Текст книги "Господин Чичиков"

Автор книги: Ярослав Веров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Ага.

– Умница Снежана, тихо сидела, – заметил Жека. – Ну и пусть себе сидит дальше. А мы едем-едем-едем!.. – пропел он и стал звонить по мобильному: – Дежурную машину, сейчас. Да, ко мне.

Вскоре во дворе у Жеки появилась давешняя «Ока». И те же молодые люди забрали все еще бесчувственную Светлану, ту самую, с которой не столь давно распрощался Чичиков.

Вслед за ними вышли Жека с Артемом и на Жекиной «Хонде» поехали туда же, куда увезли Светлану, в лечебно-методический центр.

Во дворе лечебно-методического центра было темно: высокий порог освещался лишь блеклым светом, просачивающимся изнутри через стеклянные двери. Жека все той же пружинящей походкой взбежал по ступенькам. Артем в некотором оцепенении поднялся следом. Темнота и тишина, и чуждость этого места неприятно его поразили. «Зачем я здесь?» – подумалось ему. Жека между тем достал из кармана внушительную связку ключей и, найдя нужный, отворил.

– Сейчас, Артем Макарович, посмотришь мое хозяйство. – Он распахнул перед Артемом двери. – Прошу.

Артем, как обреченный, прошел в холл, аскетически пустой, с кабинкой вахтера в углу. Из окна кабинки, подслеповато щурясь, глянул вахтер, увидел Жеку и вернулся к чтению газеты. Жека повел Артема правым коридором в лабораторный бокс, где он содержал своих спецпациентов. Клацнул замок на тяжелой металлической двери, и открылось пространство, залитое ярким светом газоразрядных ламп.

– Входи, – сказал Жека.

Он запер за Артемом дверь и крикнул:

– Эй, архаровцы!

Из ординаторской вывалились двое громил в белых халатах, один рыжий, второй – со шрамом через всю щеку, и вытянулись перед Жекой во фрунт, преданно глядя ему в глаза.

– Девку изолировали? – сухо спросил Жека.

– А как же, начальник! – отрапортовал рыжий.

– В жмуровню, – уточнил второй.

Жмуровней на существующем только в этих стенах жаргоне назывался изолятор для будущих жертв Жекиных опытов.

– Молодцы.

– Этого куда? – деловито осведомился рыжий, шагнул к Артему и положил ему на плечо руку, обезображенную тюремными наколками.

Жека вскользь глянул на съежившегося Артема и коротко ответил:

– К Нострадамусу.

Громила со шрамом расплылся в ухмылке, он любил и понимал Жекины шуточки. Крепко взял Артема под локоть.

– Тебя как звать?

– А…

Жека молча развернулся, отпер дверь и вышел. Клацнул замок.

– Меня будешь звать Бесом. А его – Рыжим. А у тебя погоняло будет Прохвост.

– Почему Прохвост? – всякого Артем ожидал, но только не «прохвоста».

– А так, – пояснил Бес.

Может, он спутал слово «прохвост» с услышанным где-то по телевизору «хлюст», может, просто нравилось, как звучит, а может, этим он хотел выразить свое презрение к явному интеллигенту и слабаку. А может, и потому, что такому, с точки зрения Беса, дорога была прямо в жмуровню, а он, вишь ты куда, к самому гуру Федору. Может, его и бить нельзя?

Артема отвели в отдельную секцию, включавшую в себя две палаты: в одной спал сейчас гуру Федор, вторая предназначалась ему. Палата вполне пристойная, как в хорошей больнице – койка, тумбочка, стол у окна, даже радиоточка имелась, правда, без радиоприемника. Окно изнутри забрано толстой решеткой. Оставшись один, Артем печально вздохнул и опустился на койку.

– Айда в жмуровню, – предложил напарнику Бес. – Бугор свалил до утра. Девкой попользуемся.

– Так она ж дрова, – удивился Рыжий.

– Дрова не дрова, а то, что надо, даст.

Рыжий гыгыкнул и пошел вслед за Бесом в жмуровню, располагавшуюся в подвале.

Тело напарника Клоп решил везти в областную травматологию. Чтобы не пачкать салон новенькой «бээмвэшки», уместил кое-как Шайбу в багажник. Не сказать, чтобы произошедшее слишком уж поразило его воображение. Клоп – парень бывалый – видел в своей жизни всякое. Главное, что сам живой.

В приемном покое «травмы» сидели двое молодых врачей, один – дежурный, а второй из «скорой». Курили и играли в нарды. Клопа они узнали.

– Опять кто-то неосторожно с автоматом Калашникова баловался? – спросили они. – Или несчастный случай в тире?

– Пацаны, давайте, пошли. Помочь надо, – деловито произнес Клоп.

Тот, который из «скорой», затянулся неторопливо, поинтересовался:

– Что, безнадежен?

– Какое там безнадежен. Весь затылок разворочен. Это самое, трупак.

– Ну, это, милейший, не к нам, – невозмутимо ответил дежурный врач. – Это, – он указал сигаретой куда-то на стену, – в морг.

– Заезжаешь на территорию, сразу направо одноэтажный сарай с трубой, – сообщил врач «скорой».

– Без окон, без дверей полна горница людей, – добавил дежурный.

– Понятно. А вы как, в смысле… – Клоп задумался, о чем это он вдруг решил поговорить с врачами и понял, что говорить не о чем. – Так это, я сгружаю – и все?

– Еще можно милицию вызвать, все-таки труп, – сказал врач «скорой».

– А, понял, – сообразил Клоп и полез в карман за деньгами. – Сколько?

– Это не нам, это им, – пояснил дежурный.

– Ну ладно, тогда покедова.

Клоп нашел на территории больницы морг, приземистое здание, действительно без окон и с трубой печи для кремирования человеческих органов, остающихся после вскрытий и ампутаций. Там его встретил пожилой патологоанатом.

– Ну что у нас? – без тени интереса осведомился он.

– Шайбу завалили, – лаконично поведал Клоп.

– Да, бывает. Где?

– На хате у доцента.

– Я спрашиваю, где тело?

– Тело? Тело в багажнике.

– Пойдемте, посмотрим. Что там?

– Пуля в лоб. Затылок на куски. Изверг, а не доцент, – не удержался от комментария Клоп.

Патологоанатом только головой мотнул, он тоже в жизни видел всякое. Вряд ли его можно было удивить доцентами, расстреливающими «братков».

Когда крышка багажника была поднята и Клоп деликатно встал в отдалении, чтобы не мешать профессору, из багажника вдруг раздалось:

– Мать вашу нафинтикос, уроды долбаные, Клоп вонючий, чтоб тебя мама в детстве задавила!.. – И оттуда вывалился Шайба, живой и невредимый.

– Напились… – философски вздохнул патологоанатом и вернулся в морг, заперев за собой дверь.

– Не понял юмора, – только и смог вымолвить потрясенный Клоп и полез в машину за пузырем вискаря.

Если бы томившаяся в Жекиной квартире за мнимой красной чертой Снежана могла выйти в зал, то никаких луж крови не нашла бы и в помине: ковролин был девственно чист. Потому что ни из какого пистолета Жека не стрелял, просто навел палец, а дальнейшее было делом его гипнотизерского умения. Весь этот спектакль он устроил исключительно ради шутки.

Глава 7. ООО «Астероид «Железный странник»

Отужинав мидиями, варенными в пунше, Чичиков лег спать. Сквозь штору пробивался в комнату лунный свет, и думалось все больше неприятное. В который уже раз Чичиков помянул недобрым словом город Н., его обитателей и современные нравы. Глупо день прошел, никакое дело не было сделано, как следует. Души не куплены, вопрос с «порченым» не разъяснен. «Плохо поработал, Сергей Павлович», – укорил он себя. Но тут же нашелся чем оправдать неприятные оплошности: народец мутный, даром что человеческое обличье носит. Этих непонятно кого так сразу не возьмешь. Подход нужен. Хватит по старинке работать. Хватит бодрячком скакать. «Вот возьму завтра и вовсе уеду», – надумал вдруг Чичиков. – А что? Непривычно, но иначе как этих прохвостов возьмешь? Видимо, придется перетерпеть месячишко-другой. Пускай созреют. Одним словом, завтра надобно сделать последний подход, так сказать решительный штурм. Если ничего не выйдет, то ехать прочь».

С этими мыслями Чичиков и заснул.

Утро началось для него с известия, принесенного Бычком. Что с рисепшена звонит Паляницын, очень просит принять.

– Так и сказал «просит принять»? – спросонья поинтересовался Чичиков и зевнул.

Бычок пожал плечами.

– Ладно, пускай ждет.

Чичиков потянулся, сел на кровати, скинул рубашку пижамы, почесал грудь.

– А впрочем, зови прямо сейчас.

Полковник Паляницын с утра успел проделать большую работу. Подняв свое досье на бизнесменов города Н., обзвонил каждого по какому-либо пустяковому поводу и как бы между делом рассказал о Чичикове, об историях с мертвыми душами. Расчет Паляницына был прост: если у кого мертвые души найдутся, то к нему заявится Чичиков со своим предложением, от которого трудно отказаться. Так вот, надо, чтобы человек был готов и души за здорово живешь не продавал. Настроение после проделанной работы у Паляницы было хорошее: мало кому пришло бы в голову вмешаться в странные операции Чичикова, а он, Паляницын, вмешивается. Да только тут или пан, или пропал. Чуял Паляницын своим чекистским сердцем, что на этом деле можно или урвать небывалый куш, или, если уж облажаться, тоже небывало. Впрочем, не только в куше было дело, и полковник в глубине души понимал это. Да пусть Чичиков будет хоть трижды черт, а человек он симпатичный. Чувствуется в нем настоящая сила. Упыри институтские, да, неприятны, даже в чем-то страшны, но, если рассудить здраво, власть взяли не по чину. А Чичиков к тому же дело благое делает. Очень уж полковник Паляницын презирал всех этих бизнесменов, прокуроров и прочую моль, в общем, всех, кто взял власть после развала великой державы. И ведь как работает шикарно, будто орехи щелкает. С завхозом, правда, осекся. Ну да ничего, поможем. Как такому не помочь.

– Доброе утро, Сергей Павлович, – приветствовал он восседавшего на разобранной постели коммерсанта.

– Ну? – Чичиков напустил на себя хмурый вид.

– Вы уж извините, что пришлось разбудить. Да только, как я понимаю, дела ваши не ждут, медлить вы не любите. А между тем здесь у меня, – Паляницын приподнял кейс, – материал на очень многих серьезных людей. А где конкретный человек – там и конкретное дело образуется.

– Так. И во сколько оценишь матерьялец?

– Есть цена, Сергей Павлович, – веско и твердо произнес Паляницын. – Хочу, чтобы вы мне дольку в вашем бизнесе выделили.

Чичиков взвыл от хохота. Даже ножками задергал, застучал по боковине кровати.

– Эх-эх-хе. Ух, уважил, полковник, ух, рассмешил, – отирая слезы, наконец, выговорил он. – Да что же ты знаешь о моем бизнесе?

– То, что требуется знать партнеру, – ответил опять же веско Паляницын. – Что покупаете вы товар определенного сорта. Что продавцы подписывают купчую. Или, бывает, не подписывают, оттого, что цена их не устраивает… – полковник сделал паузу.

– И все?

– Нет, не все. Вы, говоря русским языком, представляете из себя существо сверхъестественное и вполне можете воздействовать в нужном для себя русле. Но отчего-то не воздействуете. Значит, и для вас есть правила, через которые вам переступать заказано. Вот он пес какой дремучий, Сергей Павлович. Вы не думайте, что раз мысли читать можно и волю навязывать, так мы ничего понять не можем и ничего для себя выторговать не умеем.

– Что выторговывать, полковник? Господи, что за мутанты в этом городишке?

– Вы слушайте дальше, – воодушевился тем, что его не гонят вон, Паляницын. – Как я уже говорил, раз вы существо сверхъестественное, то всех наших тонкостей не понимаете, а может быть, и чураетесь. Нервы у наших ребят, как канаты. Хоть режь их, хоть топором руби. Если они усекли, что их кидают, то все, никакие спецсредства не помогут. Я знаю. – Полковник снова сделал паузу.

– А ты, значит, знаешь, как их уболтать? И не ты ли успел просветить их насчет кидалова?

– Да хоть бы и я, – пошел ва-банк Паляницын. – Нечего хороших пацанов кидать. Это мой город, Сергей Павлович!

– Мы, оказывается, еще и патриоты. Да, гусь ты, Паляницын. Давай сюда свою папку.

– А уговор?

– Что, уговор? Может, она у тебя пустая.

– В каком смысле?

– Товара в ней не окажется.

– Чтоб у наших, да не оказалось? – внутренне возликовав, потому что дело, кажется, пошло на лад, правдоподобно удивился Паляницын. – Вы только укажите на клиента, а уж Паляницын его заломает. Мне как существу вполне обыкновенному в выборе средств воздействия стеснения нет. Схватим, как говорится, курицу за яйца!

– Пытать будешь?

– Все что угодно. Я бы их, собак, конечно, пытал. Да ведь мне с ними еще работать. Найду подход, не сомневайтесь.

Чичиков посмотрел внимательно на полковника и предложил:

– Если сегодня заломаешь Свистка, договоримся. А пока давай сюда папку.

– Может быть, после?

– Надо сейчас.

– Я в детские песочницы не играю, Сергей Павлович. Это несерьезный разговор. Или вы берете материал и по петушкам, или разговору не будет.

– Просветите насчет коммерческих условий, Вячеслав Тихонович.

– Условия обыкновенные: десять процентов комиссионных с каждой сделки.

– А комиссионные ты как себе представляешь?

Паляницын хмыкнул.

– Можно зелеными, можно рублями, можно наличными, можно на счет.

– Свои деньги я тебе не дам.

– Можно подумать, вы их зарабатываете… – брякнул Паляницын и осекся.

– Предположим, я их из воздуха достаю. Все равно не дам. Эти деньги только на приобретение «мертвяков» положены.

Паляницын призадумался. Опустился в кресло. Сморщил лоб.

– Могу продумать схему, – сказал, наконец, он. – Мне продавцы будут отстегивать. Это ведь можно? Это ведь уже их деньги будут?

Чичиков благосклонно кивнул. Паляницын нравился ему все больше.

– Вот только я должен знать, тут уж без обману, по-партнерски – у кого, почем и сколько единиц товара приобретено.

– Лихой ты человек, полковник, – с покровительственной ноткой произнес Чичиков. – Позабавил, позабавил. Ну да ладно, так и быть, уговор. Руки жать не будем.

– Да я вам и так верю, Сергей Павлович. Сразу же видно – вы человек серьезный.

– Я только в целях развлечения с тобой договариваюсь, – уточнил Чичиков. – Скука.

«Ну-ну, – подумал Паляницын, – посмотрим, как ты без меня справишься».

Чичиков, словно прочитав его мысль, приятно улыбнулся и спросил:

– А как же насчет помощи в обработке клиентов, дорогой полковник?

– Все будет чики-чики! – заверил Паляницын.

– Ты, полковник, не понял. Мы только что уговорились о твоих комиссионных за твою папку. А насчет помощи мы еще не уговаривались.

Полковника прошиб холодный пот. Что-то угрожающее почудилось ему в голосе Чичикова.

– И об этом можно договориться, что же здесь такого? – потеряв былой гонор, промолвил он.

– Не сомневаюсь. Так проси же – чего хочешь за свою службу?

– Ну… – Паляницын задумался. Чичиков явно не деньги имел в виду. Тогда что же? – Ну… все, что угодно, можно просить?

– В разумных пределах, – ледяным тоном отрезал Чичиков.

На ум Паляницыну полезли истории из сказок от разбитого корыта до аравийских джиннов.

– В разумных пределах, – повторил Чичиков. И зачем-то подмигнул.

У Паляницына нехорошо засосало под ложечкой и вдруг нестерпимо зачесалось ухо.

– Честно сказать, Сергей Павлович, не знаю, что и сказать.

– Что же ты, мил человек, не зная, что сказать, ко мне лезешь со своими предложениями?

– Но ведь мы уже договорились, в целом?

– О папке – да. Но ты ведь своих подопечных уже против меня настроил. А я себя тяжелой работой обременять не люблю. Потому тебе их уговаривать, а я еще погляжу, насколько уговоришь. Я ведь не люблю, чтобы меня обирали.

– Это все понятно, – зажестикулировал Паляницын, – кто ж любит лишнее платить-то? И я не люблю. Давайте определимся с рамками расценок.

– Что ты не любишь, меня не касается. А рамки сам назначай.

Паляницын дико глянул и вдруг брякнул:

– А если миллион?

– Чего миллион?

– Долларов миллион.

– Мы ведь не о деньгах говорим. О деньгах мы уже договорились.

– А… это ваши правила?

– Мои, мои.

– Тогда понятно. А можно миллион тонн кокса?

– Нет, материальные блага сейчас не рассматриваются.

– А что рассматривается? – не понял Паляницын.

– Материи более, так сказать, художественные. Ответь мне, Вячеслав Тихонович, как считаешь, Бог – прагматик или нет?

– Чего? – опешил Паляницын и поплотнее сел в кресле.

– Ты ответь, а не чевокай.

– Я не думал…

– В прошлом месяце я был в Соединенных Штатах. Там считают, что Бог воздает за кредитную карту. Так любит ли Он богатых? И Он богат ли?

Паляницын вынул носовой платок и отер лысину. Слова Чичикова огорошили его. Захотелось унести ноги подобру-поздорову. Чичиков, он, может, конечно, и сверхсущество, но вдруг к тому же и сумасшедшее?

– Я думаю… вот собака… хрена этим пиндосам кредитные карты… – невразумительно ответил Паляницын.

– Папку давай, а сам думай.

Паляницын механическим движением раскрыл кейс и бросил папку на кровать Чичикова. Тот взял ее, развязал тесемочки и принялся перебирать листы. Перебирал довольно долго, по своему обыкновению принюхивался.

Досье же у Паляницына было весьма подробным. На каждого бизнесмена имелась его фотография, адреса домашние и офисов, контактная информация. Также подробная биография и описание текущего бизнеса с указанием нечистоплотности тех или иных сделок. Имелись кое-где копии документов, квитанций, секретных приложений к контрактам и прочие изобличительные бумаги. На каждого было составлено резюме самого полковника.

Мнения полковника о своих «подопечных» Чичикову были не интересны. Для него было важным, что имелись фотографии, хотя могло хватить и простых факсимиле. Он отобрал с добрую дюжину бизнесменов. «Да здесь целый Клондайк», – не без удовольствия подумалось Чичикову. Затем еще раз, уже внимательно, изучил отобранные досье и сделал открытие, которому даже несколько удивился. Выходило, что в городе Н. ни один серьезный бизнес без «мертвяков» не двигался.

– Надумал? – отложив бумаги, окликнул он полковника.

Тот же, в свою очередь, оторвался от наблюдений за действиями Чичикова. Паляницын уже оценил фронт работ. И ответил:

– Я же говорил, что у наших непременно найдется.

– Кто бы сомневался, Вячеслав Тихонович. Значит, сделаем так. Я сегодня похожу, пообщаюсь с людьми. А завтра отбуду. Ты же за время моего отсутствия подготовишь всю почву для сделок с несговорчивыми. И думай, полковник, чего тебе надо, думай, не ошибись.

– А если не надумаю?

– Тогда перейдешь ко мне в вечное услужение. Если человек не знает себе цену, значит, он сам ничего не стоит. Если недооценишь или переоценишь – все едино, вечное услужение.

– А иначе никак? Может, как-то порешаем по-человечески?

– Не надо было ко мне со своими раскладами соваться, – отрезал Чичиков. – И не надо было подсерать. Иди, разговор окончен. Вечером позвонишь.

Чичиков сложил ненужные досье обратно, аккуратно завязал тесемки и сунул папку в руки Паляницыну. Тот как-то сомнамбулически принял ее, взял под мышку, в другую руку взял кейс и, не прощаясь, пошел прочь. Чичиков рассеянно посмотрел ему вслед, вытащил из стопки бумаг одно из «дел», чем-то особенно ему глянувшееся. Досье было на Султанова Германа Ивановича, владельца фирмы «ООО Астероид «Железный странник». С фотографии на Чичикова смотрел азиат, потомок Чингизидов. Худое, скуластое лицо, сосредоточенный взгляд, короткий ежик черных волос.

– «Железный странник», говоришь? – вслух спросил Чичиков. – Посмотрим, каков ты странник. Эй, Степан, где костюм?

– В химчистке, Сергей Павлович! – отозвался Бычок из своей комнаты.

– Так позвони, чтобы не мешкая принесли.

Чичиков кряхтя поднялся на ноги и отправился в ванную ополоснуться.

Как только Паляницын вошел в гостиницу, к Нестору Анатольевичу Перетятькину полетела соответствующая депеша. Оповещенный Нестором Анатольевичем Аркадий Никифорович Дятел увидел своим необыкновенным зрением, как Паляницын поднялся на второй этаж, как вошел в номер к Чичикову, но дальше уже ничего не видел – о чем беседовал куратор ИПК с заезжим коммерсантом, осталось неясным. Зато Дятел хорошо видел, как Паляницын выходил, вернее, в каком состоянии. Ясно было, что разговор вышел не из приятных.

Едва дождавшись, когда Паляницын освободится, Перетятькин позвонил ему и, не скрывая раздражения, поинтересовался, какого лешего понесло полковника к скупщику душ? Паляницын, хоть и находился в крайнем удручении, ответил, – тоже не скрывая раздражения, что его контакты с Чичиковым – это его личное дело, а если Нестор Анатольевич думает пугать его чудесами в магните, так после Чичикова ему уже ничего не страшно. После чего выключил мобильник. «Кто ж такой этот Чичиков, что Лаврентий так испугался?» – подумал Нестор Анатольевич и стал звонить Жеке, чтобы пожаловаться тому на обстоятельства. Жизнерадостный Жека посоветовал не брать в голову и, кстати, сообщил, что для Перетятькина есть интересный экземпляр, как раз для его опытов с тонкоэфирными паразитами. Жека голову клал на отсечение, что экземпляр удачный и к тому же еще вчера общался с «нашим Чичиковым».

Директор ИПК был, как уже говорилось, маниакально одержим темой тонкоэфирных паразитов. И потому намеченный было визит к Чичикову отложил до вечера, а сейчас поспешил в «больничку». Там их с Жекой приветствовал гуру Федор:

– Здоровы, батьки! Чудного сынишку вы мне сосватали. Молчун! Смотрит грустно, словно мамку потерял. А я его утешил. Говорю – жить долго будешь. Никто, говорю, с тобой ничего сотворить дурного не сможет. Потому что сила у тебя будет невероятная. Выше даже моего разумения!

– Ты чего буровишь? – разозлился Жека.

– А ты, сморчок, вскорости сдрыснешь, – обиженно поджал губы гуру Федор. – Так далеко, что не сыскать. Сынишка мой тебя изведет, червяк поганый! – Гуру Федор грозно встопорщил бороду и, повысив голос, с каким-то болезненным вдохновением провозгласил:

– Здесь, здесь и сейчас! Здесь лед и пламя, высокое и низкое, свет и тьма! Добро и зло! Красота и мерзость. Это – сердцевина тайфуна. Здесь – все и ничто!

– Кажется, Евгений Петрович, ты не того к нам доставил, – мягко пожурил Жеку Нестор Анатольевич. – Ну давай, посмотрю на твою находку.

От разговора с Артемом Перетятькин ожидал подробностей о Чичикове. С чего бы это Чичиков нанес визит какому-то Артему? Чичиков осчастливливает общением людей неслучайных. Сам является только души покупать. Больше всего Нестора Анатольевича занимал вопрос – что вкладывает Чичиков в понятие «душа»? Если Перетятькин воевал с живыми душами, называемыми им «паразитами», то Чичиков скупал мертвые. А таковых Перетятькин пока не встречал. На уборщиц с сантехниками он и внимания-то не обращал. Тем более в «больничке», где он появлялся только на эксперименты с магнитом. Здесь уж никакая уборщица или сантехник ему на глаза не попадались. Оставив Жеку в коридоре, он зашел в палату.

Но разговор не заладился. Заготовленная фраза: «Вы на нас не в обиде, юноша?» – так и не прозвучала. Потому что тонкоэфирный паразит Артема спал, парил над теменем хозяина или, наоборот, своего слуги, блаженно улыбался во сне и пускал слюни. Те, вместо того чтобы капать или стекать, поднимались к потолку маленькими разноцветными пузырьками и там лопались, производя яркие вспышки.

Артем сидел на койке, угрюмо нахохлясь и кутаясь в больничный халат. На директора не обратил внимания. После ночной беседы с гуру Федором ощущал он себя наполовину Наполеоном, наполовину червяком. Последнее оттого, что гуру Федор объяснил, куда Артем попал, и что выхода отсюда не предусмотрено, разве что ногами вперед. А первое оттого, что опять же гуру Федор предсказал ему великое будущее, такое, что невозможно описать его человеческим словом. Пытаясь сказать что-либо внятное, гуру Федор мычал, тряс головой и громко восклицал: «У-у! Такое! У-у, какое, понял?!» Артем понял, что гуру – это продукт экспериментов хозяев «больнички» и что его, Артема, ожидает та же скорбная участь. Но гуру вдохновлял, умел вселить веру в свои слова. Вот и сидел Артем сейчас, ожидая великих бедствий, мысленно хоронил свою молодую жизнь и в это же самое время смутно надеялся, что называется, удариться оземь и обернуться каким-нибудь «избранным Нео» из любимого фильма и поломать эту матрицу бытия к чертям собачьим, чтобы запомнили его, чтобы знали, как над ним издеваться, черви…

Нестор Анатольевич попробовал добудиться паразита – решительно потянул его за ухо. Паразит выпустил целую струю радужных пузырьков. Тогда Перетятькин пребольно ущипнул его – тщетно. Директор засопел, стал часто дышать. Подивился себе: отчего-то участилось сердцебиение, и, наверное, поднялась температура, так что пот прошиб. Он стал колотить и пинать паразита мысленно. Тому хоть бы что. Только повернулся к директору спиной, и все. У Перетятькина перехватило в горле, да так, что стало трудно дышать. Что за дела?

– Молодой человек, вас, кажется, зовут Артемом?

Артем поднял голову, вяло глянул и отвернулся.

– Знаете ли вы, из-за кого вы здесь?

Артем посмотрел на директора уже осмысленно.

– Мы вас не собираемся здесь задерживать. Возникла необходимость провести небольшое психиатрическое обследование. Только и всего.

Директор улыбнулся со всей возможной приятностью, внутренне испепеляя взглядом спящего паразита. «Ничего, в магните ты у меня проснешься, гаденыш», – подумалось Нестору Анатольевичу.

– Мы понимаем, какое болезненное впечатление могло произвести на вас исчезновение ваших сослуживцев, – продолжал директор, не подумав, что Артем об исчезновении как раз ничего не знает. А что люди не пришли на работу, так всякое бывает. – Да к тому же вас навестил некий господин Чичиков. Нам известно, голубчик, что его визиты даром не проходят. Очень люди жалуются. Даже не будучи в отличие от Евгения Петровича специалистом в области психиатрии, готов утверждать, что его визит вызвал у вас крайне неприятные эмоции. Поэтому, что же… Мы бы хотели всего лишь услышать от вас подробный рассказ об обстоятельствах встречи с господином Чичиковым. И провести одну небольшую процедурку. После чего мы вас отвезем домой. И все, Артем Макарович, только-то и всего!

Директор для кротости даже руки на груди сложил.

– Отпустите? – жалобно спросил Артем.

– Непременно, – закивал Нестор Анатольевич. – Да и какое право мы имеем вас удерживать?

– А изолировали зачем?

– Увы, приходится исправлять то, что наделал господин Чичиков. Есть случаи помешательства! – сбрехнул Перетятькин. – Вы рассказывайте, голубчик, не стесняйтесь. Вам необходимо выговориться.

– Он мои дневники читал, – сообщил Артем.

– А что еще он делал или говорил?

– Больше ничего. Прочитал и ушел.

– Разве вы ни о чем не разговаривали?

– Он ехидничал, стебался.

– Ну а конкретнее? О чем он говорил?

– Да ни о чем! Отстаньте все от меня!

– Хорошо-хорошо! – всплеснул руками директор. – Вы только не нервничайте.

Директор покинул палату. Жека сидел в фойе и смотрел на него ехидным взглядом. Нестор Анатольевич с обиженными нотками сообщил, что пациент показания давать не желает. Жека усмехнулся.

– У меня заговорит. Что нужно узнать?

– Что говорил Чичиков. Не просто же так он к нему пришел? Должна же быть какая-то причина.

– Так ему Чичиков свою причину и выложил. Ладно, пойду посмотрю, что получится.

– Ты там не переусердствуй, Евгений. Он мне в здравом рассудке нужен. Давай, голубчик, я лучше поприсутствую.

Под гипнозом Жеки Артем весь визит изложил в лицах, даже голос, когда говорил за Чичикова, становился похож, и выражение лица делалось как у Чичикова. Директор сидел в углу и внимательно слушал. Когда Артем театральным шепотом произнес: «Она время назад сдвинула!» – Нестор Анатольевич посветлел лицом и довольно заулыбался. Потом попросил:

– Евгений, пусть расскажет про эту фирму «Эъ».

Про фирму «Эъ» Артем рассказывал много и вдохновенно, даже будучи под гипнозом. Про телепортацию, пролетающие сквозь стекла зажигалки и прочие чудеса, навроде выворачивающегося наизнанку Сычаги. Правда, потом заявил, что все это происходило во сне, зато наяву его чудесным образом спасли из рук бандитов при помощи реверса времени.

Напоследок Жека погрузил Артема в сон, приказав по пробуждении все забыть, включая Чичикова.

– Очень это все странно, – подытожил Перетятькин. – А с Чичиковым надо осторожненько. Готовь его к магниту. – Он кивнул на спящего Артема.

Жека закурил и нарочно скучным голосом поинтересовался:

– Тебя, Анатолич, конечно, чудеса с возвратом времени заинтересовали?

– Я в психологии не такой дока, как ты. Ты можешь искать разные там подтексты, а мне теперь ясно одно – если паразита уничтожить, то у человека открываются невероятные возможности. В том числе и возможности возврата времени.

– Ну а куда эти самые люди деваются?

– Какие люди?

Директор неохотно скосил взгляд на Жекиного паразита. Он вообще старался не смотреть на этого монстра. Жекин паразит был особенно мерзок, совершенно не похож на человека, вид имел бесформенный, словно невероятный калека с головою – помесью какого-то страшного животного и демона с обложки фантастического романа про вурдалаков. Как-то Нестор Анатольевич, будучи под хмельком, не удержавшись, укорил Жеку, мол, что у тебя за мразь за пазухой пасется. У всех более-менее нормальные уроды, а у тебя не приведи господи какое опудало. Жека на это лишь усмехнулся и нагло, так как был тоже под хмельком, заявил, что у всех эти паразиты напяливают на себя человекообразные личины, а он, Евгений Петрович Миокард ничего от мира не скрывает. Какой есть, таким и принимайте. «Потому меня все и боятся, что на подсознательном уровне видят именно его!» – заключил Жека.

Сейчас его паразит напоминал хохочущего орка из фильма о властелине колец. Хохочущего перед тем, как перегрызть глотку пленному эльфу. Так как других собеседников, кроме директора, перед Жекой не обнаруживалось, выходило, что орк положил глаз на горло Нестора Анатольевича. И ведь не стукнешь такого, не приструнишь. Один раз директор стукнул было, так потом два дня с экземой проходил, которая как внезапно напала, так и отпустила. Директору было достаточно и того, что Жека его не гипнотизирует, не из альтруистических соображений, конечно, а потому что загипнотизированный начальник административной единицы – это пустое место. Себе же дороже выйдет.

– Какие люди? – повторил свой вопрос Нестор Анатольевич, переведя взгляд на Жекину лысину.

– Которых Чичиков купил.

– Я думал над этим. Странное дело. Паляницын докладывал, что как сквозь землю провалились, а квартиры пустые стоят, словно никто там никогда и не жил.

– Если так, Анатольевич, то куда ты, дурка, лезешь? Ты меня боишься, а уж Чичиков тебя съест и не поперхнется.

– Это мы еще посмотрим, – самоуверенно ответил Перетятькин, даже кулачки сжал.

– А как психолог я тебе вот что скажу. Чичиков такой монстр, что всякого сожрет. Но вот этого, – Жека кивнул на Артема, – он и сам побаивается. Усекаешь?

– Чего здесь усекать? Положим сейчас его в магнит, сдохнет паразит, мы ему тогда укольчик. – Укольчиком директор называл яд. – И на цугундер.

– Укольчик, говоришь. Нет, укольчика не будет. Лучше я ему сделаю железную установку на подчинение…

– Кому? – подозрительно нахмурился директор.

– Мне, – отрезал Жека. – Ты будешь с Чичиковым политику разводить, а я его непосредственно за яйца подергаю при помощи нашего студента.