Текст книги "Я не вызывала Навь (СИ)"

Автор книги: Яна Епринцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 3. Окатыши и последняя шоколадка

Глава 3. Окатыши и последняя шоколадка

Утром, едва продрав глаза, начинаю собираться к ведьме Аглае. Карпуша строго-настрого запретил мне даже думать о ней как о Глашке-водянихе, чтобы не схлопотать закляткой. Хотя я без понятия, что это за заклятка такая, но на всякий случай воздержусь от экспериментов, потому что по-любому что-то нехорошее.

Выпив чаю с сухим печеньем, найденным в моей дорожной сумке, быстро одеваюсь и причёсываюсь. Домовой ворчит на кухне, обзывая печенье картонкой, и вздыхает по «Орешкам» с варёной сгущёнкой.

– На обратном пути куплю, – обещаю ему, выходя из комнаты. – Продуктами не мешало бы затариться. А то в холодильнике мышь повесилась.

– Мне и самому недолго осталось с такой-то хозяйкой, – жалобно вздыхает домовой. – Ладно уж, сначала дело. Открывай карман.

– Зачем это? – спрашиваю с подозрением, глядя на Карпушу.

– Знамо дело зачем. С тобой пойду. Открывай, не боись.

Пожимаю плечами и оттягиваю карман толстовки. На самом деле это не кажется мне такой уж хорошей идеей. Домовой, конечно, маленький, размером с кошку, но не настолько, чтобы поместиться в карман.

Но к моему удивлению, Карпуша подпрыгивает прямо в воздухе, превращаясь в маленький меховой комок размером с кулак, и ныряет в оттянутый карман толстовки.

– Ой… – только и могу выдохнуть обескураженно.

– Трансформация – наше всё. Не таскаться же мне в тапках по городу, люди не поймут. Необразованный сейчас народ пошёл, домовые для них всё одно что инопланетяне, – отзывается Карпуша из кармана, явно довольный произведённым эффектом.

– Это верно, – соглашаюсь с его доводами.

– Да и не могу я самостоятельно передвигаться по городу, – продолжает он. – К дому привязан. Или вот к хозяину. Ты двигай, Степанида, на выход. Время не ждёт. Мы же не знаем, сколько там времени осталось, пока врата полностью откроются.

Вздыхаю, но подчиняюсь. Идти к Аглае мне не особо хочется, если честно. Да и в мир мёртвых не слишком верится. Ну какая Навь в Гремячеве-Наволоке? Мертвецы среди обшарпанных пятиэтажек – звучит как бред. С другой стороны, домовой и кикимора звучит не лучше. К тому же я чувствую свою вину за то, что разбила свистульку. Даже если она никакой не ключ, всё равно хочется её восстановить хотя бы в память о бабушке.

– Эй, погоди, Стёпа! Усерязи прихвати. Без них к ведьме соваться опасно, – вдруг подаёт голос домовой.

Вспоминаю рисунок в бабушкиной тетради. Усерязи – украшения вроде больших серёг.

– А где их взять?

– В шкатулке, где же ещё!

Топаю к комоду, достаю бабушкину шкатулку с бижутерией. Открываю крышку. Я не помню, чтобы у бабули были какие-то ценные украшения или драгоценности. Только бусы из янтаря, несколько брошей со стразами, потемневшее кольцо и подвеска на цепочке. Никаких старинных штук или чего-то подобного.

Хм… И где же они?

Перебираю брошки, вытаскиваю бусы. Пальцы касаются деревянного дна шкатулки, и в тот же миг оно приподнимается. Ничего себе, двойное дно! А под ним шнурок с вытканными на нём славянскими знаками. Тяну за него и вытаскиваю массивные узорные кольца – они слегка светятся и переливаются медным блеском.

– Чего застыла? Надевай! – командует Карпуша.

– Как надевать? – переспрашиваю, разглядывая замысловатые украшения.

– Очелье повяжи, усерязи уже как надо привязаны, ровнёхонько на две стороны.

– Ну нет… за кого меня примут в таком виде? За городскую сумасшедшую? Да и бабушка никогда их не надевала. Во всяком случае, я такого не видела, – сую украшения во второй карман и решительно шагаю к двери.

Домовой бубнит что-то про глупость нерадивых девчонок, которые равняют себя с заслуженными берегинями, но я его не слушаю.

Сбегаю по обшарпанным ступенькам, толкаю дверь, собираясь покинуть подъезд, но выйти спокойно не получается. Какой-то здоровяк лезет напролом, наплевав на то, что я выхожу. Высоченный, широкоплечий, темноволосый, в чёрном пальто. А глаза – золотые, как у хищника.

Оглядев меня сверху вниз, чуть прищурившись, он втискивается в дверь. Задевает плечом, оттесняет меня в сторону и проходит с видом аристократа, повстречавшего на пути непонятно кого.

Охаю и оборачиваюсь за ним, сверля возмущённым взглядом. А ему хоть бы что, и не думает извиняться, усмехается и шагает дальше.

– Поосторожнее можно? – не получается удержаться.

– Вот именно, – говорит он. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой.

– Что «вот именно»? – прищуриваю глаза.

– Поосторожнее надо быть. Не стоит вылетать из дома, как пробка из бутылки.

Открываю рот, чтобы ответить что-то резкое, но он уже скрывается на лестнице, стрельнув золотым взглядом, брошенным на меня через плечо.

На секунду застываю. Вот нахал! И есть в нём что-то такое… Вроде бы обычный мужик, но всё же не совсем обычный. Взгляд этот цепкий, тяжёлый. И одежда дорогая, он явно не из этого района, не из этой обшарпанной пятиэтажки, молящей о капитальном ремонте.

– Степанида, – доносится из кармана голосок, похожий на писк. – Ты это… кого ты там встретила?

– Не знаю, – шепчу, оглядываясь. – Какой-то тип в пальто. Наглый. Хамоватый даже. Сам лезет, а мне: «Поосторожнее»!

– Ты, Стеша, в перепалки не вступай, – напутствует Карпуша. – Поскромнее себя веди, незаметнее. Усекла?

– Ладно, – бросаю раздражённо.

– Вот и хорошо. Иди давай за шоколадом. Не забудь только, что с орехами надо, другие Аглая не любит.

Выхожу на улицу и в тот же миг едва не поскальзываюсь на маленьком металлическом шарике, который будто сам собой подкатился мне под ногу.

– Фух… – выдыхаю, с трудом умудрившись сохранить равновесие.

– Эй, ты чего там? Трясёт! – вновь подаёт голос Карпуша.

Но я не отвечаю, потому что откуда-то из подворотни выкатывается ещё один шарик, потом ещё и ещё. Они движутся, как живые, сами. Катятся, причём мне прямо под ноги, окружают со всех сторон.

Делаю попытку обойти их, но не тут-то было! Проклятые шарики так и норовят подлезть под подошву и свалить меня с ног.

– Карпуша! Тут что-то непонятное! – взвизгиваю, перепрыгивая через шарики.

Домовой высовывается из кармана.

– Беги, Стеша! Уходи, это шпионы! – кричит он и юркает обратно в карман.

Беги! Легко сказать! Шариков становится всё больше, по ощущениям, они лезут из подвала. Твёрдые, явно металлические, но при этом живые. Они липнут ко мне, как намагниченные.

Набираю в грудь воздуха и, изловчившись, перепрыгиваю скопление шаров и со всех ног бросаюсь в подворотню.

– Это окатыши, Стешка! Шпионы. Беги через подземный переход, туда они не сунутся! – наставляет меня домовой, выглядывая из кармана.

Несусь со всех ног, распугивая редких прохожих. Они смотрят на меня как на сумасшедшую, а на толпу металлических шаров не обращают внимания. Бросаю взгляд назад и вижу, что окатыши остальных людей сторонятся, обтекают их плавно и катятся дальше – за мной. И по ощущениям, остальные люди их не видят, как бы странно это ни звучало.

Благо подземный переход близко, прямо за поворотом. Ныряю в него, сбегаю по ступеням и перевожу дух. Шариков не видно, они на самом деле не покатились за мной в переход.

– Здесь защита стоит. Баба Вера ставила. И обновляла каждый год. Чтобы укрытие было рядом с домом, на всякий случай, – объясняет Карпуша.

– Это что такое было? – перебиваю домового.

– Говорю же – окатыши. Шпионы Кощея. Он их это… вывел.

– В смысле «вывел»? Погоди, у вас тут и Кощей есть? – выдыхаю, хватаясь за голову.

– А то! – с гордостью в голосе отзывается домовой. – Он окатышей высидел. Или ещё чего… не знаю я точно. Это новый вид нечисти. Эксклюзивный, между прочим! Встречается только в Гремячеве-Наволоке.

– Ладно. Хорошо. Новый вид нечисти. Просто отлично! – делаю глубокий вдох, желая успокоиться. Пойду-ка я лучше… в магазин, за шоколадкой.

Перехожу по подземному переходу на другую сторону дороги. В голове слегка плывёт. Кощей, нечисть, окатыши эти… всё так странно. И при этом, я почему-то не чувствую отторжения. Будто уже давно подсознательно знала, о существовании всех этих странных существ.

Магазин на углу открывается в восемь. Я подхожу ровно к открытию, прикидывая в уме, сколько денег осталось на карточке и как быстро мне нужно искать новую работу, чтобы не умереть с голоду.

Прохожу внутрь и начинаю изучать витрину. Шоколадок много, на любой вкус: горький, молочный, с добавками, но вот с орешками… Ни одной. Только с изюмом, с воздушным рисом, с вафлями. Я вздыхаю. Иду дальше. Может, на соседней стойке есть? На моё счастье, в самом углу стоит плитка тёмного шоколада с лесными орехами. Отлично!

Тянусь к полке, чтобы взять шоколадку с орешками, но в этот миг свет в магазине на несколько секунд гаснет. Замираю. Свет вспыхивает снова. Что за ерунда?

Оборачиваюсь к стеллажу, как вдруг вижу – витрина пустая. Шоколадка исчезла. Смотрю на полку, хлопаю глазами. Ну теперь уж точно чертовщина какая-то!

Высовываюсь в проход, так чтобы видеть кассу. За ней сидит девушка в жилете с названием магазина и со скучающим видом листает журнал.

– Простите, а где шоколад с орешками? – спрашиваю я у продавщицы.

– Закончился, – отвечает она, не отрываясь от страницы.

– Но на витрине… – начинаю, но она перебивает.

– Я же сказала: закончился.

Да уж… Так. Ладно. Не стоит злиться из-за такого пустяка. И так полно причин понервничать. Хорошо, тогда возьму молочную «Алёнку», без орехов, но хоть что-то.

Возвращаюсь к стеллажу и вижу: полка с молочным шоколадом пуста. Вообще пуста. Ни одной плитки. Я оглядываюсь в замешательстве и тут замечаю его – того самого брюнета в пальто, что толкнул меня на выходе из подъезда.

Он стоит в проходе между стеллажами с крупой и консервами, золотые глаза сверкают в полумраке магазина. Смотрит на меня с лёгкой ухмылкой, чуть приподняв уголок губ.

В его руках – та самая шоколадка с орешками, которую я хотела купить. Только как она у него оказалась? Как он смог утащить её так, что я ничего не заметила?

– Ты, – говорю я, сужая глаза. – Это моя шоколадка.

– В смысле «твоя»? – с притворным удивлением произносит он. – Ты её оплатила? Нет. Ты её даже в руках не держала.

– Она была на витрине, я хотела её взять, а ты забрал её прямо у меня из-под носа!

– Ты стояла и смотрела по сторонам, – отвечает он спокойно. – Пять секунд. Я взял её. Это называется «быстрота реакции».

– Это называется «нахальство»! – выпаливаю я, насупившись.

Он пожимает плечами.

– Я бы сказал, «эффективность». Но ты вольна сама выбирать формулировки.

Перевожу взгляд на продавщицу, которая всё ещё не поднимает головы.

– А вы не могли бы... – говорю я.

– «Алёнка» вон там, – не моргнув глазом, откликается продавщица.

– Шоколад с орешками... – я тыкаю пальцем в сторону наглого типа с моей плиткой в руке.

– Кондитерские изделия мы поставляем только по четвергам, – отрезает продавщица.

– Но сегодня же... – замолкаю, пытаясь вспомнить, какой день недели сейчас. – Сегодня вторник.

– Вот именно, – говорит она и переворачивает страницу.

Глава 4. Дракон, ведьма и дурное пророчество

Глава 4. Дракон, ведьма и дурное пророчество

Чувствую, что внутри всё закипает. Шоколадка нужна мне для Аглаи, а этот тип просто забавляется, глядя на моё отчаяние. Как он вообще всё это провернул, утащил её у меня из-под носа?

– Мне очень нужна шоколадка с орехами. Отдай мне её… пожалуйста, – прошу, запинаясь. На самом деле этот хлыщ в пальто меня бесит, но силой отобрать у него шоколад всё равно не получится, приходится просить.

– Больше ничего не надо? – усмехается, сверкая глазищами.

– Отдай!

Он слегка наклоняет голову, и чёлка падает ему на лоб.

– А если я не отдам?

Смотрю на него, потом на мистическим образом опустевшую витрину, на безучастную ко всему продавщицу, на длинные пальцы черноволосого хама, в которых зажата шоколадка. И понимаю: пререкаться бессмысленно, но уже не могу остановиться.

Подхожу к нему ближе и протягиваю руку.

– Отдай.

– Не отдам, – улыбается, показывая белоснежные зубы, ловит мой взгляд.

Так и замираю с протянутой рукой. У наглого парня глаза не просто золотые – у них вертикальные зрачки. И смотрит он так, будто хочет меня загипнотизировать. На секунду даже кажется, у него начинает получаться.

Мне становится вдруг тепло внутри и немного щекотно, будто пузырьки лимонада заполняют грудь. И лицо незнакомца больше не кажется наглым, а наоборот, притягивает своей резковатой красотой. Эти волосы, чёрные, в синеву… прямо вороново крыло, а улыбка… эти белые острые зубы… какой же он красавчик!

Неожиданно в бок впивается что-то твёрдое, давит и колется.

Касаюсь пальцами толстовки, пытаясь нащупать, что же мне мешает. Это в кармане. Сую руку внутрь, не сводя глаз с восхитительного лица черноволосого совершенства, касаюсь металлического полукруга, и в тот же миг пальцы прошибает разрядом тока. Усерязи, вот что мешало, но почему они бьют электричеством? Хочу отдёрнуть руку, но получаю ещё один разряд.

– Ай! – вырывается из горла. И наваждение вмиг рассеивается. Нахальный брюнет больше не кажется мне неземным красавцем.

Вытаскиваю руку из кармана, окатываю незнакомца холодным взглядом, разворачиваюсь и ухожу из магазина. Без шоколадки.

– Эй, Стеша, – подаёт голос домовой из кармана. – Что там произошло? А? Тебя зачаровать пытались?

– Зачаровать? – останавливаюсь и бросаю быстрый взгляд в сторону стеклянной двери магазина.

– Усерязи почуяли. В чувство тебя привели. Я даже из своего кармана ощутил магические вибрации.

– Да это тот самый наглый тип в пальто! Он как-то вытащил шоколадку у меня из-под носа. А потом почему-то вдруг… – запинаюсь и краснею. Становится стыдно признаться, что этот гад с узкими зрачками на мгновение показался мне привлекательным.

– Что потом? – в голосе домового слышится любопытство.

– Ничего. Идём в другой магазин.

Многозначительное сопение из кармана служит мне ответом. Похоже, Карпуша знает больше, чем говорит вслух. Ну пусть. Не собираюсь я волноваться ещё и о том, что думают обо мне всякие там нечистики!

До улицы Заречной добираюсь без приключений. Даже шоколадку с орехами без проблем покупаю в маленьком магазинчике, притулившемся возле кривого мостика через реку, за которой находится улица ведьмы.

Домовой помалкивает в кармане. Я тоже стараюсь изображать из себя беззаботную местную жительницу, идущую по своим делам и не привлекать лишнего внимания. Пока иду по оживлённым улицам, молчу, чтобы случайные прохожие, не приняли меня за сумасшедшую, болтающую саму с собой.

Перейдя через мост, понимаю, что местечко здесь, прямо скажем, тихое, а если начистоту – глухое. Вместо привычных пятиэтажек – старые деревянные дома за покосившимися заборами. Дворы заросли сорной травой, а окна кое-где даже заколочены.

– Карпуша, ты про Аглаю расскажи. Что за ведьма такая? – спрашиваю, шагая по Заречной и поглядывая по сторонам.

Домовой в кармане кряхтит, устраиваясь поудобнее.

– Бабка Аглая здесь давно. Очень. Она Навь видит. Сама не боится говорить то, что думает, но чужое мнение не особо уважает. Так что с ней лучше не спорить.

– Я и не собираюсь, – бурчу я. – Мне бы осколки найти.

– Она подскажет. Если захочет.

Ответ домового не особо обнадёживает, но делать нечего. Больше обратиться не к кому. Разве что к Кикиморе, но где её искать? Да и не стоит надеяться, что она согласится помочь после того случая с освежителем воздуха.

Смотрю на номера домов, ища тот, что записан в бабушкиной тетради. Нужный находится в самом конце улицы, возле излучины реки, которая огибает город и бежит дальше, скрываясь за редким леском.

Останавливаюсь перед старым деревянным домом с резными наличниками. Он сильно облупился, крыша местами просела. На крыльце сидит кошка и смотрит ясными синими глазами.

Подхожу к калитке, толкаю её. Она открывается с противным скрипом. Во дворе куча хлама: от старых вёдер до вороха скошенной травы. Дорожка к крыльцу густо заросла птичьим горцем и повиликой.

Подхожу к двери, сжимаю шоколадку похолодевшими пальцами и стучу.

Тишина.

Снова стучу чуть громче. Наконец, из глубины дома раздаются шаркающие шаги. Дверь открывается, и на пороге появляется старуха. Невысокая, в цветастом платке, чёрной кофте и застиранном фартуке. Глаза – быстрые, цепкие, синие, как и у её кошки. Кстати, где она? Оборачиваюсь, но кошки уже и след простыл.

Аглая смотрит на меня, потом переводит взгляд ниже, на мой карман.

– И Карпушу привела, – говорит низким голосом. – Ай, молодец. Проходи, Степанида.

– А как вы узнали… – бормочу, шагая через порог.

– Откуда узнала? – усмехается Аглая. – Я всё знаю, девочка. В Гремячеве-Наволоке мне всё известно о каждом из местных. И уж особенно о Берегинях.

Я замираю на мгновение, собираясь с мыслями. Карпуша шевелится в одном кармане, в другом же нагрелась и вновь принялась колоть в бок усерязь, будто предупреждая об опасности.

Аглая, не обращая внимания на моё замешательство, проходит в комнату, делая мне знак следовать за собой. Здесь пахнет сыростью, пыльными травами и мокрым деревом, как в бане. В углу висят связки разноцветных лент и венки из высохших цветов.

– Присаживайся, – говорит старуха, кивая на стул. – И шоколадку на стол положи. Чаю хочешь?

– Нет, спасибо.

Опускаюсь на деревянную табуретку. Она слегка влажная, будто её сбрызнули водой из пульверизатора. Клеёнка на столе тоже покрыта мелкими капельками влаги. Интересно, почему? Из-за близости реки? Но вроде так не должно быть. В памяти всплывает мысль о прозвище ведьмы – Глашка-водяниха. Усерязь в кармане ещё сильнее нагревается и тяжелеет.

Аглая поправляет платок, скользнув по моему лицу колючим взглядом.

– Ну давай, рассказывай, что нужно. Я-то уже догадалась. Новости слыхала от заведующей нижними водами. Но теперь хочу узнать твою версию.

– От Кикиморы? – спрашиваю, прочистив пересохшее горло.

– От неё. За берёзовым соком приходила. Чем ты её пугнула, горемычную?

– Освежителем воздуха… – бормочу, слегка покраснев.

Старуха усмехается и качает головой.

– Ох и ругалась же она! Но неважно. Не до Кикиморы сейчас. Давай, рассказывай.

Делаю вдох и начинаю говорить. О свистульке. О появлении Кикиморы. О Карпуше. О тетради. О Нави. О моей новой должности Берегини, которой я стала против воли.

Я говорю, а Аглая слушает молча, не перебивает. Иногда покачивает головой. Иногда – и это самое странное – улыбается.

– А я ведь твою бабушку предупреждала, – говорит она, когда я замолкаю. – Сколько раз твердила: Вера, расскажи всё внучке, введи в курс дела. А она только отмахивалась. Вот и результат. Разлетелся ключ, верно? А ты теперь ищешь осколки.

– Да, – киваю. – Вы знаете, где они?

Аглая молчит, разглядывая меня с прищуром.

– Эх… будь моя воля, не оставила бы я тебя Берегиней. Вот ответь мне, Степанида, как ты собираешься врата охранять? Тебе ведь всю жизнь стоять на границе между мирами. А ты свистульку в руках удержать не смогла!

От этих слов, от ехидного прищура, с которым смотрит на меня старуха, накатывает раздражение. Отчитывает меня, как нашкодившего ребёнка.

– Можно подумать, я просилась в эти ваши Берегини! Без них проблем по горло!

– Эх… Стеша, Стеша… А теперь ещё больше будет. Если не успеешь собрать ключ за семь дней, ворота в Навь полностью распахнутся.

– Знаю. И мёртвые ворвутся в мир живых, – заканчиваю со вздохом.

– Вот-вот, – кивает Аглая. – Поэтому ключ ищешь не только ты. Но и он.

– Кто он? – переспрашиваю я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

– Тот, кого ты встретила у подъезда, – спокойно отвечает Аглая. – Святогор. Или Гор, как он себя называет. Змей Горыныч, если по-простому. Он тоже ищет осколки. Только ему они нужны не для того, чтобы закрыть врата.

– А для чего?

Аглая смотрит мне прямо в глаза.

– Он хочет уничтожить их. Вместе с вратами. Навсегда. Чтобы ни одна Берегиня больше не стояла у порога в Навь, чтобы души смертных навсегда остались заперты вместе с живыми. И чтобы никто не мог открыть путь в мир мёртвых.

Она выдерживает паузу. Секунда, вторая…

– Но это неправильно, – говорю я. – Бабушка писала, что врата нельзя закрывать навсегда. Души должны уходить.

– Верно мыслишь, девочка. А вот Святогор так не считает, – пожимает плечами Аглая. – И остальные драконы тоже.

– Остальные? – переспрашиваю, почему-то оглядываясь в сторону двери.

– Он работает на «Высший совет Нави». А у них там свои законы, о которых даже мне приходится только догадываться.

Теперь ясно, почему этот высокомерный нахал показался мне подозрительным. Змей Горыныч! Поэтому и зрачки узкие. Всё понятно.

– Поговаривают, что у него там в голове три голоса – и все о разном спорят, – продолжает между тем ведьма.

– Три голоса?

– Да, но к нашему делу это отношения не имеет, – отмахивается Аглая. – Главное – он придёт сюда. Уже идёт, если точнее.

Я открываю рот, чтобы ответить, – и в этот момент раздаётся стук в дверь, такой громкий, что наличники дрожат.

Аглая не удивляется. Она только вздыхает и качает головой.

– А я говорила, – говорит она. – Незваные гости всегда приходят в тот момент, когда о них подумаешь. Лёгок на помине – называется.

Она поднимается с места, но я её останавливаю.

– Постойте! Не выпускайте его! Если он заберёт ключ…

– Не заберёт. Без тебя ему осколки в руки не дадутся. Сможешь договориться с ним – будет помощник. Святогор в магии разумеет. В отличие от некоторых, – старуха многозначительно замолкает.

Идёт к двери, распахивает её и отходит в сторону. На пороге стоит тот самый мужчина из чёрного пальто. Высокий, широкоплечий. Тёмные волосы отливают синевой, и глаза те самые – золотые, с вертикальными зрачками.

Святогор сразу же сканирует взглядом комнату и приподнимает бровь, увидев меня.

– Вот так встреча! Третий раз уж точно не может быть совпадением. Я так понимаю – новая Берегиня? – выдаёт он бархатным, обволакивающим голосом и шагает прямиком ко мне.

– А ты, если я не ошибаюсь, – исчадие ада? – говорю, поднимаясь с места, чтобы не смотреть на него снизу вверх. Хотя это не особо помогает, Святогор всё равно значительно выше меня ростом.

– Нави, девочка, – поправляет он, усмехаясь. Золотые глаза вспыхивают, будто в них плеснули огнём. За его спиной будто мерцает что-то большое – тень, отбрасываемая его фигурой, похожая на крылья, распахнутые в стороны.

– Ада! Как ещё можно назвать того, кто решил разрушить мир?

– Разрушить мир? – переспрашивает он с лёгкой издевкой. – Я пришёл его спасти. От таких, как ты, маленькая недоучка. Вчера поступил сигнал, что ключ разбит и врата вот-вот откроются. Даже гадать не буду, кто в этом виноват.

Задохнувшись от возмущения, сжимаю руки в кулаки. Вот ведь гад! И как Аглая предлагает мне с ним договариваться?