Текст книги "Одержимость Буйного (СИ)"

Автор книги: Яра Сакурская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

46. Рустам

– Отвечай! – чувствую, как пульсирует вена на шее.

Ещё секунда – и сорвусь.

Даже касаться этой женщины не хочу, брезгливо отступаю назад.

И только хрупкие руки малышки, обхватывающие мой напряжённый торс, немного приводят в чувства.

Я делаю глубокий вдох и сквозь зубы цежу.

– Не надо делать вид, что ты до одури меня боишься. Ты знала, куда едешь. А теперь я хочу знать, как ты попала на мою территорию.

– А я не к тебе приехала, Рустам, – Елена склоняет голову вбок. В этих лживых глазах нет ни капли раскаяния. Продолжает щебетать. – А к Гору. Он ведь рад меня видеть, мой мальчик.

Я закидываю голову и начинаю смеяться.

Как нелепо. Эта тварь и правда думает, что Гор примет её с распростёртыми объятиями?

Не для того я столько лет вытаскивал его из депрессии, таскал к психологам, чтобы это недоразумение, по ошибке считающейся моей матерью, посмело вновь оказаться на нашем пороге.

– Нет, матушка, – Гор появляется рядом. Беззаботно закидывает таблетку под язык. Медленно растягивает слова. – Я никогда не был тебе рад. Улыбался, только чтобы ты не отпиздила меня мокрой тряпкой или ремнём. Мне так похуй, если честно. Я вырос из того возраста, чтобы искать твоего одобрения. Дурь хочешь? – вытягивает ладонь со свёртком. – Вкусная, тебе скидку сделаю, по старой памяти.

– Сын!.. – Елена широко распахивает глаза.

Ладонями упирается в каменную кладку. Кажется, поведение Гора выводит её из душевного равновесия. Голос приобретает искренние удивлённые нотки.

– Сынок, что с тобой стало?.. Это Рустам так на тебя влияет?

– Нет, матушка, – он заливается смехом. – Я всегда был неправильным. Меня волнуют только наркотики, шлюхи и алкоголь. А, и ещё. Поправлю тебя, раз уж на то пошло. Нет у тебя сыновей, и никогда не было. Так что захлопнись, ладно? Перед кем ты концерт устраиваешь? Всем похуй на твои выходки, мы с братом привыкшие.

Гор упирает руки в бока. Переводит дыхание и продолжает исповедь.

– И потом, ты хуевая мать. Родная для Рустама и приёмная для меня, но это не меняет сути. А моя мамаша, ты ведь помнишь её? Сестра Давида, которая вывезла маленького меня в глухую деревню, туда, куда ты сбежала от своих мужиков. Избавиться хотела, а потом вы пришли к выводу, что я могу пригодиться в будущем.

Я молчу.

Позволяю выговориться, ведь он не видел Елену много лет.

И хотя, психолог помог ему проработать многие проблемы, я знаю, что Гор хочет многое ей сказать.

От себя я сказал достаточно ещё несколько лет назад.

Помнится, тогда она разыграла представление перед случайными прохожими, и её увезли на скорой.

Я её фальшивыми слезами не проникся и знал, что слабым сердцем она не страдает.

Разве что, манипулировать и искусно лгать у нее получается весьма неплохо.

Этакая овечка в шкуре волка. С короткими волосами, в длинной юбке, такая правильная, понимающая и кроткая.

Только никто не знает, как она топила меня в ледяной воде горной речки, протекающей недалеко от дома, где мы жили в детстве.

До судорог и потери сознания.

Как пиздила ремнём, ставила коленями на гречку, запирала в холодном чулане с мышами и выгоняла раздетого на мороз.

Гору тоже доставалось, но не так сильно.

Только его Елена не топила, а тушила о кожу горящие окурки, поджигала волосы, а однажды, заперла в сарае, который потом загорелся.

Гор, конечно, был напуган, и быстро смирился с ненавистью приёмной матери. А ей нравилось сопротивление, поэтому, мне доставалось больше всего.

Я всегда защищал брата, брал удар на себя. И в какой-то момент сломался.

Мы просто сбежали одной морозной ночью в неизвестность. Четырнадцатилетний я, с семилетним двоюродным братом на руках.

С самого его рождения я знал, кто он для меня, поэтому не мог бросить. Не было у меня кого-то близкого, и я цеплялся за Гора, как за последнюю надежду своего жалкого существования.

И я знал, что если не буду сильным, он не сможет выжить.

Мы добрались на попутках до ближайшего города и прибились к местным бомжам.

Только потом нами заинтересовалась полиция, и нас отправили в приют.

Выяснить, кто является нашими родителями, органам опеки так и не удалось, а мы с братом благополучно молчали.

После своего совершеннолетия я взял фамилию и отчество отца.

Благо, Елена никогда не скрывала, что он был криминальным авторитетом.

Она по глупости прыгнула к нему в постель, думала, что Давид не узнает о других спонсорах.

А он быстро догадался, и ей пришлось бежать, будучи беременной, чтобы спасти свою шкуру.

Никаких сомнений по поводу отцовства у нее никогда не возникало, ведь я оказался очень похож на Давида.

Её так и не нашли, и спустя много лет, когда ей сообщили, что Давид не выходит на связь уже два года, она решила вернуться в большой город.

47. Рустам

– Я ведь был примерным, чтобы угодить тебе, матушка, – Гор усмехается.

Плотоядно так, предвкушающе. Эта усмешка не сулит ничего хорошего.

– Ты даже имя мне не соизволила дать. И хотя, мы были с Рустамом для тебя животными, как видишь, выросли весьма уважаемыми людьми. Буйный в тайне от твоего надзора научился читать, писать и считать. А потом и меня научил. И спрашивается, на какой хер ты вообще нам нужна, а?

– Гор... – Елена цепенеет.

Впервые вижу на её лице растерянность. И как-то злобно растягиваю губы в оскале.

Она переводит изумлённый взгляд на меня, потом опять смотрит на брата.

Шумно сглатывает.

– Гор, ты не можешь...

– Я всё могу, – он продолжает улыбаться. Широко и непринуждённо. – И не смей называть меня моим именем. Его дал мне Рустам. И из твоего поганого рта оно звучит хуево, мне не нравится. Буйный говорил, что видел тебя. Послал нахуй и едва не убил. Я тогда расстроился, что оказался не на его месте. Потому что я бы даже не раздумывал. В принципе, мне и сейчас нет нужды думать о том, как с тобой поступить.

Гор весело хохочет.

– Рустам в любом случае меня поддержит. Это он давно отпустил прошлое и не собирается мстить. А меня глючит иногда. Ты мне даже в кошмарах снишься, матушка. В том сгоревшем сарае...

Гор замолкает.

Высоко вскидывает голову и начинает насвистывать. Медленно подходит к оцепеневшей от ужаса Елене.

Ладонью скользит по её голове и резко наматывает волосы на кулак. Тащит за собой, не обращая внимания на её слезливые крики.

Настоящие такие, прям наслаждение для моих ушей. Уверен, для его тоже.

Оборачиваюсь, провожаю их удовлетворённым взглядом.

Вряд-ли Гор её убьёт, но поколотит однозначно.

И только сейчас замечаю, насколько моя малышка бледная. Стоит рядом, заламывает руки и беззвучно плачет.

Слёзы длинными дорожками оседают на щеках. Я убираю слезинки с уголков глаз большими пальцами, целую её в лоб.

– Прости, котёнок, – покрываю поцелуями виски, щёки, подбородок. – Стоило выгнать тебя в дом. Не для твоих ушей эта семейная драма оказалась.

– Нет, – Ева судорожно всхлипывает. – Нет, я не жалею, что услышала. Мне так жаль, Рустам... И тебя, и Гора... Это ужасно, ни один ребёнок не заслуживает подобное отношение матери. Нельзя бить детей, нельзя...

– Успокойся, котёнок, – прижимаю её ближе к себе. Малышка дрожит, но доверчиво обнимает меня за плечи. – Избиение – не самая её жестокая выходка. Но не бери в голову, это не твоя забота. Иди пока к Мятежному, предложи ему остаться. Обговорите меню, выпивку. Я отправлю чуть позже парней за продуктами.

Малышка согласно кивает.

– Рустам, – смотрит на меня как-то странно, прикусывает нижнюю губу. Обдумывает что-то, и неожиданно решается. – Знаешь, я просто... Нет, ничего. Забудь. Я пойду искать брата...

– Ну, договаривай, – не отпускаю. – Не люблю неопределенность, котёнок. Раз начала, тогда заканчивай.

– Я просто подумала, – Ева вдруг краснеет. Глаза в сторону отводит, пальчиками сжимает мои расслабленные плечи. Глубоко вздыхает и тихо признаётся. – Я... Тебя люблю...

Пока пытаюсь осознать услышанное, малышка вырывается из моих объятий и шустро уносит ноги.

Пёс активно бежит следом, а я остаюсь стоять под навесом в полной растерянности.

Замираю, не могу пошевелиться. Она меня "что"?.. Я не ослышался?

Никогда не слышал подобных слов в свою сторону. Ну, пьяный Гор, не в счёт. И то, подобное проявление чувств для него довольное редкое явление, как и для меня.

Встряхиваю головой, пытаюсь собраться. Но мысли предательски разбегаются в разные стороны.

Нет, я не правильно понял. Она имела ввиду что-то другое. Как можно меня любить? Малышка сказала это только из-за жалости, после всех этих откровений Гора.

Решительно иду следом, хочу убедиться в своей правоте. Гор останавливает меня неожиданно, пытается удержать за руку.

– Брат, дай мне минуту, – отмахиваюсь. – Я выслушаю тебя позже.

– Слишком уж ты растерянный, – Гор хмурится. – Из-за матушки? Раньше она на тебя так не влияла. Или я пропустил что-то интересное?

– Наверное, – я озадаченно пожимаю плечами. – Не знаю, я сам ничего не понял. И нет, Елена здесь не причём. Я удивился, когда она написала мне, что хочет встретиться, но не более. Узнай лучше, откуда у неё наш адрес и мой номер.

– Казначей, – коротко поясняет Гор. – Он же и сообщил парням, когда и кому надо открыть ворота. Зря он оказался вхож на болото. Саныч всегда говорил, что этот утырок скользкий, как червяк.

– Ну, значит сам себе пусть яму роет, – я пожимаю плечами. – Вывези его подальше в лес. И парней собери, пизды им дам. Расслабились, в край охуели.

– Ладно, – Гор меня отпускает. Кричит вслед. – А с матушкой что?

– Разберёмся, – отвечаю коротко.

Мне сейчас не до неё.

48. Рустам

Нахожу Мятежного недалеко от дома. Он курит, смотрит как-то задумчиво в сторону перелеска. Поворачивается ко мне, хмурится.

– Кисло выглядишь, Буйный, – продолжает задумчиво рассматривать уже меня. – Слышал, у вас какая-то возня началась. Всё нормально?

– Пойдёт, – неопределенно киваю. – Всё решаемо. Где твоя сестра?

– Она с Рексом ушла, – указывает пальцем направление. – Сказала, буквально на пять минут, мозги проветрить. Я не стал мешать. Захочет, сама расскажет. А может, ты ей что-то сказал и обидел её?

– Нет, – игнорирую его суровый взгляд. Как-то лихорадочно достаю из помятой пачки сигарету. – Мятежный, ты когда-нибудь любил?

– Чего? – Матвеев давится горьким дымом. Кашляет, постукивает себя по груди. Хрипит в ответ. – Ээ, ну да. Было дело. А что?..

– И как ты это понял? – впиваюсь в него требовательным взглядом.

– Ну, как, – Мятежный задумчиво потирает шею. – Как обычно это происходит. Когда понимаешь, что на готов на всё ради своей женщины. Она становится твоей музой, всё такое. Буйный, ты меня щас очень сильно напрягаешь такими вопросами.

– Не парься, – хлопаю его по плечу. – Сам не знаю, что на меня нашло. Мать своим приездом душу наизнанку вывернула. И без неё тошно было. С Евой побудь, я приведу её.

– Ну, хорошо, – Матвеев подозрительно щурится. – Смотри, Буйный. Не смей обижать мою звёздочку.

Я не оборачиваюсь на него, лишь согласно взмахиваю рукой.

Всё ещё не понимаю, как выглядит любовь. Я никогда женщин не любил, только пользовался телом.

Мог трахать одну несколько раз, но не более. Из памяти давно исчезли их имена и лица.

Не одна из них не смогла меня заинтересовать.

Кроме малышки.

Я не знаю, что на меня тогда нашло. Вышел покурить на улицу, услышал едва заметное журчание воды.

Вспомнил, как Гор нахваливал какой-то фонтан, типа, там классные лавочки, удобно трахать тёлочек. Решил сходить, посмотреть воочию.

И всё, пропал, как только её фигурку увидел.

Но тогда я ещё не знал, что окажусь настолько терпелив. Что-то в ней зацепило меня. Окончательно и бесповоротно снесло башню.

Её тихий голос, тонкие запястья, широко распахнутые глаза, манящий запах.

Меня заводит в Еве абсолютно всё. Накрывает так жёстко, как не действовал ни один наркотик.

Она оказалась живой и непосредственной, с настоящими эмоциями и своими тараканами в голове.

Не похожая на остальных. Особенная. Моя.

И я только потом понял, что одним разом не смогу ограничиться. И на других женщин перестал смотреть.

Сумасшествие какое-то. Фатальное и безумное. Может, я правда обезумел?

И сейчас я знаю, что могу позволить ей многое. Разговаривать со мной в недоброжелательном тоне, дразнить, капризничать, ругаться.

Всё позволю, всё куплю. Блять, позволю приставить дуло к виску, только чтобы Ева улыбалась.

А если кто-то додумается пальцем её коснуться, или как-то обидеть, я глотку ему вырву без лишних слов.

Получается, если я ради малышки на всё готов, это значит...?

– Рекс, апорт, – Ева бросает своему псу палку. – Давай, парень, неси сюда.

Я шумно выдыхаю.

Блять, какой-то сегодня эмоциональный у меня день. А ведь только полдень, я уже заведённый до предела.

Как ехать вечером к Одичалому, не представляю. Хуй с ним, потом решу этот вопрос. Никуда этот урод не денется, попадётся на крючок.

– Котёнок, – тихо подхожу сзади. Обнимаю малышку за талию, замечаю, как она вздрагивает. Губами прохожусь по её волосам. – Какая-то ебанутая у тебя привычка убегать от меня. И чё ты шастаешь здесь, почему не с братом?

– Я просто... – шумно выдыхает и тяжело дышит. Замолкает и опускает голову.

– Ты просто котёнок, – мои пальцы превращаются в тиски. – То что ты сказала мне. Это правда или пожалеть хотела?

– Правда, – признаётся так тихо, что мне приходится напрячь слух. И вдруг малышка вспыхивает, словно спичка. По рукам меня бьёт, повышает голос. – Отпусти немедленно!.. Ты всё равно дурак! Забудь, что я тебе сказала. Ты наиграешься и бросишь меня. А я не позволю тебе разбить моё сердце, слышишь?

– Слышу, – отвечаю спокойно. Разворачиваю Еву к себе. Перемещаю ладони на ягодицы, а она недовольно упирается ладонями в мою грудь. Я широко усмехаюсь. – Только я тебе не единожды говорил, что не играюсь и никуда ты от меня денешься.

– Дурак, – она краснеет. Смотрит на меня сердито. – Ты ведь меня обманываешь...

– Нет, – зависаю на её приоткрытых от негодования губах. – Нет, котёнок. Не знаю, не уверен, что это оно. Никогда не чувствовал ничего подобного, но кажется, я тебя тоже люблю.

– Что?.. – громко охает и распахивает глаза. Блять, как мне это нравится.

– Что слышала, – рычу в ответ.

Впиваюсь в её губы жёстким голодным поцелуем. Блять, как же давно я её нормально не целовал.

Наверное, с того момента, как малышка сбежала от меня аж в другой город. Блять, не позволю больше произойти чему-то подобному.

Ева стонет.

Я легко подхватываю её под ягодицы, а она обвивает мою поясницу ногами.

Допрыгается ведь, непослушный котёнок...

49

– Ой, ну начинается, – откуда-то из-за спины Рустама раздаётся горестный голос Гора. Я с трудом отрываюсь от горячих мужских губ и вскидываю голову. Гор опирается плечом на дерево и довольно улыбается. – Хватит вам, голубки. Буйный, я всех собрал. Давай пизди их уже и поехали. Там такая темка появилась, закачаешься.

– Блять, – Рустам тяжело вздыхает. Отпускает меня на землю и продолжает прижимать к себе. – Вечно ты со своими темами мозг мне ебёшь. Ладно, но только ненадолго. Ещё надо встретиться с Одичалым.

– Я подумал, – Гор как-то плотоядно щурится. – Возьмём с собой матушку. Я знаю, ей понравится наше...дело...

– Какое? – я с подозрением смотрю на Рустама.

– Не знаю, – он только пожимает плечами. – Наверное, что-то интересное, раз Гор предлагает взять Елену.

– Нехорошее что-то, да? – бросаю быстрый взгляд на Гора.

– Да-а-а, – тянет довольно. – Но ты не парься, красотуля. Всё будет чётко. Мы к вечеру приедем, ты пока можешь оккупировать кухню.

– Могу? – чуть склоняю голову и приподнимаю бровь. – Рустам, ты же хотел отправить своих парней за продуктами?

– Сама командуй, – Буйный отнекивается. – Накатай им список, они метнутся до города и всё купят. Хоть весь магазин вынесут, если понадобится.

– До вечера, красотуля, – Гор закидывает руку Рустаму на плечо и тянет за собой. – Поехали, брат. Потом мне "спасибо" скажешь. Охуенная тема, зуб Одичалого даю.

– Сомневаюсь, – Буйный как-то устало вздыхает. Несколько раз оборачивается в мою сторону.

Провожаю их долгим взглядом.

Как только мужские фигуры скрываются за деревьями, я прижимаю ладони к горячим щекам.

Призналась! Сама призналась!

Не знаю даже, что на меня нашло в тот момент. Я ведь попыталась отмахнуться от этой назойливой мысли, но не получилось.

Хотела бы я сказать, что язык меня подвёл, но нет. Я целенаправленно обдумывала, прежде, чем раскрыть свои чувства.

Просто устала бежать от себя. Как-то закрываться, следить за словами.

Подсознательно всё это время жил страх предательства, измены и обмана.

А сейчас словно крылья за спиной выросли.

Но неожиданным стало для меня даже не собственное признание. А ответные слова Буйного.

Это его "люблю" прозвучало так уверенно и серьёзно, что я даже опешила на несколько секунд.

Всё это время я думала, что у него ко мне только сексуальный интерес, который пропадёт через какое-то время.

Но если так подумать, Рустам проявлял ко мне своеобразную заботу практически с самого начала нашего безумного общения.

Но с другой стороны, он меня и принудил к этому общению. Двоякая ситуация получается, но я закрою на неё глаза.

Буду жить сегодняшним счастливым днём. Конечно, нужно быть разумной и подумать о будущем, но я пока не состоянии.

Дурацкие бабочки из фильмов добрались и до моего живота.

Единственное, что напрягает меня, это Елена. Я бы в жизни не догадалась, что такая добрая на вид женщина могла поднять руку на своих детей.

Не вяжется у меня её приличный образ с жестокостью, но реакция Гора и Рустама говорит об обратном.

А им я доверяю больше, чем своему первому обманчивому впечатлению.

Просто буду держать ухо востро, если мы с ней когда-нибудь пересечёмся, в чём я сомневаюсь.

Я уже поняла, что Рустам костьми ляжет, но не подпустит к себе непутёвую мать на пушечный выстрел. Да и ко мне тоже. Так что можно расслабиться.

Возвращаюсь к брату в приподнятом настроении. Главное, не улыбаться слишком явно. Но честно, не могу удержаться.

– Ну светишься, – Илья упирает руки в бока. – Звёздочка моя, у тебя прям улыбка до ушей. Даже странно, что на тебя так повлиял Буйный. От него обычно уходят или побитыми, или расстроенными, и точно без улыбок. Ладно, это даже хорошо. Ты счастливая, а остальное неважно. Что будем делать?

– Отправим Яна в магазин, – я воодушевляюсь. Быстро осматриваюсь вокруг. – И будем жарить много-много мяса. Илья, ты же останешься у нас на ужин?

– Да, – брат довольно кивает. – Не откажусь попробовать твою стряпню. А потом тихая пьянка перерастёт во что-то более экстравагантное.

– Не начинай, – я морщусь, услышав его предположения на счёт наших посиделок.

Илья только весело хохочет.

Я стараюсь не думать о том, как у Рустама проходят подобные вечера. А если ещё и Гор напьётся, то это будет катастрофа.

Знаем, видели.

В нашу первую встречу он был в сопли пьяный и накуренный, даже на ногах стоял кое-как.

Ладно, пусть Буйный сам его успокаивает.

Я выискиваю взглядом Яна, когда он в окружении других амбалов как-то уныло идёт со стороны парковки.

Быстро перехватываю его, преграждаю путь.

– Ева Леонидовна? – Ян распрямляет плечи.

– В город не желаешь съездить? – я бросаю тёплый взгляд на подошедшего брата. – Нужно купить продукты и алкоголь. Давай, я тебе напишу или на бумажке, или в заметках на телефоне.

– Пишите, – быстро отдаёт мне свой телефон. – Только подробно, чтоб я понял, чего и сколько купить надо.

Я согласно киваю.

Список получается довольно внушительным, ещё Илья делает свои пометки.

В итоге Ян уходит с очередной головной болью, а мы с братом отправляемся исследовать территорию.

50

Погода к вечеру успокаивается.

Я сижу в плетённом кресле с вытянутыми ногами. Уф, ну и набегались мы сегодня с братом.

Пока обошли большой дом и прилегающую к нему территорию, я даже как-то немного выбилась из сил.

Потом занялись мясом, когда Ян вернулся с огромными пакетами.

Я замариновала куриные бёдрышки, свиную шейку и индейку. А затем мы с Ильёй болтали о всяких пустяках возле мангала.

Жаркой мяса он занялся сам, закинув на гриль ещё и купаты. Мне оставалось сделать только несколько овощных салатов, мясную и сырную нарезку.

– Кажется, Буйный не в духе, – брат лениво удерживает в руке стакан с пивом.

Я поворачиваю голову.

Рустам агрессивно хлопает дверью внедорожника.

Напряжённый и суровый, проходит мимо нас и скрывается в доме.

Подрываюсь следом. Может, случилось что-то серьёзное? Он ведь уезжал более-менее спокойный.

– Рустам, – открываю дверь спальни и испуганно вздрагиваю. – Рустам, ты что?..

Буйный словно взбесился.

Швыряет со стола какие-то книги, откидывает в сторону стул. О стену разбиваются несколько пустых пепельниц. Он даже отшвыривает прикроватную тумбочку.

И рычит как дикий зверь. Зло, отчаянно и очень хрипло. Как будто до этого сорвал голос в сильном крике.

Подскакивает, вжимает меня своим большим телом в стену. Обхватывает ладонями лицо.

Я в панике вглядываюсь в его бешеные глаза. И без того чёрные, но не от возбуждения, а от нескрываемой ярости.

Его дикий, едва осознанный взгляд как-то отчаянно вглядывается в моё перекошенное от страха лицо.

– Рустам?.. – зову его робко, в надежде увидеть хоть какой-то намёк на разумность.

– Что, котёнок? – как-то странно цедит в ответ.

– Что случи...

– Ничего, – перебивает.

Склоняет голову, касается напряжёнными губами виска. Я вздрагиваю от неожиданности, а он перемещается с поцелуями на скулу и щёку. Замирает, продолжает удерживать меня в капкане рук.

И срывается.

Впивается в мои губы как-то злобно. Я лишь тихо вскрикиваю от секундой боли. Мужчина терзает меня, словно оголодавший хищник.

Врывается языком в мой рот, мучает и истязает. Я даже вздохнуть спокойно не могу, тело превращается в натянутую струну.

По телу пробегает знакомая волна возбуждения, когда Буйный грубо стягивает с меня одежду. Его прикосновения порочные и несдержанные.

Я пытаюсь удержаться, хватаюсь дрожащими ладонями за его плечи.

Мужчину трясёт. Он подхватывает меня под коленями и резко поднимает над полом.

Я успеваю лишь судорожно охнуть, когда Рустам покрывает шею и плечи грубыми укусами. Кусает больно, яростно, словно помечает.

Едва удерживает грань между сильной болью и нездоровым удовольствием.

Я обхватываю напряжёнными пальцами его шею. Ногами сжимаю поясницу. Чувствую, как твёрдый член упирается мне в бедро и теряю остатки самообладания.

Тело плавится от его грубых прикосновений, я чувствую обжигающее покалывание внизу живота.

Ерзаю, в попытке привлечь внимание Буйного, но тщетно. Он словно обезумел.

Кожа горит и краснеет на глазах в местах укусов. Я не могу сдержать громких стонов, хотя пытаюсь быть тише.

– Моя, – Рустам как-то зверино скалится.

Вжимает в стену ещё сильнее. Я чувствую нехватку воздуха, а он яростно шарит ладонью по моему влажному от возбуждения телу.

Грубо задевает твёрдые соски своими шершавыми пальцами. Быстрыми рывками опускает руку на бедро, почти впивается в кожу своими жёсткими прикосновениями.

Сквозь пелену невозможного и обжигающего возбуждения, я мельком думаю, что он опять оставит синяки.

И хотя, сегодня его прелюдия какая-то дикая, я всё равно чувствую влагу между ног. К ней прибавляется болезненная пульсация, и я невольно подаюсь бёдрами вперёд.

Буйный гортанно стонет. Отпускает меня, силой разворачивает к себе спиной и вновь прижимает к стене.

Я успеваю только выставить руки, а он разводит мои ноги в стороны, вынуждает прогнуться в пояснице.

– Рустам, – я отчаянно скулю.

Упираюсь ноющими сосками в прохладную стену. Кровь вскипает во всём теле, когда мужская ладонь с силой опускается на мою правую ягодицу.

На месте удара расползаются сильные всполохи боли. Такие острые, что я напряжённо вскрикиваю.

А его ладонь ударяет повторно, но уже с другой стороны. Дикий контраст заставляет дёрнуться, но Буйный удерживает меня на месте.

Я слышу, как он возиться с ремнём, а вторую руку прижимает к моему лону.

Громко ахаю. Двигаюсь назад, подстраиваюсь под его быстрый ритм.

Мужчина двигает пальцами в моём влагалище быстро и несдержанно. Сквозь нарастающий шум в ушах слышу его тяжёлое возбуждённое дыхание и своё сердцебиение.

Бедное сердце готово прорваться сквозь ребра от подобного сладкого истязания.

Чувствую, как знакомое тепло вспыхивает внизу живота. Прижимаюсь щекой к стене, жмурюсь от удовольствия. Волна наслаждения накрывает резко и дико, я чувствую, как подгибаются ноги.

– Рустам!..

Под глазами пробегают мушки. Тело продолжает невольно подрагивать после наступившего оргазма. Буйный легко удерживает меня за талию, не позволяет упасть.

– Моя, – тихо шепчет на ухо. Прикусывает мочку уха, вызывая импульсивный разряд. – Никто не посмеет к тебе притронуться.