Текст книги "Сильные не убивают (СИ)"

Автор книги: Яна Каляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Слышу, как Ленни выходит из дома, и спускаюсь к нему. Интересно, и в чем же выражается, что он переоделся? Сменил толстовку на такую же, но в чуть меньшей степени покрытую неотстирываемыми пятнами?

По пути спрашиваю:

– Ленни, а кем ты работаешь?

Вроде это не выглядит неуместным любопытством, раз уж он сам позвал меня у него пожить. То есть теперь это в какой-то степени и мое дело.

Ленни печально ухмыляется:

– Да как бы… особо никем. Про меня сестренка стишок сочинила:

Выросли из жопы

руки у меня.

«Так иди в поэты»,

– говорит родня.

Только я не в поэты пошел, а в программисты. Но суть та же.

– Нет, ну ты сравнил жопу с пальцем… Взломать мессенджер – это же ужасно круто. А чего ты на какую-нибудь корпорацию не работаешь? Деньги бы греб лопатой!

– Думаешь, айти-гиганты прям спят и видят, как примут на работу кхазада? Мы же ту-упые! Ну, они так думают. Официально-то дискриминации нет, можно на любую вакансию податься… Но реально кхазадов разве что уборщиками берут. Да хоть бы я и пробился в разработку – это же с Кочки уезжать по-любому. А тут мама, и в целом дома стены помогают.

Ага, у них-то тут не было ковида и тотального перехода на удаленку…

– Но чем-то же ты на жизнь зарабатываешь?

– Ну так… то тут, то там, ага. А ты куда решила податься?

– Не знаю пока. Сегодня-завтра решу.

Не то чтобы меня в самом деле прельщала карьера продавщицы или чистильщицы рыбы, но вакансии шпионов или суперагентов мне как-то до сих пор на местных сайтах не попадались. А денег, унаследованных от Сто Тринадцатой и заработанных на слежке за Хомо, впритык хватит до первой зарплаты.

На входе в кабинет Борхеса сталкиваемся с бледным Хомо – на пареньке, что называется, лица нет. Черт, неловко, это же я его сдала… Но ведь все равно так или иначе все вскрылось бы.

– Вы что, уволили Хомо? – спрашиваю у Борхеса.

Не мое это дело, конечно… Но вот такие мы, снага – простые, как валенки. Что на уме, то и на языке. Надо пользоваться.

– Уволил? Держи карман шире, – усмехается Борхес. – Ищи потом дураков за его жалованье впахивать! Обязал добывать контрамарки для коллег и начальства. Раз что-то говоришь за глаза – моги и в глаза повторить то же самое, а то как-то оно малодушно, значицца. А мы тоже, может, посмеяться хотим. Так, вот твой паспорт. Поздравляю, новообретенная подданная Его Императорского Величества София Новожилова. Проверяй… хотя можешь и не проверять, править все равно не буду. Что я левой пяткой вписал, с тем и будешь строить чудесную новую жизнь. Да, такой вот я самодур, – Борхес самодовольно оглаживает бороду. – Так, Ленни, что у тебя?

– Вот, переписка… Тяга на складе, на Пятом Лабазном проезде, ждет отправки в Иокогаму.

Ленни протягивает дяде свой смартфон. И чего было не переслать через мессенджер? Хотя… Кто-то вот уже переслал через мессенджер.

Борхес просматривает лог:

– Даже адрес указали, непуганые идиоты… Пятый Лабазный недалеко совсем. Спасибо, Ленни. Правда, толку с того адреса, – Борхес со значением смотрит прямо на меня, и я догадываюсь, что разговор заведен при мне не случайно. – Понимаешь, какое дело, Солька. Мумиё это нужно нашему городскому фармкомбинату, что твой воздух. Сколько больных на ноги поставить можно… У них лицензия государственного образца есть, официально все. Поступление… оформили бы как-нибудь, есть способы.

Хмурюсь:

– Ну так за чем дело стало?

– А за тем, что если наши увальни по этому адресу заявятся, контрабасы тягу сто раз успеют слить, пока мы только в дверь стучаться начнем. И ордером останется разве что подтереться. А потом еще и жалобу в префектуру настрочат – мол, милицейские деспоты своими маски-шоу продыху не дают законной торговле.

– И… что же вы предлагаете?

– Эру Илюватар с тобой, деточка! Разве я могу что-то предлагать частному лицу в таких вопросах? Просто рассуждаю вслух по-стариковски. Вот если бы кто-нибудь ловкий исхитрился на этот склад пробраться и тягу оттуда вытащить… тому фармкомбинат выписал бы неофициальную, скажем так, премию. Например, тысячу денег. За доброе, обрати внимание, дело.

– Премию, ха? А не порку кнутом и каторгу строгого режима, нет?

– А вот это же смотря с кем тот ловкач работать станет, – отечески улыбается дядя Борхес. – Если, например, с племянником кого надо… единственным, заметь, племянником… то неужто не удастся по-семейному все уладить?

Перевожу взгляд на Ленни – он чуть улыбается и кивает мне. Парень вообще не выглядит удивленным. «То тут, то там» он подрабатывал, ага… Видимо, не в первый раз дядя и племянник проворачивают какие-то схемы. Они, понятное дело, друг друга не обидят, решат по-семейному… а вот какие могут быть гарантии, что приблудная снага не станет для них расходным материалом?

– Тяги через Поронайск много идет, – продолжает Борхес самым светским тоном. – И мало ли еще грузов, которые, скажем так, официально никто искать не станет, так что работы у милиции не прибавится… Впрочем, риск есть, это ты сама должна понимать. Но и премии приличные. Предполагается, что способ проникнуть на склад и вынести тягу наш ловкач сам найдет. А чего мы тут не любим, так это мокруху. Если кто-то руку сломает или там ногу, то его личные, значицца, трудности. А вот на каждый труп столько бумажек оформить нужно…

Внимательно изучаю засиженный мухами портрет Государя Императора – непременный атрибут каждого казенного кабинета. По существу мне предлагают сделаться воровкой. Специфической воровкой, под прикрытием милиции работающей по принципу «вор у вора шапку украл». Что же… А так ли мне хотелось становиться продавщицей? Да не особо, честно говоря. Раз уж я попала в другой мир, хотелось бы решать более интересные вопросы, чем «пакет нужен?»

– Сильные не убивают, – мудрость Токс приходится как нельзя кстати. – Вот только, полагаю… в рамках поддержания разговора, конечно, просто фантазирую вслух… гипотетическая премия этому гипотетическому ловкачу могла бы составить три тысячи денег.

Мне же еще с Токс и ее браслетом с алгоритмами добра разбираться… На это зарплаты продавщицы не хватило бы по-любому.

– Тысяча денег за каждый килограмм тяги, – предлагает Борхес.

На черном рынке цена доходит до восьми – десяти тысяч за килограмм… Но черный рынок – это как раз те самые кнут и каторга. Да и выходов на него у меня нет. А на милицию – есть. Будем играть теми картами, которые на руках.

– Одной ловкой девочке понадобится несколько дней на подготовку. И там уже она посмотрит, что сможет сделать.

Глава 7
Первый огонь

– Я кое-что сделала для тебя, – говорит Токс. – Прими этот скромный дар как знак моей признательности и сердечного расположения.

Ох уж эта эльфийская высокопарность… А вот подарок выглядит невзрачно. Это черный кожаный ремень, какие продаются в любом магазине вроде «Смешных цен». Кстати, здесь они называются задорнее – «Голым не останешься». То есть на вывесках написано GOLIM NE OSTANESH’SIA, я уже привыкаю понемногу.

Признаться, от эльфийского артефактора я ожидала чуть большего… Ну, по мощам и елей. Изображаю благодарную улыбку и продеваю пояс в шлевки джинсов.

– Будь любезна, дай мне на минуту свой кастет, – говорит Токс.

Все во мне противится этой просьбе – как так, расстаться с личным оружием! Но я делаю морду кирпичом, достаю кастет из кармана толстовки и отдаю эльфийке. Она проводит рукой по поясу справа и спереди – и кастет исчезает! В панике хватаюсь за талию – оружие будто само надежно оказывается у меня на руке. В поясе есть встроенный кармашек для него. Если не знать, где он, ни за что не догадаешься… И кастет даже не прощупывается через кожу, которая кажется довольно тонкой.

– Одежда с карманами будет стеснять движения, – поясняет Токс. – И в кармане оружие сразу найдут. А эта конструкция скроет его в случае обыска – по крайней мере если обыскивающий не будет знать, где именно следует искать.

– Шик-блеск! Это какая-то эльфийская магия?

– Это эльфийское мастерство, Соль. И малая толика чар… Из-за браслета я не могу применять магию, импланты ее блокируют. Сейчас я по магической силе подобна пустоцвету. Но чтобы работать с материей, важно чувствовать ее, а только потом уже применять силу…

Про одежду – это Токс чертовски верно угадала. Сто Тринадцатая выходила на бой в коротких шортах и топе, символически прикрывающем грудь. Не затем, чтобы распалить публику – хотя так это тоже работало. Но главная причина в том, что голую кожу куда проще укрыть в тени, чем ткань.

– Спасибо тебе за этот дар… Только никакой это будет не дар. Я куплю у тебя этот пояс. И не смотри на меня, как солдат на вошь! Понимаю, дары играют важную роль в вашей культуре и все такое. Но нам же надо гасить твой кармический долг, пока индикатор опять не перекинулся в красное! Так что прошу тебя, не спорь. Я заплачу, как только заработаю… тысячу денег, и то мало будет. Но ты отнесешь их в больницу или куда там и так продержишься.

Токс несколько секунд смотрит на меня с выражением, которое я ненавижу – эдакая снисходительная нежность, словно я – славный, но надоедливый щеночек. Потом медленно кивает. Скорее, склоняет голову.

А я запоздало соображаю, что только что отрезала себе путь к отступлению. Минуту назад ругала себя, что так легко согласилась на авантюру, предложенную Борхесом. Он, пожалуй, и правда меня не кинет – я ему полезна. Но ведь контрабандисты – опасные люди, или кто они там. Это бесценное мумиё точно не останется без охраны, значит, придется драться… Ну это ладно еще, а если потом меня выследят, вычислят, найдут? Тут и государственные наказания не особо-то гуманные, страшно даже представить себе, на что способны преступники, которым перешли дорогу… Кто сможет меня защитить?

Морщусь. Это все мысли из прежней жизни. В ней я искала того, кто сможет от всего меня защитить – вот только именно от этого человека и не смогла защититься. Я же дала слово, что стану другой, что сама стану защищать себя и тех, кто мне дорог. Вот и нечего сопли размазывать. А если меня найдут? Значит, надо устроить так, чтобы не нашли! Изучить город, чтобы запутать следы… с тенью это вполне реально. На случай, если не получится оставаться в тени постоянно – это не при всяком освещении возможно – носить маску. Для людей все снага на одно лицо, в смысле на одну морду, цвет волос и сложение у меня довольно типичные, но лучше, как говорится, перебдеть. Что еще понадобится? А, отмычка – не стучаться же в дверь!

Ну, зря я, что ли, живу в мастерской, оккупированной эльфийским артефактором?

– Токс, на самом деле, мне тут нужно кое-что еще…

* * *

Пытаюсь справиться с дыханием. Подготовка – такое дело, как ремонт или выбор платья… невозможно закончить, можно только прекратить. У меня двадцать минут до наступления сумерек. В сумерках тени не настолько жидкие, как днем, но еще податливые и легкие, в отличие от ночных, липких и вязких. Так что я начну выполнять задуманное через двадцать минут… или вернусь домой, а завтра пойду устраиваться в овощной ларек. Расплатиться с Токс, откладывая с зарплаты, смогу, наверно, лет так через пять… за вещи, которые мне так и не пригодятся.

А вещи удивительные… не могу поверить, что они не волшебные, хотя Токс с усмешкой говорит, что вложила в них всего лишь капельку чар. Наверно, дело в том, что она сама – чудо в некотором роде… когда выходит из запоя, по крайней мере. Но в последние дни Токс не пила – я бы своим снажьим нюхом мигом учуяла. Похоже, работа над моим снаряжением увлекла ее сильнее, чем корпение над бесполезными сувенирами.

То, что пока выглядит как платок у меня на шее, на самом деле маска, закрывающая нижнюю часть лица. Надевается одним движением и каким-то образом держится на переносице при любых акробатических трюках. Дыхание не затрудняет – помню, как мы в ковид намучились, так тут и близко нет этих проблем. Кажется невесомой и тем не менее полностью скрывает лицо ниже глаз даже от камеры в любом режиме съемки – мы с Ленни много их протестировали.

В поясе, кроме кастета, новенькая отмычка и шприц-ампула, которую Токс велела колоть только в самом крайнем случае – если придется уходить на одной ноге. Надеюсь, до этого не дойдет… Из снаряжения пока лишь рюкзачок подкачал – Ленни выделил свой старый, он не особо удобен, немного сковывает движения. Ничего, если выживу, разживусь чем получше.

За этим приземистым кирпичным складским зданием я наблюдала весь вчерашний день. Стены толстые, даже с моим слухом сложно распознать слова, если разговаривают не прямо возле окна. Поняла, что внутри постоянно дежурят три-четыре человека – не оговорка, действительно люди; эта раса – не очень большая проблема, они слабые, медленные и невосприимчивые… Ишь как заговорила, давно ли сама была человеком? Огнестрела у них нет, и это нормально для мелких преступников – в Империи такие наказания за это дело, что не к столу будь сказано. У Токс вон есть пистолеты, эльдарам можно… Добро пожаловать на Твердь, здесь все равны, но некоторые равнее. Я их брать не стала – Сто Тринадцатая стрелять не умела, и я вряд ли научилась бы за два дня.

Ленни нашел в Сети план помещения, и мы поняли, где под ним проходит ливневая канализация. Обычной-то канализации на складе нет, что мне не помогает, к сожалению – контрабасы выходят из здания редко, наверно, биотуалет себе поставили или как-нибудь иначе обходятся. А тягу по логике они должны хранить на первом этаже, пробив в полу выход к ливневке. Окна внизу заколочены, придется входить через второй этаж и потом спускаться по лестнице.

Становится прохладно. На мне только кроссовки, джинсовые шорты и топ, символически прикрывающий то, что сходит за грудь – даже при грабеже не стоит забывать об элементарных приличиях. А так чем меньше одежды, тем надежнее укрывает тень. Толстовку я припрятала за трансформатором в паре кварталов отсюда.

Так, сумерки вошли в силу, я уже просто теряю время. Поднимаю маску и усмехаюсь под ней, пытаясь придать себе бодрости. «Улыбайся, пока не почувствуешь себя веселее», – универсальная магия, в моем родном мире она тоже работала. В голове – звенящая пустота. Плевать.

Кастет на пальцы левой руки. Прикрываюсь тенью. Опираясь на едва выступающие из кладки кирпичи, поднимаюсь на второй этаж, к подмеченному еще вчера неплотно закрытому окну. Проскальзываю внутрь. Отсюда только один спуск – по лестнице… и она ярко освещена, не укроешься. Значит, будем брать скоростью. Но людей всего двое там, внизу. Один спит, аж похрапывает, второй, судя по спокойному дыханию, занят чем-то расслабляющим.

Бесшумно скольжу по перилам. Первым – бодрствующего… залипшего в телефончик. Вон как шея у него открыта – прямо-таки просит аккуратного удара в сонную артерию. Парнишка тихо оседает на бок. Легко. Слишком. Оборачиваюсь к спящему, одновременно ныряя в тень… и этим, наверно, спасаю свою глупую жизнь. Потому что он шевелится, вспыхивает алое – и правое плечо больше не мое! В руках проснувшегося – горящий кружок, направленный на меня… нет, туда, где я была только что. С места прыгаю вверх, цепляюсь за верхнюю оконную раму… черт, неудобно одной рукой! Но тень там густая.

– Атас, Саня! – орет мужик.

Он так и лежит на матрасе, лихорадочно обшаривая алым лучом стену напротив. Отталкиваюсь от рамы и мягко приземляюсь прямо на джедая этого недоделанного. Ступней придавливая к матрасу руку с неведомым оружием. Мужик не теряется и левой пытается достать меня в бедро – уклоняюсь легко. Все бы ничего, если б плечо не полыхало болью. Мерзкий запах горелого мяса… и это от моего тела. Сжимаю зубы и бью мужика кастетом в висок. Тело подо мной обмякает. Падаю рядом, стараясь не заорать в голос. Правая рука выглядит скверно и висит плетью – сгорела с концами, что ли? Шприц-ампула из пояса сам прыгает в пальцы. Втыкаю иглу прямо в рану – и вдыхаю наконец полной грудью. Рука по-прежнему не слушается, но адскую боль снимает, как не было.

Так, по уму надо бы отступать… Я ранена, а шустрый джедай успел объявить шухер… Но ведь это первая моя работа, и если я не доведу ее до конца – то не возьмусь и за вторую. Тяга – за той дверью… заперта, но замок стандартный, на таких я тренировалась, Ленни их с десяток купил. Вскрываю замок секунд за двадцать и – ученая! – отскакиваю в сторону. Из дверного проема вырывается алый луч. Высоко берет! Проскальзываю понизу и кидаюсь стрелку в ноги, сбивая на пол. Черт, да это девка! Ничего, мы же за равенство полов. Правой рукой перехватываю ее запястье и сжимаю, вынуждая выпустить кругляш. Но сучка успевает сгруппироваться и подмять меня под себя, прижав к полу оба предплечья. Пытается ударить головой в лоб – уклоняюсь. Она цедит сквозь зубы:

– Мерзкая снага!

Не люблю расизм! Бью ее коленом в пах. Сучка воет, но хватку не разжимает. Упрямая! Сиськи какие мощные – будь я мужиком, тут бы, пожалуй, и сдалась на милость победителя. Кулончик, висящий у нее на шее, стукает меня по носу – не больно, но как-то обидно. Девка выпускает мое левое плечо, чтоб ударить кулаком в висок. Правша – и медленная! Куда им против нас, амбидекстров. Левой бью кастетом в основание черепа. В висок удобнее, но рисково – баба все же… Сильные не убивают.

Выбираюсь из-под могучих сисек и матерюсь сквозь зубы. Возле щели в полу – два пустых пластиковых пакета. Сучка успела слить тягу! Вот откуда этот насыщенный болотный запах. Так, стоп, без паники. У стены – штабель деревянных ящиков… и вот этот стоит криво – похоже, его пытались сдвинуть. Не без причины – внутри еще два таких же пакета, но полных, запаянных. Кидаю их в рюкзак. Оба кругляша тоже прихватываю как трофеи, раз уже из них по мне стреляли – джедаи, нах! Все трое дышат, пацанчик с мобилой даже уже слабо шевелится… Так, пожалуй, хватит с нас тесного общения. Ухожу банально, через дверь, благо она на задвижке. По пути накидываю толстовку и время от времени ныряю в тень, хотя вряд ли те тела сейчас способны на что-то вроде слежки…

Действия ампулы хватает почти до дома, прихватывает квартала за три. Правая рука без объявления войны снова вспыхивает огнем… черт, ну не ампутируют же ее – хотя прямо сейчас хочется… Ленни встречает меня у ворот и тянется… к рюкзаку, конечно, первым делом. Но потом обращает внимание и на меня:

– Что с тобой, Соль?

– Ожог, ять! Магический, похоже, из тех круглых штук, что в рюкзаке… ска.

Вот не собиралась же перенимать у снага манеру выражаться, но как-то оно прицепилось… Иногда так в тему!

– Сама поднимешься? Я мигом, до больнички и назад, ага!

Пожимаю плечами… то есть, пытаюсь пожать плечами, машинальный жест отзывается новым взрывом боли. Какие у меня особо-то есть варианты… Можно, конечно, прямо в этой луже повыть, но лучше уж в своей постельке.

Токс встречает меня в гараже, обнимает, ведет наверх. Осматривает рану:

– Это от стандартного магамулета. Хорошо, что плечо голое – одежда могла бы вспыхнуть. Я не буду обезболивать – Ленни сейчас врача приведет, а анальгетик может помешать диагностике.

Скриплю зубами. Почему эти интеллектуалы не рассказали мне о стандартных магамулетах? Но даже через боль успеваю сообразить, что этот вопрос не стоит задавать вслух. Как они могли догадаться, что я не знаю таких элементарных, всем отлично известных вещей…

Токс гладит мои волосы, и я погружаюсь в дрему. Прихожу в себя от новой вспышки боли – незнакомая пожилая кхазадка мнет мое плечо, потом опрыскивает рану белым спреем из баллончика и деловито говорит:

– Или будешь ходить с повязкой недели три, или колем мумиё. Тогда через неделю только шрам останется. Но предупреждаю – двенадцать очень неприятных часов тебе гарантированы. А потом заживет, как на снага.

Так я ж вроде и есть снага… Хрен с ними, с двенадцатью часами, хуже уже вряд ли будет.

– Мумиё.

– Сколько стоит укол? – спрашивает Ленни, нервно сплетая и расплетая пальцы.

Врачиха усмехается:

– Для наших особых поставщиков – бесплатно. Мне птичка на хвосте принесла, что скоро мы получим пару сотен доз таких препаратов. Главное дело, полный город сырья, а у нас пациенты неделями очереди на мумиё ждут, и ведь не все дожидаются… Так что ты лучше уж поскорее выздоравливай, девочка. Той пары сотен нам хорошо если на неделю хватит для самых тяжелых.

Пытаюсь улыбнуться и тут же начинаю орать в голос: игла, кажется, проникает в кость, влившаяся жидкость перекручивает сперва плечевой сустав, потом растекается по телу, превращая костный мозг в кипящую лаву… Черт, может, стоило потерпеть три недели, только не такое?

Токс кладет мне ладони на виски, и я проваливаюсь в мягкую темноту.