355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Яна Кельн » Пятница (СИ) » Текст книги (страница 16)
Пятница (СИ)
  • Текст добавлен: 15 сентября 2016, 02:19

Текст книги "Пятница (СИ)"


Автор книги: Яна Кельн


Жанры:

   

Слеш

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Париж останется со мной.

Веки с трудом, но все же поддаются, открываю глаза, они болят и слезятся от яркого света, но рассмотреть больничную палату мне удается. Тяжело вздыхаю. Это становится поганой традицией. Голова болит так, что не возникает сомнений в том, какая часть моего тела пострадала больше всего. Прикрываю глаза, чтобы дать им отдохнуть. Я помню удар Рауля. За что он так со мной? Ведь все было хорошо. Да, я не мог его полюбить, но ведь не обещал никогда. За что?

– Тише, тише, маленький мой, – слезы заботливо смахивают прочь, а губ касаются теплые губы, чтобы утешить. – Уже все хорошо, все хорошо, – я сошел с ума, потому что слышу голос Стаса.

Еще плотнее зажмуриваю глаза, пусть он всего лишь наваждение, мираж, плод моего воображения, но я не хочу, чтобы он исчезал.

– Не предполагал, что вы так быстро придете в себя, месье Вильвер, – в палату входит врач, мне все же приходится открыть глаза, но Стас не исчезает.

Французский доктор похож именно на доктора. Невысокий рост, щуплая фигура, седые волосы, гладковыбритое лицо, но пышные седые усы под носом. Моя фантазия кивает врачу, приветствуя, и тот отвечает ему, записывая что-то в моей медицинской карте. Усмехаюсь. Не думал, что мой глюк вижу не только я.

– Изыди, – отмахиваюсь от Стаса, меня пугает реалистичность полета моего воображения, вероятно в этот раз для моей головы все прошло не так гладко.

– Хочешь, чтобы я ушел? – Черных отпускает мою руку, которую держал до этого и печально смотрит на меня.

Я, конечно, все понимаю, но верится с трудом. Вновь касаюсь его руки, теплая, настоящая. Но мне мало. Приподнимаюсь, дотягиваюсь до лица, провожу по нему, чувствую колючую щетину, кожу, касаюсь пальцем ресниц, Стас моргает. Провожу пальцем по нижней губе, потрескавшаяся и грубая, но до боли в сердце хочется поцеловать.

– Маленький мой, – наклоняется и воплощает мое желание, нежно касаясь губ, – я не твой глюк и не собираюсь растворяться в воздухе.

Господи, хорошо, что врач не понимает по-русски, стыдно.

– Спасибо, – благодарен ему за то, что он здесь. Не знаю, чтобы делал, если бы проснулся здесь один, как в прошлый раз. Много вероятно, что пустил работу врачей коту под хвост и удавился бы от тоски.

– Позволите? – мужчина в белом халате завис над нами с каким-то инструментом.

– Конечно, простите, – Стас порывисто встал и отошел, позволяя доктору делать свою работу.

– Ничего. Я понимаю, – мужчина по-доброму усмехнулся и преступил к осмотру.

Мне посветили в глаза фонариком, помахали какой-то штукой перед ними, отслеживая мою реакцию. Доктор хмурился и задумчиво смотрел на меня. Неприятно.

– Все плохо? – стараясь улыбаться, спросил я, хотя до чертиков боялся услышать положительный ответ.

– Нет, – мужчина покачал головой.

– Буду писаться и пускать слюни? – это я прошептал на родном языке и в бок, чтобы размышляющий врач не заметил моей реплики.

Зато ее услышал Стас и показал мне кулак, зло сверкая зелеными глазами. Ему моя шутка не понравилась, надеюсь, что это и правда окажется шуткой. В груди от его яростного взгляда мгновенно потеплело. Должен признаться, что скучал и по злым изумрудам тоже. Улыбнулся мужчине.

– Удар пришелся на вашу старую травму, месье Вильвер, – мужчина присел на край моей кровати, – пока серьезных последствий нет, но вы сами знаете, что они могу появиться и стать не приятным сюрпризом. Так произошло с вашим зрением.

– Может, теперь оно вернется на прежний уровень? – хмыкаю.

– Маловероятно, – мужчина шутку не понял, восприняв все в серьез. – Вам необходим курс хорошей реабилитации и постоянный контроль за вашей головой, – он аккуратно коснулся моей чалмы из бинтов. – Пока все.

– А когда меня выпишут?

У меня бизнес, кто им будет управлять? Кошусь на Стаса. Но быстро отметаю такой вариант. За это буду должен ему горячую ночь, минимум.

– Нет так быстро, молодой человек, не так быстро.

Врач ушел, и Стас мгновенно занял его место.

– Можно позвонить?

– Конечно, – протягивает мне свой телефон. – Мне выйти?

– Не обязательно, – я уже слушаю гудки в трубке.

– Да? – слышу в трубке голос Энтони, буду верить в то, что он справится.

– Привет, Тони, это Саша.

– Месье Вильвер! – раздается его радостный возглас. – Где вы? Мы вас уже потеряли!

– Я в больнице. Тони, пока ты не начал мучить меня многочисленными вопросами, прошу тебя, взять кафе на Монморенси на свои плечи до тех пор, пока меня не выпишут. И следить за всем. Раз в неделю, будешь приезжать ко мне в больницу.

– Конечно. Я все сделаю.

– Спасибо. Энтони, объясню все, когда приедешь. Я еще не слишком хорошо себя чувствую.

– Конечно.

Пока я раздавал указания и диктовал адрес больницы, Черных задумчиво смотрел в окно. За ним темная, насыщенная синева. Не ночь, но поздний вечер. Странно, что Стаса не выгоняют. Думаю, что часы посещений уже закончены.

– Спасибо, – протягиваю телефон и ловлю на себе хмурый взгляд.

Удивленно приподнимаю брови, но тут же морщусь от боли.

– Не доверяешь мне? – злая усмешка искажает губы Стаса, зелень в его глазах замерзла, став похожа на океанскую воду.

– Доверяю. Но цена за твои услуги для меня неподъемна.

– Думаешь, я взял бы деньги? – сжимает кулаки, отворачивается.

– Нет, – смеюсь, – но мне пришлось бы греть твою постель до конца жизни.

– Хм…

– Тебе стоит поспать, – Черных снова проводит по лицу костяшками пальцев.

– Обязательно. Стас, а…

– Нет, в этот раз не я тебя нашел, – сжимает челюсть так, что я слышу скрип зубов. – Он сам привез тебя в больницу.

– Ты его видел? – не стоило уточнять, о ком шла речь, и так все было ясно.

– Да, – рычит и соскакивает с места.

– Стас, мне нужно знать, – говорю шепотом, потому что еще одна маленькая искра и эта бочка с порохом рванет.

– Он в полиции, но вряд ли они его посадят, пока ты не напишешь заявление.

– Рауль болен…

– Болен? – брови Стаса взлетают вверх, а на лицо легли тени злого сарказма. – Серьезно? Саша, он псих! Знаешь, где его место?

– Знаю, – отворачиваюсь от разъяренного Стаса.

Я не буду писать заявление, не буду подавать в суд. Ничего не буду делать, если Рауль исчезнет из моей жизни. Может, я идиот. Может, совершаю глупую ошибку. Но, не смотря на ту гадость, что он сделал со мной, его помощь и поддержка перевешивают. Я не смогу растоптать человека, который тащил меня вверх к нормальной жизни и к моей цели, когда мне это было необходимо. Не смогу.

– Вы долго были вместе? – вопрос, произнесенный глухим голосом.

Ему тяжело спрашивать об этом, но Стас старается меня понять. Не сможет, знаю. Но за попытку спасибо.

– С самого моего приезда в Париж. Но Рауль живет в Лионе, поэтому мы виделись не так часто.

– У твоей задницы талант находить неприятности, – Черных снова стоит у окна, нервно теребя белую занавеску.

– У нее талант находить на себя не подходящих мужчин, – фыркаю, но не сразу понимаю, что сморозил.

– Я не подходящий? – мужчина оказывается на моей кровати и низко наклоняется ко мне. – Позволь узнать, чем? У меня есть деньги, внешность, власть, я отличный любовник. Что тебя не устраивало?

– Хочешь выяснять отношения здесь?

– Да, черт возьми, хочу!

– Я же тебе говорил, что мне нужна свобода, ты ее давать не пожелал.

– Саша, куда тебя твоя свобода привела? – обвел глазами больничную палату.

– Я не об этом. С тобой я не смог бы реализовать себя. Никогда. Ты подавляешь, подчиняешь себе. С тобой по-другому никак.

– Хорошо. Ты уже реализовал себя. Будешь и дальше это делать. Я буду держать себя в руках и не вмешиваться в твои дела. Но, Саша, давай попробуем еще раз. Тебе нельзя одному сейчас…

– Не боишься, что я просто воспользуюсь тобой? – смотрю ему прямо в глаза.

Уже могу делать этой стойко и не отводить взгляд. Время прошло, мальчик вырос. Я, понимаю, что Стас сильнее меня, по-прежнему. Но теперь игра идет на равных. Я больше не «золотой» мальчик, который из-за эгоизма и дрянного от природы характера, показывает окружающим свои закидоны. Вырос. Изменился. Кардинально. Стас это понимает. Вижу по глазам, что понимает.

– Нет, – улыбается тепло, берет мою руку, целует забинтованное запястье. – Нас многое связывает, а ты слишком добрый, чтобы причинять боль близким людям.

– Не делай из меня святого, – отдергиваю руку. Злюсь, потому что он прав.

– Не буду. Спи давай, – целует в уголок губ.

Дни в больнице тянутся нудно, не смотря на то, что Стас практически сутками проводит со мной. Читает, рассказывает новости, спит, приносит вкусные обеды, хотя в больнице кормят очень неплохо. Часто приходят Франческа и Энтони, с которым приходится разбирать текущие дела. Черных в это время обычно тихо сидит в глубоком кресле с закрытыми глазами, делая вид, что дремлет под наше монотонное бормотание, но я же вижу, что он ловит каждое слово. Бизнесмен до мозга костей. Я все же выдержал свое заточение и дождался дня выписки.

Вот мой дом, вот мой этаж, длинный коридор и моя квартира. Стас достает ключи и отпирает дверь. Я ожидал увидеть там хаос и бардак, который остался после драки моих мужчин. Но квартира сверкает чистотой, а холодильник, как выяснилось позже, забит едой.

– Спасибо, наверно, – кидаю нерешительно через плечо.

– Пожалуйста, наверно, – дразнится Стас и смыкает руки на моей талии. – Не желаешь ее сменить?

– Нет, – откидываю голову на плечо, смотрю на него. Черных вновь не брит. А мне нравится, прислоняюсь лбом и трусь о жесткую щетину. – Я люблю эту квартиру и живу тут с первого дня.

– По мне, так она мала, – кривится, но красивые губы тут же изгибаются в улыбке.

– А мне в самый раз, – целую в шею, прямо туда, где бьется пульс.

– Саша, тебе надо в душ, – мне кажется или у него сбилось дыхание?

– Я знаю, – прикусываю кожу, втягиваю в себя, оставляя засос.

– Но если ты продолжишь в том же духе, то я лишу тебя этой привилегии.

– М-м-м? Почему? – дую на красное пятнышко и провожу по нему языком.

Мужчина, тесно прижимающий меня к себе, вздрагивает, словно по его телу прокатился разряд тока.

– Потому что хочу тебя, – слега отстраняет меня и целует.

Поцелуй выходит слишком нежный и ласковый. Таких Стас дарил мне слишком мало. Наслаждаюсь каждым мгновением, цепляюсь за его плечи, потому что кружится голова, неважно из-за его столь желанной близости или из-за того, что я устал.

– Иди в душ, Саша, – произносит с угрозой в голосе, но, тем не менее, прижимает к себе теснее, чувствую его твердый член, пульсирующий теплом, даже через плотную ткань джинс.

– Пойдешь со мной?

– Пойду.

Через пять минут мы уже в ванной. Сижу голой задницей на стиральной машинке, Стас стоит между моих раздвинутых ног. Его руки порхают по моему телу, изучая заново или вспоминая, губы прижаты к моим губам. Поцелуй набирает обороты, становится страстным и неистовым. Горю от желания, он тоже. Стоны смешиваются со звуком льющейся воды.

– Стас, пожалуйста, – скулю ему в губы, умру, если он сейчас же не подарит оргазм.

– Ты пахнешь больницей и лекарствами, – смеется он мне в область шеи, щекоча ее своим дыханием.

– Противно? – я обиделся.

– Нет, сладкий. Ты будешь желанен, даже если изваляешься в скользкой грязи. Не нужна будет смазка.

– Стас, я всегда подозревал, что у тебя проскальзывают нездоровые сексуальные желания, – смеюсь, понимая, что он шутит.

– Они очень даже здоровые, Саша.

Сжимает бедра и резко тянет на себя. Падаю, но голова не соприкасается с плиткой, там лежит заботливо подставленная ладонь Стаса. Перехватывает мой затылок второй рукой и подкладывает махровое полотенце. Мужчина тянется к полке и берет какой-то крем, выдавливает горку белой субстанции на пальцы и вводит сразу два. Выгибаюсь, давлюсь стонами от боли и удовольствия.

– Ох, Стас! – закусываю губу.

– Да, мой хороший? – издевается, его пальцы не двигаются во мне, только язык скользит по груди, задевает соски. – Ты дрожишь, Саша.

– Правда? – распахиваю глаза и смотрю в это лицо, которое каждой своей черточкой выражает издевку.

– Замерз?

– Сволочь, – шиплю, сам двигаю бедрами.

– Так сильно хочешь?

– Нет, совсем не хочу, – бросаю быстрый взгляд на свой член, пачкающий живот сочащейся смазкой.

– Жаль.

Стас передергивает плечами, и его пальцы выскальзывают из меня. Скриплю зубами, ерзаю на месте, устал уже так сидеть.

– Ты что-то говорил о моих нездоровых сексуальных желаниях?

Мужчина снова приближается ко мне, встает между разведенных ног, обжигая жаром своего тела, наклоняется и целует. Чувствую, как вместе с его языком, проскальзывающим в мой рот, в анус погружается что-то твердое и длинное.

– Чувствуешь? – выдыхает мне в ухо, проводя по нему языком и прикусывая мочку.

С губ срывается стон. Его рука, вводящая нечто в мое тело, уперлась между ягодиц, а своеобразная игрушка оказалась слишком глубоко. Я практически не чувствую ее при входе, но отчетливо ощущаю внутри.

– Н-да, – снова стон.

– Нравится?

– Хочу большего, – выдыхаю срывающимся голосом, потому что действительно хочу.

Хочу чувствовать резкую боль, которую доставляет его член, проскальзывающий в мое тело, хочу чувствовать сильное давление изнутри, распирающее меня. Хочу грубые и резкие толчки, хочу его плоть в себе. Стас усмехается и двигает игрушкой, ускоряя темп, вторая рука ложится на мою плоть. Схожу с ума. Приятно, очень, возбуждение волнами скользит по телу, но этого так мало для разрядки. А Стас только дразнит. Смотрит прямо в глаза и не меняет темп, следит за моим огненным желанием, видит, как я сгораю от невозможности и дальше выносить эти сладкие муки, считывает эмоции.

– Стас, умоляю, трахни меня! – не выдерживаю, сам резко подаюсь навстречу его руке.

Больше ни слов, ни разжигающих огонь ласк. Стас разводит ягодицы и рывком входит в меня, даря, наконец, то, что так требует тело. Его руки быстро перемещаются на бедра, сжимают до синяков, губы ласкают шею и грудь, периодически уступая место зубам. Толчки резкие, быстрые и рваные. Так, как я хотел. Вою под ним, двигаюсь в такт, льну к его сильному телу. Мой. Мой мужчина. Все еще люблю. Вновь люблю. Всегда буду любить. Полотенце падает из-под головы, сильно бьюсь затылком о плитку. Шиплю от боли. Стас быстро замечает, отходит на шаг, стаскивает меня, теперь лежу на стальной поверхности стиральной машины, а задница болтается в воздухе, раз за разом с силой пронзаемая горячей плотью Стаса.

– Да, так…глубже! Твою мать, Стас!

Не знаю, что он сделал, но последний толчок пронзил настолько глубоко, что оргазм был вызван резкой вспышкой тупой боли. Но она утонула в лавине удовольствия, судорогами прокатывающегося по телу. Зажатый между нашими телами член пульсирует, обильно забрызгивая мой живот спермой, зубы Стаса смыкаются в области сердца, оставляя на коже синеватый след. Слышу его рык, внутри дрожит его плоть, заливая проход своим семенем.

– Если ты меня уронишь, я тебя убью, – с трудом восстанавливая дыхание, грожу я.

Стас глухо смеется. А я вишу на нем, как обезьянка на своей маме. Руки обвивают шею, ноги – талию. Руки Стаса спускаются ниже и перехватывают под ягодицы, сжимает их, судорожно вздыхая.

– Не уроню. Держись крепче.

Стискиваю его сильнее. Черных поднимает меня и встает в ванну, под струи воды. Фыркаю, отплевываясь от нее. Стас поворачивается спиной к напору и ставит меня на дно. Стою с трудом, потому что ноги дрожат от слабости, приходится хвататься за сильные плечи.

Никогда не предполагал, что совместное омовение – это так весело. Пена летает, подобно пушистым облакам, температура воды резко меняется с теплой на холодную и обратно. Тела скользкие, разгоряченные, а плитка холодная, особенно, когда тебя прижимают к ней всей спиной. Но горячая плоть Стаса греет, двигается внутри, не дает возможности обратить внимание на дискомфорт, а после сногсшибательного оргазма уже даже очень хорошо, что плитка такая холодная, потому что по ней можно стечь на дно ванной и немного остыть.

– Стас, сволочь! – кричу, запахивая полотенце на бедрах.

– Не оригинально, – отражение мокрого Стаса показывается в зеркале позади меня.

– Как я теперь буду использовать ее по назначению?! – указываю пальцем в раковину, где валяется моя зубная щетка.

– По которому именно? – усмехается эта гадость и целует мое плечо.

– Я ее тебе сейчас знаешь, куда засуну? – резко оборачиваюсь и сверлю мужчину злым взглядом.

– Настолько понравилось, что хочешь, чтобы я тоже испытал это на себе? – мурлыкает, прижимает меня к себе, целует, а я снова плыву и дурею от него.

– Почему бы и нет? – перевожу на него задумчивый взгляд. – Хотел бы посмотреть на твое тело подо мной.

– Дорос до разговора о смене позиций? – подталкивает меня к выходу из ванной.

– Трусишь? – прищуриваюсь, падая на кровать.

– Нет. Но пусть это будет твоей наградой за что-нибудь, – усмехается и нависает надо мной, целует, вынуждая лечь.

– Где справедливость?

– Нет ее, – кусает меня за сосок, шиплю, потому что больно и отталкиваю его от себя. – Сколько у тебя кафешек?

– Три.

– Когда будет пять, я под тебя лягу. Идет? – заглядывает мне в глаза, он серьезен. Очередная сделка.

– Они появятся быстро. Начинай читать соответствующую литературу.

Толкаю его, перекатываюсь на живот и подминаю Стаса под себя. Целую, ласкаю, кусаю любимое тело. Скатываюсь по груди вниз, вылизываю живот, щекочу впадинку пупка. Стас хихикает. Поднимаю на него вопросительный взгляд. Я уже упоминал, что этот человек мне мало знаком? Но не менее любим. Рука обхватывает толстый ствол члена, делает несколько скользящих движений, провожу языком по головке и погружаю плоть в рот, смыкаю на стволе губы и опускаю голову вниз, чтобы Стас оказался во мне по самое основание. Над головой раздается громкий стон. Сосу, наслаждаясь уже неприкрытым воем. Он ласкает слух. Отстраняюсь на несколько секунд, чтобы встретится взглядом с яркими зелеными глазами. Оказывается, Черных не сводил взгляда с моей макушки. Устраиваюсь между его ног и вновь беру в рот, ласкаю кончиком языка уздечку, распространяя его терпкий вкус по всему рту. Он настолько твердый и налитый, что не выдержит долго. Провожу ладонью между ягодиц, Стас не протестует, нащупываю пальцем сжатое колечко мышц. Там так горячо, что не сдерживаю тяжелый протяжный стон. Стас вторит мне, вскидывая бедра и толкаясь в рот. Надавливаю на анус, туго, слишком туго. Провожу выше, скользя по яйцам, смачиваю палец слюной, которая обильно стекает по стволу. Вновь возвращаю палец к входу, увеличиваю темп, Стас не замечает, он на грани. Смыкаю губы еще плотнее. Миг, еще один, его протяжный, полный удовольствия стон, палец проскальзывает в анус, а я глотаю терпкую струю спермы. Вылизываю член, сосу яички. Не могу оторваться. Мой палец все еще внутри, но Стас так и не показал, что заметил этого. Поглаживаю бархатные стенки, потираюсь о его пах, а шальная улыбка никак не сходит с губ.

– Паршивец, – выдыхает мужчина и резко двигает бедрами, насаживаясь сильнее.

– Приятно?

– Совместно с таким оргазмом, еще как, – отзывается он, устремив взгляд в балдахин, мерно покачивающийся над нашими головами. Дверь на террасу распахнута, на потеху прохожим.

– Стас, я есть хочу, – целую низ живота, линию, где заканчиваются черные волосы и начинается гладкая кожа, натянутая на стальные мышцы.

– А больше ты ничего не хочешь? – подтягивает меня к себе, впивается в губы и подминает.

– Хочу, – выдыхаю ему в губы и развожу ноги, приглашая в свое тело.

Толкается внутрь сразу же. Он вновь возбужден. Порой, мне кажется, что он принимает афродизиак перед самым началом, чтобы затрахать меня до смерти. Хнычу, когда Стас выскальзывает из меня. Резкий рывок и мужчина ставит меня на колени, возвращаясь в тело сильным толчком, двигаясь быстро и жестко, так, что по квартире разносятся пошлые шлепки от соприкосновения наших тел, а из моего рта рекой льются развратные стоны и мольбы драть как можно сильнее и глубже.

– Саша, – его голос дрожит и вибрирует, сливаясь с биением сердца.

– М-м-м? – не отрываю голову от твердой горячей груди.

– Мне нужно будет вернуться в Москву на недельку. Справишься без меня? – его рука порхает по спине, лаская вместе с прохладным воздухом, залетающим к нам в гости из открытой двери.

– Справлюсь.

Я думал, что он будет настаивать на моем возвращении, и был приятно удивлен такой постановкой вопроса.

– Анька соскучилась по тебе, – дует в макушку.

– Я тоже. Егор уже, наверняка, совсем большой мальчик.

– Не хочешь проверить?

Н-да. Стас не был бы Стасом. Не приказ, а намек. Прогресс на лицо. Приподнимаюсь и смотрю в его глаза. Они светятся в темноте, как у кошки.

– Хочу, но не сейчас. Сам понимаешь, – касаюсь уголка его рта и укладываю голову обратно, настраиваясь на удары его сердца. Приятно слышать его размеренный такт. «Тук-тук, тук-тук, тук-тук».

– Понимаю. Спи.

– Уже, – хмыкаю и позволяю векам сомкнуться.

– Люблю тебя, – наверно мне снятся эти слова, но так чудесно их слышать.

Утро начинается с насыщенного аромата кофе, витающего по всей квартире. Лениво приоткрываю один глаз. Стас сидит за барной стойкой и пьет крепкий напиток, почитывая какую-то газетку. Где взял в шесть утра?

– Позволишь принести тебе завтрак в постель? – слышу его голос.

Как догадался? Он сидит ко мне спиной.

– Было бы хорошо, – присаживаюсь, подкладывая подушку под спину, морщусь, потому что задница болит.

Стас ставит на кровать поднос с омлетом, круассаном и дымящимся кофе.

– Когда вылет? – спрашиваю, потому что он уже одет.

– Три часа еще.

– Советую ехать, тут тоже случаются пробки.

– Да. Я просто не мог уехать, пока ты спишь. Это только твоя прерогатива исчезать по-английски.

– Вспомнил, – усмехаюсь в нашу первую ночь я, и правда, пропал, не собираясь продолжать наше знакомство. Кто бы знал, что оно затянется не на одну ночь, а на одну жизнь.

– Не забывал, – откидывает прядку со лба и подает горячую чашку.

На языке вертится колкость про любовь с первого взгляда, но проглатываю ее. Нет смысла шутить над этим, потому что отношений нет. Чувства… ? Они под вопросом, с его стороны точно.

– Проводишь?

– Да.

Поднимаюсь с постели. Голый. Ну и фиг, пусть Стас смотрит, запоминает и мучается от неудовлетворенного желания, которое медленно набухает в летних брюках по мере того, как его жадный взгляд скользит по моему телу. Подхожу к зеркалу.

– Снова, как облинявший дворовый кот, – горестно вздыхаю, любуясь на свою прическу и на хорошо заметный шрам, который лег поверх старого.

– Мой самый восхитительный кот, – шепчет Стас, крепко прижимая к себе спиной.

– Будешь скучать? – вжимаюсь задом в его пах, ерзаю, прокатываясь по уже твердой плоти.

– Буду, – его рука ложится на мой член, гладит, сжимает.

– Опоздаешь, – выворачиваюсь из его рук, потому что еще пара движений, и я его не выпущу.

– Ты прав, – снова обдает меня жадным взглядом, целует и идет к двери.

Странно, но не чувствую горечи и сожаления по поводу его ухода. Точно знаю, что он вернется. А раз так, что незачем убиваться. С удовольствием ем свой завтрак, собираюсь, с трудом зачесывая волосы так, чтобы хоть немного скрыть тот ужас, что твориться на голове.

В кафе вхожу со служебного входа, сильно удивляясь тому, что дверь не заперта. Не думал, что кто-то окажется здесь раньше меня. Беглый взгляд на часы. Нет еще и восьми. Странно. Пожимаю плечами, вхожу внутрь. Иду тихо. Маловероятно, что здесь кто-то чужой, но все может быть. Чем ближе подхожу к концу коридора, тем отчетливее слышатся голоса. Один мне знаком. Франческа. Второй мужской. Они говорят на английском, и у парня слышится сильный акцент.

– Не думал, что мы открываемся так рано, – рассматриваю парочку, сидящую за одним из столиков, прислонившись плечом к косяку.

– Месье Вильвер! – Франческа подскакивает на месте и встает перед своим кавалером.

Взгляд карих глаз полон отваги и решимости, неужели думает, что я на незваного гостя буду бросаться с кулаками. Усмехаюсь, рассматриваю девушку. Она очаровательна. Легкое насыщенное сиреневое платье, черные кудри и яркие глаза. Похоже, я испортил им финал затянувшегося свидания.

– Вас зовут Александр? – парень поднимается из-за стола, отодвигает Франи и целенаправленно движется ко мне, внимательно вглядываясь в лицо. Оказывает его французский в разы лучше.

Смотрю на него, встречаемся взглядами. У него голубые глаза, что странно при такой смуглой коже и иссини черных волосах. Парень изучает меня, жадно скользит взглядом, на лице сначала недоверие, а потом какая-то радость?

– Да, – киваю на его вопрос.

– Джорджи, – протягивает мне руку, просто лучась от счастья.

– Очень приятно, – кидаю холодно, пытаясь вырвать свою ладонь, которую этот мальчишка так и не выпустил.

– Ты меня не узнаешь? – грустно спрашивает он, отпуская мою руку.

– Нет, а должен? – присматриваюсь к нему, но точно знаю, что никогда не встречал парня ранее.

– Я думал, что да, – хмыкает он, а в голосе звенит обида.

– Я тебя не трахал, – знаю, грубо, но друг Франчески меня достал своими ужимками и недомолвками.

Немая сцена. Парень ошарашенно смотрит на мое недовольное лицо, хлопая черными длинными ресницами и приоткрыв рот. Решаю добить.

– Хотя, можем это исправить, ты ничего, смазливый, – киваю в сторону закрытой двери кабинета.

Франи едва сдерживает смех, понимает, что это злая шутка и что я зол, а парень краснеет и закипает. Не хватает только громкого свиста и пара из ушей.

– Ты не можешь этого со мной сделать! – кричит он, сжимая кулаки.

– Почему? – вскидываю брови, изображая удивление, а самого уже душит приступ истерического хохота.

– Я, я…. Я твой брат! – заканчивает он, гневно сверкая глазами.

Настает моя очередь удивляться.

– Нет у меня братьев, – отмахиваюсь, хотя на задворках памяти мелькает плакат, на котором написано, что есть сводный и сестра еще есть.

– Неужели отец тебе ничего о нас не говорил? – парень падает на ближайший стул, его лицо такое обиженное, а в глазах столько боли, что мне стало его жаль.

– Франи, принеси кофе, что ли, – прошу у девушки, которая уже не смеется, а с интересом наблюдает за мелодрамой, разыгрывающейся на ее глазах.

– Странно, о тебе он все уши прожужжал, рассказывая какой ты у него хороший и замечательный, – горько усмехается, глядя на меня из-под челки.

– Джорджи, ты, наверное, ошибся. Я своего отца не видел несколько лет, мы не общаемся.

– Ты сбежал из-за того, что не хотел управлять его компанией в Москве? Я знаю, что не ошибся, я видел тебя на фотографиях.

– Пфф-ф-ф, – провожу рукой по волосам, осторожно, чтобы не задеть шрам.

– Я пойду, прогуляюсь, – Франческа ставит на столик две чашки кофе и тарелку с воздушными булочками.

– Не стоит, мы пойдем в кабинет.

Сажусь в свое кресло, достаю сигареты, прикуриваю и делаю глоток хорошего напитка. Вторая чашка за утро, но оно выдалось каким-то нервным.

– Я прав?

– Допустим, – выпускаю в потолок струйку дыма. – Открой окно, пожалуйста.

– Так папа говорил тебе о нас или нет?

– Говорил, – киваю.

– Не рад? – садится на свое место и вынимает у меня из пачки сигарету.

– А должен? – смотрю ему в глаза, Джорджи не вызывает никаких чувств, ни былых злости, раздражения и ревности, ни радости. Ничего. Посторонний человек.

– Наверно, – прикуривает и нервно затягивается. Давится и надрывно кашляет несколько минут.

– Оставь. Не курил, не начинай, – выхватываю сигарету из напряженных пальцев, тушу в объемной пепельнице из толстого стекла, украшенной по углам львиными лапами.

– Александр, ты плохой человек, – давлю злую усмешку на это заявление и слушаю, что еще мне скажет братец. – Когда ты исчез папа места себе не находил, он постарел сразу же, осунулся весь. До сих пор не может прийти в себя, не смотря на то, что знает, с тобой все в порядке.

– Это, как сказаа-а-ать! – вскакиваю со своего места, нервно кружу по кабинету.

Он постарел, он осунулся. Ха! А как насчет меня? Где был папа, когда я выл в больничке от одиночества после аварии? Где он был, когда я передвигался только с костылями по квартире? Где он был весь этот месяц, что я провел в больнице? Где? Пусть хоть подохнет, плевать. На похороны не приду!

– Знаешь, что, малыш Джорджи, – встаю напротив, упираясь ладонями в поверхность стола и наклоняюсь, заглядывая в голубые глаза. – Пошел отсюда вон! И папочке своему можешь передать, что я его ненавижу от всей души!

– Так нельзя!

– Вон! – указываю на дверь.

– Александр…

– Убирайся отсюда, сученыш! – хватаю за шкирку и вышвыриваю за дверь, чтобы в следующую секунду с грохотом ее захлопнуть.

Падаю в кресло, дрожащими руками достаю из пачки новую сигарету, ломаю, потому что злость бурлит и требует выхода. Я плохой. Ну да, ну да. Он знает, что со мной все в порядке, значит, знает, где я обитаю. Интересно, почему за столько лет он не удосужился даже позвонить? Мрак. Устраиваю голову на столе. Горько на душе, обида душит и топит, злость клубиться черным дымом. Хочется плакать, но стискиваю зубы и давлю в себе эти слезы, отец последний человек из-за которого я буду их лить.

– Саша? – в дверь тихо поскреблись.

– Входи, Франческа, – поднимаю голову со стола и смотрю на девушку, она какая-то растерянная и покинутая.

– Саша. Это правда?

– Что именно?

– Джорджи твой брат? – садится на край стула, где несколько минут назад сидел младший брат.

– По отцу, – пью кофе, чтобы успокоится и прийти в себя, напиток согревает, отодвигает истерику дальше на задворки сознания.

Франи молчит, поэтому перевожу на нее взгляд и сталкиваюсь с теплой улыбкой и мутными темно-карими глазами. Она мечтает о чем-то очень далеком и своем. Но мне любопытно.

– Почему ты спрашиваешь? Он твой ухажер?

– Жених, – отвечает девушка, встрепенувшись.

– Класс, – хмыкаю, еще глоток кофе уже из чашки Джорджи, к которой он так и не притронулся.

– Мы давно вместе, он учится в Сорбонне, поэтому живет здесь.

Услышав про самый знаменитый университет Франции, неприлично заржал. Франи посмотрела на меня, как на умалишенного, но вежливо дождалась окончания мини истерики.

– Прости, – извинился я перед девушкой, – но это слишком в стиле моего отца. Я закончил самую крутую бизнес школу Москвы, Джорджи учится в Сорбонне. Понимаешь, его сыновья не имеют права не следовать его уставу. Я пошел наперекор. Объявил об этом еще задолго до того, как уехал, поэтому у нас были отвратительные отношения. Он давил, но прогнуть не мог. Злился, давил еще сильнее, но результат…, – развел руками в стороны.

– Мы любим друг друга, и у нас будет малыш, – Франческа легко погладила плоский живот и улыбнулась. – Мне плевать на вашего отца, твой брат меня любит.

– Ты знакома с его родителями?

– Нет еще, мы собирались поехать этим летом, хотела у тебя отпроситься в отпуск.

– Нет, значит, – я встал, прошелся по кабинету, потянулся. – Позвони своему жениху, я хочу с ним поговорить.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю