355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ян Флеминг » Разглашению не подлежит. Осьминожка. Полковник Сун » Текст книги (страница 23)
Разглашению не подлежит. Осьминожка. Полковник Сун
  • Текст добавлен: 15 мая 2017, 14:00

Текст книги "Разглашению не подлежит. Осьминожка. Полковник Сун"


Автор книги: Ян Флеминг



сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 33 страниц)

VII. «Под колпаком»

Пожалуй, стоит сказать о том, что Парфеноном лучше всего любоваться издали. Не секрет, что в XVII веке храм был варварски разрушен в результате войны, заполнившейся именно благодаря этому событию. Реставрационные работы в их теперешнем состоянии отличаются крайней некомпетентностью, но даже немцы или, положим, американцы, бездушно и рационально, следуя рекомендациям самых авторитетных историков, попросту бы воссоздали храм заново – без единой погрешности, но при этом начисто лишив его жизни. Однако при лунном свете, когда безобразные строительные леса окутывал мрак, и внешний мир был как бы отгорожен стеной, эти высокие колонны казались не просто глыбами битого античного мрамора – от них веяло дыханием канувших в небытие веков.

Такие раздумия здесь посещали всех и не обошли стороной даже Джеймса Бонда, когда он вместе с Ариадной проходил вдоль южного нефа храма, готовый в любую секунду действовать. Навстречу им изредка попадались прогуливавшиеся кто парами, а кто в одиночку поздние посетители: большей частью туристы и влюбленные, стремившиеся использовать до конца те считанные минуты, что оставались до закрытия музея. Разумеется здесь, на каменистой и открытой ветрам площадке Акрополя, находились и те, кто не относился ни к тем, ни к другим. Но Бонд не стал бы тратить и капли энергии, чтобы попытаться определить их. В нужный момент подойдут сами.

Момент этот настал довольно скоро. Наблюдавший все время за Ариадной Бонд вдруг заметил, что выражение ее лица странно переменилось. Она повернулась к нему, и его сердце наполнилось страстью и отчаянием.

– Джеймс, – выдохнула она. – Khrisi mou[54]54
  Дорогой мой (греч.).


[Закрыть]
. Милый. Поцелуй меня.

Он обнял ее и тут же почувствовал, как прильнуло к нему ее скованное напряжением тело, а спустя мгновение ощутил сухой и решительный поцелуй ее губ. Отстранившись, она посмотрела ему прямо в глаза.

– Прости меня.

Ее взгляд скользнул куда-то поверх плеча Бонда, она нахмурилась. Через несколько секунд подошли они. Их было двое, оба высокие, один здоровый, другой среднего телосложения. Не вынимая рук из карманов пиджаков, они обступили Бонда с двух сторон. Тот, что здоровее, приказал Бонду по-гречески идти с ними и добавил еще что-то, чего Бонд не понял. Девушка задала короткий вопрос второму, и тот почти сразу и так же коротко ей ответил. Удовлетворенно кивнув, Ариадна Александру приблизилась к Бонду и плюнула ему в лицо.

Не успел он опомниться, как девушка пустила в ход руки. Это были не слабые пощечины уязвленной женщины, а жалящие удары доведенной до исступления львицы, от которых голова Бонда металась из стороны в сторону. Из оскаленного рта Ариадны выплескивался целый поток греческих ругательств, из которых «английская свинья» было самым пристойным. Физическую боль усугубило чувство разочарования. Мельком бросив взгляд на толстяка, Бонд заметил его смущенную ухмылку.

Не переставая наносить удары, Ариадна неожиданно перешла на английский. Тон ее разгневанных выкриков нисколько не изменился, со стороны казалось, что она по-прежнему проклинает врага, но уже на его собственном языке. Однако слова были другими.

– Слушай меня. Эти люди… враги, – Удар! – Мы должны бежать. Я беру на себя толстяка. А ты, – удар! – второго. Потом… сразу за мной.

Оставив Бонда, Ариадна со смехом приблизилась к толстяку и неожиданно ударила его коленом в пах, ее хищно растопыренные пальцы впились в его лицо. Толстяк пронзительно взвыл. Не отдавая себе ясного отчета в происходящем. Бонд кинулся на второго и что было сил нанес ему рубящий удар ладонью в шею. Толстяк, закрывший лицо руками, теперь присел. Не долго думая, Бонд опустил сцепленные в замок кулаки на его череп, схватил Ариадну и бросился бежать.

Они бежали вдоль погруженных во тьму колоннад в направлении западного выхода. Мощенная мраморными плитами дорожка сменилась неровной, бугристой почвой, тут и там поросшей кустиками скользкой травы. Мимо промелькнули двое долговязых, сутулых юнцов – немцев, судя по внешности… Внезапно Ариадна потянула куда-то влево. Правильно, у выхода их могут ждать. Но есть ли здесь запасной выход? Он не помнил. Куда же тогда они направляются! Хватит вопросов – если уж он решил довериться девушке, то отступать в любом случае поздно. Погоня продолжалась.

Где-то сзади раздались крики. За спиной осталась еще пара застывших в изумлении лиц. Наконец они оказались у края скалы. Скала была слишком высока, чтобы с нее прыгать, и слишком крута, чтобы спускаться по ней в такой спешке, но из того места, в котором, соединяясь со стеной, скала образовывала угол, вниз уходил толстый электрокабель. Выбора нет – вместе с девушкой вниз, по неровной, почти отвесной скале, держась за кабель. Наконец скала стала более отлогой, предстоял еще один – последний – отрезок спуска, который в значительной степени облегчал единственный натянутый здесь горизонтально кабель. Теперь совместный рывок по усеянному камнями открытому пространству. В ярде от них возник фонтанчик песка. Звука не последовало – значит, пистолет с глушителем. Откуда-то сверху доносился шум погони и проклятия. Беглецам оставалось лишь спрыгнуть с крыши примыкавшего к скале киоска, завернуть за угол, сбежать вниз по тропинке. Впереди виднелась металлическая загородка, а за ней – толпа людей. Перемахнуть через загородку, помочь перелезть девушке и смешаться с толпой уже труда не составило.

Ариадну разбирал безудержный смех.

– Театр Города Аттика. Представление закончилось. Во всех отношениях, надеюсь.

Взгляд Бонда был полон восхищения. Каковы бы ни были мотивы поведения девушки, она показала себя быстрым, надежным, решительным, а главное, по-настоящему незаменимым помощником. Он облегченно вздохнул.

– Хорошо, что ты знала об этом пути.

– О, мы готовим операции очень тщательно. Я могу нарисовать план Акрополя с закрытыми глазами.

– Кто это «мы»?

– Возможно, я расскажу тебе потом. Сейчас твое дело – пробиться сквозь эту толпу, вывести нас на улицу и любой ценой схватить первую же машину. Покажи, каким грубым, не похожим на джентльмена ты можешь быть.

Следующие несколько минут прошли в неимоверной давке и толкотне. Бонд чувствовал, как по его спине и груди градом стекает пот. Зрители явно не торопились расходиться, они были в приподнятом настроении, оживленно переговаривались и вовсе не собирались скандалить с теми, кто их толкал, впрочем, они этого и не замечали. Дважды Бонд и Ариадна теряли друг друга, но в конце концов выбрались на свободное пространство. Стоянка такси стала местом очередной короткой свалки, Ариадна, не умолкая ни на секунду, что-то кричала об аэропорте и внезапно заболевшем отце мужа. Наконец они сели в такси и поехали.

Дрожа всем телом, Ариадна прижалась к Бонду, ее губы, прильнувшие к его щеке, тоже дрожали. Бонд обнял ее за плечи и притянул к себе. Теперь, после выматывающего нервного и физического напряжения, которого потребовала от них погоня, Ариадна была почти что полностью обессилена. Бонд пытался ее успокоить.

– Прости, что я плевала в тебя, – порывисто прошептала она и провела рукой по щеке. – Но я должна была это сделать. И все те мерзости, которые я тебе говорила. Я надеялась, что ты не поймешь. Ты ведь не думаешь, что я…

– Ты была великолепна, нет слов. Я не знаю никого, кто мог бы с такой скоростью придумать план и так профессионально его осуществить. Ты обманула их обоих. Но теперь… я должен задать тебе несколько вопросов. Верно?

Она уткнулась лицом в его плечо, и он почувствовал, как она кивнула.

– Тебе дали задание заманить меня в Акрополь, где меня должны были схватить ваши люди?

Она хотела было протестовать.

– Но я вовсе не хотела…

– Оставим это пока. Когда появились эти люди, как ты догадалась, что это не те?

Ариадна сглотнула и выпрямилась.

– Мы… Прежде чем приступить к выполнению операции, они должны были дать условный знак. Носовой платок. Они не дали. Тогда я сказала, что знаю, что операция поручена Легакису и Пападогонасу. Но этот ответил мне, что Легакису и Пападогонасу поручено другое задание. Но ведь люди с такими именами па нас не работают. И я решила пойти на хитрость, поскольку была уверена, что они не понимают по-английски. И вот мы здесь. Дать мне сигарету?

– Конечно.

Бонд протянул ей пачку «Ксанфи». Бывая в Греции, он всегда курил этот пикантный македонский табак и теперь, закурив сигарету, глубоко затянулся. Он ощущал внутренний подъем, почти ликование. Независимо о того, что ожидало его в недалеком будущем, казавшееся неизбежным похищение провалилось. Он по-прежнему был свободен, и инициатива больше не находилась безраздельно в руках противника… или противников.

– Ариадна, на кого ты работаешь? Ты обещала рассказать.

Стоило ей заговорить, как к ней вернулись прежние быстрота и уверенность.

– Я сказала «возможно». И это остается в силе. Но пока я ничего не могу тебе рассказать. К тому же я сама многого еще не знаю. Кто были те люди? Мне страшно. За последние часы ситуация, похоже, в корне изменилась. Может быть, теперь ты нам вовсе не понадобишься. Не понимаю, что могло произойти…

Она думала вслух, но ее голос умолк прежде, чем она успела выразить что-либо более существенное, нежели свое замешательство. К этому времени Бонд уже имел собственную версию относительно недавних событий в Акрополе. А пока ему оставалось лишь положиться на микрорадиомаяк в его ботинке и па расторопность людей Томаса. Он сухо спросил:

– Куда ты меня везешь?

– К шефу. Он должен с тобой побеседовать. Разумеется, если ты этого хочешь. Ты можешь в любой момент остановить шофера и выйти. Но прошу, не делай этого. Нам необходимо во всем разобраться. Ты доверяешь мне?

– Доверие тут не причем. Я должен ехать с тобой.

– Не понимаю. Как, впрочем, и многое из того, что сейчас происходит. – Обернувшись к нему, Ариадна сжала его руки. – Но у меня все же есть причина чувствовать себя счастливой. Нет, не счастливой, а менее несчастной, чем четверть часа назад, когда я думала, что больше никогда тебя не увижу. Мы опять вместе. Конечно, что касается остального, ты вправе мне не доверять, но этому-то ты веришь, правда, Джеймс? Ты ведь веришь, что я хочу, чтобы мы всегда были вместе?

– Да, – Бонд не лгал. – Я верю тебе, Ариадна.

Они поцеловались, и на мгновение этот мир враждебности, насилия и предательства, в котором им приходилось жить, исчез. Машина притормозила и остановилась. Они отпрянули друг от друга. Из такси они выходили, стараясь держать себя как можно непринужденнее. Бонд заплатил водителю.

Это была узкая улочка на окраине города, расположенной неподалеку от Пирея, с маленьким баром, где дремал одинокий пьяница, лавкой зеленщика, длинным зданием, похожим на школу, и рядами домов самых причудливых форм, но одинаково белых. Один из домов стоял в глубине улицы, от которой его отделяло ржавое ограждение. Ариадна открыла калитку, которая безжалостно заскрипела, и они оказались в небольшом мощеном дворике, заросшем диким виноградом и лавром. Мимо них прошмыгнула голодная пестрая кошка и, проскочив под оградой, скрылась. Подойдя к двери, Ариадна постучала условным кодом и взяла Бонда за руку.

Щелкнули замки, и дверь отворилась. Перед ними стоял человек, которого Ариадна назвала Димасом. При виде их он издал стон ужаса, но не прошло и тысячной доли секунды, как у него в руке оказался пистолет. Он знаком велел им войти и стал запирать дверь наощупь, ни на секунду не сводя с Бонда ни взгляда, ни пистолета. Ариадна прошла через квадратный, выложенный плиткой холл. Бонд не отставал от нее ни на шаг.

За дешевым, цвета ячменного сахара столом сидели двое. Оба тут же вскочили и, перебивая друг друга, стали забрасывать Ариадну вопросами. В течение последовавшей словесной перепалки, сопровождавшейся оживленной жестикуляцией. Бонд изучал людей. Одному было за тридцать; темноволосый, приятной внешности, немного тяжеловатый для своих лет – грек. Другому можно было дать от сорока до шестидесяти; худощавый, с седыми коротко стриженными волосами, он говорил по-гречески с тяжелым акцентом – русский. Сомнений нет. Первый пункт ясен. Бонд успел даже подумать о том, не в этом ли доме находился и М. После акции в Куортердеке он, насколько позволяли обстоятельства, старался избегать сознательно думать об адмирале, зная, что эти размышления неизменно туманят его мозг бесполезной, бессмысленной яростью и ненавистью. Так случилось и теперь – сжав зубы, он заставил себя сосредоточить все внимание на нынешней ситуации.

Грек, покусывая губы, поспешил к заваленному бумагами бюро с поднятой крышкой и стал судорожно звонить. Русский продолжал свой диалог с Ариадной еще некоторое время. Его взгляд все чаще и чаще останавливался на Бонде, наконец жестом руки он отпустил девушку и подошел ближе. Он казался усталым и напуганным.

– Меры предосторожности, мистер Бонд, – по-английски он говорил с таким же заметным акцентом, как и по-гречески. – Медленно вытащите ваш пистолет и отдайте его мне.

Помня, что сбоку стоит Димас, Бонд повиновался. Прежде чем положить пистолет на бюро, русский быстро и с видом знатока осмотрел оружие.

– Садитесь, мистер Бонд. Выпьете? Сев рядом с Ариадной на тронутый молью диван, Бонд удивленно вскинул голову.

– Охотно. Благодарю. Русский сделал Димасу знак.

– К сожалению, у нас только узо. Мы в курсе, что вы предпочитаете виски, но наш бюджет не позволяет нам его покупать. Кажется, вы называете это «экономить на сырных корках»?

Его тонкие губы искривились в усмешке. Нервы у тебя железные, подумал Бонд. Ты хоть и перепуган почти до смерти, однако гордость не позволяет тебе показывать это. Бонд кивнул и улыбнулся в ответ.

Димас протянул Бонду стаканчик для полоскания рта, наполовину наполненный мутной жидкостью.

– Fiye apo tho, malaka! – с угрозой проговорил он, заглядывая Бонду в лицо. Затем, разразившись хохотом, он треснул Бонда по спине. – Bravo! Ees iyian!

– Итак, мистер Бонд, – русский сердитым жестом велел Димасу отойти и облокотился о край стола. – Моя фамилия Гордиенко, моего помощника зовут Маркос. У нас мало времени, поэтому я вынужден просить вас проявить благоразумие и отвечать на мои вопросы. Как вы догадываетесь, сегодня вечером вас должны были захватить и доставить сюда. Вы избежали похищения, однако все равно оказались здесь. Почему?

– А разве у меня был выбор? Вам это должно быть ясно.

– Тем не менее, мне ничего не ясно. Ответьте тогда – какова цель вашей поездки в Грецию? Бонд в изумлении посмотрел на него.

– О Боже, да ведь это вы заставили меня сюда приехать!

Теперь настала очередь Гордиенко удивляться, он пожал плечами.

– Возможно, мне не стоило задавать вам этот вопрос сейчас. Все как-то перепуталось. Но хотя бы скажите, кто, по-вашему, организовал покушение на вас?

– Не знаю. Какая-нибудь могущественная частная организация. Во всяком случае, попытка провалилась. Теперь я задам вам вопрос. Где ваш другой пленник? Он здесь?

– Это… – На Гордиенко было жалко смотреть. – Понятия не имею, о чем вы.

– А сейчас кто поступает не разумно? Тогда другой вопрос. Что вам нужно от меня? Я в полном вашем распоряжении. И вы, безусловно, можете мне об этом сказать.

– Могу, – Гордиенко оживился. – Да, могу. Вашей персоне придается огромное значение, мистер Бонд. Такое огромное, что операцию по вашему захвату передали в ведение… Другого офицера.

(Ага! – подумал Бонд, – мне следовало догадаться, что фокус в Акрополе не в твоем стиле).

– После пленения вас должны были продержать под охраной на этой явке приблизительно три дня, а затем отпустить. Вас также должны были допросить о целях вашего визита в Афины. Такие я получил указания. Скажу по секрету, вторая часть приказа внушала мне серьезные сомнения. Известно, что вы весьма устойчивы к допросам.

Бонд погасил в себе волну возбуждения. Он был почти уверен, что раскопал правду. Гордиенко производил впечатление неглупого человека и должен был отчетливо представлять, что ложь в такой ответственный момент ни к чему бы не привела. Проанализировав ситуацию, Бонд пришел к выводу, что, вырвавшись из сетей одного заговора, он увяз в другом, и что люди на Акрополе были исполнителями настоящего, первоначального, грандиозного по своей чудовищности заговора. Это означало, что соглашение с русским было, в принципе, вполне реально. Однако следует соблюдать осторожность, ведь пока это – только предположение. В избранном ими пути нет определенности до тех пор, пока он не пройден до конца, если об этом вообще может идти речь. Бонд спокойно проговорил:

– Кажется, я вам верю. Похоже, нас просто столкнули лбами. Мы ведь привыкли считать, что есть только две стороны, и всегда забываем, что может быть и третья, враждебная нам обоим. Предлагаю на время объединить наши силы.

– Идет, – с испещренного морщинками лица Гордиенко спало напряжение. Он опять подал знак Димасу. – Обменяемся информацией. По крайней мере, ее частью. Наша сторона проводит в данном регионе важное, гм, мероприятие. Могу дать гарантию, что оно не направлено против вашей стороны. Его цель – усилить здесь наше влияние, но не за ваш счет. Efkharisto![55]55
  Спасибо! (греч.).


[Закрыть]

Гордиенко принял от Димаса стакан с узо и принялся искоса разглядывать напиток.

– Я тоже с удовольствием выпил бы чего-нибудь другого, но «нейтральный» напиток, по крайней мере, дает нам гарантию, что наши национальные чувства не будут оскорблены. – Его рот вновь исказился, но на этот раз с отдаленным намеком на теплоту. – За нашу удачу.

– Она нам понадобится, – Бонд поднял свой стакан и выпил.

– Итак. Мое задание состояло в том, чтобы исключить всякое постороннее вмешательство. Когда наши наблюдатели доложили о вашем прибытии, я передал информацию выше и получил приказ – принять меры предосторожности. Ваше присутствие в такой момент едва ли могло быть случайным. Нам известно, что в прошлом вы осуществили ряд успешных вмешательств… Na?[56]56
  Да? (греч.).


[Закрыть]

Маркос повесил трубку. Подойдя к Гордиенко, он посмотрел ему прямо в глаза; его бил озноб, по лицу струился пот. Теперь настала его очередь обрушить поток информации на греческом. Бонд понимал далеко не все, но то, что он понимал, было крайне обескураживающе. Судя по лицам Гордиенко и Ариадны, они разделяли его тревогу.

Когда рассказ кончился и Маркос со вновь полученными инструкциями возвратился к аппарату, Гордиенко повернулся к Бонду. Его лицо стало серее прежнего. Тщательно поправив очки в тонкой проволочной оправе, он сообщил:

– Наш общий враг приступил в делу, не ведая жалости. Люди, которым было поручено похитить вас, убиты.

У Ариадны перехватило дыхание.

– Как вы понимаете, мистер Бонд, убийство агентов в мирное время – случай из ряда вон выходящий. Случается, конечно, – его рот на мгновение исказился, – но редко. Боюсь, противник поставил себе целью, ни больше ни меньше, как срыв намеченного нами мероприятия. Последствия могут быть самые серьезные. Вплоть до международного вооруженного конфликта. И находящиеся в моем распоряжении силы настолько незначительны на этом уровне, что теперь потеряли всякое значение.

Гордиенко конвульсивно осушил стакан. Взгляд его был суров.

– В нашей организации действует двойной агент. Иного объяснения происшедшим событиям я не нахожу. Мне стыдно в этом признаваться, но ведь мы союзники. И чуть не забыл… я хочу, чтобы мы пожали друг другу руки.

Бонд поднялся и без колебания протянул руку. Пожатие русского было крепким и сухим.

– Все, кто планировал ваше похищение, автоматически попадают под подозрение. – Гордиенко вновь неудобно облокотился о край стола. – С двоих я сразу могу снять подозрение. Оба они присутствуют здесь. Маркос неотлучно находился со мной с тех пор, как мы получили рапорт о вашем прибытии. Мисс Александру не знала всех деталей операции. Рассуждая логически, я не могу исключать Димаса, но ему я полностью доверяю. Мой план прост. Вместе с этими тремя помощниками я перехожу на другую явку, адрес которой известен только мне, и руковожу дальнейшими действиями оттуда. Москва пришлет мне замену, а Маркос наберет новых помощников из местных, но на это уйдет время. А у нас его почти нет. Вы хотите пойти с нами, мистер Бонд, или сперва хотите связаться с вашим командованием? В любом случае, я хотел бы услышать от вас ту информацию, которой вы вправе с нами поделиться.

Прежде чем Бонд мог ответить, с улицы отчетливо донесся скрип калитки (несмазанной специально, догадался он). У Гордиенко вытянулось лицо. Он кивнул Димасу, и тот направился к двери. Затем в дверь постучали тем же условным кодом, каким пользовалась Ариадна. Маркос обмяк. Но остальных троих напряжение не отпускало. Гордиенко отдал короткую команду. Димас, молча и без колебаний, пересек тускло освещенный холл, накинул цепочку и, приоткрыв дверь на несколько дюймов, тут же ее захлопнул. Его возвращение в комнату было уже не столь уверенным и отнюдь не молчаливым.

С трудом добравшись до ожидавших его людей. Димас уставился левым глазом на Гордиенко. На месте правого глаза зияла кровавая, с фиолетово-черными краями дыра. Потом его тело стало обмякать, словно жизнь покидала его, превращая плоть в песок, и рухнуло к ногам Гордиенко.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю