так что дальше? – спросил я, не найдя причины скрывать, что я давно в курсе их отношений. Да черт возьми, все в курсе их отношений. Думаю, даже тот новенький китайский парнишка и то в курсе. Да и я вроде даже давал ему намеки, что обо всем знаю, тем более лично отправлял их вместе на тот горнолыжный курорт.

– Ну-у-у… – протянул он с этим его дурацким выражением лица, которое я часто замечал у него, когда он пытается что-то придумать.

– Что «ну»?

– Ну, я девушек люблю.

Ах, вот он о чем. Как там говорилось у классика: «Я тебя породил, я тебя и прибью». Еле сдержал я первый порыв, чтобы не отвесить ему смачного подзатыльника. И я бы обязательно отвесил его, но рассудил, что могу и ненароком пришибить.

– Вы в порядке, босс? – спросил меня Макс после того, как в воздухе повисла гнетущая тишина.

«Нет, ну могут же праздник испортить», – подумал я, даже не представляя, что ему сказать. Да я тоже, как бы, девушек люблю, и ты, сволочь неблагодарная, этому доказательство. Аж голова заболела. Как там учил менеджер Ким: «Вдох, выдох, вдох, выдох». Повторил я за своим бывшим руководителем из «Тэхва Сеул Плаза». Да ни черта это не помогает!

– Может, я пойду, босс? – сказал Макс, наблюдая за моей пантомимой.

«Иди, иди, а лучше беги, пока я тебя не прибил», – подумал я, но сдержался, чтобы не озвучить свои мысли, и лишь сказал:

– Иди.

«Фак», – выкрикнул я, когда остался наедине с самим собой. Хотя нет, бедолага-официант, который, видимо, вышел подышать воздухом на пару минут, пересекся со мной взглядом и резко направился обратно на работу. Точно что-то услышал, теперь еще от свидетелей избавляться. Черт, так и крыша протечь может.

«Ладно, ладно, надо сбросить пар», – достал я смартфон и набрал номер Сэйрин.

– Набранный вами номер находится вне действия сети, – раздался монотонный голос в трубке. «Черт, и она куда-то пропала. Видимо, либо сейчас на съемках, либо вообще с Ма Ри по каким-то делам уехала: как-никак, в последний раз, когда я ей звонил, трубку взяла та лиса».

Полистав немного записную книжку в телефоне, я сначала остановился на номере Рисинки, но доказывать с ней, что я мужик, я точно не собирался – она для меня всегда была как ребенок. Но все же надо будет навестить ее семейный ресторанчик, но уже потом. После я остановился на телефоне О Ры с регистрации. Кстати, она сама мне предложила сделать ее своей любовницей. Хотя нет, к черту, чего мне себе доказывать-то, будто после слов этого сопляка я начал в этом сомневаться. Аж стыдно стало за это, поэтому я убрал смартфон в карман.

– Директор Ким, – раздался голос Ли Мин Сика.

– Тебе чего еще? Только не говори, что и ты любишь девушек, – сказал я стоящему передо мной человеку, которого явно распирало желание что-то сказать.

– А-а-а, нет. То есть да, люблю девушек. Точнее, жену, но… – завис он, видимо, пытаясь понять, как вообще реагировать на мои слова.

– Не обращай внимания. Так чего хотел? Только не говори, что отпуск. Этот вопрос не ко мне, да и не вовремя.

– Нет, я даже не думал о таком. Я насчет той истории с директором Мо.

Это он, видимо, о Мо Ен До, которого я ненароком прикончил, из-за чего ввязался в ту историю с Чужаком. Вот что он решил его вспомнить? Неужто решил поведать, где закопано золото партии, а точнее, те средства, которые увел из «Юхань Фуд» Мо Ен До?

– И что с той историей? Мы вроде уже все обсудили, когда я тебя брал в штат «Саен Групп», или есть что-то, чего я не знаю?

– Нет, директор Ким, я просто… Я все рассказал жене и детям, как чуть не поставил крест на их будущем, и даже как это… – Потер он шею.

– Ну, рассказал и рассказал. А я тут при чем?

Честно, желания вникать в чьи-то семейные проблемы не было от слова совсем. У меня теперь и свои семейные проблемы, а именно – сын думает об отце черт знает что, и даже оправдаться не получится.

– Вот, – протянул он черный футляр. – Это от моей семьи.

Я молча взял черный вытянутый футляр и открыл. Как и ожидалось, в нем лежала перьевая ручка, на которой было выгравировано: «Спасибо, директор Ким». Если честно, то могли бы и без «директора Кима» обойтись, обычным «спасибо», но, честно, даже приятно стало.

– Передай своей жене, что мне понравился подарок, – сказал я, положив футляр во внутренний карман, а потом пристально посмотрел на своего собеседника и спросил: – Скажи, насколько я помню, у тебя взрослый сын?

– Да, он наша гордость, – с явной любовью к нему ответил Ли Мин Сик, но меня сейчас интересовало не это.

– Знаешь, у моего знакомого тоже есть сын, и у него с ним возникла проблемка. Ты мне не поможешь в этом? Он просто достал меня своим нытьем, а я даже не знаю, что ему и посоветовать. У меня своих-то детей нет, тем более взрослых.

– Конечно, помогу, директор Ким. Просто скажите, о чем именно идет речь, – с бурным энтузиазмом ответил Ли Мин Сик.

– Ну как бы сказать… Из-за того, что мой знакомый помог по доброте душевной одному человеку, его сын посчитал, что он это…

– Простите, директор Ким, я не совсем могу понять, о чем вы, – сказал он.

– Ну, это… по мужикам, короче, – выпалил я.

– Кхм, а он на самом деле это? – понизив голос, спросил Ли Мин Сик. «Нет, сегодня явно не мой день, и почему меня окружают одни кретины? Может, ну это все, и в лес уйти отшельником жить, чтобы больше с идиотами не встречаться?»

– Если бы он был на самом деле это, я бы тебя не спрашивал, – буркнул я, сдержав эмоции. – Просто скажи, как бы ты поступил со своим сыном, если бы он так подумал о тебе?

– Кхе-кхе-кхе, – закашлялся Ли Мин Сик, видимо, представив эту ситуацию.

– Ну так что?

– Директор Ким, я бы… если честно, я сына никогда не наказывал, но вот мой отец – он бы за такое меня бамбуковой палкой по заднице так отхлестал, что я бы месяц сидеть не мог, – сказал это, потерев зад, явно оживив в памяти болезненные воспоминания.

– Да, так и надо. Палкой по заднице, чтобы сидеть не мог, – пробормотал себе под нос я.

– Ну, я пойду, а то наших ребят не стоит надолго без присмотра оставлять, – сказал он, явно не желая продолжать этот неловкий разговор.

– Да-да, иди, – отмахнулся я, думая, где бы достать бамбуковую палку.

Сразу за Ли Мин Сиком я возвращаться не стал и остался в просторном садике внутреннего двора ресторанчика, раздумывая, как я докатился до жизни такой.

– Шеф, вы в порядке? – раздался голос Насти, и я поднял взгляд. Вот только она была тут не одна, почти вся свора сотрудников вывалилась во внутренний двор.

– Да, а вы чего тут забыли?

– Директор Ким, мы решили уплотнить желудки, немного размявшись. Вы же будете тоже играть с нами? – довольно погладил себя по животу тот самый китайский паренек.

Вот заняться им нечем, как в какие-то игры играть. Но все же я не стал сразу отказываться и все же поинтересовался:

– Во что играть?

Ну не в футбол же они собрались гонять, хотя в этом садике места и достаточно, но вряд ли кто-то им позволит этим заняться в таком месте.

– В «Роза Шарона расцвела», – сказал он.

– Никогда о такой не слышал, – честно сказал я, даже не представляя, что это за игра такая.

– А я же говорил: директор Ким не такой, как мы, у него, глядишь, и друзей не было, чтобы такими глупостями заниматься, – сказал один из сотрудников моего офиса. Вот только я не понял, он меня решил унизить тем, что у меня друзей нет, или возвысить над остальными.