Текст книги "Системный Кузнец X (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6

Утро следующего дня встретило густым, тяжёлым туманом, который выползал из морских расщелин и смешивался с дымом из тысяч труб Ферро-Акудо. Остров вибрировал под ногами – низкий гул дыхания зверя сегодня казался особенно настойчивым, словно сам вулкан предвкушал начало большой игры.

Мы шли к Цитадели всей группой. Лоренцо, затянутый в лучший парадный камзол, выглядел так, будто не спал всю ночь – под глазами тени, пальцы то и дело нервно поправляли воротник. Рядом широко шагал Брок, пожёвывая неизменную трубку; за ним молчаливой тенью следовал Алекс, а Ульф, закинув на плечо огромную кувалду, то и дело оглядывался по сторонам, с восторгом и опаской взирая на нависающие над нами базальтовые стены.

– Не нравится мне это, Кай. Ох не нравится, – в который раз проворчал Лоренцо, когда мы миновали второй ярус охраны. – Чтобы Предварительный Круг назначали ТАК быстро? Обычно Совет Искр маринует претендентов неделю, давая время подготовиться, обзавестись связями, прощупать почву… А тут – бах! Первый удар колокола, и извольте явиться.

Искатель Искр сокрушённо покачал головой.

– Я ведь даже не успел заглянуть к паре знакомых секретарей. Обычно всегда заранее знаю, в какую сторону дует ветер в Совете, но в этот раз глухая стена. Будто специально всё обрубили. Уверен, те, кому нужно, уже давно всё знают и подготовили и нужные флюсы, и правильный уголь. А мы идём вслепую.

Я посмотрел на дымящуюся вершину вулкана и лишь плечом пожал. Внутренний Горн работал ровно, наполняя тело уверенностью.

– Брось, Лоренцо, – ответил спокойно, переводя взгляд на поток кузнецов, стекающихся к главным вратам Цитадели. – Это всё ерунда. Какой смысл знать задание заранее? Настоящее ремесло – это когда ты никогда не знаешь, какой заказ принесут в мастерскую следующим. В этом и есть его главная прелесть, разве нет? Приходится решать задачи по мере их поступления, здесь и сейчас. Если мастер не готов к неожиданностям, то грош ему цена у горна.

Лоренцо на мгновение запнулся, глядя на меня с удивлением, а затем криво усмехнулся, потирая переносицу.

– Твоя правда, Кай. Твоя правда… Но ты, видимо, слишком привык к честной стали. Здесь, на Острове, правила игры иногда куются из более гибкого металла.

Мы приближались к огромной площади перед Цитаделью. Здесь было не протолкнуться. На Предварительный Круг тянулись десятки людей. Тут были и молодые, холёные кузнецы вроде Валерио, окружённые свитой из приказчиков и молотобойцев в чистых фартуках, и суровые, прокопчённые сажей ветераны с мозолистыми руками, пришедшие в одиночку.

Толпа гудела, как растревоженный улей. Воздух пропитан не только серой, но и запахом пота и страха.

– Гляди, Кай, – Лоренцо чуть понизил голос, указывая на людской водоворот. – Всего сегодня зарегистрировано более пятидесяти мастеров. Пятьдесят две Искры, если быть точным. И знаешь, что самое паршивое? Из всей этой оравы дальше предварительного этапа пройдёт лишь пятнадцать человек. Остальных отсеют безжалостно, как шлак при первой плавке.

Он сделал паузу, давая осознать масштаб отбора.

– Но и это ещё не всё. Затем начнутся следующие стадии, испытания в Нижнем Круге, проверка духа и техники. И в конечном итоге… в конечном итоге в Гильдию попадёт лишь трое лучших. Трое из пятидесяти, Кай.

Все вокруг волновались, переговаривались, то и дело поправляя перевязи или проверяя чистоту своих инструментов. Напряжение в воздухе можно было почувствовать кожей.

– Вам, щенкам, со мной не сладить! – внезапно взревел какой-то детина с пудовыми кулачищами и широченной бородой, в которую, кажется, въелась вся копоть этого острова. – Проваливайте к мамочкам под юбки, пока я не начал бить по наковальне!

Он обвёл толпу торжествующим взглядом, и многие претенденты невольно отвели глаза. Но моё внимание привлёк не этот крикун – среди пёстрой толпы, чуть в стороне, заметил странную фигуру – маленький, низкий паренёк, ростом едва ли мне по плечо, шёл медленно и уверенно. Волосы у него были странного пепельного цвета, а лицо – мрачным и хмурым, будто тот нёс в себе не молодую дерзость, а вековую обиду. Но больше всего поражало не это. За плечами у этого коротышки покоилась огромная кувалда, которая казалась больше него самого. «Это что же, такой молотобоец?» – мелькнуло в голове. Глядя на его сосредоточенность, понял, что недооценивать этого «пепельного» будет большой ошибкой.

Провожатые в серых туниках распахнули перед нами массивные створки, и мы вошли в Зал Испытаний.

Это грандиозное зрелище. Огромный сводчатый зал, вырубленный в толще базальта, казался бесконечным. По всему периметру уже пылали горны, багровый отсвет плясал на полированных боках пустых наковален, выстроенных строгими рядами. На трибунах, поднимавшихся амфитеатром к потолку, уже вовсю собирались зрители. Я видел там и богато одетых патрициев в шелках, и людей попроще, явно среднего класса, и даже иноземцев в диковинных тюрбанах или меховых накидках. Все они пришли посмотреть на то, как будет плавиться сталь и человеческие амбиции.

– Гляди вверх, Кай, – едва слышно прошептал Лоренцо, указывая на высокую трибуну под сводом. – Вот они – Совет Искр.

Я поднял голову. Там, в креслах, обитых тёмной кожей, восседали те, кто правил этим островом.

– В самом центре – Иль-Примо, Грандмастер, – Лоренцо говорил так тихо, что я едва разбирал слова за гулом толпы. – Тот сухой старик в белом фартуке поверх золотого камзола. Говорят, его Ци настолько чиста, что он может закалить клинок, просто подержав его в руках. Слева от него – Мастер Гор, глава Бронников, он ценит прочность выше жизни. Справа – леди Сильвия, единственная женщина в Совете, Мать Артефактов. А вон тот, с острым взглядом и длинными пальцами – Мастер Октавио, лучший мечник и оружейник южных земель.

Все пятьдесят с лишним кандидатов выстроились полукругом в центре зала. Типажи были самые разные: от холёных сынков из Мариспорта до диких мастеров из Каганата. От некоторых прямо-таки фонило мощной Ци, другие казались обычными ремесленниками, бравшими опытом и мозолями.

Брок крепко сжал моё плечо.

– Ну, Кай, не подведи Север, – прохрипел он. – Задай им жару. Мы с малым будем болеть так, что стены задрожат.

Алекс лишь коротко кивнул, но взгляд сказал больше любых слов. Они с Броком развернулись и направились к зрительским местам. Ульф, бросив на меня последний преданный взгляд, ушёл в сторону, где кучковались молотобойцы – к огромным мехам и вспомогательным горнам.

В зале внезапно стало так тихо, что было слышно, как гудит пламя в ближайшем горне. Пятьдесят пар глаз уставились на трибуну Совета, где из своего кресла медленно поднималась фигура Магистра Коррена.

Коррен вышел на обзорную площадку, чеканя шаг. Рядом с ним, словно массивная тень, замер широкоплечий мужик со шрамами на руках. Магистр обвёл зал тяжёлым взглядом. На мгновение холодные глаза задержались на мне – во взгляде не было прежней ярости, только ледяное торжество.

– Приветствую вас в Зале Испытаний, – голос Коррена, усиленный акустикой сводов, прозвучал сухо и властно. – Вы прибыли сюда из разных земель: от лесов Альдории до песков Каганата. Вы называете себя мастерами, претендуете на право носить имя Искры Иль-Ферро.

Он сделал паузу, и в зале стало слышно, как тяжело дышат пятьдесят человек, стоящих внизу.

– Но помните: Гильдия Огня и Стали не пускает в свои ряды случайных людей. Наш отбор суров, и мы не знаем жалости к слабым. Мы делаем это самыми строгими способами, потому что сталь не прощает ошибок, а гора – посредственности.

Коррен снова посмотрел на меня, и на его губах промелькнула едва заметная усмешка.

– Основатель нашей Гильдии в глубокой древности обращался к духам горы, прося их об одном: чтобы среди мастеров Иль-Ферро никогда не было лишних людей. И сегодня я, как Магистр Регистрации, вновь обращаюсь к этим духам – пусть они сами решат, кто достоин переступить порог мастерских, а кто – нет.

Старик подался вперёд, опираясь ладонями о перила.

– Это означает следующее: никакой второй возможности. Никакого пересмотра результатов или жалоб. Что произойдёт во время испытания здесь, на этих наковальнях, там и останется. Если у вас в решающий момент треснул молот – значит, духи горы решили, что вы недостойны. Если у вас закончился отведённый уголь раньше времени – значит, гора не желает принимать ваш труд. Духи ещё никогда не подводили нас, отсеивая недостойных своим прямым вмешательством. Примите это как высшую волю.

По рядам кузнецов пронёсся глухой, обеспокоенный ропот. Мужики переглядывались, в глазах видел нарастающую тревогу. «Духи решили», значит? Хорошая отговорка. Удобная. Если наковальня развалится под первым ударом или в мехи подбросят песку – это не саботаж, это «воля горы». Щит суеверия, за которым так легко спрятать любую подлость.

Почувствовал, как внутри ворочается Внутренний Горн. Подвох будет, в этом я больше не сомневался. Коррен не просто предупреждал – он объявлял правила игры, в которой у него были меченые карты.

Я невольно усмехнулся про себя, глядя на трибуну, и мысленно обратился к этой самой горе: «Ну что, духи, вот он я. Похоже, сегодня мне действительно понадобится ваша помощь, а то в вашей Гильдии, кажется, застоялся слишком гнилой воздух».

Кузнецы вокруг продолжали переговариваться, всё сильнее нервничая под холодным взглядом Магистра. Воздух в зале, и без того жаркий от горнов, стал невыносимо плотным. Испытание ещё не началось, а первый удар уже нанесён.

Коррен выдержал театральную паузу, давая словам осесть в сознании присутствующих, и продолжил, чеканя каждое слово:

– Соревнование будет проходить следующим образом. Жеребьёвка определит пять групп, по десять претендентов в каждой. Порядок выступления также определит жребий – у каждой десятки будет своё особое задание. Остальные ждут своей очереди, не видя работы соперников.

Магистр поднял руку, растопырив три пальца.

– В каждой группе будет лишь три победителя. Трое из десяти. Всего в Нижний Круг пройдут пятнадцать мастеров, чтобы продолжить борьбу в следующие дни. Остальные канут в безвестность, и имена их не будут занесены в летописи Острова. Строго ли это? Да, безусловно. Но именно поэтому Гильдия Огня – великая. Мы не куём медь – мы закаляем сталь.

Началась жеребьёвка. Помощники вынесли огромную чашу, и тот самый, с рубленым шрамом на руке, начал вытягивать жетоны с именами.

– Первая группа! – его голос разнёсся под сводами. – Валерио из Мариспорта!

Блондин, стоявший неподалёку, самодовольно ухмыльнулся и шагнул вперёд, картинно поправляя перевязь. Его свита на трибунах разразилась приветственными криками.

– Торн из Глубоких Руд! Микаэль с Юга! – имена падали одно за другим, пока, наконец, организатор не вытащил очередной жетон. Он на секунду замер, бросив быстрый взгляд на Коррена, и громко объявил:

– Кай с Севера!

Я шагнул вперёд. Взгляд Валерио тут же метнулся ко мне, полный злой радости. Мы оказались в одной упряжке. Что ж, тем лучше – не придётся ждать расплаты.

Когда десятка была сформирована, организатор спустился вниз и начал распределять рабочие места. Слуги в серых робах уже суетились, подтаскивая корзины с углём и раскладывая инструменты. Я видел, как Валерио указали на третий горн от центра – отличное место, с мощной трубой и новенькой наковальней.

– Ты, северянин, – организатор подошёл ко мне и небрежно махнул рукой в самый дальний, тёмный угол зала. – Твоё место номер десять. Вон там, у стены.

Я посмотрел туда, куда указывал его палец, и даже без Зрения Творца понял, что дело плохо. Это крайний горн, стоящий вплотную к сырой внешней стене. Тяга там, судя по копоти на своде, была никудышной – труба делала резкий изгиб, уходя в общий дымоход под неудачным углом. Но хуже всего расположение мехов: те стояли так близко к опорной колонне, что молотобойцу, работающему на поддуве, просто негде размахнуться. Ульфу придётся сгорбиться в три погибели, чтобы качать воздух.

Лоренцо, стоявший рядом со мной в качестве наставника, побагровел. Он тут же шагнул к организатору, а затем и к самому Коррену, который спустился вниз для финального смотра.

– Это что за шутки⁈ – прошипел Искатель, едва сдерживая ярость. – Магистр! Десятый номер – это мёртвая зона! Там тяга обратная как при перемене ветра, а наковальня стоит на неровном полу! Здесь сроду никто не куёт на испытаниях, это запасной пост!

Коррен даже глазом не моргнул. Он посмотрел на Лоренцо с ледяным спокойствием, словно на надоедливую муху.

– Людей в этом году больше обычного, Искатель, – ответил старик скучающим тоном. – Мы задействовали все доступные мощности Цитадели. Жребий есть жребий. Или ты предлагаешь мне выгнать одного из претендентов ради удобства твоего протеже?

Лоренцо скрипнул зубами, но спорить с Магистром перед лицом Совета бесполезно. Он вернулся ко мне, сжимая кулаки.

– Сволочи… – выдохнул мне на ухо, быстро объясняя суть проблемы. – Слушай, Кай. Тяги там почти нет. Тебе придётся греть металл дольше обычного, а это риск пережечь уголь. И следи за цветом пламени – из-за сырости от стены уголь может отсыреть снизу. Обходи это так: проси Ульфа давать серию коротких, резких качков, чтобы пробить пробку холодного воздуха.

Я кивнул, внимательно слушая, хотя и сам уже всё это видел. Моё «Зрение Творца» подсвечивало проблемные зоны красным: застой воздуха в трубе, влажность в кладке горна, вибрацию пола под наковальней.

– Это специально подстроено, – Лоренцо злобно сплюнул. – Грязные игры, Кай. Видимо, старик решил утопить тебя сразу, на старте. Крепко же ты насолил Коррену с этим Охотником.

– По-другому я бы вообще сюда не попал, – ответил спокойно, проверяя крепление молота. – Пусть играют. Огонь всё равно одинаковый, где бы он ни горел.

Лоренцо посмотрел на меня, хлопнул по плечу и, бросив последний взгляд на Магистра, поспешил уйти к зрителям, оставляя нас с Ульфом один на один с «мёртвым» горном.

Я, конечно, видел проблемы своего рабочего места издали, но только когда Лоренцо скрылся в толпе, а я подошёл к своему «десятому номеру» вплотную, масштаб катастрофы стал окончательно ясен. Издалека выглядело просто как неудачное место в углу, но вблизи… Это не кузница, а могила для любого, кто рискнул работать с металлом.

Сырость от стены пропитала кладку горна насквозь – я провёл рукой по камням, и на пальцах остался влажный налёт. Уголь в коробе хоть и выглядел чёрным, лежал плотной массой.

Система тут же подтвердила худшие опасения, расцветив пространство перед глазами тревожно-алыми рамками:

[Объект: Кузнечный пост №10 (Резервный)]

[Состояние: Аварийное]

[Анализ среды:]

[1. Влажность: Критическая (85%). Риск термического удара при нагреве горна (паровая пробка).]

[2. Тяга: Нестабильная. Обратный ток воздуха из-за засора дымохода.]

[3. Фундамент: Наковальня имеет люфт в 5 градусов. Вибрация при ударе будет гасить импульс на 20%.]

– Твою же мать, – выругался сквозь зубы, пнув опору наковальни.

Это не просто случайность или «воля духов», а расчётливый и хладнокровный саботаж. С таким углём температуру придётся разгонять вдвое дольше, а паразитную вибрацию наковальни невозможно компенсировать никаким мастерством – удар просто «размажется», и металл не прокуётся внутри.

Я бросил быстрый взгляд в центр зала. Валерио как раз деловито проверял свои мехи. Его пост идеален: сухой, в центре воздушного потока зала, с новенькой, матово поблёскивающей жаропрочной кладкой горна. Уголь звенящий – отборный антрацит, дающий жар, способный расплавить камень. Блондин поймал мой взгляд и едва заметно, снисходительно улыбнулся, похлопав ладонью по своей наковальне.

– Кай, – пробасил за спиной Ульф, в голосе великана звучала тревога. Он сжался, пытаясь втиснуть широченные плечи между колонной и мехами. – Тут плохо. Камень плачет водой. И тесно. Ульф не сможет бить с размаху – локоть в стену уйдёт. Тут молот петь не будет, тут молот кашлять будет.

– Знаю, брат, – сжал кулаки, чувствуя, как Внутренний Горн отзывается на злость всплеском жара. – Знаю. Но выбора у нас нет.

В этот момент над залом разнёсся гулкий удар гонга. Гул разговоров мгновенно стих. Все головы повернулись к обзорной площадке.

Магистр Коррен, возвышаясь над нами подобно чёрному коршуну, поднял руку, призывая к абсолютному вниманию.

– Слушайте задание Предварительного Круга! – голос, усиленный акустикой, бил по ушам. – Гильдия ищет тех, кто умеет не просто бить молотом, но чувствовать душу металла. Ваше задание – «Укрощение Непокорного».

Помощники начали вносить в зал небольшие, укрытые бархатом ларцы и ставить их перед каждым кузнецом.

– В ларцах лежит слиток Стеклянного Железа, – объявил Коррен, и по рядам претендентов пронёсся испуганный вздох. – Капризный, твёрдый, но невероятно хрупкий материал, добываемый в нижних штольнях вулкана. Ваша задача – выковать из него Камертон Пламени.

Магистр сделал паузу, наслаждаясь произведённым эффектом.

– Изделие должно быть монолитным, без единой трещины. При ударе об эталонную наковальню оно обязано издать чистый звук, резонанс которого зажжёт алхимическую пыль. Время – пока горит пять мер углей. Приступайте!

Я смотрел на закрытый ларец перед собой, и внутри всё похолодело. Стеклянное Железо, как подсказала Система – это материал, который трескается от малейшего перепада температур и не терпит вибрации при ковке. С моим сырым углём, который будет стрелять паром, и шатающейся наковальней, гасящей удары, выполнить это задание не просто сложно.

Это физически невозможно.

Глава 7

Магистр Коррен вскинул руку, призывая к тишине, и гул в зале мгновенно оборвался.

– Испытание начнётся после трёх ударов гонга! – его холодный голос эхом отразился от сводов Цитадели. – С первым ударом – готовьте пламя. Со вторым – узрите образец, к которому должны стремиться. С третьим – куйте!

Напряжение в воздухе стало осязаемым, словно перед грозой. Как только прозвучало последнее слово, десять мастеров сорвались с мест. Заскрипели рычаги массивных мехов, застучали кресала, запахло серой, дёгтем и раскалённым железом.

Я рывком обернулся к своему десятому номеру.

– Давай, Ульф! – скомандовал, выхватывая из поясной сумки трут и огниво. – Раздувай, только плавно!

Великан с трудом втиснул плечи между опорной колонной и влажной стеной, ухватился за рукояти мехов и потянул. Раздался сиплый, утробный вздох старой кожи. Я высек искру, разгоняя трут, и подложил его под горсть угля. Вспыхнул огонёк.

Но стоило Ульфу дать первый поток воздуха, как пламя жалобно мигнуло и выплюнуло густой клуб сизого дыма. Камень кладки был настолько сырым, что уголь отказывался разгораться, отдавая всё тепло на испарение влаги.

– Кай, не горит, – пробасил Ульф, напряжённо сопя – огромная спина изогнулась под неестественным углом из-за нехватки места. – Мокро дюже. Камень плачет, уголь давится.

– Качай дальше, не останавливайся!

Я чувствовал, как внутри закипает раздражение. Здесь дьявольски трудно работать. Сырость лезла прямо в лёгкие, а обратная тяга из кривого дымохода гнала удушливый дым прямо нам в лица.

БОМММ!

Протяжный, вибрирующий звук первого удара гонга ударил по нервам.

Я машинально бросил взгляд на зрительские трибуны. Среди пёстрой толпы сразу выцепил фигуру Лоренцо – искатель Искр подался вперёд, вцепившись в каменные перила. На лице читалась откровенная тревога – с высоты ему прекрасно видно, что наш горн едва чадит, в то время как у остальных уже вовсю ревёт рабочее пламя.

Нужно что-то делать, ведь если застрянем на этапе розжига – это конец.

Активировав «Зрение Творца», я всмотрелся в угольную кучу. Красные контуры подсветили скопления влаги и холодные карманы воздуха. Ничего, и не с таким справлялись.

Я бросил кресало, голыми руками раскидал верхний слой угля и, вызвав из Внутреннего Горна плотный поток Огненной Ци, направил в центр кладки. Пальцы засветились тусклым багровым светом.

– Ульф, дай серию коротких! Пробей пробку! – крикнул, принудительно высушивая камень и уголь своей энергией.

Хитрость сработала. Ци Огня выжгла влагу в центре, уголь затрещал, и в глубине зародилось ярко-оранжевое свечение. Пламя радостно лизнуло чёрные куски, температура начала стремительно расти.

Но стоило убрать руки и удовлетворённо выдохнуть, как мы наткнулись на глухую стену.

Сверху, из кривого дымохода, вдруг рухнул поток ледяного, влажного воздуха. Обратная тяга, усиленная сквозняками Цитадели, ударила по едва разгоревшемуся очагу. Пламя прибило к самому дну, оно зашипело, исторгая новую порцию едкого пара. Контролировать этот уголь в таких условиях просто невозможно – жар рассеивался, не успевая накопиться, а зола моментально забивала доступ к кислороду.

Ульф в сердцах ударил кулаком по каменной кладке так, что с потолка посыпалась крошка.

– Тьфу, гниль! – зло зарычал великан, тяжело дыша. – Не живой огонь, а болотная жижа! Не хочет гора нас пускать, Кай!

БОМММ!

Второй удар гонга сотряс своды Цитадели, отмеряя неумолимо тающее время.

Я прикрыл глаза, заставляя себя не обращать внимания на едкий дым, режущий горло, и начал лихорадочно просчитывать варианты. Задача – Камертон Пламени. Стеклянное железо, как подсказала Система, капризно, требует идеального и бесперебойного прогрева. Если температура скаканет хоть на десяток градусов – металл лопнет. Как выстроить этот сложный внутренний резонанс в условиях, когда угли то тухнут, то выдают рваные вспышки жара из-за сквозняка? Я начал разбирать процесс ковки на мельчайшие этапы: нагрев, черновая деформация, выколотка зубьев, фиксация напряжения…

Перед глазами вспыхнули тусклые строки Системы, предлагая решение:

[Анализ путей: Компенсация нестабильной температуры за счёт прерывистого дутья и микро-контроля Огненной Ци при ударах.]

[Прогноз сохранения структуры Стеклянного железа: 7.8%.]

[Риск критического разрушения заготовки: Максимальный.]

Меньше восьми процентов. Меня захлестнула жгучая злость. Чёрт бы побрал эту мокрую стену, чёрт бы побрал ублюдка Коррена и его «волю духов»! Нас просто заперли в гробу и велели станцевать.

В этот момент на центральный помост вышли помощники Магистра. Они торжественно сдернули бархат с высоких стоек, демонстрируя всем образец. Идеально выверенная, слегка изогнутая двузубая вилка из матово-серого металла.

Я немедленно активировал «Истинное Зрение Творца», впиваясь взглядом в эталон. Система тут же подсветила глубокую структуру. Молекулярное напряжение внутри камертона было распределено сложнейшим образом: плотные «канаты» прочности шли по внешнему контуру зубьев, оставляя сердцевину поразительно эластичной – именно это позволяло металлу звучать чисто и не рассыпаться от собственной вибрации.

Вокруг уже вовсю ревело пламя. Соседние мастера разогнали свои идеальные горны до белого каления, зал наполнился гулом и ритмичным перестуком первых молотков, а наш угол лишь продолжал выплевывать сизую гарь. Я сжал челюсти. Нужно выкручиваться – если горн не живет своей жизнью, заставлю его работать иначе. Придется использовать наковальню не просто как опору, а как тепловой экран – прогреть её Магматической силой изнутри, создав локальную зону стабильного жара прямо на рабочем столе. Это сожрет прорву энергии, но повысит шансы.

Сбоку раздался знакомый, самодовольный смешок.

Я скосил глаза – на идеальном третьем посту Валериo уверенно держал клещи над ровным, гудящим пламенем отборного угля. Его лицо, освещенное жаром, кривилось в торжествующей ухмылке.

– Ну что, северянин, выдохся? – долетел до меня его ядовитый голос сквозь шум огромного зала. – Посмотрим, что ты теперь слепишь из этой грязи. Мы здесь не подковы для тягловых мулов гнем, дикарь. Это высокое ремесло. Давай, покажи свои фокусы, раз такой смелый.

БОМММ!

Третий, решающий удар гонга разорвал воздух, и зал мгновенно взорвался лихорадочным движением. Полсотни Кузнецов одновременно бросились к инструментам, своды наполнились яростным ревом раздуваемого пламени и первым звонким перестуком молотков. Все работали быстро, отчаянно, прекрасно понимая, что отпущенное время утекает с каждой сгоревшей горстью угля.

Я резко отвернулся от самодовольного лица Валерио и шагнул вплотную к своему чадящему горну. Раз очаг отказывается жить сам по себе, придется навязывать ему свою волю.

– Ульф, слушай меня! – крикнул, перекрывая оглушительный гул зала. – Забудь про ровный ход! Нам нужно поймать этот проклятый сквозняк из трубы и бить его против хода. Давай рваный ритм: два коротких, жестких качка, затем один с оттяжкой!

Великан глухо зарычал, стиснул зубы и навалился на рукояти мехов. Он искренне пытался сделать то, о чем я просил, но проклятая колонна не давала ему размахнуться. Кожаные меха вздымались криво, косо. Ульф с размаху ударился локтем о сырой камень, досадливо охнул и сбился с такта. Поток воздуха тут же жалобно захлебнулся, выплюнув вместо спасительного жара лишь порцию влажной серой золы.

Я сунул клещи с заготовкой из стеклянного железа в сердцевину очага. Пытался контролировать температуру локально, перемещая слиток так, чтобы ловить жалкие вспышки тепла от разрозненных углей, но капризный металл отзывался на эти потуги издевательски: один край едва-едва наливался тусклым багровым светом, в то время как другой оставался темным и холодным. Поймать нужный, идеальный градус невозможно. Нагрев шел кусками.

– Бездна! – в сердцах выругался, с силой стискивая клещи.

Температура скакала так, что металл звенел от внутреннего напряжения даже без удара молотом. Если мы не можем толком разогреть заготовку и сдвинуться с этой мертвой точки, то что будет потом? Со всеми этими подставными факторами мы вообще не сможем преодолеть даже этот этап.

Я бросил быстрый взгляд на третий пост – у Валерио всё шло как по маслу. Мариспортец уже вытащил заготовку из огня – та полыхала ровным, идеальным вишнёвым цветом, готовая к ковке. Но моё внимание привлёк его напарник. Это был не тот скуластый парень, что раздувал мехи на турнире у старика Арно – у рукоятей стоял жилистый, седой мужчина с цепким взглядом и руками, покрытыми застарелыми ожогами. Он не просто подавал воздух, а безостановочно что-то шептал юнцу. Вот Валерио занёс клещи чуть криво, и седой едва заметно дёрнул подбородком. Парень тут же исправил угол наклона, и удар лёг безупречно.

Тот, кажется, нанял не просто молотобойца, а протащил опытного наставника, возможно, скрытого мастера, который сейчас вёл этого холёного щенка за ручку через весь Предварительный Круг.

Я скрипнул зубами и стряхнул наваждение. Моя собственная заготовка из стеклянного железа никак не могла набрать нужную температуру. Сырость горна жрала жар быстрее, чем он успевал проникать вглубь металла. Нижний край угрожающе темнел, пока верхушка ловила искры от случайных вспышек сквозняка.

Значит, так. Если огонь снаружи мёртв, я буду греть его изнутри.

– Ульф, бросай мехи! Бери клещи! – скомандовал, решительно нависая прямо над чадящим горном.

Я закрыл глаза на долю секунды, запуская Внутренний Горн. «Живая ртуть» шестой ступени отозвалась мгновенно: костный мозг толкнул в каналы первородный жар. Я вытянул голые руки над непокорным куском металла. В ладонях начала скапливаться плотная энергия – слияние порывистой Огненной Ци и тяжёлой, сдерживающей Ци Земли.

Вспыхнуло «Истинное Зрение Творца». Металл передо мной представлял собой карту хаоса: левый край перегревался до опасного жёлтого свечения, а середина оставалась тускло-бордовой, почти мёртвой. Стоит ударить по такому– и стеклянное железо разлетится сотней осколков.

Я начал вливать свою энергию напрямую в холодные проплешины. Это требовало чудовищной, иссушающей концентрации. Приходилось ювелирно дозировать жар: Огнём поднимал градус в мёртвых зонах, а вязкой Ци Земли гасил перегретые участки, не давая породе пойти трещинами. Воздух вокруг моих ладоней исказился от плотного марева, сырой камень горна с шипением начал отдавать влагу, высыхая на глазах. Пот заливал глаза, но я не смел моргнуть.

– Сейчас! – рявкнул я, видя, как нижняя часть начала проседать по температуре. – Переворот!

Гигант мгновенно провернул тяжёлую железяку щипцами, подставляя под мои раскалённые ладони остывшую сторону. Я тут же обрушил туда новую порцию Магматического тепла, заставляя структуру выравниваться.

– Сейчас! Переворот! Сейчас!

Ульф делал в точности то, что ему было сказано.

Наконец, металл налился ровным, густым вишневым светом. Я перевел дух, собираясь потянуться за молотом, как вдруг «Истинное Зрение Творца» резануло по глазам тревожной пульсацией. Глубоко внутри, под идеальной горячей коркой, проступила рваная, черная нить.

Материал изначально был бракованным. Нам подсунули слиток с внутренним дефектом.

[ВНИМАНИЕ! Обнаружен скрытый структурный дефект Стеклянного железа.]

[Анализ: Глубинная микротрещина.]

[Прогноз: Полное Разрушение заготовки при первом применении кинетической силы.]

– Стой, Ульф! Остановка! – рявкнул я, резко утянув руки назад. С кончиков пальцев сорвалось несколько случайных искр.

Великан послушно замер, удерживая пылающий слиток в длинных клещах. Лицо молотобойца блестело от пота, в глазах читалось непонимание, но он не шелохнулся.

Если я ударю по этому куску, он разлетится на мелкие брызги. Камертону конец, испытанию – тоже, Коррен и здесь подстраховался, подкинув мусор вместо нормального сырья. Трещину нужно было убрать до ковки, буквально «срастить» ее изнутри за счет Ци, но в текущем состоянии металл был слишком горячим, вибрирующим и нестабильным. Энергетические потоки внутри него метались, как испуганные птицы.

Я принял единственно возможное, хоть и самоубийственное с учетом лимита времени решение – нужно дать слитку немного остыть. Ткань металла должна успокоиться, чтобы трещина зафиксировалась и проявила свои края.

Мы ждали. Драгоценные секунды утекали сквозь пальцы, драгоценный уголь в чаше продолжал прогорать впустую.

Зал вокруг нас ходил ходуном. Стук десятков молотков сливался в оглушающий рев укрощаемого железа. Но вот сквозь этот бесконечный гвалт прорвался резкий, пронзительный звон – КРАК! С пятого поста донесся полный отчаяния вопль кузнеца. Заготовка лопнула. Буквально через пяток ударов сердца такой же стеклянный хруст разорвал ритм соседней группы – еще один мастер упустил температурный резонанс, и его железо брызнуло во все стороны серыми осколками.

Стеклянное железо начало собирать свою кровавую жатву.

Зрители на трибунах заволновались, указывая пальцами в наш темный угол. Я физически чувствовал эти взгляды и слышал, как сверху перешептываются: «Чего он ждет? Северянин сдался? Огонь же тухнет!»