Текст книги "Системный Кузнец X (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 2

Я задвинул тяжёлый кованый засов, с удовлетворением отметив, как мягко и глубоко язычок замка вошёл в паз. Вещи мы оставили в комнатах. Ульф порывался взять с собой мешок с любимыми инструментами, но Лоренцо лишь покачал головой, велев брать только самое необходимое.

Мы спустились на первый этаж, где в полумраке, пропахшем старым воском, за конторкой восседал Грипп.

– Золото и ценности оставляйте здесь, – негромко произнёс Лоренцо, кивнув на старика. – У Гриппа в подвале хранилище покрепче, чем в казначействе иного барона. Я делал так десятки раз. На улицах Ферро-Акудо чужаку с тугим кошельком быстро найдут применение, а в Цитадели монеты тебе всё равно не понадобятся – там другая валюта.

Я на мгновение задержал взгляд на Искателе, затем кивнул. Вытащил из-за пазухи свёрток с золотыми монетами, с которыми прошёл весь путь от Чёрного Замка, и выложил на стойку. Ульф, поколебавшись, выудил из своих необъятных карманов свою долю, спрятанную в деревянной рыбке, и положил рядом.

Грипп скрипуче рассмеялся, сгребая наше богатство костлявыми, но на удивление проворными пальцами.

– Правильно, северяне, правильно, – прокаркал он, выписывая кривым почерком квитанцию на куске плотного пергамента. – У меня ни одна мышь не проскочит, ни один вор не пролезет. Спрячу так глубоко, что бес не сыщет. Возвращайтесь живыми, и всё будет ждать вас.

Забрав квитанцию, мы вышли на улицу. Утро на Иль-Ферро мало чем отличалось от вечера – всё то же свинцовое небо, затянутое кумачом от сотен работающих горнов, тот же непрекращающийся, ритмичный стук молотов, бьющийся, как сердце гигантского зверя. Город Острых Скал Ферро-Акудо – предстал перед нами во всей своей суровой красе. Узкие, кривые улочки плотно зажаты между домами из чёрного базальта, которые лепились друг к другу, карабкаясь по склону горы подобно ступеням гигантского амфитеатра. Под ногами хрустел утрамбованный годами шлак и угольная крошка. Воздух был тяжёлым, пропитанным едким запахом серы, морской соли и пота сотен рабочих. На каждом перекрёстке, в каждом открытом дворе полыхали малые горны, сыпля искрами в тусклый утренний свет; кузнецы в прокопчённых фартуках ругались, не обращая внимания на прохожих, а телеги, гружённые рудой, с лязгом переваливались через выбоины.

Дорога к Цитадели вела круто вверх, и чем выше мы поднимались по выбитым в скале ступеням, тем плотнее становился воздух. Ци Огня здесь висела густым маревом, приятно согревая мой полностью восстановленный Нижний Котёл.

Лоренцо шёл впереди, задавая ровный, уверенный темп.

– Слушай внимательно, кузнец, – заговорил он, не оборачиваясь. Его голос звучал чётко, перекрывая гул Нижнего города. – Чтобы выжить в Гильдии, мало махать молотом – нужно понимать, с кем ты делишь наковальню. Иль-Ферро – это плавильный котёл. Сюда стекаются гении, безумцы, изгнанники и беглые преступники со всего света. У нас нет аристократии крови, у нас аристократия огня.

Мы миновали очередной ярус, где жар из открытых плавилен заставил Алекса закашляться и прикрыть лицо рукавом.

– На самом верху – Иль-Примо, Грандмастер. Ниже – Совет Искр, старые волки, определяющие судьбу ремесла. Я, как Искатель, имею право голоса, но решения принимают они. Среди мастеров ты встретишь самых разных людей. Кто-то отдаст последнюю рубаху за удачный сплав, а кто-то перережет тебе глотку за секрет закалки. Не жди здесь благородства, жди фанатизма.

Лоренцо остановился на широкой площадке перед очередным подъёмом и посмотрел мне прямо в глаза.

– Сейчас мы идём к магистру, который принимает претендентов на Предварительный Круг. Его зовут Коррен. И у тебя с ним могут возникнуть сложности.

– Почему? – спокойно спросил я, чувствуя, как Ульф за моей спиной настороженно переминается с ноги на ногу.

– Он выходец из Столицы Альдории, – скривился Лоренцо, словно раскусил кислый корень. – Бывший беглец из Соль-Арка. Да, он давно стал вольным гражданином и мастером Гильдии, но кое-какие столичные замашки у него в крови остались. Коррен на дух не переносит северян. Считает всех выходцев из Каменного Предела дикарями, умеющими ковать только грубые тесаки для рубки дров. Он будет язвить, будет смотреть на тебя как на грязь под сапогами. Я прошу тебя: проглоти это. Не отвечай на провокации. Нам нужна только его печать в реестре.

Я пожал плечами. После времени, проведённом в статусе «пустышки» в Оплоте, и после порядков мастера Брандта в Адской Кузне, чьё-то высокомерие пугало меня меньше всего.

– Пусть говорит, что хочет, – ровно ответил я. – Я к такому привык. Слова металл не плавят. Пропущу мимо ушей.

Лоренцо одобрительно хмыкнул, и мы возобновили подъём. Вскоре перед нами во всем своем монументальном величии предстала Цитадель Гильдии Огня и Стали – это не просто строение, а архитектурное чудовище, вырубленное прямо в теле спящего вулкана. Чёрные, идеально отполированные базальтовые стены взмывали в небо на немыслимую высоту, сливаясь с клубящимся над вершиной дымом. Сквозь угольно-чёрную породу проступали багровые прожилки глубинной руды, которые слабо пульсировали в такт дыханию горы – казалось, по венам крепости течёт раскалённая магма. Огромные угловые башни венчались статуями химер, отлитых из воронёной стали, чьи пасти изрыгали бледное алхимическое пламя.

– Но есть кое-что ещё, Искатель, – произнёс я, глядя на гигантские, в три человеческих роста, врата Цитадели, окованные пластинами железа и исписанные защитными рунами. – Вчера в таверне один юнец из Мариспорта хвалился своим благородством. Он сказал, что большинство мест в Нижний Круг уже куплены сынками богатых домов. Это правда? На Предварительном испытании действительно всё решено заранее?

Лоренцо резко остановился. Его челюсти сжались, а пальцы легли на рукоять кинжала под плащом. Он молчал несколько долгих секунд, глядя на дымящуюся вершину вулкана.

– Клянусь Пламенем, я ненавижу это признавать, – процедил он, и в его голосе прозвучала искренняя горечь. – Но да, Кай. Это правда. Гильдия всегда гордилась своей чистотой, но сейчас… В воздухе пахнет большой войной. Заказы сыплются как из рога изобилия, и все хотят озолотиться. Великие Дома юга и севера готовы платить сундуками драгоценных камней, лишь бы их люди получили доступ к нашим тайнам и ресурсам. Коррупция просочилась даже за эти стены. Мест для тех, кто приходит с улицы, почти не осталось. Тебе придётся драться не только с металлом, но и с чужим золотом.

Я кивнул, принимая эту правду. Внутренне же решил, что не стану тратить на это злость. Какая разница, сколько золота вложили в чужие карманы напыщенные сынки из Мариспорта или столицы? Мое дело – встать к наковальне и ударить так, как я умею. Сделать всё настолько хорошо, насколько позволяет мастерство и моя новая суть. А если даже идеальной стали окажется недостаточно, чтобы пробить стену из взяток… что ж, значит, не судьба. Значит, мой путь на Иль-Ферро закончится, не начавшись, и меня ждет другая дорога. Отчаиваться я не собирался.

Мы подошли к главным вратам Цитадели. Здесь всё было куда серьёзнее, чем на портовых улицах или у входа в гостевой дом. Никакого шума и толкотни – только давящая, тяжелая тишина и монолитный базальт. Стражу несли хмурые, широкоплечие мужчины в доспехах из матового, темного сплава. От них исходила плотная аура, выдающая практиков как минимум пятой ступени Закалки.

Лоренцо шагнул вперед и молча протянул старшему караула свиток с печатью.

– Эти путники со мной, – чеканя слова, произнёс Искатель Искр. – Один из них – претендент на Предварительный Круг.

Старший стражник – человек со шрамом, пересекающим переносицу – цепко изучил бумагу, а затем перевел тяжелый взгляд на нас. Он мазнул глазами по напряженному Алексу, смерил взглядом габариты Ульфа и, наконец, уставился на меня. Я встретил его взгляд спокойно, не отводя глаз, просто дыша в ритме тлеющего Внутреннего Горна. Стражник задержал на мне взгляд чуть дольше обычного, словно почувствовал скрытый жар, затем коротко кивнул и вернул свиток Лоренцо. Нас пропустили.

Внутри Цитадель оказалась лабиринтом высоких, сводчатых коридоров, теряющихся в глубоких тенях. Своды поддерживались колоннами, чьи основания тонули в полумраке. Пол вымощен плитами, отшлифованными до блеска, но вибрирующими от работы скрытых в недрах горы Великих Горнов – эта вибрация отдавалась дрожью в подошвах сапог, пробираясь до костей. Воздух был невероятно сухим, отдавал горячей медью и перегретым камнем; коридоры освещались жаровнями, в которых полыхало бездымное белое алхимическое пламя. Всё здесь дышало суровым, почти религиозным преклонением перед ремеслом.

Мы шли недолго. Лоренцо остановился у массивной двери, обитой железными полосами, и коротко постучал.

Мы вошли в мрачное, скудно освещенное помещение, похожее на старинную приемную. За высокой конторкой сидел человек, исполняющий обязанности секретаря – иссохший мужчина с желтоватым, болезненным лицом и глубокими тенями под серыми глазами. Он скрипнул пером по пергаменту, недовольно поджав губы.

– К магистру Коррену, – с порога объявил Лоренцо. – Регистрация на испытание.

Секретарь медленно поднял тусклый взгляд, вздохнул так, будто мы отняли у него последний час жизни, и вяло махнул рукой в сторону следующих двустворчатых дверей.

Лоренцо толкнул их, и мы оказались в просторном зале. Вдоль стен из камня тянулись тяжелые дубовые стеллажи, заставленные образцами редчайших руд, слитками тускло мерцающих сплавов под стеклянными колпаками и сложными измерительными приборами из латуни и серебра – астролябиями, измерителями плотности Ци и хитрыми алхимическими весами. Пол устилал бордовый ковёр, скрадывающий звуки шагов, а бархатные портьеры на высоких окнах почти не пропускали свет с улицы – зал освещался маслянными лампами…

В самом центре, за широким столом, вырезанным из Железного Дуба, сидел человек – тот самый магистр Коррен. Выходец из Соль-Арка сохранил лоск и надменность жителя столицы: на нем был безупречно скроенный камзол из тёмно-синего сукна с серебряным шитьем, хотя манжеты и были слегка испачканы чернилами и сажей. Лицо магистра казалось высеченным из мрамора – резкие, хищные черты, орлиный нос и гладко зачёсанные назад седеющие волосы. Длинные, узловатые пальцы, похожие на лапы паука, были унизаны перстнями из белой стали. Его аура выдавала в нём мастера высочайшего класса, чья сила была холодной, расчетливой и острой.

Он замер над разложенными бумагами, не шевелясь и даже не подняв головы на скрип открывшейся двери, словно нас в комнате вообще не существовало.

Лоренцо сделал шаг вперед и отвесил легкий, но полный достоинства поклон.

– Магистр Коррен, – произнес Искатель. – Я привел Искру. Человека, в чьем мастерстве и духе я абсолютно уверен. Хочу зарегистрировать его на Предварительный Круг.

Магистр не шелохнулся. Лишь спустя пару долгих мгновений он со вздохом отложил пергамент, воткнул перо в чернильницу и смерил Лоренцо тяжелым, пренебрежительным взглядом.

– Искру, говоришь? – скрипучим голосом отозвался Коррен. – Твои последние находки, Лоренцо, были не искрами, а зловонными пшиками. Напомнить тебе о том «самородке» из Южных Мармариков, что расплавил себе меридианы в первый же час у открытого горна? Или, может, о том хваленом оружейнике из Пограничья, который наложил в штаны при виде пульсации настоящей Огненной Ци и сбежал, испортив драгоценную заготовку? Твое чутье притупилось, Искатель. Ты тащишь в Цитадель мусор.

Лоренцо стиснул зубы. На его покрытых старыми ожогами руках вздулись вены, но он заставил себя сохранить спокойствие.

– Я признаю свои прошлые ошибки, магистр, – ровно ответил он. – Те претенденты оказались слабее, чем требовала сталь. Но Устав Гильдии непреклонен: каждый Искатель имеет право раз в полгода выставить нового кандидата под свое личное поручительство. Этот срок вышел, и я использую свое законное право сейчас, именно с ним.

Коррен переплел длинные пальцы и перевел взгляд на меня. Его серые, бесстрастные глаза прошлись по моей фигуре, словно ощупывая, препарируя, оценивая качество куска грязной руды. Никакого интереса – лишь брезгливая усталость.

– Кто таков? И откуда? – бросил он холодно.

Лоренцо скосил на меня глаза, молчаливо передавая слово.

Я сделал глубокий вдох, ощущая, как мощно пульсирует тепло в Нижнем Котле. Прятаться за чужими именами больше не имело смысла. Сейчас – самое время сказать правду. Я находился в Вольных Городах, и по местному закону Пакта, прожив на побережье больше трех лет, уже стал недосягаем для законов Короны. Да и лгать перед теми, кто оценивает суть человека через ремесло – всё равно что пытаться закалить глину.

– Меня зовут Кай, – мой голос прозвучал спокойно и гулко в тишине мрачного зала. – Я – кузнец из Верескового Оплота. Работал в элитном Горниле Чёрного Замка на Севере, а последние пять лет ковал рыболовные крючки и ножи в Бухте Солёного Ветра.

Коррен медленно поднялся со своего места. Кости магистра хрустнули, когда он обошел массивный стол и приблизился ко мне. Старик обошел меня по кругу, принюхиваясь и щурясь.

– В Горниле? Пять лет назад? – в скрипучем голосе зазвучала откровенная насмешка. – Какая наглая ложь. Пять лет назад ты был еще безусым юнцом, едва ли оторвавшимся от материнской юбки. В Чёрном Замке таких не пускают даже шлак выгребать, не то что к настоящей стали.

– Потому он и здесь, магистр, – резко вмешался Лоренцо, делая шаг вперед. – Он самородок. То, что он делает с металлом…

Коррен поднял костлявую руку, обрывая Искателя на полуслове, и медленно побрел обратно к своему креслу. Опустился в него, сцепил длинные пальцы и надолго замолчал. В зале повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь глухим гулом Великих Горнов где-то глубоко под нами.

– Даже если в этой байке есть хоть крупица правды, в чем я сильно сомневаюсь, – произнес Коррен, брезгливо кривя тонкие губы. – Сейчас всё изменилось. По указу свыше, квот на участие для альдорийцев больше нет. Предпочтение отдается южным мастерам, выходцам из Лиги. А я, признаться честно, лично терпеть не могу северян с их грубой, варварской возней у наковальни.

Магистр подался вперед, уперев давящий взгляд в мое лицо.

– Скажи мне, щенок, – процедил он. – Назови мне хоть одну причину, по которой я должен поставить свою печать и допустить тебя к испытаниям? Сейчас, когда на это место претендует так много доблестных мужей из Великих Домов. Чем ты лучше них?

Я промолчал. Скосил взгляд на Лоренцо – желваки на скулах Искателя ходили ходуном. Алекс стоял бледный, до побеления костяшек вцепившись в лямки рюкзака. А Ульф исподлобья смотрел на магистра – великану здесь явно не нравилось, его пальцы беспокойно сжимались и разжимались.

Снова повернулся к старику. Внутри меня, в Нижнем Котле, ровно и жарко пульсировала энергия шестой ступени – чистая, ничем не сдерживаемая мощь. Я не чувствовал ни страха, ни трепета перед этим человеком.

Сделав несколько медленных, уверенных шагов к столу, посмотрел Коррену прямо в его выцветшие серые глаза.

– Может быть, потому, – мой голос звучал спокойно, но в нем проскальзывали тяжелые нотки, – что я – тот самый кузнец, который сковал артефакт, позволивший убить Мать Глубин – тьму, что выползла из недр Драконьих Гор. Тот, кто спас провинцию от полного краха. Кузнец, который бежал от преследований и пять лет скрывался в маленькой деревне на юге, восстанавливая разорванные каналы.

Я чуть склонился над столом.

– И да, магистр. Тогда мне не было и пятнадцати лет.

Выдержал паузу, позволяя этим словам впитаться в тишину зала.

– И если этого недостаточно, – добавил жестко, не отрывая взгляда от лица Коррена. – Если этого мало, чтобы посоревноваться в нечестной битве за купленные места с изнеженными мальчиками из Великих Домов, которые тяжелее серебряной ложки ничего в руках не держали… Что ж. Может быть, в этой Гильдии мне действительно не место, и нужно искать другой путь.

Я выпрямился, глядя на старика с открытым вызовом, и замер, готовый к любому исходу.

Глава 3

Магистр Коррен медленно поднялся со своего места. В кабинете вновь повисла тяжелая и густая тишина. Старик больше не отводил взгляд – выцветшие серые глаза впились в моё лицо, словно пытались пробить Железную Кожу и заглянуть в самую суть, в раскалённое нутро Внутреннего Горна. Я не отвёл взгляда, позволяя ему смотреть.

– Значит, ты и есть ТОТ САМЫЙ мастер, – произнёс он наконец. Голос звучал тихо, почти вкрадчиво.

Я промолчал.

Зато Лоренцо воспрянул. Боковым зрением увидел, как расправились плечи Искателя, как ровно и жарко вспыхнула его аура.

– Да! Я же говорил вам, магистр! – в голосе Лоренцо зазвенело неприкрытое торжество, он сделал шаг вперёд, становясь вровень со мной. – На этот раз я не ошибся и привёл настоящую Искру. Будет сущим кощунством не пустить его хотя бы на предварительные испытания. Посмотрите на него! Вот кто точно сможет в перспективе усилить нашу Гильдию перед лицом надвигающейся бури.

Коррен слушал его, не отрывая от меня взгляда. Затем тонкие губы магистра дрогнули, растягиваясь в улыбке. Это не добрая улыбка старого мастера, признавшего талант, а что-то совершенно иное – холодное и расчетливое.

– Может, ты и прав, Лоренцо, – загадочно протянул старик, поглаживая перстень на узловатом пальце. – Может, ты и прав…

Позади меня раздался утробный смешок. Ульф, услышав похвалу в мой адрес и увидев, что строгий дед за столом наконец-то улыбается, расплылся в довольной физиономии. Великан переступил с ноги на ногу и, не выдержав, радостно прогудел:

– Кай – самый лучший!

Я резко обернулся, бросив на здоровяка предостерегающий взгляд, и коротко скомандовал:

– Тихо, Ульф. Помолчи.

Великан тут же послушно сомкнул губы, виновато моргнув, но я уже снова повернулся к столу. Лоренцо выглядел воодушевлённым, Алекс позади чуть расслабил хватку на лямках рюкзака, но у меня внутри сработал инстинкт. Что-то сильно не так. Поведение Коррена казалось примирительным и убедительным для других, но моё Чувство Сплава, привыкшее искать скрытое напряжение и микротрещины в металле, сейчас чётко ощущало фальшь в этом столичном аристократе. Его улыбка была пустой.

Магистр обогнул край своего дубового стола и подошел чуть ближе, плавно переводя взгляд с меня на моих спутников.

– И кого же ты привёл с собой, юный мастер? – мягко спросил Коррен.

Ульф, услышав прямой вопрос от важного человека, тут же забыл про мой приказ молчать. Здоровяк выпятил грудь колесом и гордо гаркнул на весь мрачный кабинет:

– Ульф! Молотобоец! Кай и Ульф – как клещи, неразлучны!

– Воистину так, – протянул Коррен, и бледные губы скривились в подобии благосклонной улыбки. – Каждый уважающий себя мастер должен иметь при себе хорошего молотобойца – верного напарника, с коим идёшь в ремесле рука об руку, деля жар наковальни. И я погляжу, у тебя толковый помощник. Сразу видно – малый с головой.

Его голос источал едкий, выверенный сарказм, который столичные аристократы впитывали с молоком матери. Но Ульф, совершенно не уловив яда в словах магистра, просиял ещё шире. Здоровяк довольно закивал, принимая оскорбление за чистую монету, и его простодушная радость заполнила душный кабинет.

Магистр отвёл от него брезгливый взгляд и посмотрел поверх моего плеча.

– А это что за юноша? – Коррен прищурился, разглядывая напряжённую фигуру лекаря. – Ещё один мастер кувалды?

Лоренцо едва заметно напрягся.

– Это лекарь, – ответил Искатель ровно, но веско. – И, позволю себе заметить, лекарь выдающегося таланта. Он сумел вылечить прожжённые и разорванные каналы практика пятой ступени. А буквально на днях смог пробить «гранитный» рубец, который годами держал Внутренний Горн взаперти.

Лоренцо сделал паузу, позволяя словам осесть в тишине кабинета.

– Мы ехали на Иль-Ферро в надежде, что вашим мастерам удастся это сделать, но этот парень справился сам, находясь лишь на второй ступени Закалки, он пробил барьер исключительно своими отварами. Он крайне полезен, магистр. И прибыл сюда с целью учиться у наших Целителей Духа.

Коррен чуть склонил голову набок. Его паучьи пальцы замерли на столешнице. Он окинул Алекса взглядом, задерживаясь на въевшихся алхимических пятнах на руках парня.

– Вот как, – проскрипел старик. – Откуда же ты родом, аптекарь? Что погнало тебя из родных мест в наши южные земли?

Алекс выдержал этот тяжелый взгляд – его лицо, с глубокими тенями под глазами, оставалось каменным. Я знал, сколько желчи и затаённой боли скрывается за этим фасадом, но сейчас рыжий лекарь держался с достоинством человека, которому нечего терять.

– Я бы не хотел об этом говорить, магистр, – ответил Алекс сдержанно, чеканя каждое слово. – Моё прошлое мрачно и постыдно. Мне нечем там гордиться, и я оставил его позади.

Кабинет погрузился в тишину, нарушаемую лишь далёким гулом вулкана. Коррен медленно кивнул, и на его пергаментном лице отразилось странное подобие уважения.

– Похвально, – произнёс старик. – Честность – редкая руда в наши дни. Уж лучше сказать горькую правду, как есть, чем восхвалять себя гнилой ложью и выдуманными подвигами.

С этими словами магистр вновь повернул голову и посмотрел на меня внимательно и неотрывно. Продолжал смотреть на меня, но заговорил с Лоренцо, даже не повернув головы в сторону Искателя.

– Скажи-ка мне, Лоренцо, – голос старика стал мягким, как бархат, скрывающий кинжал. – Ты так рьяно ратуешь за будущее Гильдии. Твои речи полны заботы о том, чтобы наши ряды пополнились достойными мастерами, способными усилить нас перед грядущим штормом, но давай будем честны.

Коррен медленно перевёл взгляд на Искателя, и в его глазах блеснул холодный огонёк.

– Ты ведь всё это делаешь вовсе не ради Гильдии и не ради этого юнца – ты рвёшь жилы лишь для того, чтобы массивные бронзовые двери вновь открылись для ТЕБЯ. Чтобы Совет вернул тебе право встать у Великого Горна, там, в самом сердце вулкана. Снова называться мастером, претендовать на дальнейший рост и вернуть отобранные привилегии. Вот что волнует тебя на самом деле, а не то, какой самородок будет стоять рядом.

Я внимательно следил за стариком. Мне не нравился ни он сам, ни его манера вести разговор. Он бил по больным местам с точностью опытного садиста, вбивающего клинья в трещины брони. Моё чутьё подсказывало: здесь идёт игра, правил которой мы пока не знаем. Но я молчал, подавляя желание вмешаться. Сейчас нужно просто слушать и оценивать обстановку, как перед входом в задымленное помещение.

Лоренцо, обычно не лезущий за словом в карман, вдруг запнулся. Удар попал в цель. Искатель Искр сбился с шага, на его скулах заходили желваки.

– Магистр, я… – начал он, пытаясь вернуть уверенность в голосе. – Я не стану лицемерить и скрывать: моё возвращение важно для меня. Но эти цели равноценны! Одно не исключает другого, я действительно верю, что Кай…

– Достаточно, – резко оборвал его Коррен, рубанув ладонью воздух. – Всё понятно. Не продолжай. Твоё блеяние лишь подтверждает мои слова.

Магистр отвернулся от Искателя, словно тот перестал существовать, и вновь вперил тяжёлый взгляд в меня. Теперь в его глазах не было ни сарказма, ни скуки – только ледяное презрение и жёсткость.

– Значит, это ты и есть, – он произнёс это утвердительно, с отвращением. – Тот самый мальчишка. Безусый щенок, которому выживший из ума старый барон Ульрих доверил ковать оружие.

Коррен подался вперёд, опираясь костяшками о кресло, что стояло спереди от стола.

– Ты тот самый недоучка, что сковал бракованную железку, из-за которой старый барон погиб в пасти чудовища. Твоя сталь подвела его в решающий миг. А затем, когда его сын, движимый справедливым гневом, решил отомстить за смерть отца и казнить бракодела, ты позорно сбежал – скрылся, как крыса, отравляя своим присутствием земли Вольных Городов. А теперь припёрся сюда, на Иль-Ферро… Просишь взять тебя? Бахвалишься ложью о подвигах, ставишь под сомнение честь Гильдии, пытаясь пролезть в наши ряды? Ты врёшь мне в глаза, щенок.

Я смотрел на перекошенное презрением лицо магистра, и наконец пазл сложился. До меня дошло. Дело не только в столичном снобизме Коррена и не в его нелюбви к северянам.

Грязные, ядовитые слухи, которые новый барон Конрад фон Штейн распустил по всем землям, чтобы прикрыть свою трусость и присвоить чужую славу. Официальная версия, удобная для тех, кто сидит в мягких креслах: сумасшедший кузнец подвёл героя, а потом сбежал. Вот какую историю принесли торговые караваны и шпионы в Вольные Города.

Внутри меня не шелохнулось ни страха, ни желания оправдываться. Внутренний Горн горел ровно, сжигая лишние эмоции. Я знал правду, как умирал Ульрих, и знал цену той стали, что он держал в руках.

– Это ложь, – произнёс я тихо и просто, глядя в глаза старику. Мой голос не дрогнул, прозвучав в тишине кабинета твёрдо. – И вы, магистр, либо сами прекрасно это понимаете, чувствуя фальшь, либо глупы, раз верите трусам.

В углу судорожно вздохнул Лоренцо, но я не обратил на него внимания.

– Я сковал оружие, да, – продолжил, чеканя слова. – Барон Ульрих пошёл с ним на тварь и проиграл, но отдал жизнь, чтобы выиграть время. И у меня был ещё день – один день, чтобы в аду умирающего замка сковать новое оружие. И когда существо подошло к стенам, бравый охотник с моим ножом в руках прыгнул в бездну. Он проник к ядру существа и убил его.

Я сделал шаг к столу.

– Он убил монстра, которого не знали, как уничтожить другие. Потому что в его руках была моя работа. Я сделал это и знаю про себя всё, что мне нужно знать. А вы… – я выпрямился. – Вы можете думать всё, что вам будет угодно. Моя совесть чиста.

Коррен молчал несколько секунд. Его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели, но я заметил в них искру хищного интереса.

– Доказательство, – вдруг резко бросил он.

Старик подался вперёд.

– Есть ли у тебя хоть одно доказательство? Хоть что-то вещественное, кроме твоих красивых слов? Докажи мне, что ты не тот самонадеянный щегол, которому доверился сумасшедший старик Ульрих и который его в итоге подвёл, а настоящий мастер.

Он постучал костлявым пальцем по спинке кресла.

– Вести с Севера разлетелись далеко, парень. Тебя объявили преступником, тебя хотели казнить, а теперь ты здесь, стоишь передо мной. Конечно, я не выдам тебя ищейкам – здесь действуют законы Вольных Городов, и ты, как гражданин, неприкосновенен. Но я легко могу не пустить тебя к испытаниям. Одним росчерком пера я закрою тебе путь в кузницы Иль-Ферро навсегда.

Коррен криво усмехнулся, и в этой усмешке проступило что-то личное и злое.

– Дай мне доказательства того, что ты тот самый мастер, о котором говоришь. Баронство Конрада распускает ложь, я знаю цену словам этих выскочек. И охотно поверю тебе, парень, ведь я всей душой ненавижу род фон Штейнов и их столичных покровителей. Но мне нужно видеть сталь, а не слышать ветер.

Я выдержал этот взгляд, не опустив глаз. Внутри клокотала досада, смешанная с горьким пониманием: я оставил всё. Эсток «Кирин» сейчас, должно быть, ржавеет в недрах гниющей туши или покоится в склепе вместе с останками барона Ульриха. А «Рассеивающий Тьму» исчез во вспышке света вместе с Йорном.

– У меня нет доказательства, которое я мог бы положить вам на стол, – ответил твёрдо. – Мои лучшие работы остались в телах врагов и в руках мертвецов. Я бежал из замка с тем, что было на мне.

Позади меня тяжело задышал Ульф. Великан, чувствуя, как меня загоняют в угол, не выдержал – шагнул вперёд, закрывая меня своим массивным плечом, и его бас заполнил кабинет, отражаясь от каменных стен:

– Я видел! Я знаю! – прогремел, сжав огромные кулаки. – Кай ковал! Кай и Ульф всё делали вместе! Огонь был! И искра была! Кай – Мастер!

В тишине кабинета крик прозвучал отчаянно и искренне, но Коррен лишь поморщился и перевёл брезгливый взгляд на моего друга.

– И ты предлагаешь мне поверить словам этого… существа? – он скривил губы. – Я ведь не слепой, парень. Неужели ты думаешь, что свидетельство полоумного верзилы, у которого в голове опилок больше, чем мозгов, имеет хоть какой-то вес в стенах Цитадели? Его мнение не важно. Для меня это шум ветра в пустой бочке.

– Тогда дайте мне молот! – перебил его, чувствуя, как внутри закипает уже настоящая злость. – У меня нет артефактов прошлого, но руки при мне. Пустите на испытание и я докажу всё там. Сталь не умеет лгать, в отличие от людей барона Конрада.

Старик медленно покачал головой. На лице появилась тонкая, змеиная улыбка.

– До испытаний, мой юный друг, ещё нужно дойти, – мягко произнёс он, возвращаясь в своё кресло. – А чтобы дойти, нужна моя печать в реестре. И, к сожалению, тебя там не окажется. К сожалению для тебя, разумеется, но не для меня. Я не пущу сомнительного беглеца к нашим горнам. На этом – всё.

Магистр сел и демонстративно отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена, и потянулся к стопке других пергаментов.

– Это произвол! – взревел Лоренцо, теряя самообладание… – Вы нарушаете Устав! У меня есть законное право Искателя представить одного кандидата раз в полгода! Вы не можете просто отмахнуться от этого права, магистр! Это закон Гильдии, написанный кровью основателей!

Коррен поднял на него скучающий взгляд.

– У тебя есть право представить, Лоренцо. А у меня, как у Магистра Регистрации, есть законное право не допустить до Предварительного Круга любого, кто не внушает доверия или чья репутация запятнана. Я пользуюсь этим правом здесь и сейчас. Разговор окончен. Покиньте мой кабинет.

В зале повисла звенящая, мёртвая тишина. Мы стояли перед столом, как оплёванные. Стена бюрократии и предубеждений оказалась крепче любой брони.

Я медленно выдохнул, гася бушующее пламя в Нижнем Котле. Смысла кричать не было. Старик упёрся.

Коррен уже взял перо, но вдруг замер. Он поднял глаза и посмотрел поверх моего плеча прямо на Алекса, который всё это время стоял бледный, как полотно.

– А насчёт тебя, аптекарь… – проскрипел магистр, и голос его неожиданно смягчился. – Я ценю твою честность. Ты не стал выдумывать себе героическое прошлое, как твой спутник.

Старик что-то быстро черканул на небольшом обрывке пергамента, поставил личную печать и протянул листок через стол.

– Я разрешаю тебе доступ в Святилище Духа – это закрытая лечебница при Гильдии, где работают наши лучшие Целители. Покажи им это – тебя возьмут подмастерьем. Будешь растирать травы, мыть склянки, но получишь возможность наблюдать и учиться. Честные мастера нам нужны.

Я обернулся. На лице Алекса застыло ошеломление – смесь неверия, страха и внезапно вспыхнувшей надежды. Он подошёл и дрожащей рукой взял пергамент.

Снова повисло молчание. Нас разделили – меня вышвырнули, а моему другу дали шанс всей жизни.