Текст книги "Господа осеннего пути (СИ)"
Автор книги: Яла Морозова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 31 страниц)
Глава 4
Терн
Лисенок уткнулась носом мне в шею и сопит уже чуть менее испуганно. Тонкие руки обнимают за шею и поглаживают. Она от этих движений успокаивается. Ритм сердца стабилизируется, а вот мой, наоборот, пускается вскачь. Но это свое нервное состояние я не на что не променяю. Как быстро может измениться жизнь. Если еще вчера я довольствовался Банком крови, да, и такой имеется, а сегодня не могу и часа пробыть без лисенка. Тянет как на аркане. Ощущаю запах кожи, волос, шум дыхания. Во мне пятьдесят на пятьдесят живых тканей и замены из биотехнологических. Но именно сейчас я ощущаю себя полностью живым. Особенно, отдельными местами.
–Рассказывай, чего так напугалась? Что привиделось?–Почти шепчу.
Я перенес ее в свою резиденцию. Кстати, она даже не заметила переход через портал. А обычно живые существа его ощущают не зависимо от количества переходов. И сейчас усаживаюсь в кресло вместе с нею на руках. Моя сладкая добыча…
–Я даже до конца не поняла, то ли сон, то ли ведение какое. Но до этого момента, правда, ведений у меня как–то не было,–елозит, устраиваясь поудобнее. Руки так и не разжимает и носиком ведет по моей коже в вырезе рубашки. Где сил взять?
–Так что там было?–Сам веду руками по ее волосам, спине. Какой же кайф. Трется об меня еще и щекой. Нравится.
–Там девушка была…ну, наверное, девушка, голос молодой. С ней случилось что–то нехорошее. И к ней какое–то чудовище рвалось. Она потом сама его пустила,–прижимается ко мне еще теснее.
–Почему именно «его»?–Целую холодную ладошку.
–Тоже по голосу. Страшный такой, не человеческий не разу. И тело змеиное.
–Какое?–Я даже руки непроизвольно стискиваю сильнее на ее спине.
–Ну, как будто змея огромная такая…с торсом мужчины…мне так показалось,–лисенка аж передергивает.
–Он тебя не видел, не говорил с тобой?–Отстраняюсь и всматриваюсь в Лису.
–Нет…но мне показалось, что почувствовал. Стал разворачиваться в мою сторону…и тут я заорала, и ты пришел. Ты знаешь, кто это?
–Думаю, да. В другой Вселенной…–начинаю, подбирая слова.
–Я читала…такой же как ты?–Перебивает и зарывается лицом мне в рубашку, вдыхает мой запах и чуть успокаивается.
–Ну, надеюсь, что все–таки не такой,–усмехаюсь,–но примерно так. И раз ты ему изначально была не интересна…то похоже твое видение связано с его спутницей. Она помощи просила?
–Нет, у них что–то случилось, страшное, до этого. Он…очень к ней хотел, а она боялась впустить. Но потом поверила, впустила и бояться перестала. И тут он меня как–то заметил.
–По энергетическому всплеску он тебя заметил. А ты все это увидела из–за сильных эмоций его иринэ.
–И что, теперь так всегда будет?
–Не пугайся, лисенок, не думаю. Ты есть хочешь?–Отвлекаю ее, потому как и сам не все до конца понимаю.
–Очень,–облизывается, правда, как голодный лисенок.–Только меня сейчас Тор будет искать с собаками, то есть с собакой.
–Не будет,–это надо же было судьбе свести нас с Тором с одной женщиной,–ты пока здесь минутку посиди, я твой энергетический двойник помещу в Хранилище и пару–тройку ловушек–обманок поставлю, и вернусь.–Неохотно пересаживаю ее в кресло, целую в нос и шагаю в портал.
–Ну вот, все.–Сидит на том же кресле.–Теперь вся ночь наша. Что тебе приготовить, что хочется?
–А ты умеешь готовить? Сам?–Удивляется так искренне. Да я за день с ней подпитался эмоциями на год вперед.
–Умею и сам, а если поможешь…
–Если научишь,–смеется.
–Я тебя всему научу,–вырывается. Ее это не пугает, хоть и краснеет.–Учить буду обстоятельно, и с большим удовольствием…обоюдным.
Я еще в молодости не мог дать определение простому слову «счастье». Вот производить сложнейшие математические вычисления мог и понять самому и, уж тем более, объяснить другим. А теперь вот могу. Оно простое и неожиданное. Оно в том, чтобы вместе готовить, сталкиваясь руками и радоваться этому и стараться сталкиваться чаще. Кормить с рук своего лисенка овощами и радоваться от того, как она жмурится от удовольствия. А потом сидеть с ней на коленях и рассказывать древние легенды …про себя же, хорошего. И видеть ее интерес. Ощущать тяжесть ее тела на себе, когда она незаметно заснула, и нести это чудо в свою постель, чтобы лечь рядом с нею, несмело приобняв. Это когда сердце заходится от того, как она во сне прижимается ко мне крепче, и сама подлезает под руку. Ну и отдельное счастье перед этим раздеть ее под сонное бормотание, осознав, что она настолько мне доверяет, не боится. Не отпущу от себя больше, тем более на это расследование.
–Лиса,–целую ее в уголок губ,–вставай, соня рыжая. Мне надо завершить дела, а тебе отчитаться своему куратору о проделанной работе.
–Ой, боюсь, он мое времяпровождение не оценит,–тянется и неожиданно целует мою пойманную руку. Такая простая ласка, а я…теряю нить разговора и все терпение.
–Оценит, оценит, –хриплю.–Ты запомнила что, из того, что вчера рассказывал?
–Почему что? Все и запомнила,–тянет мою руку к своему лицу. Не отказываюсь от такого предложения, веду невесомо пальцами по губам.
–Вот и поделишься этой информацией. Отдохнешь на корабле, а часа через два я освобожусь и приду к вам.–Очерчиваю скулы.
–А вдруг он тебя не возьмет на корабль?–Пугается.
–Шанса отказать мне у него нет вовсе,–успокаиваю.–И, маленькая, чтобы для тебя не было неожиданностью. Ты мне необходима как воздух…
–И ты мне,–перебивает.–Ты кровью пугал, но так и не попробовал еще.
–Все у нас с тобой впереди. Ну так вот, жить на корабле мы будем вместе…ты не против?–И даже дышать почти перестаю.
–Прошло мимо меня все наше этическое воспитание в Академии…потому как я-«за»,–и я выдыхаю.
Чудо, чудо и есть.
–Поцелуй меня, маленькая,–прошу, потому как, если буду я ее целовать…то точно только поцелуями не ограничусь.
–Я не очень–то умею…ну ты уже понял,–краснеет так мило.
–Давай учиться,–смеюсь. Чуть надавливаю рукой на подбородок, заставляя открыть ротик. Целую нежно, без напора. Постепенно углубляя поцелуй. Чувствую ее удивление. И она отвечает…да так…погибель моя…
–Так?–Спрашивает, когда я с трудом от нее отрываюсь.
–Так, лисенок, больше, чем так…–И здесь, по закону подлости, срабатывают мои охранки.
–Кажется, твой куратор к тебе идет.
–Ой, а я…–вскакивает с кровати и судорожно натягивает свою одежду. Порадовав меня своим видом в белье.
–А…
–Как бы мне не хотелось продолжить обучение, но до вечера,–открываю портал назад в Хранилище и чуть подталкиваю ее в него.
–Иди, ты уже умеешь, до вечера, лисенок.
–До вечера,–звенит ее голосок.
Лиса
Выхожу в Хранилище с блаженной улыбкой…и дверь тут же открывает «с ноги» Тор.
–Где ты была? Это первый вопрос. И второй, сильно меня интересующий, с кем?–А злющий какой…
–Здесь я была…со всеми понемножку,–машу рукой в сторону стеллажей.
–О как…А охранки ты или они поставили? При чем, узнаваемые такие охранки, душевные,–только что не фыркает от возмущения.
–Слушайте, но это же Ваша территория, Вам и должно быть виднее…кто, кого и как,–тоже завожусь.
У Тора от моей всемирной наглости глаза ползут на лоб.
–Зубки, оказывается, имеются…вместе с наглостью. А теперь на корабль и там поведаешь мне о своих находках за ночь.–И вполне себе энергично топает на лестницу.
–А портал разве отсюда не откроете?–Ну, может, забыл от возмущения.
–А портал отсюда и на расстоянии двух парсеков часа этак три никто не откроет. Здесь был такой энергетический всплеск…Не удовлетворишь мое любопытство?–Чуть ли зубами не скрежещет. А мне всегда казалось, что вирги самые невозмутимые существа. Сильно ошибалась, как сейчас вижу на этих двух представителях.
–Не удовлетворю,–ворчу.
Мы выходим на улицу. А там…дождь стоит стеной…буквально. Ощущения, что льется вода из–под открытого крана.
–А я читала, что на планете виргов очень комфортный климат. Это этот, что ли, комфортный? Интересно для кого, для рыб?
–Для особо одаренных, которые умудряются пообщаться с…непонятно кем.
–Лично мне, понятно,–возмущаюсь перед тем, как побежать за ними под этим душем.
Терн
С трудом удалось досидеть Совет. Не спокойно на душе, растет какое-то злобное и устойчивое беспокойство. На душе…хмыкаю. Вон многие сомневаются, что она у меня вообще имеется.
На корабле я должен был появиться много позже, но меня туда тянет непреодолимо. Что могло случится с этим лисенком до вечера?
–Да с ней, все что угодно,–сам же себя накручиваю.
По сему, бодро прикрепляю на воротник айш и выпускаю иллюзию, уже знакомый Лисе образ. Это не столько даже образ, сколько я сам…много, много, веков назад. Мысль, что мой, мой лисенок, будет смотреть на кого-то другого, даже зная, что под ним, как в головоломке, я, была неожиданна неприятна. Двигаюсь уверенно по летному полю в сторону их корабля. Не считывал в ее голове образ, по странный птичий силуэт определяю сразу. От него идет аура моей непоседы…но какая-то рваная…что за…срываюсь к нему. Взлетаю по траппу, и дверь откидывается мне практически в нос. На пороге Тор, взъерошенный и испуганный.
–Вы наш второй пилот и безопасник?–Именно под таким «соусом» я здесь, якобы, новые правила.
–Да, у вас что-то случилось?–Пытаюсь быть спокойным. Вот только ничего у меня не получается.
–С членом экипажа что-то…Вы же проходили первую помощь основным расам?–Тор тоже сильно нервничает, не узнает меня, даже не делает попытки заглянуть под личину. Даже, похоже, не чувствует и не видит ее.
–Проходил,–отодвигаю его и безошибочно устремляюсь к моему лисенку. Даже уже не сомневаюсь, что помощь нужна именно ей.
–Эй, эй, куда? Вы же не знаете.
–Знаю, по ауре,-уже вламываюсь в каюту.
–Нечего так метаться, это всего лишь простуда. Вот, все доделаем, и можно стартовать. Вот и Терн подтвердит…–выглядит девочка плохо. Глаза блестят больным блеском. Взъерошенная вся.
–Терн, говоришь,-этот мальчишка меня что, сканирует? Пожалуй, обозначусь …даю показаться истинному облику.
–Какого…–он слитным движением выхватывает Лису из постели и задвигает себе за спину.
–Ты охренел, апчхи, совсем сбрендил?–Лиса пробует вывернуться из его хватки.
–Отпусти девушку, сейчас же, и никогда больше не прикасайся,–на моей воротнике с противным звонок разлетается айш.
–Да отпусти ты меня, заботливый наш. Я…знаю, что облик другой…старше и все…отпусти сказала, апчхи.
–А кто это знаешь?–Из рук не выпускает, испытывая мое терпение.
–Да знаю, знаю, Высший вирг, Советник этого вашего Совета, отпусти говорю, апчхи.
Мальчишка ошеломленно отпускает, и мое чудо влетает мне в объятия.
–Психи,–огрызается.
–Маленькая, а ты когда догадалась, что не помощник Советника, а сам…–и страха нет.
–Да, когда по Хранилищу лазила портретное описание встретила…ну и поняла…и оговорка твоя. Почему сразу не сказал…понятно…даже испугалась…но чуть-чуть…но ведь это ничего не меняет, ну между нами… или…–отстраняется и смотрит в глаза.
–Между нами?–Шипит Тор.
–Не меняет,–игнорирую и еще сильнее обнимаю свое наваждение и чудо.
–Ну и хорошо. А вопросы я потом задам. Много вопросов, честно предупреждаю. А сейчас обнаглею окончательно и бесповоротно. Побудешь со мной, пока я посплю? Очень хочется…а тебя отпускать не хочется. Тебе ведь вещи нужно…и, вообще…
–А меня отпускать и не надо, помнишь, говорил?–Краснеет, помнит.–Вещи сейчас привезут. Ты такая горячая, это нормально?
–Для простуды, нормально. Уже биостимулятор приняла, пройдет,–но пока ее ощутимо потряхивает.
–Хорошо, потом расскажешь, как умудрилась,–поднимаю на руки и несу к кровати.
–Мне бы в душевую, согреться,–шепчет,–только голова кружится. Поможешь?
Я чуть ее не роняю, около двери закашливается Тор. Бесхитростное мое наваждение.
–Конечно, пройдет,–каркает,–я же тебе еще и наш, местный, биостимулятор дал.–Твою мать…
–Маленькая,–ставлю ее на ноги в ванной и прижимаю к себе,–ты мое сердце чувствуешь, слышишь?
–А оно у тебя свое, настоящее?–И устраивает головку ровно над сердцем. И мое, вполне себе настоящее, начинает биться в одном ритме с ее. В бешенном просто. Конечно, голова кружится.
–А ты как думаешь сейчас?–Хриплю, буквально из последних сил удерживая руки строго на плечах. Вся моя хваленая выдержка уже разодрана в мелкую труху.
–Точно настоящее,–трется как котенок,–так искусственное греть не может.
–Лисенок, тогда сейчас я буду замедлять свое сердце и твое тоже чуть успокоится. И будет полегче.
–Почему?–Вопрос прилетает и от Лисы …и от этого…одаренного, который стимулятор для виргов дал человеку.
–Потому как ты моя иринэ, и мы крепко связаны по всем направлениям,–отвечаю Лисе, но смотрю на Тора, который стоит уже в дверях ванной.
–Вы так уверены?–И взгляд у него странный.
–Я уверен, и с Вами потом обстоятельно так поговорю. Многое станет понятно …и Ваши чувства и ощущения тоже. Так уже бывало, правда, очень–очень давно.–Вид у Тора становится совершенно обалдевший. Я все это «переварил» еще вчера. А Лиса не прислушивается, стоит, прижавшись ко мне. И сердечко ее бьется уже чуть–чуть, но помедленнее.
–Легче, лисенок?
–Да, я, наверное, в ванной теперь сама справлюсь…–но прижимается ко мне сильнее.
–Э нет, лисенок, не решай меня этого удовольствия,–даже кончики пальцев покалывает в предвкушении.
–А не слишком…энергично все развивается?–Не вовремя отмирает Тор.
–Медленно все развивается. И свободен,–и ментально чуть его прикладываю.
Но выходит только тогда, когда начинаю расстегивать рубашку на моем лисенке. Какая же она все–таки ладная, все как мечталось долгие годы. Спускаю брюки. Тянусь к белью, но меня останавливает тонкая ручка.
–Давай так…
–Малыш, я не знаю как у вас на планете, а у нас ванну, все–таки, принимают без белья. И я уже сильно взрослый мальчик, много женских прелестей видел, и ничего, выжил.
–Прямо очень много?–Демонстративно сама снимает топ. И не отходит, смотрит возмущенно и зло прямо в глаза. Она же ревнует, осеняет. Расплываюсь в глупой улыбке, заставляя ее недоуменно хмурить бровки.
–Прямо очень много. Но ты моя и я твой. И теперь только так. А прошлое остается только в прошлом. Если будет тебя это нужно, отвечу на все вопросы. И ты на мои.
–Я, наверное, глупо себе веду, да?–Переминается с ноги на ногу.
–Ты ведешь себя искренне…и ревнуешь так,-все–таки избавляю ее от последней тряпки и замираю, рассматривая свое сокровище.
–А ты со мной…будешь?–И я опять на «лопатках».
–Буду,–никогда так быстро не отвечал. Как мне теперь это пережить и не слететь с катушек.
Набираю ванну, придерживая лисенка за талию. Ее еще ощутимо шатает, хотя сердце уже и не долбит как сумасшедшее. Все равно ритм рванный.
–Лисенок, что тебя так будоражит?–Шепчу аккуратно опуская в ванну. Сам сажусь сзади. Откидывает головку мне на плечо. Как здесь не поцеловать тонкую беззащитную шейку и не спуститься дальше на плечо.
–Издеваешься? Если что, я каждый день оказываюсь в ванной с Советником виргов. Чего уж здесь волноваться…–ворчит.
–Вот не поверишь, но я тоже не каждый день оказываюсь в ванной с девицами,–не могу оторваться от ее кожи. Пахнет…я как будто все время искал именно этот запах. И теперь, наконец, дорвался.
–Через день?–Язвительно интересуется и даже пробует чуть отодвинуться.
–Маленькая…если захочешь, расскажу всю свою жизнь в мельчайших подробностях, даже интимных. Только зачем, все самое важное происходит со мной сейчас. Я принял тебя сразу и безоговорочно, как награду. Но ты…Не могу понять…Без сомнений, больших, и переживаний, долгих…
–Ты был моей мечтой, моим сном. Я, наверное, и на эту бредовую практику согласилась…в ожидании чуда. Я как–то простудилась на первом курсе, глупо, но сильно. И в один не прекрасный момент почувствовала, что сердце долбит вот как сейчас. И я остановить это не могу, и контролировать тоже не могу. Вообще нечего не могу. И я испугалась. Да чего там, меня накрыла самая настоящая, не контролируемая паника. Нет, не страх смерти, а страх, что я столько всего не успела, не смогла. Где–то не хватило смелости, где–то времени, где–то знаний. И злость…на саму себя, на обстоятельства. Вот, видимо от этой самой злости…сердце пришло в норму. А я дала себе слово успеть…успеть найти тебя, успеть сделать то, о чем мечталось, вообще успеть мечтать, радовать себя и других , прежде всего, наверное, себя. Вот тобой себя и радую. И не хочу раздумий правильно–неправильно. Хочу просто быть.
Я замираю, нет слов.
–Какой ты у меня мудрый лисенок…Лисенок, раз так…не хотел пугать сразу…но …ты пройдешь со мной Единение?
–Пройду,–отвечает без сомнений, без запинки.
–Воздух ты мой, наваждение,–целую, пытаясь передать все то, что бурлит у меня внутри. Нежность и дикую потребность в ней. В ее чувствах, мыслях, желаниях. И не важно, как это называется.–Позволишь быть к тебе ближе, почувствовать твое наслаждение?
Лисенок все–таки разворачивается в моих руках и смотрит с таким удивлением… Она даже не понимает, что я хочу…И ведет меня от этого до потери всех тормозов.
–Я научу,–хриплю,–если захочешь и позволишь сейчас. Где–то на задворках скребется мысль, что она простужена, что для нее все это слишком. Но если согласится…
–Научи…
–Лисичка моя…
Целую так, как будто пью воздух, жизнь. А еще это ее удивление и неопытность…очевидные и искренние. Чуть усиливаю напор, глажу нежные губки языком, чуть прикусываю и тут же зализываю, умоляю впустить. И она понимает, приоткрывает ротик. Хочется сорваться в жесткий ритм, но моя девочка нежная, неопытная.
–Тебе же не так хочется…да? Научи, как хочется…
Твою же мать…Только от одного этого шепота сердце опять пускается вскачь.
–Если тебе что–то не понравится, не терпи в угоду мне, скажи,–у меня даже руки трясутся, такое сокровище в них.
–Что я должна делать?–Образцовая студентка.
–Довериться мне…
Скольжу руками по изящным плечам, вниз, до кистей, перехожу на бедра…Глаза в глаза. Лисенок так мило краснеет, но глаза не отводит. Как я впитываю ее эмоции, так она впитывает мои.
–Расслабься, маленькая, сегодня только удовольствие, твое и мое, до конца дойдем потом.
–Апчхи,–согласное,–когда поправлюсь…завтра?
–Какой у меня нетерпеливый лисенок…–я сейчас взорвусь…—все будет, как захотим, как захочешь, если захочешь…
–Хочу…–выдыхает, не понимая, что делает со мной этим одним словом.
–Терн, Терн…что это? Меня…я…как несет куда…
–Отдайся этому потоку, не думай, просто чувствуй, плыви в нем вместе со мной,–не выдерживаю, протискиваю один палец в узкий вход. Тесная, горячая…моя…
–Терн, я сейчас…взорвусь
–Да, лисенок, вместе со мной.
И нас накрывает, как волной, чистое наслаждение, эйфория. И аромат ее желания. С ума сойду…Все лишнее перестает существовать, исчезает. Есть только мы.
–Это всегда так?–Приходит в себя первой.
–Это так только с любимым существом,–трется носом об мою руку.
–Вода остыла совсем…я только сейчас заметила…но вылезать не хочется, хорошо тут, с тобой…
А я мог не пойти тогда в Хранилище, жуть какая…
Тор
Меня трясет. Не образно, а вполне себе натурально. Я с какого–то перепуга чувствую все эмоции девчонки. Всем спектром накрыло. Любопытство, стеснение, искренность. И взрыв…нежности, удовольствия и еще чего–то необыкновенно сладкого, притягательного…не знаю, что это. Но как наркотик, хочется сразу еще и много.
Твою же…Это они так помылись? И какого фига я это все чувствую? Моя и так не сильно крепко прибитая крыша точно ускользнет в даль, если буду все это чувствовать. И, судя по всему, накрывать так будет часто…Жаль, без моего участия…
Не могу понять свои чувства. Хотя, если уж Советника так накрыло, что задвинул все и рванул к нам на корабль с благородной отмазкой о расследовании, а на самом деле не желает выпускать девчонку из своих рук. По возрасту, возможно, мы с ним и равны. По модификациям и, как следствие, силе, врятли. Здесь я себя не обманываю. Все это…Надо подправить настройки у нашей «птички» и покапаться в базе ее знаний, вдруг неожиданно что и прояснится.
Лиса
Мне хорошо и сонно. И бороться с этим не получается. То, что хорошо, хочется повторить, но перед этим, однозначно, спать. И мне не стыдно, мне…я на своем месте. Вот не было своего места, а теперь есть, в руках Терна. Только чуть поскребывает в душе непонятная реакция Тора. Может…
–Терн,–поднимаю голову с его груди. До кровати меня донесли, а вот сильно одевать не стали, коварно аргументируя это тем, что может еще подняться температура и надо быть к этому готовым. Так и лежим, только прикрытые одеялом.–А у тебя есть Тень, ты знаешь кто это?
–Есть и знаю,–целует,–но тебе не скажу, сама догадаешься и многие проблемы решить будет легче. Или их вообще не будет.
–А я, кажется, уже догадалась,–шепчу,–вот только проблемы…
–Умница моя. Спи, набирайся сил…и перед расследованием…и перед проблемами…и, главное, перед совместной жизнью со мной…
–Вот так все и сразу? А можно постепенно?
–А нельзя. Спи.
