Текст книги "Сказка для олигарха.Дилогия (СИ)"

Автор книги: Яна Тройнич

Соавторы: Марина Тройнич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Наконец гости разъехались по домам. Я собирался тоже отправиться в свою комнату отдохнуть – предыдущая ночка выдалась бурной, – но хозяин предложил посидеть вдвоем и выпить еще. Приглашение насторожило. Показалось, что боярин чтото заподозрил. Но отказаться было както стремно.

Слуга принес глиняный кувшин, опечатанный сургучом. Вкус у вина оказался отменным, но и крепость была немалой, сразу ударило в голову. Мы потрепались о том о сем. Потом разговор зашел о царстве царя Салтана. Я вмиг насторожился. Даже почти протрезвел. Как бы не спалиться. Показалось, что хозяин както странно посматривает на меня. Похоже, гдето я уже успел лажануться.

– Федор, что у вас говорят? В добром ли здравии царь Салтан? Как обычно, весел и радует душу пирами?

Я чуть не брякнул, что старикан чувствует себя отлично и отрывается по полной, но тут бесенок зашептал в ухо. Я как попугай повторил за ним:

– Может ли веселиться человек, погубивший всю свою семью?

И подумал: «Спасибо, Чуфик. Штирлиц, как никогда, был близок к провалу».

– Он все так же красив и статен?

Я снова услышал шепот и выдал вслух:

– Сколько помню, статью царь никогда не блистал.

Друг детства пристально разглядывал меня. Я хотел было плюнуть на конспирацию и во всем ему сознаться. Боярин вызывал у меня симпатию. Но как будет воспринят мой рассказ? Помнится, они даже князя своего нечистью объявили за какието пустяки типа рейдерских захватов. А я тут вообще пришлый. Не хочется уносить ноги с уже пригретого местечка.

Мои размышления прервал Савва. Он заглянул в комнату, развернул ткань, которую держал в руках, и спросил у боярина:

– Вот, хазарский купец предлагает. Брать?

Я с любопытством взглянул на то, что он принес. На темном бархате, переливаясь и играя всеми гранями, лежало изумрудное ожерелье. Уверен, подарок будет оценен по достоинству. Если уж только подруга Свега не совсем избалованная привереда. Почемуто я сразу решил, что ожерелье предназначено возлюбленной.

– Молодец, Савва, дар знатный. За что бы ты ни брался, всегда сделаешь лучше всех.

– Рад, что угодил. А теперь простите, удаляюсь, меня ждут.

Я посмотрел вслед уходящему парню:

– Хороший у тебя племянник, боярин. А что с его отцом?

Свег метнул на меня довольно подозрительный взгляд. Похоже, вопрос его напряг. Боярин насторожился, от него повеяло холодом. Что же я такого особенного спросил? К счастью, в дверь постучали. В комнату влетел испуганный слуга:

– Гонец от князя!

– Зови.

Вошедший воин в темной одежде весьма небрежно приветствовал хозяина и сообщил:

– Приказ князя, боярин. Завтра твоя дружина должна выступить в поход. Государь проводит смотр войска. – Затем окинул меня равнодушным взглядом. – А это еще кто?

Такая бесцеремонность разозлила. Не привык я, чтобы так со мной разговаривали. Оттого и не сдержался:

– Отчитываться не обязан. Я гость боярина, а не князя.

Свег ухмыльнулся. Похоже, мой ответ пришелся ему по нраву.

Гонец прищурил глаза. Проигнорировав меня, обратился к Свегу:

– Твой гость, тебе и ответ держать. И не медли, боярин, князь не любит ждать. Впрочем, твое присутствие не обязательно. Достаточно воеводы.

Воин вышел, бросив на меня многозначительный взгляд. Свег вполголоса выругался и крикнул:

– Зовите воеводу.

Слуга, который, похоже, ошивался под дверью, ожидая распоряжений, замялся:

– Воеводе сейчас недосуг. Он с женой лается. Вся округа слышит. Изза вашего племянника все.

Хозяин рявкнул:

– Подробнее!

– Простите, хозяин, подробностей не знаю. Только слышал, что воевода обещал вырвать у боярина… ну, это самое…

Слуга мялся и никак не мог завершить фразу. Я его выручил. Причем подсказал культурно, без мата:

– Детородный орган.

И порадовался за свои успехи. Учитель словесности сейчас бы мною гордился.

Прислужник продолжил:

– А боярич Савва обещал его прибить.

Я видел, что Свег взбесился. Гнев его обратился на племянника:

– Мало ему, жеребцу, девок деревенских! По боярским светлицам лазать начал. Посажу под замок, может, одумается. На хлеб и воду. Хотя… если повадился волк в овчарню, всех овец перережет, то есть…

Он добавил не совсем приличное слово.

Я авторитетно подтвердил:

– Верно.

И мысленно добавил: «По себе знаю».

А боярин устало вздохнул:

– Отправлю дружину с воеводой. Рад, что не нужно самому туда тащиться. Не хочется встречаться с князем. Собаки засиделись без дела, съездим на охоту, развеемся.

Вскоре мы распрощались, и я пошел к себе. По пути размышлял о предстоящем культурном мероприятии. Не очень представляю, как охотятся в этом мире. У себя – другое дело. А тут, наверное, придется учиться из лука стрелять. Бесенок вдруг горячо зашептал в ухо: «Откажись. Хозяева леса сейчас отдыхают, не след им мешать. Да еще тащить с собой блохастых пустолаев».

Я хмыкнул:

– А людито откуда должны знать, кто и когда у вас отдыхает?

Чуфик авторитетно заметил: «Ты теперь знаешь».

Я постарался объяснить:

– Меня пригласил боярин, будет невежливо отказаться.

«Тогда потом не жалуйся. Я предупредил, – сердито засопел бесенок и вдруг выдал: – Не знал, что ты такой глупый».

Ну, блин, и распустил я своего «брата»! Ох как мне захотелось поймать его за хвост и зашвырнуть куда подальше. Далеко и надежно, чтобы быстро не вылез. Но тут же стало стыдно: зачем по пустякам раздражаюсь? Чуфик за короткое время оказал немало ценных услуг. Вот хотя бы только что в разговоре о Салтане… Ладно, извинюсь, не убудет.

От охоты я отвертеться не сумел. Делать ничего не делал, лишь гордо восседал в седле и пялился по сторонам.

Но общий азарт погони захватил. Люди, кони и собаки неслись по лесу, слившись в единое целое.

Увлекшись, никто не обратил внимания на сгустившиеся тучи. Внезапно ослепительная молния разрезала небо пополам, гром грянул так, что заложило уши. Хлынул ливень. За стеной воды трудно было различить чтолибо на расстоянии больше метра.

Свег махнул рукой:

– Заканчиваем. Все по домам. Федор, ты здешних мест не знаешь, держись рядом, – сказал он мне.

Деревья закачались, послышался треск ломающихся ветвей.

Свег дернул моего коня за узду:

– За мной, боярин. Медлить опасно.

Конь друга детства медленно двинулся между деревьями. Мой – копыто в копыто следовал за ним. В наступившей тьме уже не было видно даже собственных рук, лишь вспышки молний освещали путь. Ветки хлестали по лицу, одежда сразу же промокла насквозь. А тут еще и бесенок. Обычно он както незаметно устраивался на моем плече, я даже его не чувствовал. А сейчас мокрая шерсть липла к щеке и лезла в рот. Чуфик пропищал: «Ну что? Понял, что старших надо слушаться?»

Я фыркнул. Мелькнула мысль: «Сколько же, интересно, бесенку лет? Выглядит совсем малявкой. Судя по поведению, так лет десять, типичный пацаненок…»

И услышал тихий смех: «Еще и наивный…»

В это время молния полыхнула вновь и озарила какоето здание. Свег направил коня к нему. Насколько я успел разглядеть, посреди поляны находился терем с высоким частоколом.

Слава богу, ночлег! Злейшему врагу не пожелал бы остаться в такую ночь в лесу.

Боярин заколотил по воротам. С той стороны спросили, кто пожаловал. Видно, ответ хозяев терема удовлетворил, поскольку нас быстро пустили внутрь.

Вскоре мы расположились в большой горнице. В печи жарко пылал огонь. Слуга принес сухую одежду, нашу забрав с собой.

– Располагайся, Федор. Угощайся и сушись, промокли мы знатно. А я покину тебя на некоторое время.

Еще в тот момент, когда мы переодевались, я заметил, как Свег вытащил из кармана бархатную ткань. Именно в ней было то самое поразившее меня изумрудное ожерелье. Похоже, у Свега здесь живет зазнобушка. Прячет он ее, что ли, в лесной глухомани?

И что бы, черт возьми, это значило? Вроде холостой, богатый. Нравится баба – к чему скрывать? Хотя, может, я не в курсе какихто местных заморочек? В любом случае меня это вряд ли должно волновать. Я уважал чужие тайны, если они не касались меня, поэтому поудобней расположился с кубком на лавке и стал дожидаться приятеля.

Вскоре в голову полезли разные мысли. Вспомнил свое добро, нажитое непосильным трудом. Растащат ведь все корешаолигархи, как стая пираний. И вожделенное кладбище из рук уплывет. Нет, обязательно нужно попасть домой. Но вот как? Ничего путного на ум не приходило, как ни напрягал извилины. Ни единой зацепочки.

Прошло довольно много времени, прежде чем Свег вернулся. Как мужик я его понимаю – когда встречаешься с подружкой, не до гостя. И неожиданно для самого себя поинтересовался:

– Свег, ты когданибудь любил?

– Увлекался часто, – пожал плечами тот. – Но чтобы так, как описывают в былинах, не довелось.

Значит, мы и здесь похожи. Я тоже могу увлечься, но ненадолго. Вот тебе и разные миры…

Я опять не сумел сдержать любопытства:

– Боярин, а как же она? Если я хоть чтонибудь понимаю в жизни, столь дорогие украшения случайным любовницам не дарят.

Ноздри Свега раздулись, взгляд стал жестким, даже жестоким. Такой закопает под ближайшим кустом и не поморщится. Не зря я в нем родственную душу почувствовал. Хотя опять не понял, чем задел боярина.

А тот с трудом успокоился и сказал:

– Это не то, о чем ты думаешь.

Бес как будто толкал меня под ребро:

– Тогда кого ты прячешь в лесу?

Свег нахмурился, потом попытался отмазаться, но както слишком неубедительно:

– Моя племянница с детства калека. Не хочет никому на глаза показываться.

Я про себя произнес знаменитую фразу того крутого чувака, фамилию которого никак не мог запомнить: «Не верю!» Что ж, свои скелеты в шкафу есть у каждого из нас. Да и мне должно быть стыдно – стал похож на любопытную бабу. Пора прекращать допрос.

Видимо, недоверие все же отразилось в моих глазах. Свег взглянул в ответ довольно холодно:

– Федор, я же не спрашиваю, откуда ты прибыл. Насчет царства Салтана позволь усомниться. Ты порой ведешь себя довольно странно. Да и Алекс частенько говорит непонятные вещи. И уж совсем мне неинтересно, на самом ли деле ты племянник Глеба Онуфриевича. Какое мое дело, раз уж старик сам тебя признал.

Я опешил. Конечно, глупо было рассчитывать, что никто ничего не заподозрит. Тем более мой «друг детства». Боярин Свег отнюдь не выглядел дураком.

Мысли заметались. Теперь есть только два выхода. Первый – избавиться от слишком умного свидетеля. Но тогда придется убирать и остальных обитателей терема. Да и нравится мне отчегото боярин Свег. Второй выход – признаваться самому, пока совсем не приперли к стенке. А уж дальше – смотря по обстоятельствам.

– Рассказал бы, да ты не поверишь. Я и самто почти ничего не понимаю.

– А ты попробуй.

И я выложил все как на духу. Конечно, с поправками на местную специфику. В своем мире я был боярином, Пушкин – известным гусляромсказителем, его сказки – былинами, а Карлуша – злобным темным колдуном.

– Вот и не знаю, – вздохнул я, – смогу ли вновь увидеть свой дом. И главное – не пойму, что же чародею от меня было нужно.

К огромному удивлению, Свег отнесся к моей истории весьма спокойно. Пожал плечами:

– Кто поймет замыслы исчадий тьмы? Им бы только честному витязю нагадить. Пойдем, Федор, покажу тебе твою комнату. Слуг здесь немного.

Я с удовольствием растянулся на постели. Думал, что после такого дня вырублюсь мгновенно, но сон не шел. Наверное, разбередили душу воспоминания. Я попытался развлечься, представляя, какими способами буду расправляться с проклятым учителишкой, но не помогло. Уснуть никак не получалось.

Дождь давно закончился. Луна пялилась в окно. Ее стараниями все было видно почти как днем. Несмотря на усталость, захотелось прогуляться по саду, который окружал дом. Мозги прочистить, так сказать. Я поднялся. Бесенок тут же заверещал в ухо: «И чего тебе, хозяин, не спится? Все приключений ищешь на свою голову?»

Правда, вместо головы он помянул другую часть тела, явно позаимствовав выражение из моего лексикона.

Черт, постоянно забываю, что этот мелкий всегда при мне. Но нет бы сидел тихо и не шебуршал, а он все с поучениями лезет. Если до этого я еще мог отказаться от прогулки, то теперь решительно направился к двери.

Чуфик заверещал еще громче:

– Вотвот, хозяин, всегда ты такой! А нам бы отдохнуть не помешало.

Усмехнувшись, я отметил это «нам». Обнаглел в корягу. Похоже, считает меня ровней себе. Вот назло буду болтаться среди кустов да воздухом дышать. Хочет спать – пусть сваливает.

Я побрел вокруг дома. Сам не знаю, куда и зачем. И вдруг услышал пение. Тихий женский голос просто очаровал.

От неожиданности застыл на месте. Потом любопытство пересилило осторожность. Захотелось взглянуть на певунью. Я направился туда, откуда доносились звуки.

Одно из окон оказалось распахнуто. Подперев щеку рукой, около него сидела девушка. В лунном свете я сумел хорошо разглядеть обладательницу волшебного голоса. Она показалась мне сказочно прекрасной. Сердце забилось. Так это и есть «калека» Свега? До чего ж хороша…

Теперь понимаю, почему он прячет ее от всего белого света. Сам бы такую кралю прятал. И если бы какой бессмертный старикашка протянул к ней загребущие ручонки, вырвал бы их и засунул ему в… то место, из которого ноги растут.

Я замер. Девчонка была необыкновенно красива. Яркосиние, чуть удлиненные глаза, черные вразлет брови и алые губы. Но кто же она? Любовница Свега или племянница? Пообещал себе: лохом буду, если непременно это не выясню.

– Оленушка, голубушка, простудишься. Да и спать пора.

Рядом с девушкой появилась сухонькая старушка, захлопнула окно и задернула занавесь. Принесло же каргу не вовремя! Мысленно послал старушку туда, куда Макар телят не гонял. Некоторое время постоял под окном, надеясь, что еще увижу девчонку, потом вернулся к себе. Рухнул на постель, не раздеваясь. Долго ворочался, стараясь прогнать образ красавицы, но никак не получалось. Даже Шамаханская царица рядом с ней выглядела простушкой. Долго не мог понять, что меня так взволновало. Потом дошло: такая красотка – и не моя. Пожалел сам себя: какой же ты, Федя, завидущий и загребущий. Просто болезнь у тебя. Все желаю, чтобы было не хуже, чем у других. Хотя добром это не заканчивается. Вон, решил перещеголять Сеню – и жадность фраера сгубила.

Уснул на рассвете. Утром почувствовал себя совсем разбитым. Морда выглядела будто после недельного запоя. Даже Свег участливо поинтересовался:

– Не заболел ли ты, боярин Федор? Наверное, вчера промок и простудился. Может, стоит денек отлежаться?

Я сначала хотел отказаться и ехать домой, но тут же сообразил: спешить не стоит. Вдруг удастся хоть краешком глаза взглянуть на девчонку?

Бесенок на плече беспокойно заерзал. «Я ведь предупреждал: не езди на охоту, не тревожь покой лесных обитателей».

– Отвянь. Дело не в здоровье.

«Как это – не в здоровье? – запричитал бесенок. – Здоровье – оно самое главное! Остальное приходит и уходит».

– А остальное – это что?

«В твоем случае – женщины, – авторитетно заявил Чуфик и добавил: – Уж очень ветреное у тебя поведение».

Мне стало смешно. Словато какие нашел – «ветреное поведение»! Как будто я не мужчина, а барышнякокетка. Но спорить не стал, просто вздохнул:

– Что бы ты еще в любви понимал, чудо мое лесное.

«Ойей! Сейчас упаду. Тут и понимать нечего. Поди посчитай, сколько русалок в реке».

Я вытаращил глаза:

– Очумел совсем? Русалокто к чему приплел? Зачем мне их считать? Если только на учет поставить и налоги брать за то, что на частной территории проживают.

В голосе бесенка послышалось превосходство: «А ты сходи да спроси у них самих, коли не побоишься. Пусть расскажут, отчего да как девки русалками становятся. Это все она делает, ваша любовь распрекрасная. Ни одной лесовичке, домовичке или полевке не придет в голову сигануть в реку изза нее. Только вам, людям».

Мне показалось, голос Чуфика задрожал. Бесенок, похоже, обиделся. Этого я не хотел. Привык к нему, да и помогает он здорово. Одни клады чего стоят. А с русалками общаться не собираюсь и видеть их никакого желания нет. Хватает мне и человеческих баб.

Решил подольститься к мелкому:

– Учту, братец. Советы твои не лишены смысла, сразу понял.

Бесенок радостно подскочил на плече: «Спасибо, хозяин. Очень ценю твои слова».

Я вздохнул. Наивный Чуфик все принимает на веру. Знал бы, что слова часто ничего не стоят.

В дверь постучали. Вошла старушка – я ее видел ночью рядом с красавицей. Подошла, положила сухонькую ладонь на лоб.

– Извини, боярин, Свег послал. Сказал, ты болен, полечить нужно.

Старушка держалась с достоинством и называла боярина просто Свегом. Хлопотала вокруг, будто мать родная. Я даже позавидовал девчонке. Хорошо, когда такой человек рядом.

Пожилая женщина напоила меня травяным отваром с медом:

– Спи. Особой хворобы не вижу. Отдохнешь, и пройдет все.

Провела рукой по моим волосам, накрыла одеялом и ушла. Мне даже стало неудобно, что послал ее ночью, хорошо хоть не вслух.

Бесенок ткнулся в щеку: «Если заболеешь, я тебя вылечу. Мы лучше людей знаем травы. А то могу и…»

Я прервал курс оздоровительных лекций:

– Не больной я! Лучше помолчи, дай спокойно подумать.

«Думай. Все равно лучше меня ничего не придумаешь», – важно ответил шельмец.

– Можешь ты хоть на время заткнуться? – едва не застонал я. – Наверное, ты самый болтливый бес на свете.

Я поднял руку, чтобы схватить мелкого, но того и след простыл. В тишине и одиночестве лежал я на постели и поглядывал в окно. Никогда еще так не желал, чтобы дневное светило поскорее умотало за горизонт.

Наконец дождался. Как только выглянула луна, я вышел во двор. Прямиком направился к окну красавицы. С радостью обнаружил, что занавесь не задернута, и осторожно заглянул внутрь.

У девушки был Свег. Он ходил из угла в угол, чтото говорил, Олена в ответ согласно кивала. Потом боярин поцеловал девушку в лоб и ушел.

Я немного расслабился: всетаки больше похоже, что племянница. Не думаю, чтобы влюбленный мужик мог так спокойно себя вести. А девчонка казалась сегодня еще краше вчерашнего.

Олена ушла в глубь комнаты и скрылась из виду. Я стоял как пришитый, очень хотел, чтобы красавица подошла к окну еще хоть раз. Так увлекся, что очнулся, только услышав, как поблизости хрустнула ветка под чьимто сапогом. Оглянулся и почувствовал себя пацаненком, пойманным на воровстве. Уши запылали, лицо залила краска. Рядом стоял Свег.

Боярин презрительно оглядел меня с головы до ног и процедил сквозь зубы:

– А ято думал, больной лежит в постели. И что мой любопытный гость здесь забыл?

Я понял, что, если он продолжит говорить, вся дружба между нами полетит к чертям. Этого почемуто не хотелось.

– Извини, Свег, – невежливо перебил я хозяина. – Сам знаю, нехорошо получилось. Вышел прогуляться и увидел девушку в окне. Был поражен ее красотой. Поверь, у меня сердце перевернулось от горя: такая красавица и калека. Ты же сказал, что твоя племянница тяжко больна.

К своему удовольствию, заметил, что теперь пришла очередь Свега смутиться. А сам продолжил:

– Однако эта девушка ходит своими ногами. Наверное, она подруга или служанка? Еще раз извини, но вряд ли найдется мужчина, который не обратит на нее внимания. В любом случае я собирался спросить обо всем у тебя. Но если считаешь, что не имею права ничего знать, так и скажи. Забуду сразу же и про нее, и про этот дом.

Свег остыл так же быстро, как и завелся:

– Хорошо, я вас завтра познакомлю. А сейчас все объясню. Пойдем, этот рассказ проще вести за чаркой.

Когда мы расположились в комнате и наполнили кубки, боярин продолжил:

– О том, что поведаю, знают только трое: я, старая нянька и Савва. Знали еще мой брат и его жена, но ныне они мертвы. После их гибели детей пришлось забрать мне. – Боярин говорил волнуясь, порой перескакивая с одного на другое: – Савва рос в усадьбе, а Олену я сразу же поместил в этот дом с моей бывшей нянькой. Потом еще взял девушкуслужанку ей в подружки. Кроме слуг и меня, Олена почти никого и не видит. Но лучше уж так, чем стать утехой князя. Ты сам сказал: ни один мужчина не сможет остаться равнодушным, увидев ее. – Свег вздохнул. – А теперь слушай главное. Савва и Олена действительно брат и сестра. Но они не родные племянники мне. Брат спас их вместе с матерью. Все трое плыли по морю в бочке. Видимо, судьба благоволила им. Они не утонули и не задохнулись. Мать Олены была такой же красавицей, как и ее дочь. Даже краше. Мой брат взял ее в жены. Об остальном ты, боярин Федор, наверное, уже догадался. Сестра и брат – дети царя Салтана.

Я открыл рот. Всего ждал, только не такого поворота. Сам ведь целил на роль этого царя. Даже жену искать начал. До сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю, чем дело закончилось.

Внезапно сердце кольнуло подозрение. Олена – не родня Свегу, значит, ничто не мешает боярину любить ее. А почему бы и нет? Оба очень красивы…

Я вздохнул, стараясь успокоиться:

– Обещаю, Свег, эту историю от меня никто не узнает.

И почувствовал, что после этого разговора стали мы с боярином еще ближе друг другу.

Утром Свег повел меня знакомить с племянницей. Сейчас она меня заинтересовала вдвойне: и красавица, и судьба необыкновенная. «Много чего ты, Карлуша, не знаешь. Далеко не всю правду поведал тебе твой любимый маг Пушкин», – подумал я.

Мы вошли в светлицу к боярышне. Она поспешила навстречу, но, увидев чужого мужчину, остановилась как вкопанная. Поглядела на меня синими, будто небо, глазами. Потом синева глаз скрылась за черными ресницами, а на щеках вспыхнул румянец. Девушка стояла молча, застенчиво опустив взгляд. Я также молча глядел на нее. Девчонка была столь молода и прелестна, что дух захватывало.

Тишину нарушил голос Свега:

– Олена, это мой друг, боярин Федор.

Потом обратился ко мне:

– Я даже рад, что так вышло. Уверен, у Олены появился еще один защитник. А они с Саввой – самое дорогое, что у меня есть.

Он подошел и ласково приобнял девушку. Я смотрел на боярина и думал, насколько же сильно он мне доверял. И вдруг отчетливо осознал: друг появился не только у Олены, но и у Свега. А каким я могу быть другом, знал только Коршун, при воспоминании о котором сердце до сих пор обливается кровью.

Я вздохнул и поклонился:

– Боярин Федор. Как у нас говорят – прошу любить и жаловать.

И про себя решил: «Хороша Маша, да не наша». С этой минуты постараюсь смотреть на нее только как на младшую сестренку. Тот не мужик, кто не может справиться с собой.

В горнице, кроме племянницы хозяина, присутствовала еще служанка. Хотя ее скорее следовало бы называть подружкой. Мы вчетвером уселись пить чай. Олена сначала стеснялась, краснела, но потом постепенно успокоилась. Поддерживала разговор вполне непринужденно. Не подумал бы, что всю жизнь просидела в глуши.

Служанка бросала на меня отнюдь не целомудренные взгляды. Я ее прекрасно понимал: девка молодая, кровь с молоком, и торчит, как сыч, в лесных дебрях. А ей погулять и похороводить охота. По всему видно, от любовных утех не отказалась бы. Вот Олена – та действительно сама наивность.

Когда прощались, племянница хозяина замялась и застенчиво спросила:

– А ты, боярин Федор, еще к нам приедешь?

Я не удержался:

– А ты бы этого хотела?

– Да. И я буду ждать, – открыто улыбнулась Олена.

Свег слегка нахмурился:

– В следующий раз тебя навестит Савва.

Олена повернулась ко мне:

– Вот вместе с ним и приезжайте. Хорошо?

– Постараюсь.

И опять подумал: «Хороша, да не наша».

Боярин Свег спешил домой и, видно, не зря. Вернувшись, едва успели оттрапезничать, как раздался звук трубы. Во двор стройными рядами въехали дружинники. Я отметил, что выглядели они внушительно и красиво. Кольчуги и шлемы блестели в лучах солнца, но лица казались усталыми и недовольными. Боярин Свег, стоя на крыльце, слушал доклад какогото воина, судя по всему, командира.

– А где воевода? Почему его нет с вами?

– Он выехал на день раньше. Сказал, встретит у поместья. Но не явился.

В глазах мужиков появилась усмешка. Ктото тихо пробормотал:

– Изза бабы забыл обо всем на свете.

Я чуть не добавил слова известной песни – «нас на бабу променял».

– Пошлите за ним! – рявкнул Свег.

Боярин явно разозлился. Впрочем, я бы тоже психанул, если бы мой бригадир бросил братву изза юбки. Пожалуй, вряд ли в живых такого козла оставил бы. И чего боярин с ним церемонится?

– Ведь хороший мужик был, – с досадой сказал Свег. – А сейчас совсем поглупел от любви. Надо бы гнать с воеводства, да только князь ему благоволит. – Потом крикнул: – Спасибо за службу, братцы! Отдыхайте. А вечером во дворе накроют столы, пировать будем.

Воины дружно гаркнули:

– Ура! – и, довольные, поспешили по домам.

В эту минуту появились Алекс и племянник боярина. Во время бури мой телохранитель отстал от нас со Свегом и вернулся в поместье вместе с Саввой.

Алекс обрадовался:

– Наконецто ты приехал, шеф. Я уж искать собирался, хотя Савва и уверял, что вы скоро будете. Правда, куда делись, говорить отказался. Где же вас так долго носило?

Я хотел ответить, но мне помешали. На полном ходу в ворота влетел всадник. Он спрыгнул с коня и кинулся к крыльцу:

– Боярин, беда! Воевода убит. Нашли его под окном терема.

– Чтоо??? – Свег перепрыгнул через перила и заорал: – Коня!

После быстрой скачки мы замерли возле мертвого тела. Вокруг толпился любопытный люд.

Свег тяжело взглянул на племянника, в глазах появился вопрос: «Ты?»

Савва понял и на миг растерялся. Торопливо ответил:

– Зачем оно мне надо?

Я услышал, как Алекс прошипел приятелю:

– Предупреждал же – завязывай.

Савва ничего не ответил, резко развернулся и зашагал прочь. По тому, как смотрели ему вслед, я понял, что многие разделяют подозрения Свега.

Друг повернулся ко мне:

– Мы были вместе с раннего утра. Он не мог.

Своего телохранителя я знал хорошо, лгать бы он не стал. Ято верю. Но поверят ли остальные? К тому же о связи между Саввой и женой воеводы не трепались только глухие и немые.

Тут до меня дошло:

– Хозяин убит, но где же хозяйка?

Бросились искать. Я подумал, что все это странно. По всем понятиям, вдова должна сейчас рыдать над телом мужа. Ну пусть уж не рыдать, но находиться рядом – точно. В невиновности Саввы я и до слов Алекса не сомневался. Этому бабнику жилось вполне неплохо и без того. С замужней гулять даже удобней – жениться не заставят. И я бы мог понять, если бы парень просто вломил ревнивцу от души, не рассчитав силушку. Но воевода был убит ударом в спину, аккуратно и профессионально. А Савва исподтишка бить бы не стал. Не таков парень.

Возможно, воевода нарвался на еще одного любовничка? Более агрессивного? Помню взгляды этой бабенки на пиру. Ни одного мужика без внимания не оставила. После убийства она могла испугаться и сбежать с новым хахалем или ее убрали как ненужного свидетеля.

Я стал размышлять дальше. Интуиция, которой я обычно доверял, вдруг подала тревожный сигнальчик. Савву зачемто подставили, комуто он перешел дорогу. Или боярин Свег? В общем, вопросов куча, а ответов – ни одного. Ладно, поживем – авось разберемся. Нутром чувствовал, что лучше уехать, но не мог оставить Свега одного. Видел, что он нервничает.

Прошло три дня. Воеводу похоронили. Расследование его смерти не продвинулось ни на шаг. Савва бродил хмурый и злой на весь мир. Нам бы с Алексом следовало попрощаться и отправляться восвояси, загостились уже. Но мой телохранитель уговорил подождать еще немного, бросать нового приятеля в беде ему не хотелось.

Свег ходил мрачнее тучи. Наконец не выдержал:

– У меня предчувствие беды. Если со мной и Саввой чтолибо случится, Олена останется совсем одна, без защиты.

– Без помощи не оставлю, – пообещал я.

– Поклянись.

– Поклясться не трудно. Но что я смогу сделать в мире, где почти ничего и никого не знаю? Ты ее защитить не можешь, а я без своих брат… то есть без своей дружины, и подавно.

– Уверен, что ты, Федор, из тех, кто выход всегда найдет. Да и я подскажу: Олену нужно будет переправить к ее отцу. Впрочем, скорее всего это и не понадобится. Просто после этого разговора у меня на сердце станет спокойнее. И еще одно… – Свег вытащил из ларца золотой обруч для волос: – Царь Салтан может и не признать дочь, хоть она как две капли воды похожа на мать. А эта вещь – первый подарок царя своей невесте. Ее он узнает точно.

Мне вдруг захотелось взглянуть в глаза царю, когда тот увидит Олену. Вполне понимаю, что от ревности у любого может крышу сорвать, но чтобы жену и детей живьем в бочку… Я бы так не смог, хотя ангелом себя не считаю. Да и среди моих знакомых братков вряд ли кто сотворит такое.

– Хорошо, боярин Свег, клянусь, что исполню твою волю.

В чем, в чем, а в этом я нисколько не сомневался. Понял, что готов на многое, лишь бы спасти и уберечь Олену. Да и ради дружбы со Свегом… Впрочем, зачем волноваться заранее? Вот чтонибудь случится, тогда и будем ломать голову.

Бесенок вдруг заволновался на моем плече: «По мне, так лучше уносить ноги, пока целы. Пусть сами друг друга спасают. Намто что?»

Я разозлился – с какой стати он лезет со своими советами? Хотя он же не человек. Да и люди часто поступают не так, как нужно.

– Спасайся, – спокойно предложил я. – Я тебя не держу.

Чуфик заохал и заволновался: «Какие вы все, люди, неразумные! Хорошо, что теперь у тебя есть я – умный и рассудительный. Я тебе всегда помогу. Ты же мне жизнь спас».

– Да катись ты ко всем чертям, кто тебя держит?

Бесенок вдруг начал восторженно благодарить: «Хозяин хороший, знает, куда послать. Спасибо, что вспомнил о моих родных, но Чуфик останется».

Я даже смутился. Чегочего, а благодарности за свои слова я явно не заслужил.

Предчувствие меня не обмануло. Беда пришла чуть ли не на следующий же день.

Приехал гонец от князя. Его сопровождал вооруженный отряд. Гонец протянул Свегу грамоту. Тот прочитал и побледнел:

– Но это же не доказано! Есть свидетели, что Савва не мог убить.

– Князь милостив и справедлив. Не виноват – отпустит.

– Знаем о его справедливости, – в сердцах выпалил Свег. – Я сам привезу Савву к княжескому двору.

Один из воинов усмехнулся:

– Пока ты там никому не нужен. Понадобишься – сообщат.

Двое других спрыгнули с коней и быстро скрутили Савве руки. Неожиданно Алекс рванул на выручку приятелю. Двое его противников упали как подкошенные, но остальные навалились скопом. Я хотел было присоединиться к заварушке, но не успел. Боярин крепко стиснул мою руку выше локтя и удержал на месте.

– Остановись! – хрипло прошептал он и громко крикнул своим людям: – Не вмешиваться! – Потом вполголоса пояснил: – Им только это и нужно. Думаешь, зря ломают комедию? Влезешь в драку – обвинят в заговоре против княжеской власти и в мятеже. Князь пришлет войско, бояр перебьют, имение конфискуют. Так уже не раз было.

Что ж, вполне логично. Желаешь избавиться от неугодного подчиненного или союзника – обвини в какомнибудь грехе. Нет у него грехов реальных – придумай чтото подходящее. У нас также поступают. И не только бандиты, но и правители государств. Похоже, здешний князь – мужик умный, расчетливый и хитрый. Или просто бояре слабаки? Но сейчас первый вопрос: как вытащить Алекса? У себя не раз попадали в различные переделки и ходили по кромке лезвия, но там было все болееменее понятно. А здесь даже оружие – музейная редкость.