Текст книги "Инструктор (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Верно. А что мне мешает проводить тебя до ворот? И встретить после испытаний… этих твоих шагателей?

– Ничего.

– Вот и договорились.

Через пять минут, когда чай заварился, а дымящиеся куски пиццы были извлечены из микроволновки, мы продолжили беседу. Уже за столом.

Летом светает рано.

Я прислушался к птичьему щебету за окном. Где-то в утренней тиши грохотал мусоровоз, опустошающий контейнеры.

– Ты слишком расслаблен, – внезапно заявила Арина.

– В смысле?

– Слепо доверяешь Девятерым. У тебя есть протекция богов, но Патриархат ничего не забывает. Если Мефодий точит на тебя зуб, остерегайся. Церковь может нанести удар завтра, через неделю или десять лет. Это не принципиально. Ты в черном списке. Значит, они не отступятся.

Звучит не очень обнадеживающе.

– Полагаешь, – я допил кофе и поставил чашку на стол, – что Мефодий пойдет против богов?

– Вовсе нет, – хмыкнула Арина. – Он будет выжидать. Протекция не вечная, если я правильно всё поняла. Ты ведь допускаешь, что можешь проиграть? Не войти в Клуб?

Я вынужден согласиться:

– Допускаю.

– Вот видишь.

– Это не значит, что меня сразу лишат протекции, – я помыл чашку с тарелкой и повернулся к Арине, вытирая руки кухонным полотенцем. – Именно я закрыл в своем мире врата, через которые лезли твари. Ратмир не умеет запечатывать порталы.

– А другие конкуренты?

Пожимаю плечами:

– Мне о них не рассказывали.

Арина приблизилась ко мне.

Посмотрела в глаза и тихо сказала:

– Нельзя недооценивать врагов.

Я знаю.

Знаю, девочка моя.

Глава 11

Шагатель переступил через ручей, протопал еще несколько метров, обогнул невысокий холм и приблизился к нам. Знаете, что ощущает человек, к которому приближается механическая трансформа трехметрового роста? Легкую панику. Штуковина лязгает, гудит сервоприводами, вдавливает в землю слоноподобные ноги, оснащенные для устойчивости четырьмя пальцами. К слову, пальцы разнесены под прямыми углами, так что в траве остаются круглые следы, напоминающие прицельную сетку. Или места посадки пришельцев, о которых вопят на каждом углу уфологи.

Трансформа остановилась в метре от меня.

И начала складываться.

Я не смог уследить за всеми преобразованиями. Сдвигались сегменты, вкладывались друг в друга суставы, смещались щитки брони. Ноги сократились вдвое, коленные сочленения согнулись, из голеней выдвинулись непонятные блоки, за пару секунд преобразовавшиеся в гусеничные траки. Пальцы втянулись в стопы, которые, в свою очередь, вывернулись под неестественными углами и трансформировались в сопла турбированных движков. Я так понимаю, для дополнительного ускорения.

Средний и процессовый сегменты срослись воедино.

Фонарь кабины с пилотом внутри сменил вертикальное положение на горизонтальное. Верхние манипуляторы, оснащенные кромсателем и крупнокалиберным пулеметом, согнулись в локтях и нависли над траками. Итог – неуклюжая с виду человекоподобная фигура модифицировалась в нечто, напоминающее танк. Ума не приложу, как такие фокусы можно проворачивать, не нарушая целостность топливных магистралей и нейроствола.

Активировался вокодер:

– Борт «семь» задание выполнил. Жду дальнейших распоряжений.

Голос безжизненный, металлический.

Словно камнедробилка пережевывает ведро с болтами.

– Выходи, – говорю, – передохнем.

Передо мной высится знаменитый «Тор», серия «Молот 2.1». Эти монстры производятся «Ижевскими роботами» – корпорацией, приносящей моему роду по материнской линии баснословные прибыли. После недавнего расширения денег будет еще больше – оборот увеличится в полтора раза. Акции ИР уже подскочили в цене, так что я разбогател за два месяца как царь Мидас. Ладно, как один из внуков Мидаса.

«Молоты» славятся своей несокрушимостью.

Верхние и нижние манипуляторы усилены, сочленения покрыты нанопленкой, защищающей металл от пыли, грязи и влажности. Моторный отсек упакован в два слоя диффузированного титанитового полимера, резервно-очистная топливная система может запускаться в автономном аварийном режиме. Интерфейс-модуль заточен под прямое ментальное подключение, без применения имплантов. Двигатель снабжен пятью топливными магистралями, из которых две – отводные. Вот здесь мы подходим к интересному моменту. Шагателям нужна прорва энергии. Не бензина или дизельного топлива, как вы могли бы подумать. Только хардкор – насыщенный взвесью водород. По магистралям водород закачивается в нагнетатель, откуда перемещается в камеру насыщения, где разделяется на взвесь и отработанные водяные пары. Которые, в свою очередь, по отводным магистралям сбрасываются наружу, не загрязняя атмосферу. По этой причине шагатели всё время пыхтят и выпускают из задних сопел облачка пара. Пятикилограммовый топливный элемент позволяет покрыть дистанцию в пятьсот километров. На скорости в десять-двадцать километров в час при ходьбе или сорок-шестьдесят – при раскладке в танк. Активные боевые действия, разумеется, сокращают километраж. Что касается взвеси, то она необходима для функционирования артефакторики.

Так вот, вторая серия «Молота» – это эксклюзивная разработка, созданная по правительственному спецзаказу. Как вы уже догадались, заказ сделан моим куратором, а весь набор вставок ориентирован на то, чтобы пилоты могли «видеть» и уничтожать тварей в многомерном пространстве. Такие фичи без согласования с Церковью не обходятся. Патриархат изучил характеристики… и неожиданно легко одобрил проект. Даже слишком легко. Правда, внешняя разведка докладывает, что конфедераты и японцы идут схожим путем. А, значит, бюрократические палки из колес убирает Клуб Девятерых.

Полевые испытания в Верейске показали, что твари легко пробивают керамическую броню, а керамотитановые пластины попросту отрывают. Дальше начинается варварское раскурочивание механизмов, вырывание кабелей, нейроволокон, разгибание внутренних перекрытий и извлечение пилота из кабины с последующим съедением. Страшная смерть, доложу я вам.

Ижевские технари проанализировали характер повреждений, скорость реагирования систем и еще кучу факторов, а затем внедрили три десятка модификаций. Так и появилась версия 2.1.

Фонарь шагателя распустился диафрагмой.

Лепестки втянулись в корпус.

Я увидел хрупкую рыжую девушку, которую выделила для испытаний Бронеходная академия. Студентка пятого курса Виктория Кошкина.

Вика перебралась через внешний край кабины, ловко спрыгнула на ребристый выступ защитного гусеничного кожуха, а затем – на землю. Девушка был веселой, симпатичной и очень худой. Подозреваю, что форму шили на заказ, уж больно хорошо комбез сидел на этой рыжей бестии. Кто бы мог подумать, что Вика без особых проблем пройдет все испытания на полигоне, оперативно отстреляется по целям и вернется в штаб на десять минут раньше остальных, включая Игната Арбенина, которого я притащил с собой. Минимум на десять.

– Как оно, Вика?

Ей двадцать два.

Адепт огня, Подмастерье. Развитые стрелковые техники, родовая способность – «прожигание». Это означает, что госпожа Кошкина может усилить огнем практически любой снаряд и прожечь насквозь броню условного противника. Титан, сталь и даже керамику. Спасет разве что выставленный щит, только он должен быть высокоуровневым. И не водяным, конечно же.

– Резкая машина, – Вика говорила тихим, но уверенным голосом. – Есть нюансы по управлению, но к этому можно привыкнуть.

В штабе собралось человек десять.

Преимущественно армейские чины. Я их даже запоминать не стал. Сегодня одни, завтра другие. С нашей стороны на испытания прибыли Сигизмунд Черновецкий, Василий Тьма, я и Игнат Арбенин. Последний, к слову, был заслуженным ветераном двух войн и преподавателем из этой же академии. Ирония судьбы.

– А что с форсированным режимом? – уточнил полковник Евстратов.

– Зверь, господин полковник, – улыбнулась Вика. – Стоит превысить порог, и врубаются резервные сервоприводы, а вместе с ними – дублирующая система охлаждения. Движок мощнее, чем у первых «Молотов».

– Оружие, – отрывисто произнес Черновецкий.

– Стандартный гранатомет, модифицированный «Гатлинг», – отрапортовала Кошкина. – И кромсатель хороший. Ну… очень хороший.

– Это как? – заинтересовался я.

Холодным оружием трансформы оснащаются на случай ближнего боя. Допустим, у вас закончились боеприпасы, а противники еще стоят на ногах. В смысле, противники-люди. А бывает и так, что два шагателя сходятся в рукопашной. Управление машиной в подобных ситуациях – тонкое искусство. Игнат, насколько мне известно, побывал в нескольких клинчах и вспоминать о стычках не любит. Говорит, хуже всего, если нарвешься на боевика, обученного японцами. Тогда можешь и не выкарабкаться.

Так вот, кромсатель – это выдвижное изогнутое лезвие с переменной геометрией и усиливающими артефактами. Отсюда и характерное свечение. Издалека смахиват на полумесяц. В некоторых моделях выдвигается дополнительный полумесяц, а по режущей кромке пускается цепь, превращая орудие убийства в бензопилу. Профессиональным воякам такие примочки не по душе. Говорят, ненадежно. Цепь заклинивает, подачу энергии можно перерубить одним точным ударом. Только проверенные клинки. С мощными пробивающими вставками.

– Рубит хитин, керамику, титан, – пояснила девушка свою мысль. – Там алмазное напыление, если что. И лазерная заточка. Можно хоть дубы, хоть бетон в салат шинковать.

Образно.

Черновецкий хмыкнул.

И уточнил:

– Не будем делать преждевременные выводы. Мы еще защиту не проверяли.

Да-да. Наша главная уязвимость.

– А что по спецификациям? – поинтересовался Черновецкий.

Вперед выступил Пантелей Бровченко, ведущий разработчик «Ижевсих роботов». Неопределенного возраста персонаж в фирменном костюме с логотипом ИР. Бровченко носил очки и выглядел весьма старомодным типом.

– Мы отказались от керамики, – сообщил Бровченко, сверившись со своим планшетом. – Понимаете, керамика нужна при условии, что бой ведется с одаренными. Это дополнительный аргумент против стихии огня. Что касается тварей… то они просто очень сильные. Поэтому мы сделали упор на противодействие физическому урону.

– Правильно, – похвалил Евстратов.

– За основу взяли титан, – продолжил разработчик. – Сверху – армированный пластрон. Это комбинированный вариант, как у предыдущего «Молота», но мы отказались от легированной стали.

– И облегчили машину, – догадался я.

– Верно, – бросив на меня уважительный взгляд, подтвердил Бровченко. Мещанин, насколько мне известно. Талантливый мещанин, родители которого были крепостными-вольноотпущенниками. – Вес устройства значительно уменьшился. При этом мы повысили маневренность, увеличили боезапас и добавили мощности двигателю.

– Турбировали его, – кивнула Вика.

– А вы уверены, – уточнил полковник, – что новый композит не уступает по прочностным характеристикам старому?

– Безусловно! – с энтузиазмом воскликнул разработчик. – Композиты – мировой тренд. К тому же, мы используем оригинальный могилевский пластрон, превосходящий по ряду параметров зарубежные аналоги.

– С пассивной защитой разобрались, – перебил Евстратов, – а как быть с креплениями и сочленениями? У нас же переменная конфигурация. И твари этим пользуются. Они научились отрывать ваши пластины, пробираться в нутро шагателей.

– Мы это учли, – заверил Пантелей. – Дополнительная полировка нижних сигментных поверхностей. Сглаживание заступов. Более плотное прилегание пластин. Теперь сегменты отрывать крайне неудобно. Даже когтями.

Пока мы разговаривали, начали подтягиваться остальные шагатели.

Лидировал Игнат.

– Допустим, оторвут, – сказал я. – Твари эволюционируют, быстро адаптируются к изменившимся условиям.

Разработчик наградил меня внимательным взглядом.

– Мы собрали манипулятор, имитирующий их конечности, – сообщил Бровченко. – Силу нажатия отрегулировали. Пока не отрывают. Ежели справятся… Что ж, мы укрепили нейроствол, сделали его более гладким и скользким. Обеспечили двигатель и топливные магистрали гибкими кожухами из армированной резины. Энергетические кабели теперь фиксируются в гнездах специальными захватами. Кабина пилота обзавелась дополнительным слоем внутренней брони.

– Что с фонарем? – поинтересовался майор Новосельцев. Честно говоря, я даже не знаю, откуда он. Вроде, засланец Тайной канцелярии. – Его можно пробить?

– Фонарь всегда был бронебойным, – покачал головой Бровченко. – Мы добавили еще один слой напыления. Просто на всякий случай.

Вижу – чины стали переговариваться, благодушно улыбаться и обсуждать перспективы. Мне серия тоже понравилась, но я не уверен, что при массированном вторжении тварей шагатели выстоят.

Понемногу трансформы парковались у развернутого штаба, складывались, раскрывали фонари и выпускали наружу уставших, но довольных пилотов.

Ко мне подошел Игнат Арбенин.

Игнат – лысеющий тридцатилетний простолюдин с невыразительным взглядом. Я бы сказал – потухшим взглядом. Человек живет, ходит на работу, выполняет приказы командования… но он давно не питает иллюзий по поводу гуманных целей начальства и истинной природы человека. Эти глаза столько всего повидали, что превратился Игнат в блеклую тень самого себя. Даже не хочется думать, что Вика однажды будет смотреть на мир такими глазами. Потерянное поколение…

Мрачен был Игнат.

– Ты чего? – опешил я. – Игрушка не понравилась?

Пожимает плечами:

– Есть один момент.

– Говори.

– Ты нас учил, что твари живут в пятнадцати измерениях.

– Было такое.

– Я вижу всю эту многомерность. Фамильяры, которых к нам запустили, перемещаются быстро, но поймать их в прицельную сетку – раз плюнуть.

– Так в чем проблема?

– Когда я поражаю одну цель и разворачиваю марки к следующей… картинка смазывается. Нет, не так. Я слепну на долю секунды, а потом – привычная четкость.

К нам приблизился Бровченко.

Похоже, этот диалог не укрылся от ведущего разраба.

– Стандартные графические процессоры с артефакторной начинкой не работают в многомерности, – авторитетно заявил инженер. – Поэтому нам пришлось вмонтировать в схему плату расширения. По факту – 15D-ускоритель. Конфигурации, формирующиеся в результате движения тварей и фамильяров, столь многочисленны, что… в общем, техника немного запаздывает.

– Этого хватит, чтобы погибнуть, – буркнул Игнат.

– В качестве видеоконтроллера можно использовать и собственную память, – улыбнулся инженер. – Интерфейс сверхчувствительный.

– Как это настроить? – вскинулся Арбенин.

– Я покажу.

Мы сделали перерыв на час, чтобы прогуляться по свежему воздуху, перекусить и с новыми силами взяться за второй этап программы. Нас ожидало эпичное противостояние боевых фамильяров с экспериментальными трансформами Друцких. Призыватели уже здесь, ждут своего часа.

Комплекс полигонов, окруживший академию, раскинулся на громадной территории. И это – посреди города. Я успел выяснить, что ракетные испытания здесь не проходят. Только ближние дистанции с ограничением по мощности боеприпаса и стихийным техникам. Часть полигонов расположена на севере, в двадцати километрах от Воронежа. Там пилоты и оторвутся по полной – на третьем этапе мы протестируем поражение удаленных объектов.

Штаб представлял собой пятнистый тент на растяжках, под которым обосновалось высокое начальство с ноутбуками, фиксаторами и всевозможной оптикой. Сидели, где придется. Как правило, на раскладных деревянных стульях. Пахло горячим кофе из термосов.

Следующий час ушел на бои с фамильярами.

Тестировались одиночные схватки, а также поединки в формате «два против одного». Я дипломатично отказался от артефакторных биноклей и врубил «сверхвосприятие» в связке с «телезрением». Удобная, кстати, связочка. За событиями можно наблюдать как в многомерности, так и в привычном континууме.

Клинчи подтвердили проблему, о которой говорил Игнат.

Фамильяры двигались в естественной среде обитания непринужденно, как рыбы в воде. Пилоты-бронеходчики иногда запаздывали с реакцией, что приводило к молниеносному сближению. Фамильяры так и не сумели отодрать броню, добраться до человека или жизненно важных узлов шагателя. Зато одна трансформа лишилась в схватке правого манипулятора, еще одному шагателю оторвали подствольник и заклинили коленный сустав.

Должен отметить, призыватели – суровые ребята. Детища этих волшебников жили по пять-десять минут, но двигались невероятно быстро и приносили серьезный ущерб. Призыватель высокого ранга способен клепать этих чудовищ пачками и контролировать… до некоторой степени. Чудища состояли из сплошных шипов, когдей и зубов, а все их устремления сводились к тому, чтобы рвать и уничтожать противника. Ни мозгов, ни внутренних органов. Только ярость и непрошибаемое, тупое упрямство.

После второго испытания я тронул за плечо Василия Тьму:

– Есть разговор.

Экспедитор отвлекся от своего планшета.

– Да, Сергей.

Пилоты выбирались из своих кабин, перебрасывались короткими фразами, разминали затекшие конечности. Техники ИР осматривали повреждения, водили по корпусам машин диагностическими сканерами.

– Мне нужна эта девочка.

– Какая? – не понял куратор.

– Виктория Кошкина.

– Она еще не все экзамены сдала.

– Как сдаст – переведи в мою группу.

– Она будет отставать.

– Переведи, – с нажимом повторил я.

Экспедитор вздохнул:

– Добро. Будь по-твоему.

В тот же день мой запрос на новую ученицу удовлетворили.

Глава 12

Вечером я отправился на пробежку.

Привычка бегать во второй половине дня у меня появилась нынешним летом. Не хочется, знаете ли, вставать в пять утра, чтобы успеть на занятия в Корпус. А так… где-то прочитал, что вечером кардионагрузки даже полезны. Времени хватает, никуда не спешишь. Можно подумать над важными делами, подвести итоги, распланировать завтрашний день. Арина бегает со мной, но старается не отвлекать пустыми разговорами. Бодигарды относятся к тренировкам серьезно. Считают пульс, постоянно наращивают темп. В физическом плане я всё еще отстаю от своей боевой подруги – Арину в монастыре выдрессировали так, что обычному человеку и не снилось. Чтобы выдерживать мой темп, девушка вынуждена замедляться, поэтому я разрешил телохранительнице заниматься по собственной программе. Без искусственных ограничений.

Сегодня Арина неважно себя чувствует.

Я побежал один.

За две недели выработался устойчивый маршрут. Я неспешной трусцой обегаю квартал, зависаю у турников на детской площадке. Подтягиваюсь, отжимаюсь на брусьях, качаю пресс. Понемножку начинаю подсаживаться на воркаут – добавляю передний вис и силовые выходы на две руки. Затем выбираю уединенное место и упражняюсь с тонфами. Усложняю привычные ката, добавляю новые комбинации, работаю на высоких и низких скоростях.

Кстати, о тонфах.

Мастер Фэн, как вы помните, подарил мне усиливающие кольца и обкладки, которые я опробовал еще в начале месяца. Кольца смыкались и размыкались подобно браслетам, поэтому с их установкой проблем не возникло. Скажу больше – артефакты намертво вросли в древесину, так что и выступов не осталось. С обкладками я повозился, но в итоге всё улеглось на положенные места. Выяснилось, что кольца генерируют «призрачные лезвия» – бесплотные энергетические клинки, подпитываемые взвесью. Выглядит так, словно вдоль оси большого тела протянулась изогнутая полупрозрачная линия. Почти неоновый контур. Лезвия активируются по моему желанию, можно биться и без них. Обкладки придали рукоятям дополнительную жесткость и добавили немного ментальной защиты. Спаррингуясь с Рэйденом, я обнаружил, что успешно противостою «жути».

Так вот, я прихватил тонфы на вечернюю пробежку.

Забросил в рюкзак и отправился кормить мошкару.

Ладно, кормление отменяется. «Жуть» прекрасно отгоняет насекомых. Можно насладиться спадающей жарой и кровавым закатом.

Обогнув дом по вросшей в газон тропинке, я выбежал на тротуар, взял привычный темп и устремился к группе однотипных коробок на горизонте. Справа протянулась цепочка фонарей, еще дальше – зубчатая кромка леса, в которую погружался багровый солнечный диск.

Я убил на испытания шагателей добрых полдня, но ничуть об этом не жалею. Во-первых, я увидел вблизи продукцию своего клана. Эти штуки очень дорогие и технологичные, даже в экспериментальные партии вкладываются огромные деньги. Во-вторых, во мне начала теплиться надежда, что создание робота, пригодного для уничтожения тварей, – не такая уж и фантастика. В-третьих…

Поток мыслей был прерван самым наглым образом.

У меня засветилось запястье.

Нет, не запястье, конечно же, а фенечка, подаренная Ариной. Едва не сбившись с шага, я уставился на плетеный артефакт. Что там говорила моя девушка? Браслет реагирует на присутствие церковников.

А вот и они.

По проезжей части, едва не касаясь бордюра, ползет серебристый «Руссо-Балт» с тонированными стеклами. Поравнявшись со мной, машина замедлилась до черепашьей скорости. «Чутье» молчит, «сверхвосприятие» не может проникнуть в салон «Руссо-Балта». Мне всегда не нравилась эта черта адептов Баланса. Любят они отгораживаться от мира артефактами.

Заднее стекло бесшумно втянулось в дверцу.

– Ты ведь понял, что это мы, – сказал Патриарх Мефодий.

– Понял, – согласился я, продолжая бежать.

– И?

– Я под протекцией. А разговаривать нам не о чем.

– Вот здесь ты ошибаешься, – мягко улыбнулся церковник. – Если задержишься на несколько минут, я попробую тебя удивить.

Агрессии нет.

Со мной действительно хотят пообщаться.

Впрочем, агрессия и не нужна при задержании опасных преступников. Только холодный расчет. И предельная концентрация.

Перехожу на шаг.

Бесконечное какое-то воскресенье. Простой люд отдыхает, жарит шашлыки, собирается на семейные обеды или радует себя шопингом. А я наблюдаю за тем, как трехметровые роботы хреначат фамильяров и веду пустопорожние диалоги с религиозными фанатиками.

– Что вам нужно, Мефодий?

– Садись в машину.

– Нет.

– Ты же под протекцией. Чего боишься?

– Не доверяю верующим, – честно признался я. – У вас особенная, нелинейная логика. А машины напичканы артефактами.

– Ладно, – неожиданно легко сдался Мефодий.

«Руссо-Балт» остановился, и церковник выбрался наружу. Вздохнув, я подождал, пока неприятный попутчик поравняется со мной. Дыхание практически вернулось к норме.

– Ты участвуешь в конкурсе, – сходу заявил Мефодий.

– О чем вы?

– Сам знаешь.

– Допустим. Вам что с этого?

– Хочу договориться. Ты будешь представлять интересы Церкви в Клубе Девятерых. Такой шанс выпадает нечасто – с твоими предшественниками у нас отношения не заладились.

Ага.

Со мной заладились.

Вслух я сказал иное:

– Не вижу своей выгоды, Мефодий. Переговоры подразумевают взаимные уступки. Поскольку вы не можете нанести мне вред, то вам и предложить нечего.

– Да, – печально улыбнулся собеседник, – ты прав, вне всякого сомнения. Вот только забываешь ты, мерзкий вселенец, о том, что Клуб Девятерых защищает исключительно тебя. Не господина Хараду. Не Виталия Сыроежкина, управляющего твоими делишками. Не мастера Фэна. И уж тем более, не твою любимую девушку Арину, беглую монахиню, сумевшую избежать наказания за неблаговидный проступок. Только тебя.

Я напрягся.

Мне показалось, или прозвучала незавуалированная угроза? Дескать, сотрудничай с нами, или у твоих друзей начнутся неприятности.

По лицу говнюка вижу – всё правильно.

– Мефодий, – говорю я, неотрывно буравя взглядом церковника, – тронешь моих друзей – убью.

– Ну-ну, – в голосе Патриарха зазвучали покровительственные нотки, – не тебе, ничтожество, замахиваться на Церковь. Ты идешь против системы, осознать все возможности которой даже не в состоянии.

– Я предупредил.

– Выслушай до конца, – с нажимом произнес церковник. – У нас есть кнут, но не обойдется и без пряника. Я знаю всех твоих конкурентов. И вполне могу создать им… неблагоприятные условия для развития, скажем так. Адепты Баланса – мощные союзники. Ты получишь от нас помощь, выиграешь гонку, а в нужный момент расплатишься по счетам. Согласен?

Пожалуй, я бы согласился.

При иных обстоятельствах.

Вот только начал Мефодий не с делового предложения, а с ультиматума. Я не люблю ультиматумы. Сразу понимаю, что передо мной – беспринципная сволочь, которая ни перед чем не остановится. С Ратмиром я справлюсь и без постороннего вмешательства. Этот ублюдок мой, и только мой. Что же касается Церкви… Я уже говорил: не верю тем, кто выстраивает политическую и финансовую империю, прикрываясь благими помыслами.

– Могу пообещать одну вещь, – сказал я, продолжая смотреть в глаза своему оппоненту, – знаешь, какую? Я забуду об этом разговоре, когда вступлю в Клуб. Пожалею тебя.

Мефодий вздохнул:

– Решение окончательное?

– Да.

– Жаль. Во время нашей предыдущей встречи мне показалось… что ты умнее.

– Видимо, показалось.

Не проронив больше ни слова, Патриарх сел в машину. Тонированное стекло скользнуло вверх и отрезало церковника от воронежского пригорода. «Руссо-Балт» сорвался с места и, разогнавшись до двух сотен за несколько секунд, умчался в закат.

– Лихачи, – проскрипел старческий голос за моей спиной.

Обернувшись, я увидел до боли знакомого пенсионера.

– Как ты это делаешь?

– Туговат стал на ухо, – пожаловался Рэйден.

– Подкрадываешься незаметно. Столько месяцев прошло, а я не чувствую твоего приближения.

– Потому что не тренируешься, – пенсионер слегка помолодел, раздался в плечах и избавился от дурацких усов. Извращенец. – «Отвод глаз» – штука хорошая. Нет пределов совершенству.

– Ты слышал наш разговор.

Я не спрашиваю.

Утверждаю.

– Безусловно.

– И Мефодий тебя не заметил.

– Как и ты.

– Силен.

– Есть порох в пороховницах, – хмыкнул Рэйден. И внезапно стал серьезным. – У нас проблемы, мой непутевый ученик. Поэтому я вынужден вмешаться.

Мы свернули во двор первого попавшегося дома, отыскали уединенное место возле детской площадки и присели на лавочку. Люди уже возвращались с дач, парковки заполнялись машинами. Площадку облепила детвора. Скрипели качели, слышались крики и смех. Дюжина подростков, разбившись на команды, гоняла по коробке футбольный мяч.

– Давай без дураков, – сказал я, глядя на жирного черного котяру, взобравшегося на старую грушу под давлением бродячего пса. Есть в этом некая аллегория. – Ты – мой предшественник в Клубе Девятерых.

– Было такое, – кивнул Рэйден.

– Почему ушел?

– Мне не нравятся боги.

Похоже, не шутит.

– Не о том спрашиваешь, – сенсей меняет вектор беседы. – Правильный вопрос: может ли Мефодий реально навредить.

– И?

– Ответ положительный.

– Ты пересекался с ним раньше?

– С его предшественниками. Ярослав, ты должен понять одну вещь. Церковь – это гидра. Отсекаешь одну голову, вырастает новая. Мы говорим о системе, которую поддерживает идея. Нет, не так. ИДЕЯ. Монастыри, духовные семинарии, продуманная иерархия. Разветвленная экономика. Тебе известно, что эти ребята инвестируют в недвижимость, передовые технологии, медиа-холдинги? Торгуют вином и сигаретами? Управляют наркотрафиком на Ближнем Востоке? Живи с этим. Завалишь Мефодия – появится какой-нибудь Дормидонт. Или Януарий. Не важно, как их зовут. Патриархат всегда придерживается единого курса. Если тебе угрожает один из них – значит, угрожают все.

– Что посоветуешь?

– Глухую оборону. И вступление в Клуб, разумеется.

Опаньки.

– А как же неправильные боги?

– Это мой выбор. У тебя, откровенного говоря, никакого выбора сейчас нет. Стань сильным, закопай врагов, а дальше… думай.

– Понятно.

– Ничего тебе не понятно. Мефодий всё правильно сказал. Протекция не распространяется на меня, Арину и Сыроежкина. Захотят нагнать страха – нагонят. И смерть Мефодия не остановит эту мельницу. Я уж молчу про то, что Патриарх – не самый слабый противник. Ты можешь погибнуть в бою.

– Не остановит, – подумав, согласился я, – но послужит предупреждением.

– Как знаешь. Где Арина?

– Дома.

– Уверен?

Вот мне и стало страшно. Моей девушке угрожают, а я… даже «телезрение» не включил, не проверил, всё ли в порядке.

Закрываю глаза и перемещаюсь в квартиру.

Мысленно, разумеется.

И придерживаю отвалившуюся челюсть. Тоже мысленно. Мой бодигард практикуется в эфирных техниках! Щупает реальность «сверхвосприятием», делает слабенькие попытки формирования чакр. А самое удивительное – Арина выставила «ментальную броню»! Еще вчера эта аура ей не давалась.

Всколыхнулась гордость за ученицу.

Рэйден терпеливо ждал моего возвращения.

– Ты похож на кота, объевшегося сметаны.

– Она тренируется, – сообщил я.

– Достойный образец для подражания.

Мне показалось, или это сарказм?

Разговор мы решили продолжить в моей квартире. Всё равно пробежка сорвалась. Нет уже настроения ни тонфами махать, ни подтягиваться на турниках.

Переступив порог квартиры, обнимаю Арину.

– Ты чего?

Вижу – довольна.

– С тобой всё в порядке?

Педантичный Рэйден закрывает дверь и несколько раз дергает за ручку. Умилительный жест в мире одаренных.

– Да. Ты какой-то взбудораженный.

Идем на кухню, завариваем чай. Оформляем заказ китайской еды на всех. Пока нагревается чайник, я рассказываю Арине о встрече с Мефодием. Чувствую волну страха на эмпатическом уровне. Она реально боится этого подонка.

– Вот что, – я с благодарностью принимаю дымящуюся кружку, – давай проясним парочку моментов. Какие законы ты нарушила, сбежав из монастыря?

Арина ненадолго задумалась.

Уточнила:

– Ты имеешь в виду мирские законы?

– Если монастырь находился в Империуме, то – да.

– В Империуме. Формально – никаких. У нас же свобода вероисповедания. Поэтому меня и не тронула полиция. Я нарушила церковный Устав, отреклась от Баланса. Думаю, меня отлучили. Обычная практика.

– А что с тем монахом? Которому ты надрала задницу?

– Выжил. Я проверяла.

– Значит, убийство на тебе не висит.

– Похоже на то.

– Эй, – вмешался Рэйден, – что вы за дичь тут несете? Убийство монаха, мирские законы… Ярослав, да пойми ты уже, срать Патриархату на любые законы любой страны. Я тебя не узнаю, честное слово.

– Про законы не объясняй, – отмахнулся я. – Здесь и так всё ясно. Но, согласись, будет проще, если от государства российского не прилетит бонусный пендель.

– И что нам теперь делать? – не выдержала Арина.

Я ее понимаю.

Слишком привыкли мы к спокойной жизни за последние месяцы. И вот – опять. Осточертело уже. Снова гребаные фанатики Баланса на горизонте.

– Держаться вместе, – сказал я, набирая на сенсорном браслете номер Сыроежкина. Виталик не сразу, но ответил. – Привет, дружище.

– Здорово, – ответил снабженец.

Насколько мне известно, все экзамены он уже сдал. И успешно перевелся на второй курс «Заратустры».

– Срочно прилетай к нам, – я не стал тратить время на предисловия.

– Ты накурился?

– Я серьезно. В ближайшие часы я забронирую тебе билеты на правильный рейс. Дам инструкции. Раздобудь себе для перелета липовый паспорт. Покажешь мне этого фейка, внешность я подкорректирую. Что у тебя с Катей?