Текст книги "Сказка для олигарха.Дилогия (СИ)"

Автор книги: Яна Тройнич

Соавторы: Марина Тройнич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Я хохотнул:

– Ну ты, блин, открыл Америку. Будь она моей женой, я бы тоже ревновал.

– Ревность ревности рознь. Умирают все любовники хозяйки лютой смертью. И никто не сомневается, чьих рук это дело. Здешние мужики лишь глядят на ее красу да слюни пускают. Подойти никто не решается. Был бы ты осторожнее.

Я задумался. Вот так попадалово. Но не идти же сейчас на попятную.

Посмотрел на друга:

– Алекс, ты видел, чтобы я когданибудь поджимал хвост?

– Уважаю, шеф, как мужчина, но как охранник – не одобряю.

– Ладно, хорош базарить.

Алекс ушел, а я валялся на постели и дожидался ночи. К наступлению темноты находился в полной боевой готовности. Прислушивался к каждому звуку и думал, что, если хозяйка не явится, отправлюсь к ней сам. К тому моменту, как открылась дверь, был уже натянут как струна.

Настасья Вахромеевна скользнула к кровати. Я почувствовал, как податливое женское тело оказалось рядом со мной. Мы сплелись в объятиях, как будто это была последняя ночь в нашей жизни. Хорошо, что одежду хозяйка скинула сразу, иначе я бы порвал в клочья.

Стоны сменялись поцелуями и восторженными криками. Я чувствовал, что мы достойные друг друга партнеры. Успокоились только под утро. Внезапно Настасья Вахромеевна прижалась ко мне и всхлипнула:

– Хоть бы для приличия сказал, что любишь.

Я опешил – такого не ожидал. Но обнял:

– Конечно, люблю. Очень.

Хочу ее и буду хотеть, но любовь – нечто другое. Хотя соврать нетрудно, если ей это важно.

Хозяйка приподнялась на локте:

– Федор, я ничего о тебе не знаю. Кто ты и куда направляешься?

Я улыбнулся:

– Самое смешное, что почти сосед. Племянник боярина Глеба, недавно вернулся. Поместье рядом, ночую здесь только изза тебя.

Женщина, видимо, ждала продолжения, но я не хотел вдаваться в подробности. Вдруг где проколюсь. Поэтому сделал вид, что устал, и предложил:

– Давай спать.

Но вместо этого наши тела вновь слились в единое целое. Впрочем, это тоже неплохой способ закрыть бабе рот и избавиться от ненужных вопросов.

Когда совсем рассвело, с трудом оторвался от хозяйки:

– Пора за дела браться, сегодня уеду в имение.

Она с готовностью согласилась:

– Конечно, Феденька, поезжай. У меня тоже полно хлопот.

Меня это немного задело. Нет чтобы поупрашивать, поуговаривать остаться.

Поместье я сразу и не узнал. Работа кипела вовсю, двор кишел людьми. Кто тесал бревна, кто разбирал крышу, начали ставить новый частокол. Ай да Евсей! Всегото день прошел. Впрочем, я всегда умел верно оценивать людей.

С удовольствием прикинул масштаб строительства. Ладно, осмотримся и еще здесь чтонибудь приватизируем.

Мужикиработники уважительно кланялись. Ко мне, прихрамывая, торопился «дядюшка»:

– Племянничек дорогой, наконецто вернулся! Теперь уж не помру в одиночестве.

Похоже, дед уже сам себя уверил, что я его настоящий родственник. Старик просто оживал на глазах.

Я побродил по поместью, оценивая размах работ. К вечеру надоело изображать из себя прораба, и я вновь погнал коня к «Горластому петуху». Евсей с боярином Глебом и сами прекрасно справятся.

Настасья Вахромеевна, увидев меня, просияла. Усадила за стол, поднесла чарочку. Мы с хозяйкой выпили за мое возвращение. Я уже мечтал о том, чтобы переместиться в постель, но тут красавица поднялась изза стола и поспешила навстречу какомуто высокому худому старикашке.

Седой дед вошел в трактир, держа в руках музыкальный инструмент. Похоже, гусли, но утверждать наверняка я бы не взялся. На вид могу определить только гитару. Сам на ней тренькаю довольно сносно. Да и голос у меня хороший, громкий.

Я поморщился: както слишком рьяно увивалась моя краля вокруг этого музыкантишки. Остальные посетители трактира тоже оживились. Вахромеевна сама провела мужика в зал, усадила на почетное место. Вокруг шептали:

– Боян, Боян…

По разговорам я понял, что это местная попзвезда: сказитель и певец. Душа вдруг запросила чегото жалостливого и лирического. «Мурку», например. Захотелось вернуться в свой мир. Нормально тут устроился, ничего не скажешь. Но зад уже отстегивался от езды на лошадках. То ли дело «мерс». Да и удобства на улице достали. Особенно если ночью прижмет. Эх, сказка сказкой, но жить бы лучше дома. А сюда на экскурсии бесящихся с жиру богачей возить, за крутые бабки, как в космос.

Я сплюнул – размечтался. Как там один из крутых пацанов любил повторять? Была типа мечта – была и радость. Прошла мечта – осталась гадость. Я почемуто вспомнил слова: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью». И выругался – только не я. Хотя выбор пал именно на меня, и лишь изза моей собственной дурости.

Меня звали не только Змеем, но за глаза – еще и везунчиком. Я задумался. Такой ли я везучий, если попал в сказочный мир? Развел меня Карлуша, как последнего лоха. Достану козла, мало ему не покажется. Да и его магичке тоже.

Я так увлекся картинами будущей мести, что не сразу осознал: в зале стоит тишина. Один только голос певца нарушал ее.

Эх, люблю я и сам спеть чтонибудь блатное, задушевное. Да и статус олигарха заставлял посещать культурные мероприятия. Певцов слышал много и разных. Старик ничего так, впечатлил. За душу брало. Особенно понравился сказ про подвиги крутого пацана Олега. Ему экстрасенс предсказал смерть от собственной коняги, а тот не поверил. Вот и пришлось в результате его братве гулять на поминках.

Затем Боян объявил:

– А сейчас пойдет наш сказ о Кощее Бессмертном.

При этом имечке певца конкретно перекосило. Я вспомнил, что Кощей тут вроде как за президента, и заинтересовался. Любопытно, что о нем здешняя «желтая пресса» базарит.

– Кто и когда даровал Кощею бессмертие – то неведомо, но живет он на свете многие лета. И нельзя его погубить ничем. Ни славной сталью победить, ни огнем сжечь, ни в воде утопить. Это все присказка, а сказка впереди будет. – Сказитель выдержал паузу. – Смерть Кощеюшки находится в игле, а игла – в яйце. И верно все это как то, что вы сидите здесь и меня слушаете.

Я пожал плечами: вот уж откровение. Об этом любой дошкольник знает.

Тем временем старикан перешел на компромат:

– Любит Кощей золото и драгоценные камни, а еще больше – красивых девушек. Ищет их он по всему свету белому да привозит в свой терем каменный. И никто более не слышит о судьбе горемык несчастных. Однако слух катится по городам и весям, что младенцев от этих женщин Кощей убивает.

Я хмыкнул. Все понятно. Дедок на оппозицию работает. Ишь как расписывает! Народ стонет под пятой гнусного узурпатора. И здесь людей хлебом не корми, а дай послушать, как власть ругают.

– Но не все происходит так, как задумано. Удалось одной пленнице сбежать и родить от колдуна сына. Шли годы. Рос тот сын и мужал. И постигал науки тайные. Ибо судьба ему на роду написана отомстить за себя и за землю свою.

Публика с нетерпением ждала продолжения. Боян пробежался взглядом по толпе, почемуто остановился на мне и выдал:

– Сказка – ложь, да в ней намек… – Затем воодушевился и совсем вошел в раж: – Но не все злодеюшке радоваться. Ждет наш мир посланника от сына Кощеева. Будет тот витязь силен без меры и умен, аки змий хитромудрый. Победит он злого ворога, отыщет смерть Кощеюшки.

Хм… а с чего это тот мажор будет загребать жар чужими руками? По понятиямто следовало бы самому забить стрелку папаше.

– А узнают посланника…

Последнюю фразу Бояну договорить не удалось. Огромный черный кот влетел в окно и вцепился ему в лицо. Задние лапы зверя полосовали грудь барда, будто кинжалы.

Все случилось так быстро, что никто не успел опомниться. Кот исчез так же неожиданно, как появился. Миг – и будто ничего и не было. Но певец лежал на полу, а по его рубахе расплывались кровавые пятна.

Зрители бросились к сказочнику, а я выглянул в окно. Двор казался пустым. Укрыться вроде бы было негде, лишь колодец стоял посередине. Но вряд ли кот решил утопиться.

Певца уложили на стол. Из глубоких ран хлестала кровь. Посетители толпились вокруг, но больше мешали. Хозяйка трактира попыталась его перевязать.

Закончив перевязку, Настасья Вахромеевна выпрямилась и крикнула:

– Нюшка, беги за знахаркой Наиной!

Ктото рядом прошептал:

– Не стало бы хуже от услуг ведьмы.

Нюшка мялась с ноги на ногу. Выполнять распоряжение хозяйки ей явно не хотелось.

Я отвесил девке подзатыльник:

– Шевелись, человек умирает.

Она наконецто выскочила за дверь.

Один мужик пробормотал:

– Впервые слышу, чтобы кот так поранил. Чурчур меня, нечистая сила.

Я почувствовал, как в воздухе разливается страх. Наклонился к хозяйке:

– А лекарка далеко ли живет?

– Не очень. Была бы дома.

Тем временем зал начал пустеть. Видно, встречаться со знахаркой у местных не было никакого желания.

Примерно через полчаса в дверях показалась служанка в сопровождении старухи. Внешность знахарки была впечатляющей. Седые волосы космами свисали на плечи, длинный крючковатый нос придавал лицу хищное выражение. Огромный горб подходил к образу злобной колдуньи как нельзя более кстати. Повстречайся такая на темной тропинке, даже я шарахнулся бы в сторону. И уж точно не доверил бы лечить близкого человека.

По телу пробежали мурашки. В голове вдруг ясно всплыли слова:

Старушка дряхлая, седая,

Глазами впалыми сверкая,

С горбом, с трясучей головой,

Печальной ветхости картина.

Ах, витязь, то была Наина!..

Мистика да и только. Свихнусь я скоро с этим Пушкиным. Наина… Помню, баба была вредная и злая. Но что там с ней случилось – без понятия. Прав был Карлуша, сказки следовало лучше учить. Может, не стоит подпускать эту ведьму к сказителю?

Старуха медленно обвела взглядом присутствующих. Уставилась на певца. Мне показалось, что в ее глазах на миг мелькнуло злое торжество. Похоже, с Бояном она была знакома.

Знахарка склонилась над ним и чтото забормотала себе под нос. Я прислушался.

– Допрыгался, герой! Сколько раз просили заткнуться. Нет, властителем дум возмечтал стать, олух! В светлое будущее вести…

– Ты бы лечила побыстрее, старая, а то развела базар, – заметил я.

– Молод ты еще, чужак, мной командовать, – огрызнулась бабка.

Настасья Вахромеевна сжала мою руку:

– Феденька, не надо. Откажется ведь помогать.

Знахарка обернулась к хозяйке трактира, ехидно ухмыльнулась:

– А твойто интересуется, что у него дома делается? Аль все по лесам шастает?

Намек был более чем прозрачен. Моя красавица побелела. Я хотел вмешаться и указать бабке ее место, но Настасья Вахромеевна с силой вцепилась в рукав.

Наина скомандовала:

– Ступайте все прочь из горницы. Мешаете.

Я хотел было возразить и остаться уже чисто из вредности, но хозяйка повлекла меня к выходу.

– Такто лучше, – прошамкала вслед старуха. – Вы меня пригласили, не я вас.

…Мы стояли во дворе довольно долго и прислушивались к каждому звуку. В доме было тихо, как в могиле. Старуха никак не появлялась. Что же она так долго царапиныто обрабатывает? Судя по всему, местные ее хоть и боятся, но в способностях не сомневаются.

В конце концов я не выдержал. Освободился от хватки подруги и шагнул внутрь. И не смог ничего понять: комната была пуста. Выйти незаметно наружу, тем более вынести раненого было невозможно. У дверей толпился народ, а окна слишком малы, чтобы через них протащить человека. Тем не менее старуха с певцом бесследно исчезли.

Несколько следующих дней промелькнули в делах и заботах. Бесенок помог отыскать еще один клад, так что я был при бабле. Ко мне стали относиться с уважением. Тут все понятно: у кого деньги, тому и почет.

По вечерам мчался в трактир, где засыпал в объятиях красавицыхозяйки. Намеков окружающих о муже предпочитал не замечать. Теперь уж, как говорится, семь бед – один ответ.

Настасья Вахромеевна начала нервничать, ожидая со дня на день появления своего супружника:

– Феденька, не хочу твоей смерти.

– Не боись, Настасья, я сам его замочу. И будем с тобой житьпоживать.

Сказать по правде, надевать семейный хомут совсем не хотелось. Поэтому я немного подумал, распрощался с красавицей и отправился в имение, решив на время прекратить наши встречи.

Любовь

Утром я поняла, что у меня проблемы. С пятой точкой. Такое ощущение, что жестоко избили. И что же теперь делать? На лошадь в таком состоянии сесть не смогу. Парням задницу не покажешь…

На негнущихся ногах я прошагала во двор. Мне показалось или в глазах лошади мелькнула насмешка?

Кийс, встретив меня, удивился:

– Любка, что с тобой? Ты както странно передвигаешься.

Я обиделась. Нет чтобы посочувствовать и ободрить, так еще и издевается.

– Как дальше поеду? Ведь даже на скамейку не сяду! – жалобно пропищала я и коснулась рукой своего зада. – Все болит.

Видимо, до Кийса дошло.

– Понятно. Мозоли натерла? Ничего, до свадьбы заживет.

На мгновение я даже забыла про боль. Ничего себе утешил! Может, я вообще никогда замуж не выйду!

В глазах парня заплясали чертенята. Он хмыкнул:

– Есть простой и действенный способ залечить твои раны. Но ты вряд ли согласишься.

Я почувствовала какойто подвох, но решила, что хуже, чем сейчас, уже не будет.

– Тыто откуда знаешь? На все соглашусь, лишь бы боль прошла.

– Раны нужно зализать языком. Сама ты это сделать не сможешь. Так что придется нам с Локшей помочь.

Я ощутила, что моя кожа от лица до пяток поменяла цвет на свекольнокрасный. Запылав праведным гневом, огляделась… Под ногами нашелся какойто глиняный черепок. Я схватила его и запустила в Кийса. Оборотень увернулся.

– Извращенец! Еще и Локшу приплел, – презрительно прошипела я. – Он, слава богу, на тебя не похож.

Парень расхохотался. Ишь котяра противный! Но все равно последнее слово останется за мной. Ничего лучше не придумав, заголосила:

На речке, на речке, на том бережочке,

Парень прикован к дубу цепочкой.

Ходит вокруг…

Увидев, как помрачнел Кийс, я сразу же оборвала свою самодеятельность. Стало стыдно. Заморгала глазами. Как бы смягчить свою выходку?

– Ты, Люба, иногда как дите малое, – покачал головой Кийс. – Звери всегда зализывают свои раны. Или сородичи им помогают.

Я облегченно вздохнула. Что ж, конфликт замят. Но все же недовольно пробурчала:

– Такто звери, а я человек. – И вновь потерла рукой попу. – Мне бы доктора найти.

Впрочем, я сама понимала всю глупость моего желания.

Кийс стал серьезным:

– Ладно, придется помочь. Ступай в дом.

Я осторожно примостилась на краешек лавки. Слезы невольно выступили на глазах, но я быстро их вытерла, поскольку в комнату вошли Локша и Бразд. Мой «жених» выглядел огорченным.

– Уехали уже витязи. Не успел.

В это время вернулся Кийс с букетиком какихто желтых цветов и объявил:

– У нас проблема. Любка какоето время не сможет сесть на лошадь. Придется лечить.

Бразд занервничал:

– Послушай, Люба, я от тебя не отказываюсь, но очень хочу найти этих людей. А с вами могу опоздать. Встретимся в трактире «Горластый петух». Мне сказали, путники в ту сторону отправились.

Меня это вполне устраивало. Пусть Бразд ищет своих витязей. Вдруг это всетаки Федор и его охранник?

Локша тоже выглядел довольным.

– Давно бы уж свалил, – пробурчал он себе под нос.

Кийс, наоборот, нахмурился. Из всех нас он был самым практичным.

– С Браздом было бы проще. Ему знакомы здешние дороги, да и людей многих знает.

Тем временем по избе пополз сильный цветочный аромат. Кот распорядился:

– Мы с Локшей пойдем прогуляемся, а ты обрабатывай раны. Да как можно чаще меняй примочки.

Парни ушли, а я с трудом пристроила себе компресс на мягкое место. Легла животом на лавку и задумалась. Конечно, Кийс прав. Лучше бы ехали дальше все вместе. Бразд, когда перестал обращать на меня внимание как на особу противоположного пола, оказался вполне ничего. К тому же он всетаки человек. Локша и Кийс, конечно, друзья, но порой опасения вызывают.

Через несколько часов боль исчезла практически полностью. Я была готова двинуться в путь немедленно, но вернувшиеся спутники охладили мой пыл:

– Переночуем здесь. На ночь глядя отправляться нет смысла.

Спала как убитая. Если кошки и устраивали концерт, то я ничего не слышала. Утром меня бесцеремонно растолкал Локша:

– Поднимайся, путь неблизкий.

Кийс привел лошадей. Парни оседлали своих, затем Локша направился к моей кобыле, но Кийс его остановил:

– Пусть учится сама. Может так случиться, что нас рядом не будет.

Я жалобно посмотрела на Локшу, но тот только пожал плечами и протянул седло. Тогда я сердито глянула на Кийса. Кот поторопил:

– Ну давай же. Объясню…

Я немного похныкала и попыталась притвориться, что жутко боюсь своей лошади, но на парней это не подействовало. Тогда пришлось браться за дело всерьез. Через некоторое время у меня получилось. Но на своих спутников я обиделась. Из принципа.

Кийс ехидно ухмыльнулся. Этот чертов кот очень хорошо меня понимает. Зато Локша расстроился и всячески старался вернуть мое расположение. В конце концов я снизошла и, когда парень в очередной раз попытался меня рассмешить, снисходительно улыбнулась.

Кийс назидательно заметил:

– Давно бы так. Даже моя знакомая маркиза всегда сама седлала своего коня. А дама она была весьма знатная.

Мне послышалось в его голосе пренебрежение, которое я отнесла на свой счет.

– Интересно было бы узнать, когда ты встречался с маркизами? – фыркнула я.

Кийс высокомерно взглянул на меня:

– Очень давно у меня был друг – маркиз… – И вздохнул.

Я хихикнула:

– А звали его случайно не маркиз Карабас?

Такой реакции я не ожидала. Кийс прямо в седле подпрыгнул! Внимательно осмотрел меня и даже принюхался.

– Вроде я не говорил. Откуда знаешь?

Я задумалась. Рассказать, что ли, парням свою историю полностью? Но почемуто не решилась.

– Кийс, все станет ясно в свое время. А пока – не расспрашивай. Договорились?

Оборотень внимательно оглядел меня, но всетаки кивнул головой.

Ехали мы довольно медленно, так как наездником я была никудышным. Радовало лишь, что дорога оказалась хорошей, да и день выдался теплый и солнечный.

Однако вскоре я заметила изменение погоды. Локша забеспокоился:

– Нужно поспешить. Ветер усиливается. Не к добру.

Кийс согласно кивнул:

– Будет ливень, а то и похуже. Лучше бы переждать под крышей.

Мы двинулись более резво. Меня подбрасывало в седле, и вскоре вновь вернулась боль в пятой точке. На развилке мы замерли. Одна тропа забирала вправо, другая – влево.

Я нерешительно сказала:

– Вроде бы Бразд говорил, что двигаться нужно прямо. Вот и пойми, что он имел в виду. А еще уверял – «не ошибетесь».

– Может, наш жених решил таким образом отомстить невесте, которая на первом же свидании изуродовала ему лицо? – ехидно ухмыльнулся Кийс. – Или вообще от нее избавиться?

Я задохнулась от возмущения:

– Тебе, Кийс, не хуже моего известно, кто его исцарапал. Да и в лесных тропинках вы с Локшей лучше меня должны разбираться. Ято житель городской да к тому же нездешняя.

Сказала и прикусила язык. Распространяться на эту тему не хотелось.

Тучи уже совсем затянули небо.

– Нужно выбрать дорогу, – буркнул Кийс. – Куда?

Я наугад предложила:

– Направо.

Туда и свернули. Вскоре тропа стала уже, а лес – как будто гуще и выше. Раздался удар грома. Молния пронзила небо. Я охнула и прижалась к лошади. Кийс нахмурился:

– Вперед, пока еще видна тропа. Может, найдем какое укрытие.

Вскоре мы выбрались на небольшую поляну. Тьма уже сгустилась настолько, что двигаться дальше не было возможности. Дождь лил вовсю. Парни быстро привязали лошадей к кустам, а я не успела сделать в темноте и нескольких шагов, как кудато провалилась. От неожиданности заорала во все горло. Да так, что заглушила раскаты грома. Оборотни бросились на мой крик и через некоторое время оказались рядом.

Вспыхнула молния. Я сумела разглядеть, что нахожусь в яме, из которой вбок ведет какойто лаз. Кийс заглянул туда, принюхался, потом полез вперед. Вскоре мы услышали его голос:

– Забирайтесь сюда. Переждем непогоду.

Мы последовали за ним. Нора оказалась довольно просторной и сухой.

– Знать бы еще, где хозяин, – проворчал Локша. – А вообще тут неплохо.

Покидать уютную пещерку я не собиралась. Тем более теперь, когда от ударов грома закладывало уши. Не вылезла бы, даже если бы попытались вытащить силой. От парней, сидевших, тесно прижавшись с двух сторон, шло тепло. Дождь, кажется, стихать совсем не собирался. Несмотря на страх перед грозой, потянуло ко сну. Я с усилием открывала глаза, но они закрывались сами собой. Смущало соседство оборотней. Потом я трезво рассудила, что вряд ли бы сумела справиться с ними, если бы они чтото задумали. Да и возможностей у них уже было предостаточно. Так что я сладко зевнула и погрузилась в блаженную дрему.

Проснулась, когда начало светать. Парни крепко спали рядом. Локша во сне довольно улыбался. А вот Кийс вел себя беспокойно, чтото тихо бормотал. Я разобрала:

– …проклятый колдун… все равно когданибудь доберусь до тебя…

Я от души пожалела кота. Только сейчас дошло, чего стоило столько времени просидеть на цепи в одиночестве. Осторожно высвободила руку и погладила парня по плечу. Тот в ответ мурлыкнул. Я быстро отшатнулась – вдруг истолкует неправильно? Всетаки было бы проще, будь они обычными людьми. Но ничего не поделаешь: что имеем, то имеем.

Я пошевелилась энергичнее, и парни тут же открыли глаза.

– Хватит спать, пора в дорогу.

Мы выбрались наружу. Осмотрелись. Лошади исчезли. Да и полянка выглядела странно. Лес окружал ее со всех сторон плотной стеной. Я вытаращила глаза:

– Интересно, как мы сюда пробрались? Да еще и верхом?

– Неважно, как попали, надо думать, как выбраться, – сказал Локша. – Заколдованных мест в лесах полно.

Я насупилась и чисто поженски тут же обвинила своих спутников во всех бедах:

– Думала, вы знаете в лесу все тропы, а вы…

Парни уставились с недоумением:

– Разве мы говорили, что знаем? Сама выбирала дорогу, которую подсказал тебе женишок.

Дался им этот Бразд! Я даже обиделась:

– Да какой он мне жених! Был бы им, так я бы сейчас в теплом доме пироги уплетала.

Тут я невольно сглотнула слюну. Как ни крути, но делать чтото нужно. Машинально сунула руку в карман… и наткнулась на клубочек. Мне показалось, он дернулся в моей руке. Удивилась, вытащила его из кармана и стала разглядывать. Такое чувство, что он хочет вырваться.

Я сильнее сжала клубок в кулаке и изумленно наблюдала за его действиями, одновременно чувствуя на себе взгляд Кийса.

– Ничего не пойму. Он ведет себя как живой.

– Вижу, – буркнул оборотень, а сам продолжал рассматривать меня, словно экзотический экземпляр.

– Сказки, да и только! – засмеялась я.

Кийс прищурился:

– Сказки ты рассказывать любишь. Откуда он у тебя?

Ну вот, начинается. Знаю, за свои поступки надо отвечать, но я скорее умру, чем признаюсь, что чтото украла. Я нагло соврала:

– Нашла.

Кийс с недоверием покачал головой:

– Владеешь такими предметами и не знаешь их предназначения?

На последний вопрос я могла ответить совершенно правдиво:

– Не знаю.

И кажется, только сейчас в полной мере поняла, что нахожусь в мире, целиком состоящем из чудес и, как бы сказали у нас, сказок.

– Локша, не отставай! – позвал Кийс. – А ты, Любка, брось клубок на землю.

Я выполнила просьбу, правда, хватило ума не выпустить из рук кончик нити. Запоздало вспомнила, что в сказках клубок обычно приводил героя к избушке Бабыяги.

Кийс хотел добавить чтото еще, но не успел. Клубок подпрыгнул и покатился, ускоряя темп. Оборотень на бегу наградил меня весьма неоднозначным взглядом.

Мы кинулись за клубком, продираясь сквозь заросли. Удивительно, как ловко маленький шарик находил тропу в лесной чаще. К сожалению, он несся с такой скоростью, что мы с парнями еле успевали следом. То ныряли под низкие ветви, то перепрыгивали через поваленные стволы деревьев. Полоса препятствий получилась просто на загляденье. В обычной жизни я бы давно не выдержала такого темпа, а потому искренне удивлялась, отчего же получается здесь. Последние метры выдались самыми трудными. Наконец клубок замер перед небольшим домиком на полянке.

Дом был окружен частоколом. Я вздрогнула – показалось, что на шестах его надеты черепа. Однако при ближайшем рассмотрении «черепа» оказались просто глиняными горшками. Как ни вглядывалась, куриных ножек у избушки также не обнаружилось. Да и произносить слова: «Повернись ко мне передом, а к лесу задом», – тоже не пришлось. Дверь находилась прямо напротив ворот. Я облегченно вздохнула.

На крыше сидел черный кот. При виде нас он выгнул спину и воинственно зашипел. Как мне показалось, с особой неприязнью поглядел на Кийса. Мой спутник тоже напрягся. Да уж, был бы не кот, а кошечка – другое дело.

Дверь чуть приотворилась. В щель ктото выглянул и тут же снова захлопнул створку. Через минуту из дома вышла чернобровая молодка с темными как смоль волосами и пухлыми алыми губами. Я успокоилась. Дом не был похож на жилище ведьмы, да и сама женщина Бабуягу ничем не напоминала.

Парни переглянулись и усмехнулись. Женщина смотрела внимательно и изучающе. И взгляд этот мне ой как не понравился. Будто просверлил насквозь.

– Что я вижу! – всплеснула она наконец руками. – Гостюшки дорогие! Путники так редко заглядывают в мое убогое жилище, все богатство которого – кот да ворон. Да и то второй неизвестно где летает. А вы, гостюшки, проходитепроходите. Агапьей меня кличут. А как васто зватьвеличать?

Мы представились. Агапья недоверчиво покосилась на Локшу и Кийса. Казалось, она их вотвот обнюхает. Потом переключилась на меня. Попросила показать клубок, который я держала в руках. Следующие слова заставили меня подпрыгнуть и открыть рот.

– Узнаю, узнаю… Он когдато принадлежал одной моей дальней родственнице. И куда ты, девица, путь держишь? До чего ж этот мирто докатился! Во времена моей молодости царевичи искали суженых, а теперь девки по лесу бегают. Все перевернулось с ног на голову, – проворчала хозяйка. – Впрочем, вы, гостюшки, проголодались, наверное. Сейчас накрою.

И не успели мы оглянуться, как Агапья метнулась к печи и принялась доставать еду.

Я потихоньку оглядела избушку. По стенам развешаны травы. На подоконнике какието кости. Наверное, кот не доел. Парни вели себя спокойно. Похоже, ничего страшного нам тут не грозило. А я сидела как на иголках. Слова о клубке не выходили из головы. Мне хотелось спросить, кем же была его бывшая владелица.

Задать вопрос вслух не успела. Только открыла рот – почувствовала, как Кийс под столом лягнул меня ногой. Причем весьма ощутимо. Оставлять такие действия без ответа я не собиралась и лягнула его в ответ. Локша с удивлением взглянул на меня:

– Любка, тебе тесно? Синяк ведь поставила.

Я чуть не подавилась. Неужели перепутала? И разозлилась на Локшу – вот дурак, мог бы и промолчать. Кийс только усмехнулся.

Обед прошел довольно мило. Хозяйка развлекала гостей разговорами. Однако взгляды, которые она бросала на меня, совершенно мне не нравились. Кийс галантно поддерживал беседу, но очень ловко уходил от разговоров о прошлом и наших планах. После еды я предложила хозяйке помочь убрать со стола. Та похвалила:

– Молодец, девочка. От работы черной не бегаешь. Хоть и видно по твоим белым рученькам, что непривычна к таким занятиям. При каком дворе росла?

– Далеко отсюда, – замялась я.

Вымыв посуду и поставив ее на полку, огляделась. Что бы еще сделать? Сидеть без дела и отвечать на вопросы хозяйки не хотелось. В углу стояла метла. Подметука я пол…

Никак не ожидала, что реакция хозяйки на это мое действие окажется столь неадекватной. Агапья бросилась наперерез и резко вырвала метлу из моих рук. Да так, что черенок стукнул меня по лбу. Теперь шишка мне обеспечена.

– Не трожь!

Я недоуменно заморгала. Никак не могла понять, что сделала не так.

– Только помочь хотела, – растерянно пробормотала я.

Какоето время Агапья зло и подозрительно сверлила меня взглядом. Потом, видимо, до нее все же дошло, что ничего плохого совершить я не намеревалась.

– Девочка, метла не для того, о чем ты подумала. Посторонние не должны ее трогать.

Она ухватила предмет спора и забросила в дальний угол. Мне послышалось или скорее просто показалось, что оттуда донесся печальный вздох.

В это время во дворе раздалось хриплое карканье.

– Вот и мой Варкуша вернулся. Пойду новости послушаю.

Кот двинулся следом за хозяйкой. Мне почемуто показалось, что он не хочет оставаться наедине с Кийсом. Мой спутник рассмеялся:

– А не такой уж и храбрый у нее защитник.

Как только Агапья вышла за дверь, я бросилась к метле и повязала на нее голубую ленточку. Не знаю почему, но мне стало ее жалко. Опять послышался тихий вздох и на этот раз – тихое «спасибо».

Потом я с любопытством выглянула в окно. Ворон сидел на частоколе, Агапья стояла рядом. Похоже, они чтото бурно обсуждали, время от времени оглядываясь на дом. Почемуто я решила, что разговор шел обо мне.

Локша, видимо, тоже чтото почувствовал и мрачно пробормотал:

– Лучше бы выбираться отсюда подобрупоздорову. Нечистое место. – И тут же предложил: – Давай, Кийс, посмотрим, что вокруг творится.

Парни вышли, и почти сразу вернулась Агапья. Вид у нее был взволнованный. Ноздри раздувались, губы были плотно сжаты. Наверное, получила недобрую весть. Но она очень быстро взяла себя в руки и ласково произнесла:

– Ребятки пошли прогуляться? Хорошо. А ты, девица, садись рядышком да расскажи, что с тобой приключилось. Как судьба связала тебя с такими попутчиками? И откуда у тебя волшебный клубочек?

Голос женщины звучал убаюкивающе, на лице появилась доброжелательная улыбка. Но вместо того чтобы успокоиться, я напряглась. Почувствовала, что вопрос не праздный и что хозяйку будет трудно обмануть.

Сказать правду? Ищу, мол, суженого? Но вся загвоздка в том, что Федор вовсе не догадывается о том, что он мой суженый. Да и когда узнает, не факт, что обрадуется. Пока искала в голове ответ, вернулись парни. При них я тоже не могу сказать, что ищу жениха, вдруг обидятся и оставят одну? А я к ним уже привыкла.

– Брата пропавшего разыскиваю, – тяжело вздохнула я. – А клубок мне дал колдун и стрелу с луком тоже.

Покосилась на Агапью. Та не спускала с меня колючего подозрительного взгляда. Похоже, не оченьто поверила. Но говорить правду и признаваться, что я воровка, было тем более стыдно. Пришлось прибегнуть к старому испытанному средству. Я всхлипнула и произнесла почти искренне:

– И зачем связалась с колдуном? Знала ведь, что до добра не доведет.

Тут на помощь пришел Локша:

– Да, ее стрела упала на наш двор. Но брата – никаких следов.

Агапья неопределенно хмыкнула:

– Ну прямо сестрица Аленушка и братец Иванушка. – И добавила с иронией: – А он случайно в козленочка не превратился? Ято, кстати, думала, что люди давно стали пренебрегать родственными чувствами. Выходит, остались еще экзотические экземпляры.

Захотелось послать бабу с ее комментариями куда подальше. Но, вспомнив, что молчание – золото, я захлопнула рот. Только сделала вдох и выдох, как учил Карл Карлович.