Текст книги "Хроники Менталиста 2 (СИ)"

Автор книги: Ярослав Чичерин

Соавторы: Сергей Орлов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 9
Воспоминания…

Мир вокруг замедлился, будто кто-то повернул рычаг времени. Движения наёмников, ещё секунду назад стремительные и опасные, стали вязкими, предсказуемыми. Я видел, как напрягаются мышцы под их одеждой перед ударом, как смещается центр тяжести, как поворачиваются плечи. Всё это казалось написанным крупными буквами, словно детская книжка.

Но самое странное происходило в моей голове. Поток информации хлынул в сознание – сотни, тысячи движений, комбинаций, захватов, блоков. Годы тренировок, десятилетия опыта, накопленные бесчисленными часами отработки ударов до мозолей и крови. И я каким-то образом ЗНАЛ всё это, словно просматривал ускоренный курс, впитывая каждую деталь.

Ближайший наёмник бросился на меня, занося приклад автомата для удара. Я заметил расслабленное запястье, неправильную стойку, открытый центр – ошибки, которые ещё мгновение назад не смог бы распознать. Тело отреагировало без участия мозга – я ушёл влево, перехватил руку противника и использовал его собственный вес, чтобы отправить в полёт. Он врезался в стену с глухим стуком и сполз по ней безвольной куклой.

Второй наёмник успел вскинуть оружие, но я уже оказался рядом – локоть в висок, колено в солнечное сплетение, захват на горле. Его глаза закатились, и он обмяк в моих руках. Я отбросил тело, как надоевшую игрушку, и обернулся к остальным.

С каждым движением меня наполняла странная эйфория. Сила бурлила внутри, требуя выхода и толкая к следующим действиям. Я был быстрее, сильнее, точнее, чем когда-либо в жизни. Но с каждым ударом в сознание просачивались не только боевые навыки и рефлексы лысого наёмника. Сквозь реальность мелькали другие образы – яркие, чёткие, словно я проживал их сам.

…Тренировочный зал императорского дворца, залитый золотистым утренним светом. Мраморные колонны отбрасывают длинные тени на инкрустированный паркет. Молодой мужчина с черными, ещё не тронутыми сединой волосами, демонстрирует приём. Две руки – целые, сильные – движутся с отточенной грацией. В нём с трудом, но можно узнать Гаррета. Напротив – юноша с прямой спиной и гордой осанкой. На его шее поблёскивает золотистый амулет, в точности как мой. «Ещё раз, Ваше Высочество! Стойка должна быть идеальной, иначе вас сломают в первой же серьёзной схватке…»

Видение рассеялось так же внезапно, как появилось. Я моргнул, и передо мной снова была фабрика с её ржавыми балками, пылью и запахом гнили. Лысый наёмник, перегруппировавшись после того, как я раскидал его подручных, осторожно двинулся ко мне по широкой дуге. Его лицо исказилось от ярости, но в глазах мелькнула тень неуверенности.

– Стоять! – рявкнул он, поднимая пистолет. – Ещё шаг, и я прострелю твою башку!

Его рука чуть дрогнула, выдавая волнение. Я видел, как мизинец соскальзывает с рукояти, как сбивается дыхание, как смещается прицел на три сантиметра влево. И я знал, что делать.

Рывок вправо, нырок, перекат – пуля просвистела там, где только что была моя голова. Наёмник перенацелился, но я уже был слишком близко. Его рука с пистолетом отлетела в сторону от моего удара. Кость запястья хрустнула, выстрел ушёл в небо, оставив после себя лишь эхо, отразившееся от стен фабрики.

– Какого хрена⁈ – процедил он сквозь зубы, когда я ушёл от его попытки ударить левой и провёл сложную контркомбинацию, чуть не сломав ему руку. – Ты где так научился двигаться, щенок?

Я не ответил – слова казались лишними, неуклюжими, недостойными этого танца силы и скорости. Вместо этого я позволил телу действовать, следуя потоку знаний, хлынувших в сознание.

Но внутри что-то было не так. С каждым движением я чувствовал, как внутри обрываются тонкие, невидимые нити. Каждый удар отдавался глухой болью где-то глубоко в груди, словно невидимая рука сжимала сердце. Амулет не просто светился – он горел белым огнём, прижигая кожу, будто собирался вплавиться в мою кожу. Но я не обращал на это внимания – пьянящее чувство силы и эйфория боя заглушали все остальные ощущения.

…Та же тренировочная комната, но в другое время. Лучи закатного солнца окрашивают стены в багровый. Гаррет – моложе, но уже с первыми нитями серебра в волосах – поправляет стойку молодого человека. «Ваше Высочество, удар должен идти не от руки, а от центра тела. Вот так…» Юноша повторяет движение, разворачиваясь в профиль, и я узнаю в нём уже не только технику, но и черты лица – странно знакомые, словно отражение в кривом зеркале. Те же скулы, тот же разрез глаз, тот же упрямый подбородок, что я каждый день вижу в зеркале…

Возвращение в реальность ударило по нервам. Лысый наёмник, воспользовавшись моим замешательством, бросился в атаку. Серия ударов – быстрых, точных, поставленных годами тренировок. Я уходил от большинства, блокировал остальные, но каждое движение давалось всё тяжелее. Будто невидимый груз наваливался на плечи.

Я пропустил удар в рёбра – воздух вышибло из лёгких. Но даже боль казалась отстранённой, словно происходила с кем-то другим. Тело среагировало автоматически – я провёл подсечку, отправив одного из наёмников, подкравшегося сбоку, на пол. Когда лысый снова атаковал, я встретил его комбинацией из арсенала, который только что видел в воспоминании. Тело действовало само, подчиняясь древней памяти, заключённой в амулете.

Серия ударов и блоков сменялась с такой скоростью, что всё вокруг превратилось в размытое пятно. Я чувствовал, как кровь стучит в висках, как эфир сплетается с каждым моим движением, усиливая удары, ускоряя рефлексы. Амулет на груди пульсировал, наливаясь синим пламенем.

Лысый наёмник блокировал большую часть ударов, но последний пропустил – и отступил на шаг, пристально вглядываясь в мои движения. В его глазах мелькнуло что-то – узнавание, смешанное с недоверием.

– Эта стойка… – пробормотал он, нахмурившись. – Этот переход… Я видел такое только у…

Вместо ответа я атаковал снова – на этот раз не только физически. Я сплёл ментальный удар с физическим, направляя поток эфира в его сознание. Амулет на груди вспыхнул ещё ярче, окутывая меня голубоватым сиянием. Наёмник отшатнулся, хватаясь за голову, словно от резкой мигрени.

Сквозь пелену боя я услышал крик Гаррета:

– Макс, остановись! Амулет убивает тебя!

Но его слова словно доносились из-под толщи воды – далёкие, искажённые, лишённые смысла. Я был уже не здесь – меня захватила новая волна воспоминаний, ещё более яркая, более реальная, чем предыдущие.

…Дворцовый коридор, звуки выстрелов и крики. Дым ест глаза, запах пороха и крови забивает ноздри. Люди в форме с нашивками бегут, стреляя на ходу. Кто-то падает, хватаясь за простреленную грудь. На полу – тела в парадных мундирах, женщина в изорванном вечернем платье, её остекленевшие глаза смотрят в потолок. На груди у человека, через чьи глаза я смотрю, тот же амулет. Он сияет, и мир вокруг словно подчиняется его воле – двое нападающих вдруг оборачиваются, стреляя в своих товарищей. Но каждый шаг даётся с трудом, каждый вздох превращается в пытку. Рот наполняется солёной жидкостью – кровь, моя собственная кровь. «Императорскую семью нужно эвакуировать! Они уже в восточном крыле! Сюда, Ваше Величество, здесь безопаснее…»

Вкус крови во рту был настолько реален, что я сплюнул. Алая струйка сбежала по подбородку. Только сейчас я заметил, что из носа течёт кровь – сначала тонкой струйкой, потом сильнее. В уголках глаз проступила красная влага. Но эйфория боя заглушала боль и страх – я двигался, будто в трансе, ведомый древней памятью и чужими рефлексами.

Моё тело двигалось с нечеловеческой скоростью. Я сбил с ног ещё двоих наёмников, заставив третьего отшатнуться. Но мои движения уже становились дёргаными, неточными. Внутри словно что-то выгорало, каждое действие отнимало всё больше сил. В груди нарастало жжение – не от физической усталости, а от чего-то глубже, словно сама жизнь вытекала через невидимые поры.

Лысый наёмник, заметив перемену, перешёл в наступление. Теперь его удары были молниеносны и точны – он чувствовал мою слабость. Один достиг цели – я отлетел к стене, врезавшись спиной в грязную кирпичную кладку. Лёгкие опалило огнём, рёбра пронзило острой болью. Я сгруппировался, избегая падения, но ноги уже с трудом держали вес тела.

Он подошёл ближе, его взгляд скользнул по моей груди, где сквозь разорванную рубашку просвечивал амулет в форме полумесяца. Его глаза расширились, челюсть отвисла. Он застыл, как громом поражённый.

– Что за… – выдохнул он, уставившись на светящийся артефакт. – Эти движения… Императорская техника! И этот амулет… – В его взгляде отразилось потрясение, смешанное со страхом. – Белозерских! Значит, слухи были правдой. Одно из отродий Белозерских выжило.

…Гаррет, ещё не седой, но с уже привычной мне суровостью, стоит в тренировочном зале перед молодым человеком с амулетом. Сумерки окутывают комнату синими тенями, делая обстановку немного мрачноватой. «Ваше Высочество, амулет усиливает способности, но берёт свою цену. Никогда не используйте его полную силу – это может стоить вам жизни.» Он поднимает правую руку, демонстрируя молодому человеку шрамы, идущие от запястья к локтю. «Я был рядом, когда ваш отец использовал его полную мощь во время боя с османами. Он убил шестьдесят человек, но сам чуть не истёк кровью. А я…» – Гаррет на мгновение замолкает, – «… тоже поплатился, когда попытался его остановить. Амулет забирает вашу жизненную силу. Только годы тренировок позволяют дозировать эту связь…»

Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Я шатнулся и пропустил ещё один удар – рёбра отозвались хрустом и вспышкой боли. Тело, только что такое послушное, теперь словно налилось свинцом. Каждое движение требовало титанических усилий, словно я двигался под толщей воды.

– Амулет Белозерских, – продолжал лысый, осторожно кружа вокруг меня, как хищник вокруг раненой добычи. – Таким нельзя владеть безнаказанно, мальчишка. Он сожжёт тебя изнутри. Посмотри на себя – ты уже истекаешь кровью.

Я провёл рукой по лицу и с удивлением увидел пальцы, окрашенные алым. Кровь сочилась из носа, из глаз, из ушей – тонкими струйками, напоминая о цене, которую я платил за эту силу. Но я не собирался сдаваться – тело снова рванулось вперёд, проводя сложнейшую комбинацию ударов, которую я только что вытащил из глубин чужой памяти.

Лысый отступал, парируя атаки, но последний удар пропустил – мой кулак врезался в его челюсть с ужасающей силой. Хруст кости разнёсся по улице. Он покачнулся, но устоял, сплёвывая кровь и осколок зуба на грязный пол.

– Не так плохо для щенка, – прохрипел он, вытирая окровавленный подбородок. – Но ты не прошёл нужной подготовки. На полное овладение им уходят десятилетия. А ты сжигаешь себя, как свечу, с обоих концов.

Мир вокруг плыл, размываясь по краям. Я уже с трудом различал, где нахожусь – на заброшенной фабрике в окружении врагов или в императорском дворце несколько десятилетий назад. Стены то обретали чёткость, то растворялись в тумане, сменяясь мраморными колоннами и позолоченной лепниной. Пол под ногами казался то бетонным, то паркетным, то каменными плитами с императорским гербом.

Сквозь пелену тумана я увидел Кристи – она протискивалась сквозь дерущихся, её лицо было искажено ужасом. Она что-то кричала, отчаянно размахивая руками, но я не слышал слов – только глухой шум в ушах, похожий на рёв океана.

Лысый наёмник нанёс серию ударов – я парировал большинство, но всё медленнее, всё тяжелее. Мои руки наливались свинцом, ноги подкашивались. Когда его тяжёлый ботинок врезался мне в живот, я упал на колени, захлёбываясь кровью и чувствуя, как тело отказывается подчиняться.

…Богато убранная детская комната, залитая мягким светом сумерек. Резные деревянные игрушки, глобус звездного неба на столе, маленькая форма императорской гвардии на манекене. На широкой кровати с балдахином сидит мальчик лет шести, а рядом с ним – пожилой мужчина с благородной сединой и внимательными глазами. Дед и внук – сходство черт лица очевидно даже сквозь разницу возраста. На коленях у старика открытая шкатулка, а в руках – знакомый амулет в форме полумесяца. Золото тускло мерцает в свете свечей.

«Видишь, Николай,» – голос деда глубокий, с ноткой торжественности, – «этот амулет передается в нашей семье уже двенадцать поколений. От отца к сыну, от императора к наследнику.» Мальчик тянется к амулету, но дед мягко останавливает его руку. «Не спеши. Каждый из Белозерских оставляет в нем частичку себя – свои знания, свои умения, свою мудрость. Это не просто усилитель способностей. Это – память нашего рода.»

Дед подносит амулет ближе к свече, и в его глубине словно пробегают золотистые искры. «Твой прадед был великим дипломатом. Он заключил мир с тремя державами, когда казалось, что война неизбежна. Его мудрость здесь.» Палец старика касается одной из гравировок на ободке амулета. «Мой отец – твой прадед – был непревзойденным фехтовальщиком. Говорили, что его шпага может пройти сквозь щель для писем, не задев конверта. Его мастерство тоже хранится здесь.»

Мальчик смотрит на амулет широко раскрытыми глазами, полными восхищения. «А что ты вложил, дедушка?» Старик улыбается, морщинки в уголках глаз становятся глубже. «Я вложил свою способность видеть людей насквозь, понимать их истинные намерения. Когда-нибудь, когда твой отец передаст его тебе, ты тоже добавишь свой дар. И однажды передашь своему сыну.»

Он бережно вкладывает амулет в маленькую ладонь мальчика. 'Но помни, Николай, великая сила требует великой ответственности. Амулет усиливает все – и хорошее, и плохое. И всегда берет свою цену. Каждый раз, когда ты призываешь память предков, ты отдаешь частичку себя. Чем больше берешь, тем больше платишь. Используй его мудро. Только в самый темный час. Только ради тех, кого поклялся защищать…

Новый удар вернул меня в реальность – кулак врезался в челюсть, опрокидывая на спину. Я лежал, глядя в потолок фабрики. Перед глазами плясали чёрные точки, во рту стоял привкус ржавчины. Надо мной нависал лысый наёмник, заносящий ногу для добивающего удара. Его лицо исказилось в гримасе торжества.

– Жаль тебя, мальчишка, – процедил он сквозь зубы. – С правильной подготовкой из тебя мог бы выйти неплохой боец. Но теперь уже всё равно. Демидов хорошо заплатит за твою голову.

Через пелену боли я увидел, как Кристи рванулась ко мне через весь зал – её тело окутал слабый голубой свет, последние крохи эфира, собранные невероятным усилием воли. Её лицо, бледное, осунувшееся, выражало такую решимость, что сердце сжалось от нежности.

– Кристи… нет… – прохрипел я, пытаясь подняться, остановить её, но тело не слушалось. – Уходи… беги…

Она не слушала – её глаза горели синим огнём, когда она прыгнула, уворачиваясь от выстрелов и протягивая ко мне руку. Эфир вокруг неё сгустился, искажая пространство.

Лысый наёмник заметил её и перевёл пистолет – но не успел. Её пальцы схватили меня за запястье, и мир вокруг закрутился вихрем цветов и звуков. На краю сознания я почувствовал ещё одно прикосновение – это Гаррет успел ухватиться за мою куртку в последний момент.

Мы материализовались где-то в темноте. Дождь хлестал по лицу, смешиваясь с кровью и смывая пот. Мокрый асфальт блестел в свете далёких фонарей. Меня трясло – то ли от холода, то ли от шока, то ли от потери крови. Я слышал голоса, но не различал слов. Перед глазами стояли лица из видений – молодой Гаррет, какой-то юноша, странно похожий на меня, старый Император, которого я видел только на фотографиях…

Голоса стали громче. Кристи всхлипывала, её пальцы дрожали на моём лице. Гаррет что-то кричал, его слова прорывались сквозь пелену:

– … забирает жизненную силу… нужно снять… только Шакал знает…

Последнее, что я услышал, был тихий шёпот в моей голове, словно эхо из прошлого:

«Помни, сын мой, наша сила – в нашей крови. Но каждая капля силы требует капли крови взамен…»

А в следующее мгновение что-то твёрдое коснулось моего затылка, и мир погрузился во тьму.

Глава 10
Погружение

Сознание возвращалось ко мне рывками, как старый паровой механизм, который никак не мог набрать полные обороты. Реальность то накатывала мутной волной, то отступала, оставляя в плену горячечного бреда. Где-то на краю восприятия маячили знакомые голоса, но слова рассыпались прежде, чем я мог их разобрать.

Я попытался открыть глаза, но веки будто налились свинцом. Первая попытка обернулась неудачей, а когда со второй всё же получилось, окружающий мир расплывался мутными пятнами и никак не хотел обретать чёткость.

Я лежал на чем-то жестком. Каменная плита? Может, операционный стол? Надо мной – низкий каменный потолок с замысловатой резьбой, уходящей в темноту. Холодный, спертый воздух. Запах сырости, плесени и… чего-то химического. В отдалении горели факелы или лампы – их свет отбрасывал на стены причудливые тени.

Это место мне было явно не знакомо.

– … кажется, он приходит в себя, – донесся голос Кристи откуда-то слева.

Попытался повернуть голову – тело пронзила острая боль, и я непроизвольно застонал. Черт, даже это простое движение отдавалось пульсацией в висках.

– Лежи спокойно. – Теперь голос Гаррета, сухой и напряженный. – Ты чуть не умер.

Я сглотнул. Во рту было сухо, как в пустыне.

– Где… мы? – Собственный голос показался мне каким-то чужим – хриплым и будто малость проржавевшим.

В поле зрения появился Шакал – его острозубая усмешка в полумраке выглядела еще более жуткой, чем обычно.

– В месте, где тебя точно никто не найдет, мальчишка-наследник, – произнес он, наклоняясь ближе. От него пахло дорогим одеколоном и, почему-то, мускусом. – Добро пожаловать в мое личное хранилище.

Я попытался сфокусировать взгляд на окружающем пространстве. Вдоль стен тянулись массивные стеллажи и витрины с мерцающими в полумраке артефактами. Древние фолианты соседствовали со странными паровыми приборами, а потемневшие от времени реликвии – с оружием, которое я прежде видел только на картинках в учебниках истории.

– Что… со мной? – каждое слово давалось с трудом.

Кристи появилась с другой стороны. Ее лицо, осунувшееся и бледное, исказилось от беспокойства.

– Амулет, – она осторожно коснулась моей руки. Я только сейчас заметил, что мои запястья и лодыжки зафиксированы кожаными ремнями. – Он высасывает из тебя жизнь.

Я попытался посмотреть на свою грудь. Рубашка была разорвана, и в тусклом свете я увидел свой амулет – он словно врос в кожу, окруженный сетью тонких алых линий, похожих на кровеносные сосуды. Края раны были черными, а сам амулет тускло пульсировал синеватым светом в такт моему сердцебиению.

– Красота, не правда ли? – Шакал смотрел на амулет с профессиональным восхищением антиквара. – Редчайший артефакт. Настоящее произведение искусства.

– Заткнись, – рыкнул оказавшийся рядом Гаррет. Он выглядел измотанным – лицо покрыто свежими ссадинами, под глазами залегли черные тени. – Лучше скажи, сработает ли твое снадобье?

Шакал хмыкнул и отошел куда-то в сторону. Я услышал звон стекла, бульканье жидкости.

– Макс, – Кристи наклонилась ближе, ее голос дрожал, – ты бредил. Кричал. Называл имена, которых мы не знаем.

Я попытался сосредоточиться на ее лице, но перед глазами вновь поплыли образы – пламя, пожирающее занавески, кровь на мраморных плитах, крики и звуки выстрелов…

– Нет… – прошептал я, чувствуя, как реальность снова ускользает.

– Он снова проваливается! – голос Кристи доносился как сквозь толщу воды.

Гаррет оттеснил ее, схватил меня за плечи:

– Макс! Фокусируйся на моем голосе! Не отпускай сознание!

Но было поздно. Меня затягивало в воронку чужих воспоминаний…

…Мраморный зал императорского дворца. Хрустальные люстры с сотнями свечей отбрасывают теплый свет на лица присутствующих. Запах лилий и дорогих духов смешивается с ароматом праздничных блюд.

Я вижу себя – нет, не себя – молодого человека, невероятно похожего на меня. Мы с ним как две капли воды, разве что его осанка выдает человека, с детства приученного к дворцовому этикету. На нем парадный мундир с золотым шитьем, на груди – тот самый амулет, ярко сияющий в свете свечей.

– Александр, – обращается к нему статный мужчина средних лет, – твой дед гордился бы тобой сегодня.

Я чувствую его эмоции как свои – смесь гордости, легкого смущения и глубокой печали по безвременно ушедшему предку.

– Благодарю, дядя, – отвечает он, склоняя голову. – Надеюсь, я не разочарую его память.

Краем сознания я понимаю, что это не мое воспоминание. Это память амулета – одно из тысяч воспоминаний, хранящихся в нем. Я – лишь наблюдатель, случайно подключившийся к потоку чужой жизни.

Сцена смазывается, и я уже вижу совсем другое…

– … реагирует! Быстрее! – резкий голос Шакала вернул меня в реальность.

Что-то холодное коснулось моих губ – металлический край чаши. Странная жидкость потекла в рот – горькая, с привкусом металла и чего-то еще, неопределимого. Я закашлялся, но Гаррет держал мою голову, не давая отвернуться.

– Глотай, Макс. Это поможет.

Я подчинился. Жидкость обожгла горло и растеклась по венам жидким огнем. Тело выгнулось дугой от боли, я закричал.

– Держите его! – рявкнул Шакал.

Чьи-то руки придавили мои плечи к камню. Сквозь пелену боли я услышал голос Кристи:

– Что ты с ним делаешь, сволочь⁈

– Спасаю его жизнь, идиотка, – огрызнулся Шакал. – Это древнее снадобье, смешанное с чистейшим эфиром. Одна такая доза стоит как десяток элитных ружей на черном рынке. – Он многозначительно посмотрел на меня. – Считай это моим вкладом в твое будущее, наследник. И напомню, что долги возвращать принято с процентами.

Медленно, очень медленно боль начала отступать. Тело обмякло, я судорожно хватал ртом воздух. В голове прояснилось настолько, что я смог сфокусироваться на происходящем вокруг.

– Что… это было? – выдавил я.

Шакал отошел к одному из столов, где стояли какие-то колбы и инструменты.

– Амулет Белозерских, – он говорил, не оборачиваясь, – создавался как хранилище знаний и силы рода. Каждый император вкладывал в него частицу своей сущности – память, навыки, силу. – Он повернулся, держа в руках странный прибор, похожий на астролябию с дополнительными циферблатами. – Но эта штука никогда не предназначалась для неподготовленного носителя.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Гаррет, все еще стоявший рядом со мной.

Шакал поднес прибор к моей груди. Стрелки на циферблатах задрожали, а затем резко отклонились.

– Обычно наследники проходили годы тренировок, прежде чем принять амулет, – пояснил контрабандист. – Их обучали фильтровать воспоминания, дозировать силу. А наш юный друг получил весь удар разом. – Он хмыкнул. – Столетия опыта, боли, силы – все это обрушилось на неподготовленный разум.

– И что теперь? – голос Кристи дрожал.

– Теперь? – Шакал усмехнулся, обнажая острые зубы. – Теперь он в ловушке. Между миром живых и сознанием своих предков. А если мы ничего не сделаем, амулет высосет из него всю жизнь до последней капли.

– Но ты можешь помочь? – настаивала Кристи.

Контрабандист отложил прибор и развернулся к нам.

– Могу, – медленно произнес он. – Но это будет стоить… дорого.

Гаррет шагнул к нему:

– Сколько?

– О, не в этом смысле, – Шакал махнул рукой. – Деньги меня сейчас не особо интересуют, так как сокровище Белозерских само пришло ко мне в руки. – Он посмотрел на меня с жадным интересом. – Мне нужны некоторые ответы. А их может дать только доступ к амулету для исследований, когда мы его снимем.

Я почувствовал, как Гаррет напрягся, готовый к драке.

– Если доживу, – прохрипел я, пытаясь разрядить ситуацию, – получишь его на неделю для изучения. Под моим присмотром, конечно.

Шакал расхохотался:

– Мне нравится этот мальчишка! Духа в нем больше, чем у последних трех императоров вместе взятых.

Он вернулся к своему столу и начал смешивать какие-то жидкости в стеклянной колбе. Пока он был занят, Кристи наклонилась ко мне:

– Как ты себя чувствуешь?

– Как будто меня переехал грузовик, а потом еще и сдал назад, чтобы закрепить эффект, – я попытался улыбнуться, но вышла лишь кривая гримаса. – А ты как? Выглядишь не лучше меня.

Она действительно была бледной как полотно, под глазами залегли глубокие тени. Недавняя телепортация с двумя пассажирами и последующий стресс явно истощили ее до предела.

– Я в порядке, – соврала она. – Просто волновалась за тебя.

Ее пальцы осторожно коснулись моей руки, и я почувствовал, как что-то внутри отозвалось теплом на этот жест. Странно, но прикосновение Кристи будто приземляло меня, не давало снова провалиться в пучину воспоминаний, бурлящих внутри.

Гаррет отошел в сторону, где на одной из полок стояли какие-то древние артефакты. Я видел, как он украдкой изучает их, периодически бросая настороженные взгляды в сторону Шакала.

– Так что со мной происходит? – спросил я чуть громче, привлекая внимание контрабандиста.

Шакал оторвался от своих зелий, отвлекшись от колб и пузырьков.

– Представь, что ты – стакан. – Он поднял с полки хрупкую стеклянную чашу и повертел в руках. – Маленький, хрупкий стаканчик, который едва может вместить глоток воды. А в тебя вдруг хлынула целая река, водопад воспоминаний и силы, скопленной веками. – Он резко сжал кулак, и чаша с жалобным звоном разлетелась в его пальцах. – Бум! Катастрофа.

– Образно, – саркастически заметил я, но внутри что-то сжалось от этой демонстрации.

– Зато точно, – не смутился он, стряхивая осколки. Тонкая струйка крови потекла по его ладони, но он даже не поморщился. – Амулет содержит воспоминания, навыки, знания десятков поколений твоей семьи. Каждый император, каждый наследник оставлял в нем частицу себя. Плюс мощнейший эфирный заряд, способный превратить даже средненького Менталиста в силу, с которой приходится считаться. – Его глаза блеснули жадным огнем, а на губах появилась хищная улыбка, обнажающая неестественно острые зубы. – Обычно наследник подключается к этому потоку постепенно, годами. Капля за каплей и под внимательным руководством кого-то из старших родственников. Сначала учится защищаться от потока чужих воспоминаний, потом – избирательно черпать из них. А ты? – Он усмехнулся. – Ты рванул шлюзы настежь, без подготовки, без знаний. Неудивительно, что он чуть не выпил тебя досуха.

– Я не… – начал было я, но осекся, вспомнив, как использовал амулет в бою с «Псами Войны».

– Вот именно, – кивнул Шакал, словно прочитав мои мысли. – Ты сам распахнул ворота настежь. И теперь… – он помахал рукой перед моим лицом, – теперь ты балансируешь между своим сознанием и сознанием предков. А амулет тем временем выкачивает из тебя жизненную силу, чтобы поддерживать эту непростую связь через поколения.

Я посмотрел на амулет на своей груди. Он больше не пульсировал, но выглядел тусклым, будто уснувшим.

– И как теперь это остановить?

Шакал поставил на стол колбу с остатками зелья, которое только что дал мне выпить:

– Моё зелье лишь временное решение. Оно блокирует эфирный поток между тобой и амулетом. Но через несколько часов эффект исчезнет, и всё начнётся заново. – Он задумчиво постучал пальцем по столу. – Есть два настоящих способа решить проблему. Первый – это вырвать амулет силой. Но тогда ты скорее всего умрешь от шока или потери крови.

– А второй? – тревожно спросила Кристи.

– Второй, – Шакал подошел к древнему фолианту, лежащему на соседнем столе, – это найти ключ отключения.

– Ключ? – переспросил я.

– Каждый владелец амулета устанавливал свой способ экстренной деактивации, – пояснил контрабандист, листая страницы книги. – Слово, жест, иногда определенную последовательность действий. Не для защиты от воров – амулет в принципе не заработает в руках чужака, только у носителя крови Белозерских. – Он постучал пальцем по странице с древним рисунком. – Ключ нужен именно для таких случаев, как твой – когда артефакт выходит из-под контроля и начинает пожирать своего владельца. Своего рода аварийный выключатель. – Он ухмыльнулся. – Проблема в том, что последним законным владельцем был твой старший брат Александр. А до него – твой отец. Кто-то из них должен был установить актуальный ключ.

– Но они оба мертвы, – тихо произнес я.

– Их тела – да, – Шакал кивнул. – Но их память… – он многозначительно посмотрел на амулет, – она прямо здесь, внутри. И если ты сможешь найти нужное воспоминание…

– То сможешь узнать ключ, – закончил за него Гаррет, возвращаясь к нам. – Но это опасно. Ты можешь потеряться в потоке чужих воспоминаний.

Шакал развел руками:

– А я разве сказал, что это безопасно? Выбор простой: рискнуть или подождать, пока моё зелье перестанет действовать, и ты умрешь наверняка. – Он взглянул на полупустую колбу с исходным составом. – Я, конечно, мог бы сварить ещё… но каждая порция требует редчайших ингредиентов и почти чистого эфириума. Даже у ваших друзей из сопротивления не хватит средств, чтобы поддерживать тебя в таком состоянии больше нескольких недель. – Его взгляд стал расчетливым. – А я не тот человек, который будет вкладываться в безнадежное предприятие. Либо находите ключ сейчас, либо… – он пожал плечами, – я найду другой способ улучшить свое положение.

Я обвел взглядом их лица: Кристи, испуганная, но решительная; Гаррет, мрачный и настороженный; Шакал, любопытный и расчетливый. И все ждали моего решения.

– Хорошо, – выдохнул я. – Как это сделать?

– Мое зелье не только блокирует эфирный поток, но и создает особое состояние, – объяснил Шакал, возвращаясь к своему столу. – Сейчас ты можешь достучаться до воспоминаний, хранящихся в амулете, не рискуя быть ими поглощенным. – Он взял с полки странный прибор, похожий на часы с множеством стрелок. – Но это состояние продлится всего несколько часов. За это время ты должен найти нужное воспоминание.

– Один? – у меня пересохло в горле.

– Нет, – неожиданно вмешался Гаррет. – Я пойду с тобой.

Все уставились на него.

– Ты? – Шакал вскинул брови. – Твои силы не те, что раньше, старик. Ментальное погружение такой глубины может убить тебя.

– Другого выхода нет, – твердо произнес Гаррет. – Я знал его отца. Знал двор и Александра, поэтому смогу ориентироваться в воспоминаниях. Максу нужен проводник.

Шакал задумчиво погладил подбородок, затем кивнул:

– Возможно, ты прав. Но тебе понадобится это, – он открыл потайной ящик стола и достал небольшой серебряный медальон на цепочке. – Он защитит твой разум… насколько это возможно.

Гаррет взял медальон, внимательно осмотрел его.

– Где ты взял артефакт императорской гвардии?

Шакал только ухмыльнулся:

– Профессиональный секрет. Надевай, если хочешь помочь мальчишке.

Пока они готовились, Кристи не отходила от меня. Ее присутствие странным образом успокаивало, словно якорь в реальности.