Текст книги "Последний рыцарь (СИ)"

Автор книги: Ян Христов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Передовой отряд стрелой огня и взрывов достиг извитой обшивки. Не желая отступать, они, словно снаряд, подорвали и её, и себя, забрав на тот свет тысячи тварей. Бойцы ринулись в пролом. Сражались бок о бок рыцари и простые солдаты, танкисты и пехота, люди и мидду. Плечом к плечу, спина к спине, сжигая пирроген и собственную ярость, разя уродов направо и налево!

Они внутри! Пробились через рой! По колено в крови, врага и товарищей, в ранах и обугленных скафандрах. В гневе и беспощадном прорыве через орды тварей.

Впереди замаячили белые доспехи. Браться столкнулись с братьями. Лилась рекой лучшая кровь галактики. Падали один за одним, брусчаткой благородных тел устилая путь. Они не отступали, они выгрызали победу из вражеских рук!

Уж последний линейный солдат рухнул, не показав лопаток. Уж последний Белый щит отдал долг своему народу. Уж последний танк застыл, упёршись стволом в тушу жуткого монстра! Но они все шли и шли! Шли и шли! Кто не мог, становился на колени и стрелял, прикрывая товарищей.

Тварь на машину прыгнула сверху, Оклайн механически зажал гашетку. Щелчок. Опустел магазин. Он взмыл вверх, размазав гада по потолку. Триста алых рыцарей стояли по пояс в трупах врагов, пробирались, отбивались, но теряли темп. С каждой минутой их становилось всё меньше и меньше, а цель так близка, но так далека!

Внезапно ослаб напор тварей. Отступили они перед мастерством противника, готовясь добить несговорчивого врага!

– Оклайн! – позвал его слабым голосом Ур. – Спустись! Быстрее!

Выглянув из люка, он всё понял. Рыцари. Они уже в силах идти вперёд. Они останутся тут, прикроют его.

– Осталось всего ничего! Заложи эту бомбу и убей эту тварь!

– Я пойду с тобой! – подняла окровавленную руку Сидера.

Её почти не видно за слоем отрубленной плоти и грязи. Она словно чёрт из ада во время пира, но она жаждет покончить с этим не меньше остальных. Из туннелей раздался вой. Волна света пробежала по карамельным стенам.

– Оклайн, – Варайн достал блестящий медальон рыцаря. – Если ты выживешь, не дай Ордену погибнуть!

Он молча кивнул в ответ. В последний раз их взгляды встретились. Время замерло на миг негласного прощания. Варраден просто так не сдадутся, даже когда их силы иссякнут… У них остались бомбы.

Первые чудища показались из-за изгибов. Танк рванул вперёд на всех парах. Один зал, второй, третий! Позади раздался вой битвы. Последней битвы.

Вот, вот оно! В толстенной стене одинокий проход, похожий на глубокую нору. Повреждёнными датчиками, заляпанными и обломанными, прощупал округу. Вроде всё чисто.

– Вперёд, – прошептала Сидера, вырываясь наружу.

Громкий удар. Она падает вниз с развороченной грудью. Пуля снайпера разорвала ей сердце. И прежде, чем Аррас успел сделать второй выстрел, раздался дикий грохот. Зажглись зелёные щиты останавливая ударную волну невиданной силы. Варраден исполнили последний долг!

Оклайн не кричал. Нет. Он был в такой ярости, что с голыми руками кинулся на рухнувшего с балкона предателя. Однако тот оказался силён. Очень силён. Они боролись полминуты, силы равны, как вдруг новый толчок.

Эмбар упал навзничь, нащупал рукой древко и молниеносным ударом лишил Арраса жизни. И головы. Тот качнулся пару раз и недвижно грохнулся оземь, истекая чернильной кровью.

Отдышавшись, Оклайн склонился над Сидерой. Она уже мертва, но голова её цела! Значит, есть шанс! Он закинул её в танк, а сам поднял бомбу и побежал, что есть мочи, по тоннелю.

За ним открылся тронный зал. Огромные колонны украшали его по обе стороны. Стены и пололок словно свиты из корней. Но они ничто, по сравнению с владельцем этого зала – огромная, невиданных размеров бесформенная туша, словно опухоль, зависла на цепях над огромным глубоким бассейном. Она метров сто в диаметре, вся испещрена глазами, лапами, копытами, пастями, крыльями и ртами. Главная голова напоминала лошадиную, с огромными рогами и закрытыми толстым бельмом глазами. К ней снизу тянулись десятки шлангов и кабелей, словно жуткий фартук. Так вот он какой. Шаггот. Нет существа во вселенной, способного выглядеть так!

Перед ним в трансе на балконе застыли три советника. Вот и все их переговоры – остались лишь пустые оболочки.

Не сбавляя темпа, Оклайн взвёл бомбу. Десять секунд таймера. Он размахнулся и метнул что есть силы заряд, дабы тварь сдохла! А вместе с ней – и вся её орда!

Вспышка! Волна обожгла латы, откинула его на десяток шагов назад.

– Вот мы и встретились, – проревели, прошептали, пролаяли, проскрипели и прокрякали десятки голосов. – Я же говорил, что не даю выбора!

Зеленоватое поле вокруг бомбы рассеялось.

– Иблис? – проскрежетал Эмбар.

– В одном ты ошибся, Оклайн. Я не прикрываюсь личиной шаггота, я он и есть! А теперь ты отдашь мне то, что я искал столько лет!

Он открыл свою пасть, откуда выползло длинное механическое щупальце, увенчанное огромной сияющей жемчужиной. Точь-в-точь Белая звезда! Фауст был прав!

Оклайн пытался оползти, но Иблис догнал его. Неведомая сила парализовала его. Чужое сознание накрыло мешком голову. Эмбар внезапно ослеп.

– Твое зрение – мой дар! Твоя живучесть – мой дар! Твоя скрытность – мой дар! Я их отдал, я их и заберу!

– Ты заплатишь за всё!

Не видя цели, он махнул протезом, неподвластным ещё контролю Абхама. Раздался дикий визг, внезапно поле пропало. Эмбар вновь стал собой. Оказывается, копьё попало прямо по держателю жемчужины, и сейчас, она, болтаясь на ниточке, спешно скрылась внутри тела. Все глаза опухоли устремились на жертву, все головы дико завывали, предвкушая расправу. Чем его убить?!

– Какой у тебя был потенциал! – гневно проревел Иблис. – Ты мог бы стать моим величайшим творением! Но ты бездарно растратил свои способности! Я дал тело, о котором и мечтать нельзя, а ты вернул мне кусок поношенного, отбитого мяса! Ничего, я могу вырвать импланты и из трупа!

Из щели позади выпрыгнул охотник, проскрипел своими когтями, прошипел в наслаждении. Однако Иблис не собирался беспомощно наблюдать – он поднял свои железные щупальца.

Оклайн едва успевал уклоняться. То один бьёт, снося колонну, то другой прыгает, рассекая со свистом воздух. Кровавая пелена злобы застилала взор. Улучив секунду, он вонзил копьё в бок охотника. Прогремел взрыв, разлетелись ошмётки.

– Я бог! Я творец! Ваша плоть для меня глина, из которой я рождаю свои творения! Я имею полное право сломать то, что отслужили своë!

Выхватил гранату, прогудел новый клинок. Когда Иблис попытался расплющить Эмбара, тот ловким ударом рассёк железный щуп. Потек из раны грязно-жёлтый ихор. Однако щупальце не отломилось, сбило с ног и потянуло за собой, к парапету обугленного балкона.

В последний миг он схватился за рваный край. Глянул вниз. Отсюда начинаются все кабели и трубы, что питают опухшее тело. Словно трубы органа, они выходили из стены. Граната пошла. Пламя порвало сосуды и нервы. С воплем боли и ненависти дендриты шаггота рухнули, но сам он ещё дышал!

– Ты, ты отобрал у меня всё!

– Я дал тебе это всё! Я бог! И даже твоя Райна – моё творение! Своей борьбой ты лишил себя всего! Своими руками!

– Нет, нет! Гад ползучий! Нет!

Блокираторы отключены. Охладитель вытек. Ядро лат выскочило, со звоном ударилось об обрубки труб и скрылось в коричневой мутной пучине бассейна. Подтянувшись, Оклайн рухнул на пол в секунду взрыва. Раскалённая жидкость гейзером устремилась ввысь, исходя раскалённым паром.

Иблис закричал от боли тысячей голосов. Он выл, варясь заживо, но не умирая! Не умирая! Эмбар выхватил пистолет и принялся стрелять в тварь, пока магазин не опустел. И всё равно он нажимал на курок с бессильным щелчком – он добраться до врага и быть не в силах его убить!

– Оклайн! Оклайн! – достучался до него голос Саффа. – Пустоход взлетает! Его голографические щиты отключены!

– Отто! Отто! Как слышишь?!

Раздался звук боя и щелчки отлетающих от стен пуль.

– Сэр, нас взяли на абордаж! Мы теряем «Меч»!

– Сделайте выстрел! Уничтожьте крепость!

– Сэр, – отчаянно прошептал он. – Мы не можем. Орудие повреждено.

– А другие?!

– Мы остались последние! Их слишком много! Хотя! – раздался скрип закрывающейся двери. – Мы сможем! Да! Сможем! Уходите оттуда!

– Не тяните! Стреляйте!

– Мы протараним флагман! Он как раз у нас на пути! Бомбы сомнутся и взорвутся. Уходите оттуда!

Сердце разрывало грудь с каждым ударом. Не чуя ног, Оклайн побежал, выбрался из рушащегося, скрипящего зала под дикий хохот Иблиса, сел в танк и полетел! Быстрей, быстрей! У Сидеры ещё есть шанс! Твари в панике разбегались прочь, из Стаи став зверьми.

На месте крайнего рандеву зияла огромная пробоина, которую оставили заряды Варраден. Тень разорвала рассветные лучи. «Бездна»! Невредимая, зависла на солнечной тяге. Залетев в ангар, первым делом подхватил Наррайн и запихнул в аварийную криокапсулу. А после – на мостик.

Машина взмыла вверх. Неслась навстречу судьбе через пепел и дым, к лучам и свету! Астероидом падал «Меч мира», Оклайн видел показатели Отто – он смертельно ранен. И всё же ещё жив!

– Полковник! Полковник! – в последнюю минуту крикнул он. – Рад был служить с вами.

– А я-то… как. Вы были… лучшим… Благодарю… – Либершафт глубоко дышал. – За Людей и во славу Их.

Они разминулись. Потоки ветра и пламени закрутили «Бездну», завертели её, не желая отпускать. В последний миг перед вспышкой сработал протокол Стеллара. Они вылетели перед волной всесокрушающей энергии и осколков. Ввинтились в пустоту.

Эмбар не сразу пришёл в себя. Он распластался на полу. В полумраке глядел в потолок. Застонал. Тяжело поднялся и закряхтел, держась за бок. Медленно, хрипя и хватаясь за стену, побрел обратно, роняя редкие вздохи. Как внезапно стало тихо. Казалось, что он оглох. Не было даже звона. Просто тишина.

Подойдя к капсуле, он прилип к окошку, боясь спросить.

– Сожалею…

Дальше Оклайн уже не слушал. Упал, где стоял, у ног Сидеры, свернулся и зарыдал. Все мертвы. Все мертвы. Все мертвы. Один он, поклявшийся их защищать, жив. За что? Почему? За что-о-о-о?

Редкие солёные слёзы текли по мятым посеревшим перьям, а вместе с ними вытекала и боль. Горло свело – из него выходили лишь безутешные хрипы и мольбы. За что?

Обессиленное тело вздрагивало, когда из душевных ран выливалась новая порция крови. Он сотрясался от плача, не ведя утехи. Он повел на смерть товарищей, убедил их, а сам остался жив? Разве это достойно?! Разве это правильно?!

Достав из кобуры пистолет, прижал к виску. Уж лучше так, чем мучатся всю остальную жизнь! Нажал на курок… Бессильный щелчок. Внутри пусто.

– Не-е-ет! Нет! Дай мне умереть! Дай! Тупая тварь!

– Я очень сожалею, но не надо, – остановил его попытки Сафф. – Вы живы, значит, так распорядилась судьба.

– Ты, машина, говоришь о судьбе?! Не сбрендил ли ты вместе со мной?!

– Вы должны жить.

– Ради чего? – обречённо прошептал он.

– Ради будущего.

– Оно не стоит того, – зубы застучали от холода. – Я не вынесу! Я… Я сойду с ума!

– Вы выстоите. Я знаю. Я верю в вас. Вы нужны мне, я нужен вам. Вам нужно поспать.

– Не надо, прошу. Если ты мне друг, дай яд.

– Спите, мой друг. Спите спокойно.

Под действием снотворного он и не заметил, как бессильно осел, упоённый тьмой.

***

Один пустоход покинул поле боя. Всего один.

Оклайн глыбой камня стоял на развёртываемой станции «Вавилона» перед капсулой Наррайн. Словно хрустальный гроб лучшей воительницы галактики, ставшей лучшей подругой. Нет, сестрой. Младшей сестрёнкой. Весёлой. Азартной. Живой.

Слёзы кончились. Глаза высохли и покраснели, но в груди тяжело щемило, не давая вдохнуть. Рядом покоилась урна с прахом. Эмбар слишком слаб, чтобы отнести её, как обещал. Однако потом, в будущем, он сделает это. Обязательно.

Стоя тут, он думал обо всём, через что прошёл. Кто был другом – лежит в безымянной могиле. Кто был врагом, им так и остался. Союз отвернулся в час нужды. Стоило ли оно того? Брошенный всеми. Ненужный. Забытый. Тот, чья смерть станет для мира облегчением. Последний из «Знамения». Последний землянин. Последний капитан. Последний с «Вавилона». Последний рыцарь.

Крепко сжав в руке медальон, он вышел из стазис-камеры и побрёл по пустому белому коридору. Один. Сердце, словно подушку для иголок, истыкала едкая скорбь.

Теперь настало его время. Над вечным покоем потухнет последний факел. Пусть дрёма снимет боль. Пусть время зашьёт раны. Пусть мир забудет его. Только забудется ли он сам?

Оклайн лёг в криокамеру. Закрыл глаза. Глубоко вдохнул. И уснул на века.