Текст книги "Курс практической психопатии"

Автор книги: Яна Гецеу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

«Отлично представляю… и сочувствую! Но посмотри на это по-другому! Вы оба еще очень молоды. И не были бы счастливы. Она бы сбросила тебя все равно, поверь моей интуиции. Ей нужна куча мужиков и развлечений, и хорошо, что ты не успел совсем уж прикипеть к ней, а то пришлось бы отрывать… с мясом. А так – когда все кончилось внезапно, это как занозу вовремя выдернуть, пока не загнила, теперь только ранку продезинфицируй, веселым развлечением, или хорошей книгой, сейшеном угарным – и все заживет. Возможно, шрам останется… но ничего, сделаешь тату на душе, и этот опыт тебе еще сгодится, как дрова в следующий костер!»

– Где ж ты был-то, придурок ты ненормальный! – ругали меня мои постылые девки. А я вернулся к ним. Ведь больше не-ку-да. Любви не существует.

Нет. Никакой. Любви. Есть лишь монгол. Верно одно лишь блядство. И острые предметы, которыми легко… так легко! Поверьте мне. Уж я-то знаю.

Часть вторая
АРТО

Если бы всю соль моря

Насыпать во все раны мира,

Столько бы было боли…

СТОЛЬКО бы было боли!

И на мою долю половина

Рома В.П.Р.

Их любовь все равно, что проклятье,

Их любовь – все равно что позор.

…я взял новую сигарету – старая упала куда-то – и принялся разминать пальцами. Не знаю, что сказать… какое-то неуловимое отчуждение успело произрасти между нами, пока я был погружен в безумие.

– Кстати, а где Эрот?

– Уехала она уже, домой!

– Да? – рассеяно удивился я. – А почему не попрощалась?

– Так ведь тебя же нигде не было! – всплеснула руками Жахни.

– Да, точно! – криво усмехнулся я. Вот дерьмо. А впрочем, да и похуй. Влюбился – я?! смешно, блядь!

– А ты что, болел, да? – сочувственно заглянула мне в лицо подружка.

– Да нет… – пожал я плечами цинично. – Просто очень уж хорошо она ебалась!

– Аа, понятно! – рассмеялась девка. И вдруг будто напряжение спало – я вспомнил, а ведь адскую пропасть по имени Сашка назад я особенно дружил вот с этой… толстой дурочкой.

– Сука ты, Жахни! – сказал я ей беззлобно.

– Как обычно! – улыбнулась она. И мы пошли гулять. На Молодёжку. Что нас всё время тянуло туда? Знаковое местечко. Вот и в этот раз…

На ступенях театра не оказалось никого, кроме одного лишь парня. Он дрожал от холода и хлюпал носом. Мне он сразу не понравился. Тощий неприятный тип, в дебильном цветном шарфе. К тому же, Жахни, тупая шлюха, сразу полезла слишком уж бурно его приветствовать, целовать и садиться на колени. Он не очень активно реагировал, и то хорошо, а то я отчего-то ощутил укол ревности. Ревновать Жах? Вот уж бред! Та ещё блядь, и никогда этого не скрывала, и она вовсе не моя девушка, я с ней просто трахаюсь, как и многие другие, и чего же боле, но… не знаю. Все равно неприятно. Она что, и с таким не погнушается, как этот чувак? Обдолбаный какой-то. Нет, он мне слишком неприятен, и я вообще не хочу с ним общаться. А если я не хочу общаться, так почему бы не уйти? Тем более, что моя шлюха увлеклась им, я тут третий лишний. И сегодня пусть он её ебет. Она сидела у него на коленках, а он смотрел на меня поверх её головы воспаленными глазами температурящего. Я нахмурился – хули надо? – а он улыбнулся. Очень приветливо и как-то… расслабляюще. Я не желал чувствовать расположение к нему, и отвернулся. Все ещё норовлю думать о Сашке. Ну уж нет, больше никому не позволю лазить в моей душе.

– Жахуня, ты нас не познакомила с молодым человеком! – сказал он.

– Да? – она оглянулась на меня с дурацкой рожей.

– Да, сука ты эдакая! – ответил я. Не хотелось, чтобы этот чел вдруг подумал, что я с этой девкой. Ну, в смысле вместе. Не знаю, зачем, но мне не хотелось в его глазах мараться.

– Это вот Ветер, – дура Жахни зачем-то хихикнула.

– Не хи-хи а просто Ветер! – холодно сказал я. Пусть видят, что мне похуй и на него и на неё.

– А я Арто! – ответил парень с улыбкой, простужено всхлипнул, вытащил из кармана платочек, и кивнул Жахни:

– Слезь, пожалуйста, ладно?

Мне показалось, что он тоже не хочет показаться передо мной дружком этой шлюхи. Хотя странно, какого хуя я должен отчитываться перед кем бы то ни было, а особенно перед незнакомым дебилом, за свои связи? А? Да пошёл он на хуй!

– Жахни, детка, иди ко мне лучше, отстать от дяди! – дурачась сказал я, и привлек сучку к себе. Парень пожал плечами, и высморкался. Да реально, пусть думает что хочет!

– Ой, ребят, а выпить у вас нету? – с надеждой спросил он «заложенным» голосом.

– Человек, ну откуда у нас выпить? – театрально взмахнул рукой я. – Да разве, будь у нас что-то, мы бы здесь ходили?

А Жахни зачем-то опять хихикнула. Дура, как же она меня раздражает!! Зачем все время хихикать? Блядь. Я устал…

– Давайте тогда, может, налабаем? – предложил с надеждой этот Арто, кукожась на ступеньках.

– А как? – иронично покачал я головой. – Не хочу показаться странным, и невтемачным, но гитары-то нет!

– Зато есть вот это! – Арто извлек откуда-то из ниоткуда флейту, улыбнувшись, как черт из табакерки. Сука, оригинально!

– Уау, классно! – зааплодировала, подпрыгивая Жахни.

– С одной тока флейтой? – покачал я головой. – Вы уверенны?

– Да, конечно, ты че, ты же еще не слышал, как он играет! – снова встряла Жахни. – Ему всегда круто подают, а тебя на гитаре перемкнуло!

– Не подают, а платят за работу, и за счастье слушать мою игру! – высокомерно ответил пацан, вставая. А мне снова захотелось изгнать вон и эту вечно лезущую во все дуру, и этого всего такого из себя выдающегося флейтиста с насморком. О, небо, забери меня, ибо они заебали! – взмолился я серым облакам. Но остался. Выпить реально хотелось, к тому же я чувствовал, что тоже заболеваю, и вот-вот подымется температура, а домой не хочется. Водка – лучшее лекарство, а дома нет ни её, ни мамы с деньгами – снова задержалась в другом городе. Почему ей так нравится шататься хуй знает где?.. Не понимаю. Но потерплю, куда ж деваться?

Арто прокашлялся, любовно поднес к губам инструмент, и… я порадовался, что остался. Играл он действительно здоровски, это надо признать – что-то кельтское, переливчатую мелодию, от которой будто аромат цветов и вызревающих лугов разносился легким теплым ветром вокруг… правда, иногда музыкант прерывался, чтобы утереть сопли. Жахни пританцовывала, взмахивая шапкой, которую то и дело подставляла для монет и купюр – она мастерски аскала. Как она умеет, приставала ко всем проходящим мужчинам, кокетничала, о чем-то шепталась с некоторыми, похотливо взирающими на неё, юную, потрепанную, и они записывали её телефон – менеджеры средних лет, приличные лысеющие скоты. Она же совсем маленькая! Она же не для вас, упыри вы поганые! Ну как не стыдно! Девочки семнадцати лет для нас, для парней семнадцатилетних, а не для вас, понятно? Да уж, не будь она шлюхой, и не хихикай так охотно с ними… но ладно, ей же это нравится, так при чем тут мое мнение. Плевать. Главное, что, дело своё они делали хорошо – Арто играл, Жахни аскала, прохожие мрази подавали, а я смотрел на все это со стороны, тоже кстати, довольно грамотно, хе-хе. То есть не мешая им, не подпевая противным голосом, и не встревая между Жах и подающими. Я слушал, навострив уши, внимая мелодии – никогда такого не слышал вживую, все только в фэнтези-кино…

Короче, скоро мы уже бухали в подворотне. И я больше, в общем-то, не жалел ни о чем, и даже не находил парня настолько уж раздражающим. Он перекидывался пустыми фразами с Жахни, она похабничала по своему обыкновению, а я тупо и мрачно напивался. Тоже по своему обыкновению. Ловил на себе заинтересованные взгляды Арто, и думал – чувак, ну ты че, понадеялся на нового друга? Да пошёл ты на хуй. Мне никто не нужен. И лучше тебе не нарываться, водка вскрывает во мне худшие чувства, как гнойные раны. Бойся ран моих, ибо они гадки и болезненны! Он начал расспрашивать меня, кто я да что, да чем живу, я злобно уставился на него, тем самым взглядом, который с пол-оборота затыкает любого, но он будто не понял, а продолжал все так же радушно и открыто улыбаться. Я немного успокоился – ну проявляет человек досужий интерес, так и что же? Ничего такого в этом нет. И тем не менее, водка допита, и мне пора. Я больше совсем не хочу и не могу здесь оставаться. Только я открыл рот попрощаться, как у Арто зазвенел телефон. Неприлично и глупо уходить молча, и я решил подождать пока он поговорит. Воспитание, мать его!

– Да, дорогой! – сказал он трубке таким тоном, каким говорят с подопечными продюсеры (я так думаю). То есть требовательным и поддельно-радушным, но вроде как давай по-быстрому, у меня еще до жопы дел».

– Жах, короче, я щас пойду, ты если че, оставайся! – тихо сказал я, вставая и наклоняясь к девке.

– Нет-нет, ты че, охуел, погоди! – горячо замахала она руками. – Это же знаешь кто звонит, это же Марк, щас гашиш будет!

– Чего? – не понял я. – Реально?! Прям щас?

– Да стопудово! – она сделала огромные глаза. – Я же знаю, сколько с ними тусуюсь!

– Да? – подозрительно присел я обратно. – А какого хрена тогда ты раньше молчала про таких людей, что у тебя знакомые есть?

– Ну так… – лукаво пожала она плечиками.

– Хмм, уже интересно! – пробормотал я, мгновенно решив остаться. А что, если не врет?

– Ребята! – радостно провозгласил Арто: – Ждем полчасика, и идем курить гашиш!

– Ааа! – тихо запищала Жахни, а я одобрительно кивнул. Я конечно, был ужасно рад, хоть не слишком поверил, и потому не шибко выражал эмоции – мало ли? Вот когда будет, тогда и посмотрим.

– Слуш, Арто, а ты реально можешь вот так всегда в любой момент взять да и достать гашиша?

– Ну, да, так-то, – пожал он плечами, – да и не только гаш.

– А че ещё? Грибов можешь? – мне все больше нравится этот чел!

– И грибов могу, – кивнул он. – Только про грибы надо сильно заранее договариваться, дня за три например.

– Ну, это нормально! – кивнул я. Водка только сейчас дала мне в голову окончательно, я не мог стоять и сел рядом с ним. Не знаю, сколько мы так болтали, я потерялся в алкоголе, но когда снова мог что-то соображать, мы уже вовсю обнимались с Арто, я называл его «братан» и «чувак», а Жахни стояла перед нами, шатаясь, хохотала и пила водку из горла… Водку? Откуда снова водка? Руки мои сами уже тянутся к бутылке, не спрашивая дремлющего сознания, и я вещаю, размахивая баттлом:

– Сон разума рождает чудовищ, дорогие мои!

Я на редкость весел и непринужден. И мне почему-то очень хочется быть милым и светским, интересным и обаятельным перед этим челом, Арто.

– Артурик, зайка, так гашиш-то где? – кривляется змея-Жахни.

– Да, точно, где гашиш-то? – поворачиваюсь я к парню. – Будет сегодня он вообще, блядь? – ору я уже, хотя совсем не злюсь. Просто рисуюсь…

– Ребят, ну не знаю я, обещал стопудово через полчаса, а уже час прошел, на звонки не отвечает, – извиняясь разводит руками чувак.

– Так сука-блядь чтоль? – спрашиваю я его, обнимая свободной рукой (в другой у меня водка). Он смеется и кивает.

– Ну тогда хоть водку мне отдайте! – проныла Жахни.

– Хуй тебе! – заорал я, вроде как в шутку.

– Сам ты гандон! – скривилась она. – Артур, скажи ему!

– Так тебя Артур чтоль зовут? – спрашиваю я, и опять ничего не помню…

…Сашка! Никогда больше о ней думать не буду! В этом я уверен.

Музыка… блядь, даже пьяный в хлам, качаясь и кашляя, он хорошо играет! Как черт, как дьявол, охуенно хорошо!..

ххх

– А гашиша так и не было? – расспрашиваю я Жахни на утро. Она валяется одетая и размазанная рядом со мной, на моей кровати.

– Неа, так и не приперся тот чувак, сука! – хрипло говорит она. И перегнувшись через меня шарится по столу.

– Хули ты делаешь? – сдавленно шепчу я, пытаясь спихнуть ее тушу со своего прижатого живота.

– Сигареты ищу, – злобно говорит она, и переваливается обратно. Закуривает, и я ору на нее:

– Эй, родная, в постели-то не курила бы!

– А, щас! – цедит сквозь зубы она, и прикуривает. – Самому можно дык.

– А я у себя дома вообще-то! – зло отвечаю я, и отбираю у нее сигарету. – Здесь одному мне и можно!

Курю экспроприированную сигу сам, она молчит и сопит.

– Ну и пошел на хуй! – зло отворачивается от меня.

– А че было-то вообще?

– Ниче, – раздраженно бросает она не поворачиваясь.

– Ну, на-на, покури! – милостиво сую ей сигу через плечо.

Она берёт молча, и курит какое-то время.

– Ну и ниче, пидорасничали вы с ним! – обычным тоном говорит она равнодушно.

– Че-го?? – ору я, приподнимаясь на локте.

– Я же сказала, ничего! – пожимает она плечами. Отдает мне окурок: – На затуши!

– Не, ты серьезно? – ору я, машинально сминая тлеющий фильтр.

– Вполне, – кивает она, и шарится за кроватью.

– Че ты там лазишь, э? – спрашиваю я, пытаясь скрыть смущение. Чего я опять натворил спьяну?.. ой, мама, боюсь! Жахни молча берет очередной «Честер», извлекает на свет баттл пива, я офигев моргаю.

– Это откуда?

– А ты и этого не помнишь? – хихикает Жахни, отвинчивая крышку.

– Неа, – потерянно киваю я.

– Ну так вот! – смачно отпив, начинает она.

– Жахни, ты только серьезно, не выдумывай лишнего, знаю я тебя!

– А я еще ниче не сказала, – с видом хозяйки ситуации заявляет она, и отдает мне баллон. Я пью и слушаю.

– Короче, чел с гашишем так и не пришел, и вы с Арто сгоняли за водкой!

– Мы? – таращусь я. – А на чьи деньги?

– Угадай с трех раз, – сузила она глаза.

– Аа, – киваю я, будто понимаю.

– Ага, – обиженно моргает Жах. – Сам орал – я тебе отдам завтра! Ну и где?

– Ой, Жах, ты поверила что ль? – обнимаю я ее, подлизываясь.

– Да ладно, щас, поверишь тебе, поплачешь потом! – беззлобно отвечает она. – Ты слушай, а потом-то вы нажрались…

– Кто вы? – обижаюсь я. – А ты будто сама ничего не получила с этого?

– Ну ладно, мы нажрались! – говорит она. – Но не это важно, а то как вы с ним валялись по траве и целовались!

– Не пизди! – я зло замахнулся ударить дрянь, но в последний момент рука сама остановилась. – Ты че, совсем уже охуела?

– Ага, я же еще и охуела! – злобно шипит она, взмахивая сигаретой.

– Как хочешь, а в эту хуету я не поверю никогда! – заявил я, заливая в себя сразу полбаттла пива. Оно еле лезет в горло, я не хочу его, и вообще не люблю пиво, но надо что-то делать, ведь я начинаю вспоминать… да, мы реально с этим чуваком в шутку дрались, как молодые коты, развлекаясь – не помню только чья была идея, но я радостно орал, размахивая водкой – о, круто! Мне же не с кем просто так, для разминки подраться! По-дружески! И мы с ним сцепились, и катались по траве, подминая один другого попеременно. А потом… в некоем порыве, когда он оказался снизу, я сел на него верхом и быстро – очень быстро! Поцеловал. В губы. Черт. Зачем? А он улыбнулся, и скинул меня с себя, но! – после значительной паузы, в которой мы боролись лишь для вида. А на самом деле… о нет, только не это! Я совсем уж ебанулся, повредился разумом.

– Да ты не думай, это же реально красиво было! – подначила Жах. – Знаешь, как два зверя молодых резвятся, а потом ещё поцелуй этот!

– Да там того поцелуя-то три секунды, как ты вообще заметила? – проворчал я. Мне было стыдно.

– Ну так, я пристально смотрела… – примирительно сказала она. – Давай может ещё на пиво сообразим!

– Не хочу я больше пива, нах! – отвернулся я. – Лучше бы ты домой шла!

– Ну нееет, – ноет она, а я ненавижу когда бабы ноют. Убить охота!

– Нет, пойдешь – и грубо выпихиваю её из моей постели. – Вали, и знай, я не пидор!

– Да я не думала, – растерянно моргает она, зачем-то прикрывая сиськи руками.

– Да ради бога, тока скройся! – ору я. Она злобно ворчит, одеваясь. Я молча наблюдаю за ней. Уже совсем одевшись, она жалобно смотрит на меня, желая остаться, но я показываю ей на дверь.

– Ну как знаешь, – шипит она, и уже дверях поворачивается: – Сука!

– Пошла ты… – равнодушно пожимаю я плечами. Я не клялся ей в любви. Она исчезает. Я тупо пялюсь в потолок. Охота жрать до невыносимого, как всегда с похмелья. Пиво немного накрывает, но хочется блевать. Надо бы пойти пожрать, думаю я, и поднимаю трубку – звонок:

– Ребята, вы ещё там? – орет радостный голос.

– Какие нах ребята, – зло отвечаю я. – Это кто ваще?

– Эт Арто, я вам гашиша достал!

– Ой, блядь, – тихо ругаюсь я от стыда. Не прошло полгода…

– А нах он нам щас? – я говорю «нам», потому что боюсь, что он меня это… ну, черт, клеить будет после вчерашнего. Хрен знает, вроде и не было ничего, но мне так стремно… пусть думает, что я с девкой!

– Ну как, ребята! – радостно вопит трубка, – гашиш же никогда не лишний, он же всегда в тему, а?

– Ага, – тупо отвечаю я, и понимаю, что гашиша я бы покурил с удовольствием даже сейчас. А может, и особенно сейчас. Но вот с ним?..

– Давайте приезжайте, покурим!

– Прям щас? – тупо втыкаю я. Не знаю, что сказать.

– Ну да! – орет он. – А чего?

– Да так, я вообще-то занят!

– Ууу, жаль!

– А тебе что, не с кем?

– А Жахни? – он игнорирует мой вопрос.

– А она… ну, тоже не может. Хотя, вот ей и звони!

– Так она не с тобой? – тупит трубка.

– Нет.

– Ууу, жалко!

– Ага…

Кретинский диалог. Ну и нахуй. Все, отшиваю его! И плетусь героически на кухню, поедаю чего-то, запивая холодным чаем. Невольно мелькает перед внутренним взглядом его дудка, обрывки дивных мелодий летают вокруг… я отчего-то волнуюсь вдруг, но усилием воли заставляю сердце замолчать. Я не люблю такую музыку. Я вообще не люблю…

По дороге обратно в постель выдергиваю штекер телефона, и проваливаюсь в тревожный похмельный сон. Пару раз просыпаюсь нервно-холодный. Засыпаю вновь, мне снится, что я сижу у маминого бара, и лакаю её марочный коньяк – презент дорогих клиентов, за авторское колье. Очнулся, вдохновленный, и иду воплощать увиденное, на автопилоте фиксируя, что ещё от силы полчаса – и вернется мама. А я тут пьяный… но – поздно каяться. Я уже сделал то, что сделал. Выжрал полбаттла, и бежать некуда. Разве только на улицу, к Жахни. Отоспавшись и хлебнув, я значительно подобрел к подружке, боюсь теперь лишь допроса мамы, как да почему я позволил себе такую мерзость – стырить ее личную вещь, и положить обратно наполовину поюзанной. Я сам это ненавижу, невозможно бесит и выводит из себя, когда мама берет что-то мое, и я это замечаю. И вот делаю такую пакость сам… Это же ужасно! О, не хочу, не хочу – а хочу повеселиться!

Иду как хорошая ищейка по следам Жахни, чуя её запах шлюхи, и нахожу в обществе вчерашнего Арто.

– Опс, приплыли! – ору я, радостно здороваясь. Они сидят там втроем, с ними какая-то герла, с которой Жахни целуется, они курят гашиш, прямо на улице. Я ловлю себя на том, что невольно окидываю парня взглядом, тайно выискивая флейту…

– А мы тебе звонили-звонили, – доверительно сообщает мне Арто, передавая дымящийся раем дырявый баттл. Я затягиваюсь по-первой, и гадкий привкус оплавленного пластика несет тошноту. Но я ее умаляю водкой – уж точно Жахни притащила, она без водки прям никуда! Потом будут горькие, черные тягучие слюни. Но это потом. «Ноу фьюча», блядь!

– А я че? – спрашиваю я у чувака.

– А ты не отвечаешь! – разводит он руками блаженно улыбаясь.

– Так я это, – говорю я через жирную паузу затяжки: – Спал я… вот.

– Ааа, ясно, – сладко и расслабленно улыбается он в ответ.

– Ты на гитаре не играешь? – ни с того ни с сего спрашивает он.

– Неа, а че? – пожимаю я плечами.

– Ууу, жаль! – выдыхает он, и хлопает по жопе Жахни. – А ты говорила, играет!

– Никогда я не играл! – равнодушно отвечаю я. – Эта герла просто тупая сука!

– Сам ты тупая сука! – орет Жахни и ударяет меня в плечо. Я смеюсь. Ну смешно же, ей богу!

– А тебе зачем, братюнь? – говорю я ему. Так я называл его в тот раз, когда мы поцеловались, и меня начинает ужасно забавлять это, я хочу подначить его.

– Да мы тут вот думаем группу намутить!

– Да ну? – я поворачиваюсь к Жахни. – С ней чтоль?

– А че бы и нет? – злится она, я радостно ржу, от всей души – гашиш хорош!

– Но это же банально! – ору я, смеясь. – Люди, да вы что?

– А что? – все так же сладко улыбаясь спрашивает Арто. Они все сидят передо мной на корточках, а я возвышаюсь над ними, и наверное именно поэтому понимаю отлично, какую муть они тут несут!

– Так вы все тупые сучки чтоль, не понимаете? – радостно спрашиваю я.

– Ага, – блаженно кивает Арто. – А ты как догадался? Сильно видно?

– Ужасно сильно! – наклоняюсь я к нему, – просто невъебенно! Понимаешь?

Он кивает, Жахни уходит в приват к девице, они целуются, им все пох.

– Знаешь, – сажусь я рядом. – Чувак, понимаешь, я потому и не стал вообще учиться играть на чем бы то ни было, а особенно на гитаре, потому что все играют!

– Не все… – качает он головой, и передает мне гашиш.

– Ну хуй с ним, не все, но дело в том… – я глубоко затягиваюсь, и стараюсь удержать дым подольше, но боюсь утерять очень важную мысль – я вдруг сам понял, почему не играю. – В том дело, чувак, что тогда все начнут лезть – а давай группу намутим! И все возомнят себя ТорКами и Жаннами Моуле! – я передал ему дым, Жахни из-за плеча заорала протест, что мы между собой курим, им не даем, я отмахнулся – мол, трахайтесь там, не мешайте серьезным парням разговаривать.

– Ну да, ну да, – бормочет Арто, затягиваясь, Жахни свирепо лезет отбирать у него наркотик.

– Да ты хоть знаешь Жанну Моуле? – начинаю злиться я. Меня бесит все, весь мир! И если он вякнет что-нибудь не то, этот козел, я нахуй…

– О, да! – сладко выдыхает он. – Певица, писатель, русская Милен Фармер и вторая Медведева!

– Да ты охуел! – ору я, – какая, в пизду, Медведева? Они же разные, Жанна мой бог, не надо ни с кем сравнивать!

– Да-да, я согласен! – говорит он так горячо, что я сразу теплею.

– Ты правда ее любишь?

– Очень, – кивает он. – Она милашка!

– Угу, – киваю я, довольный что всё нормально, мою Жанну никто и не думал обижать. Попробовали бы только!

– Ну, милашка – это слишком упрощенно для нее, понимаешь? – размахивая руками говорю я, горячка Ее имени овладевает мной. Не могу быть спокоен, упоминая о Ней. Я хотел говорить и говорить о богине, меня аж трясло, но в то же время тянуло в обратную сторону раздражение – да не надо это никому, и вообще не хочу делиться с ними ей! Это такой глубокий приват для меня, такой интим, что говорить о Жанне с кем-то – будто сексом заниматься! А я их не хочу. Ч-черт, но как же разрывает! Невозможность и желание говорить, и нежелание в тот же самый момент! У меня аж голова разболелась, сердце колотится как бешеное. И я знаю – это не гашиш, это моя потайная любовь к Жанне рвется проявиться, и протестует против выставления на всеобщее обозрение. Она хочет быть, но быть интимно… ох, не знаю, не знаю, как быть. Могу лишь только молча курить, вполуха едва улавливая извне, как смеются Арто, Жахни и её девка. Я устал, я так устал от них, но они нужны мне! Я хочу гашиша, а он есть только здесь. И я не хочу домой – мамы нет ещё, страшно быть одному. Всегда этого боялся. Редко удается сохранять равновесие в одиночестве. И потому надо успокоиться, покурить, может быть отобрать у девок водки, как-то вклиниться в разговор, поржать с ними. Ох, нехорошо мне! Не надо было вообще про Жанну с ними говорить. Как же она, моя девочка, мой алый сумрак, помогала мне остывать, когда Сашка бросила…

– Ребят, водки дайте мне! – вытягиваю руку, и поражаюсь, до чего же она вдруг слаба! Что это со мной? Перекурил? Да вроде нет!

– Эй, ку-ку, проснулся, бля! – ржет кобыла Жахни, мне дико поджимает её уебать.

– Сука ты блядь, чего ржешь? – вскакиваю я, но слабость, слабость косит, и я вынужденно сажусь обратно. – Нормально сказать никак?

– Ветер, че ты, ладно, она же девушка, – влазит Арто, мудак.

– И хули? – зло ору я. Мне всё хуже и хуже.

– Ну, ты же знаешь этих баб! – лукаво подмигивает он мне, отвернувшись от девок. – Просто несовершенные животные для секса! – и улыбается так мило, что я не могу удержаться, мгновенно оттаиваю, и хохочу во все горло.

– Ой, чувак, ну ты тотально прав!

– Чё, бля, опять? – орет Жахни, но она уже не имеет над моим психозом никакой власти, я хохочу и хохочу – кажется, гашиш вставил, и не без помощи Арто.

– Ну ты друг, ваще, – заливаюсь я, хлопая по плечу Арто, он доволен. – Отбери водку у этих животных!

– ЧЕ? – зверски вскинулась девица-с-Жахни в бешенстве: – Ты нас животными назвал?

– Ага, – продолжаю рыдать от смеха я. – А кого тут еще можно так назвать?

– Сука, ебаный шовинист! – орет девица, и лезет расцарапать мне лицо. Ведьма Жахни заодно с этой бешенной сучкой, они обе, пытаются меня избить, но я все хохочу, закрываясь руками, пьяный нечувствителен к боли. Видя, что бить меня бесполезно, они злобно шипят, как разъяренные кошки, срочно хватают свои шмотки и срываются куда-то. Я постепенно прекращаю ржать, и провожаю глазами Жахни, которая неуверенно оглядывается. Вижу, ей не хочется уходить, но подруженьку бросать не хочет тоже, и выбирает ее. Наверняка, надеется уговорить дуру за углом, вернуться к нам. Ну уж хуй, я ни за что ждать ее здесь не буду. Завтра разорется – куда мы исчезли, она нас искала. Знаю эту историю наизусть.

– Артишка, дай плиз водки-то! – говорю я, а он разводит руками.

– Нету! Девицы все дожрали!

– Вот поганые суки! – качаю я головой, и он кивает в ответ.

– Согласен! А ты сильно водки хочешь?

– Да, очень даже не отказался бы! – вздохнул я разочарованно, улавливая, однако в его голосе нечто… мне очень хочется спросить его, а где флейта, почему не взял сегодня, но… стесняюсь.

– Так пошли, затаримся, побухаем вдвоем, а эти сучки пусть валят в пизду! – со злым удовлетворением сказал он, вставая, и я вскочил за ним. Хотел заорать, что он мне друг и брат и все такое, но помутилось в глазах, и я ухватился за него, чтобы не рухнуть об асфальт.

– Ты чего? – испуганно заглянул он мне в лицо, я низко опустил голову, невозможно тяжелую и мутную. Из открытого рта текла вязкая слюна, но не было сил даже сглотнуть. Я тупо ждал около минуты прояснения. Арто молча держал меня, видимо все понимая.

– Накрыло, – прохрипел я, когда смог наконец нормально вдохнуть. Арто лишь кивнул, и не стал больше ничего спрашивать, бросил короткое:

– Бывает! – и мы двинулись в сторону магазина. В сторону приключений! И гори оно огнем! Гори в огненной воде.

– А вермут лучше водки, как думаешь? – спрашивает меня новый друг в магазине, я щурюсь на несносный свет витрины, не в силах сконцентрироваться.

– Думаешь?

– Нет, это ты думаешь! – хохочет Арто и толкает меня в бок. Я обнимаю его за плечи.

– Да как хочешь, я уж точно не против!

Горячие вспышки внутри Вселенной, мы валялись с Арто под небом, и размахивая баттлами вермута, орали:

– И вы на других планетах, тоже идите на хуй!

Чертовски весело нам было…

А на рассвете мы поцеловались. По-настоящему, как с девчонкой. Я не пожелал себе в этом отказывать. Я никому ничего не должен, особенно женщинам – несовершенным животным.

И потому сейчас, замотавшись по уши в одеяло, сидя на постели в темноте зашторенных окон, дрожа с раннего похмелья, я вынужден признать, что между нами возникло любовное притяжение – сладкое, теплое и липкое, как горячий мед…

То самое… что я искал. Отрицая… И уже все равно, что не это не девушка. Жанна меня поймет.

Он не звонил, я не выходил, Жахни пропала, уж точно дожидаясь моего звонка – я теперь должен по идиотским правилам людей извиняться за… да хрен знает за что вообще! Не суть важно, а важно, что узел завязан – и я жду, что будет дальше, и не могу узнать ничего, потому что не общаюсь с ним, и думаю, что сам выдумал все – и нет никакого притяжения… да и с чего бы вдруг, я никогда не интересовался парнями ни в малейшей степени не находя их хоть сколько-нибудь сексуальными, но Арто, он вдруг, так сразу, так странно… Бля, да мне стыдно думать об этом, и в то же время так свободно, как никогда, хоть я не то, чтобы влюблен, нет, не думаю, но все же, все же… Поймал он меня, как крысолов, на дудочку свою, на дивную музыку флейты, за которой я увидел свет райских садов… ч-черт, спасите меня, я влюбился… сил нет, я дрожу – я влюблен!

Жахни, позвони мне ты, и передай привет, и скажи хоть что-нибудь – что я свободен, например, и почему бы нам не потрахаться, как бывало! О, это пиздец, пиздец однозначно!

ххх

Мы вошли в его комнатку, маленькую и тесную, только кровать у стены и стол под компом. Я уже плохо соображал от выпитого, но не настолько, чтобы не понимать, зачем я здесь… мне не было страшно, мне скорее просто похуй. Нет, не на него, а на то, что так нельзя и прочее. Я должен уже наконец признать – я хочу его. Он соблазнял меня намеренно, и у него получилось-таки. Чтож, я во всем иду до конца. И если я здесь… если бы я не хотел, я бы не пришел. А я пришел… он прервал дурацкую цепочку размышлений – не место и не время для них – повернувшись ко мне, положил одну лапку мне на плечо, а другую на поясницу, приблизился и поцеловал. Блядь, да разве думал я, что влюблюсь в парня? Да парень ли он… да разве я…. Что еще? Теряюсь в его обьятьях, не в силах не отвечать на его нежный и настойчивый поцелуй… о, боже, чтож я делаю? я гей? Разве… он меня раздевает… я слетаю со всех мыслимых кругов, я распадаюсь… я так хочу его, и мне уютно с ним здесь, или где-то еще. Идиотская мысль – а кто кого будет трахать? Я его, или… о нет, он меня? Как бы не потерять остатки разума, я ведь так этого хотел! Больно, наверное. Но надо идти до конца… до конца… а я достаточно чист? Ужас, я боюсь, а он уже спускается к моим ногам, он целует мой голый живот, он шепчет – иди ко мне – какой ты теплый – я люблю тебя, Ветер…

– И я тебя люблю, Арто… – отвечаю я шепотом, боясь того, что сейчас будет, и желая этого до смерти. О, если бы мне предложили сейчас сохранить честь мужика, или позволить ему войти в меня – я бы закричал, как в агонии – нет, не надо мне никакой чести, пусть он сделает это!!!!! Лучше сдохнуть, чем остановиться! Задирая футболку до ушей, подставляя ему свое беззащитное, худое тело, я чувствую себя ничтожеством и великолепием, пока вся жизнь и Вселенная стекаются проворно в одну точку – ниже живота… он берет в рот, господи боже, он берет меня в рот, и это делает не она, а он … а-а-а, боже, не дай свихнуться, какой он проворный!!!! Облизывает, сосет, заглатывает так глубоко, я умираю почти… кажется, вот-вот кончу, но нет, он приостанавливается, и дает мне возможность вздохнуть, чтобы оставаться в живых, и пока еще дышать. Слегка пробегает язычком по головке, не давая мне придти в себя как следует. Я дышу через раз, потом через два… опустив глаза, сталкиваюсь с его лукаво-жадным взглядом, и меня передергивает сладчайшая, болезненная судорога. А зрелище неописуемо, как он широко открывает ротик, обхватывает своими пухлыми губами мой изнемогающий член, и сосет, сосет, увлекаясь, и самозабвенно, стараясь дать мне как можно больше. Господь и святые ангелы, отвернитесь, я кончаю, и он пьет душу мою, она вся спермой изливается, и я по-ды-ха-ю… кажется, мне не удалось сдержаться, и я стонал, кусая губы.