355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Wim Van Drongelen » «Антика. 100 шедевров о любви» . Том 2 » Текст книги (страница 3)
«Антика. 100 шедевров о любви» . Том 2
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 02:58

Текст книги "«Антика. 100 шедевров о любви» . Том 2"


Автор книги: Wim Van Drongelen



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 34 страниц)

ЧЕТВЕРТЫЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

Хор

Строфа I

О Феб! Не ты ли сложил

На холме крепкозданную Трою?

И не ты ль, чтоб создать Илион,

Царь морей, взбороздивши пучину,

Утомил голубых кобылиц?

О, зачем же Аресу, копья

Промыслителю, дали строенье

Вы свое разрушить и Трою

Погубить, несчастную Трою?

Антистрофа I

Не вы ль, о боги, на брег

Симоента без счету послали

На жестокую брань колесниц

Беспобедных венцов?.. О, зачем же

Вы погибнуть давали царям

И в обитель Аида сходить

С колесниц илионских?.. И в Трое

Алтари пылать и дымиться,

Алтари зачем перестали?

Строфа II

Женою зарезан могучий Атрид,

А жена за это узрела

Дорогих кровавые руки…

И бога… и бога то было в узорном

Вещанье веленье, чтоб мать,

Из Дельфов вернувшись, рожденный

Атридом зарезал… О бог!

О бог Аполлон!

Великий, ужель это правда?

Антистрофа II

По градам и весям Эллады звучат

Матерей тяжелые стоны,

И на ложе дальнее вражье

С плачевною песнью ложится рабыня…

Одна ли ты в муках, жена?

Вся терпит Эллада, вся терпит:

На злачные нивы ее

Аид напустил,

Аид свою черную бурю…

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ
ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ

Хор, Пелей (из средней двери).

Пелей

К вам, уроженки Фтии, за ответом

Я прихожу. До нас неясный слух

Дошел, что дом оставила царица,

Спартанца дочь. Я тороплюсь узнать,

То правда ли. Когда друзья в отъезде,

Нам хлопотать приходится, коль дом

Случайности какие посещают.

Корифей

Твой верен слух, Пелей, и нам нельзя

О бедствии молчать; да и не скроешь,

Что нет хозяйки в доме, коль бежала.

Пелей

Из-за чего ж? Подробней объясни.

Корифей

Она боялась мужа и изгнанья.

Пелей

Что сыну казнь готовила, за то?

Корифей

И пленнице его, Пелей, троянской.

Пелей

С отцом иль с кем оставила чертог?

Корифей

Ее увез отсюда сын Атрида.

Пелей

На что же он надеялся? На брак?

Корифей

На брак, и смерть сулил Неоптолему.

Пелей

Что ж, ковами или в бою сулил?

Корифей

В святилище, и с Локсием в союзе.

Пелей

Увы… теперь сомнений нет… Живей

Ступайте кто-нибудь, где огнь очажный

Пылает у дельфийца, там своих

Отыщете, и о несчастье нашем

Скажите им, пока Ахилла сын

От вражеской не пал еще десницы.

ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ

Те же и Вестник (с чужой стороны) в трауре.

Вестник

О, горе мне! О, горе нам!

О старец! Зол тот жребий, что тебе

Поведать я несу и слугам царским.

Пелей

Ой!.. Ой!.. Тоскует сердце – мой вещун.

Вестник

Нет у тебя, чтоб разом кончить, внука,

О царь Пелей! Кто так изранен – тень…

Корифей

О, что с тобой, старик… Ты зашатался…

О, поддержись!

Пелей

Пелея больше нет,

Нет голоса, и в землю сходит тело…

Вестник

Все ж выслушай. Коль хочешь отомстить

За павшего, не надо падать духом.

Пелей

О, жребий! На последних ступенях

Той лестницы, которую прошел я,

В железные объятия твои

Я вновь попал. Скажи мне, как он умер,

Единого единый сын и внук?

И тяжелы слова, и слов я жажду.

Вестник

Три золотых пути на небесах

Уж совершило солнце, все насытить

Мы не могли жилищем Феба глаз…

А в воздухе уж подозренья зрели,

И жители священной веси той

То здесь, то там кругами собирались.

Их обходил Атридов сын, и речь

Враждебную шептал поочередно

Дельфийцам он: «Смотрите, – говорил,

Не странно ли, что этот муж вторично

Является и злата полный храм,

Сокровища вселенной, вновь обходит?

Он и тогда, поверьте, и теперь

Затем лишь здесь он, чтоб ограбить бога».

И шепот злой по городу прошел.

Старейшины поспешно совещанье

Устроили, и те, кому надзор

Принадлежал над храмом, в колоннадах

Расставили особых сторожей.

Мы ж между тем овец, в парнасских рощах

Упитанных, не ведая грозы,

Перед собой пустив, очаг пифийский

Узрели наконец в толпе друзей

Дельфийских и гадателей, и кто-то

Царя спросил: «О юноша, о чем

Мы для тебя молить должны, какое

Желание ведет тебя?» А царь

Ответил им: «Я заплатить явился

За старую ошибку; бога я

К ответу звал за смерть отца и каюсь».

Тогда открылось нам, чего Орест

Коварною своей добился речью

О лжи и замыслах Неоптолема злых.

Наш господин, ответа не приявши,

Переступил порог, чтоб к алтарю

Пылавшему приблизиться. Но, тенью

Прикрытая лавровой, там толпа

С мечами затаилась, и Орест

Среди нее, как дух… И вот, покуда,

Перед лицом божественным молясь,

Склонялся царь, отточенною сталью

Его мечи незримые разят,

Кольчугой не покрытого. Отпрянул,

Но не упал Неоптолем от ран.

Схватился он за меч, а щит срывает

С соседнего гвоздя, и грозный вид

Алтарное тогда открыло пламя.

А царь к дельфийцам возопил: «За что ж

Священною пришедшего стезею

Хотите вы убить? Вина какая

На нем, о люди?» Но на звук речей

Ему ответил только град каменьев.

Их без числа тут было – ни один

Губ не разжал… Своим доспехом тяжким,

Его вращая ловко, господин

Оберегал себя. Но следом стрелы,

И вертела, и дротики, в ремнях

И без ремней снаряды, дети смерти,

К его ногам посыпались, старик…

О, если бы ты видел танец бурный,

В котором царь спасения искал!..

А было их все больше, вот уж, тесным

Охваченный кольцом, казалось, царь

Дыхание терял…

И вдруг безумный

От алтаря, где тук его овец

Еще пылал – он делает прыжок

И в самую толпу своих врагов

Врезается, как в стаю робких коршун

В лет голубей. Пугливые враги

Рассеялись… Но раны злобы дикой

С смятением побега много их

Там мертвых уложили… и проклятья

И крики зверские печально отдал храм

И скалы вкруг. Один, как будто бури

И не было, наш медными сверкал

Недвижный царь доспехами… Но вот

Из глубины чертога голос бога,

Вселяя в сердце ужас, зазвучал

Угрозою – он пламенем дельфийцев

Воинственным наполнил и на бой

Их воротил… Тут пал и сын Пелида,

Сраженный в бок железным острием…

Дельфиец был его убийцей, только

Он не один его убил… О нет…

Простертого на землю ж кто, отважный,

Иль камнем, иль мечом, иль подойдя,

Иль издали, кто мертвого не тронул?

Все тело царское прекрасное его

Изрублено – оно сплошная рана.

Мы, наскоро забрав его, тебе

Для слез, старик, и воплей, и убора

Могильного приносим. Этот ужас

Явил нам бог, который судит нас,

Грядущее вещает и карает…

Как человек, и злой, припомнил Феб

Обиды старые… и это Мудрость?

Во время последних стихов, с той же стороны, откуда пришел Вестник, показывается процессия с закрытым телом Неоптолема на носилках.

Корифей

Вот и царь… но увы! он не сам

Из дельфийской земли

На родимые нивы ступает.

На руках он лежит, как добыча,

Бесталанный… И оба вы горьки.

Так ли думал, старик, ты встретить

Молодого царя? О, увы! вас один

Поражает удар, задавила судьба…

КОММОС

Пелей

Строфа I

Горе мне… Ужас какой

К дому подходит, в ворота стучится!

Увы мне! Увы!

О град фессалийский! Погиб я,

Исчез я… Я куст обгорелый,

Один и бесплоден…

О, мука!.. Отраду какую

Лучами я глаз обовью?

(К мертвому.)

Вы, милые губы… ланиты и руки!

О, лучше бы вас заморозила смерть

На бреге Симунта…

Корифей

Да, мог добыть он смерть славнее этой,

И ты бы был счастливее, старик.

Пелей

Антистрофа I

Проклят да будешь ты, брак,

Семью сгубивший и царство… о, проклят.

Увы мне, дитя!

Зачем было с родом зловещим

Детей сопрягать нам и смертью

Одеть Гермионе

Я дал нас зачем? О, пускай бы

Перун ее раньше сразил…

О, лучше бы в теле отцовском кровавой

Ты богу стрелы, вопия, не сулил:

С бессмертным не спорят.

Хор

Строфа II

Ой, лихо мне, ой, смерть моя, ой, ой…

Обряду верная, почившего встречаю.

Пелей

Ой, лихо мне, ой, смерть моя, ой, ой…

Вдвойне за стариков и горьких отвечаю.

Корифей

То божия судьба… то божья воля.

Пелей

О дитятко… О, на кого ты дом оставил?

И старика бездетного и жалкого кому

Ты поручил?

Корифей

Да, умереть тебе бы раньше внуков…

Пелей

Волосы ты терзай себе,

Жалкий старик!

Для головы не жалей

Тяжких ударов… О, город! о, город!

Двое детей и Фебом убитых…

Хор

Антистрофа II

Ты испытал и видел столько мук,

Тебя, старик, теперь и солнце не согреет.

Пелей

Я сына схоронил, и вот мой внук:

Мне муки горькие один Аид развеет…

Корифей

С богиней брак тебе не скрасил жизни…

Пелей

Те гордые надежды где? Они далеко,

И с ними счастие Пелеево, увы! в земле

Погребено.

Корифей

Ты ж одинок и в одиноком доме.

Пелей

Нет тебя, царство, нет тебя!

Ты же зачем,

(бросает жезл)

Скипетра бремя? Прочь!

В сумрачном гроте проснись, Нереида:

Мужа, богиня, гибель ты узришь…

Корифей

Как воздух дрожит… Что движется там?

Божество? О сестры, глядите:

В белом эфире плывет

И тихо к полям благоконным

Тихо вздымается, сестры.

ИСХОД
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ

На выдвижном альтане вся в белом и с ненюфарами в черных локонах, с серебристо-белыми ногами появляется Фетида.

Фетида

Внемли, Пелей. В воспоминанье брака

Оставила чертог Нереев я

И прихожу к тебе. Ты полон муки,

Но унывать не надо. Мне ль детей

Для радости одной, казалось, было

Не повидать… а разве хоронить

Мне не пришлось – крылатыми стопами

Прославленного сына и звезду

Меж юношей Эллады? Ты же слушай,

Зачем к тебе пришла я.

На алтарь

Дельфийский ты возложишь это тело…

Пусть будет гроб Ахиллова птенца

Укором для дельфийцев, и известно

Да будет всем, что пал он от руки

Орестовой.

А пленницу, – ты понял,

Что Андромаху так зову, – пошли

В молосские пределы, обручивши

Там с Геленом, птенец ее теперь

Последний Эакид, но не угаснет

Молосский род его и славен будет…

И ты, старик, не бойся, кровь твоя

От нас не оскудеет, вечно жить ей,

Как Илион богами не забыт,

Хоть злобою Паллады и разрушен.

Тебя ж, Пелей, чтоб радость ты познал

Божественной невесты, от печали

Освободив юдольной, сотворю

Нетленным я и смерти неподвластным:

Ты будешь жить в Нереевом дому

Со мной, как бог с богинею. Оттуда ж,

Не оросив сандалий, выйдешь ты,

Чтоб посетить на острове Ахилла,

На Белом берегу его чертог

Евксинскими омыт волнами, старец.

Ты мертвого немедля снаряди,

Пелей, в дельфийский город богозданный,

А схоронив его, приди и сядь

В глубокий грот на мысе Сепиады

Старинном; там меня ты ожидай.

Приду туда в веселом хороводе

Я за тобой, старик. А что судьба

Назначила, неси. То Зевса воля.

Богами всем один назначен жребий.

И каждый там читает: ты умрешь.

Пелей

Владычица… О дочь Нерея… Слава

Моя… Моя невеста… Здравствуй, радость.

Ты сделала достойнее тебя,

Тобой рожденного достойное.

О, плакать я забуду, и твои

Мне дороги слова. Похоронивши

Почившего, к пещерам я пойду

У Пелия, где обнял я, богиня,

Твой дивный стан…

О, как бессмыслен тот,

Кто ищет жен с приданым! Благородных

Ищите жен для сыновей, и в дом

Лишь честный дочь отдать ты должен, если

Не хочешь злой жены. И если б все

Так рассуждать могли, то не пришлось бы

И гнева нам бессмертных трепетать.

Уходит в средние двери. Мертвого по знаку его уносят. Видение исчезает.

Хор

(покидает сцену под следующие заключительные анапесты:)

Многовидны явленья божественных сил,

Против чаянья, много решают они:

Не сбывается то, что ты верным считал,

И нежданному боги находят пути;

Таково пережитое нами.

Еврипид
МЕДЕЯ

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Кормилица (II)

Ясон, царь фессалийский (II)

Эгей,

Дядька (III)

Царь афинский (III)

Медея, жена Ясона (I)

Вестник (II)

Хор коринфских женщин

Сыновья Медеи и Ясона (II, III)

Креонт, царь Коринфа (III) (на сцене – статисты)

Действие происходит в Коринфе, перед домом Медеи. Обычная декорация трагедии. Правый проход изображает улицу, ведущую к дворцам Креонта и Ясона, левый ведет в гавань и за границу.

ПРОЛОГ

Утро. Из дома через левую дверь выходит кормилица.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Кормилица

О, для чего крылатую ладью

Лазурные, сшибался, утесы

В Колхиду пропускали, ель зачем

Та падала на Пелий, что вельможам,

Их веслами вооружив, дала

В высокий Иолк в злаченых завитках

Руно царю Фессалии доставить?

К его стенам тогда бы и моя

Владычица не приплыла, Медея,

Ясона полюбив безумно, – там

Убить отца она не научала б

Рожденных им и нежных Пелиад,

И не пришлось бы ей теперь в Коринфе

Убежища искать с детьми и мужем.

Пусть гражданам успела угодить

Она в изгнании, и мужу оставалась

Покорною женой[1]1
  А разве есть // На свете что милей семьи, где с мужем // Живет жена согласно?


[Закрыть]
… но удел

Медеи стал иной. Ее не любят,

И нежные глубоко страждут узы.

Детей Ясон и с матерью в обмен

На новое отдать решился ложе,

Он на царевне женится – увы!

Оскорблена Медея, и своих

Остановить она не хочет воплей.

Она кричит о клятвах и руки

Попранную зовет обратно верность,

Богов зовет в свидетели она

Ясоновой расплаты.

И на ложе,

От пищи отказавшись, ночь и день

Отдавши мукам тело, сердцу таять

В слезах дает царица с той поры,

Как злая весть обиды поселилась

В ее душе. Не поднимая глаз

Лица, к земле склоненного, Медея,

Как волн утес, не слушает друзей,

В себя прийти не хочет. Лишь порою,

Откинув шею белую, она

Опомнится как будто, со слезами

Мешая имя отчее и дома

Родного, и земли воспоминанье,

И все, чему безумно предпочла

Она ее унизившего мужа.

Несчастие открыло цену ей

Утраченной отчизны.

Дети даже

Ей стали ненавистны, и на них

Глядеть не может мать. Мне страшно, как бы

Шальная мысль какая не пришла

Ей в голову. Обид не переносит

Тяжелый ум, и такова Медея.

И острого мерещится удар

Невольно мне меча, разящий печень,

Там над открытым ложем, – и боюсь,

Чтобы, царя и молодого мужа

Железом поразивши, не пришлось

Ей новых мук отведать горше этих.

Да, грозен гнев Медеи: не легко

Ее врагу достанется победа.

Но мальчиков я вижу – бег они

Окончили привычный и домой

Идут теперь спокойно. А до муки

И дела нет им материнской. Да,

Страдания детей не занимают.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Справа старый дядька ведет двух мальчиков. Кормилица, дядька и дети.

Дядька

О старая царицына раба!

Зачем ты здесь одна в воротах? Или

Самой себе ты горе поверяешь?

Медея ж как рассталася с тобой?

Кормилица

О старый спутник сыновей Ясона!

Для добрых слуг несчастие господ

Не то же ли, что и свое: за сердце

Цепляется оно, и до того

Измучилась я, веришь, что желанье,

Уж и сама не знаю как, во мне

Явилось рассказать земле и небу

Несчастия царицы нашей.

Дядька

Плачет,

Поди, еще?..

Кормилица

Наивен ты, старик,

Ведь горе то лишь началось, далеко

И полпути не пройдено.

Дядька

Слепая…

Не про господ будь сказано. Своих,

Должно быть, бед она не знает новых.

Кормилица

(живо приближаясь к нему)

Каких? Каких? О, не скупись – открой…

Дядька

Нет, ничего. Так, с языка сорвалось.

Кормилица

(с жестом мольбы)

О, не таи! Касаясь бороды,

Тебя молю: открой подруге рабства.

Ведь, если нужно, мы и помолчать

Сумели бы…

Дядька

Я слышал, – но и виду

Не подал я, что слышу, проходя

У Камешков сегодня, знаешь, где

Старейшины сидят близ вод священных

Пирены. Кто-то говорил, что царь

Сбирается детей с Медеей вместе

Коринфского лишить приюта. Слух

Тот верен ли, не знаю: лучше б, если

Неверен был он.

Кормилица

Что же, и Ясон

До этого допустит? Хоть и в ссоре

Он с матерью, но дети ведь его же…

Дядька

Что ж? Новая жена всегда милей:

О прежней царь семье не помышляет.

Кормилица

Погибли мы… коль, давешней беды

Не вычерпав, еще и эту впустим…

Дядька

Все ж госпоже ее не время знать:

Ты затаишь мои слова покуда.

Кормилица

(к детям, обнимая их)

Вот, дети! Вот каков отец для вас!

Но боги да хранят его! Над нами

Он господин, – хоть, кажется, нельзя,

Чтоб человек больней семью обидел.

Дядька

В природе смертных это. Человек

Всегда себя сильней, чем друга, любит.

Иль новость ты узнала, удивляюсь…

И должен был для этого Ясон

Пожертвовать детьми утехам ложа?..

Кормилица

Идите с Богом, дети, – все авось

Уладится. А ты, старик, подальше

Держи детей от матери – она

Расстроена. Запечатлелась ярость

В ее чертах – и как бы на своих

Не вылилась она, увы! Не стихнет

Без жертвы гнев ее – я знаю. Только

Пускай бы враг то был, а не свои…

Педагог уходит в дверь направо. Кормилица удерживает детей еще на несколько минут.

ПАРОД

Медея

(за сценой)

Увы!

О, злы мои страданья. О!

О, смерть! Увы! О, злая смерть!

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Без дядьки.

Кормилица

(то прижимая к себе детей, то подвигая их к правой двери, куда ушел дядька)

Началось… О дети… Там мать,

Ваша мать свое сердце – увы!

Мечет по воле и гнев

Ярый катает… Подальше

Затаитесь, милые. Глаз

Не надо тревожить ее…

Ни на шаг к ней ближе, о дети:

Вы души ее гордой, и дикой,

И охваченной гневом бегите…

О, скорее, скорее под кровлю…

(Вталкивает их в дверь.)

Это облако стона сейчас

Раскаленная злоба ее

Подожжет… Где предел для тебя,

О сердце великих дерзаний,

Неутешное сердце, коль мука

Тебя ужалила, сердце?

Медея

(все еще за сценой)

О, горе! О, муки! О, муки и вы,

Бессильные стоны! Вы, дети…

О, будьте ж вы прокляты вместе

С отцом, который родил вас!

Весь дом наш погибни!

Кормилица

На голову нашу – увы!

Слова эти… Горе, о, горе!

Что ж сделали дети тебе?

Они за отца в ответе ль? Что мечешь

Ты гнев на детей! О милые, я

Боюсь за судьбу вашу, дети,

Ужасны порывы царей,

Так редко послушных другим,

Так часто всевластных…

Их злобе легко не уняться…

Не лучше ли быть меж листов

Невидным листом?

О, как бы хотела дождаться

Я старости мирной вдали

От царской гордыни…

Умеренность – сладко звучит

И самое слово, а в жизни

Какое сокровище в нем!

Избыток в разладе с удачей,

И горшие беды на род

C божественным гневом влечет он.

(На орхестру спускается хор из 15 коринфских женщин.)

Хор

Парод

Я слышала голос, я слышала крик

Несчастной жены из дальней Колхиды:

Еще ли она, скажи, не смирилась?

Скажи мне, старуха…

Чрез двери двойные я слышала стон

И скорби семьи сострадаю,

Сердцу давно уже милой.

Кормилица

Той нет уж семьи – распалась она:

Мужа – ложе тиранов,

Терем жену утаил,

Царицу мою с тающим сердцем,

Лаской ничьей, ни единого друга

Лаской она не согрета…

Медея

(за сценой)

О, ужас! О, ужас!

О, пусть небесный перун

Пронижет мне череп!..

О, жить зачем мне еще?

Увы мне! Увы! Ты, смерть, развяжи

Мне жизни узлы – я ее ненавижу…

Хор

Строфа

Ты внял ли, о Зевс, ты, матерь Земля, ты, Солнце,

Стонам печальным

Злосчастной невесты?

Безумны уста, вы – зачем

Желанье холодного ложа?

Смерти шаги

Разве замедлят?

Надо ль молить ее?

Если твой муж пожелал

Нового ложа, зачем же

Гневом бедствие это

Хочешь ты углубить,

Частое в мире? Кронид

Правде твоей поможет:

Только не надо сердце, жена,

Сердце в слезах не надо топить

По муже неверном…

Медея

(за сценой)

Великий Кронид… Фемида-царица!

О, призрите, боги, на муки мои!

Сама я великой клятвой

Проклятого мужа

Связала с собою, увы!

О, если б теперь

Его и с невестой увидеть

Два трупа в обломках чертога!

От них обиды, от них

Начало… О боги… О ты,

Отец мой, о город, от вас я

Постыдно бежала, и труп

Родимого брата меж нами.

Кормилица

Слушайте, что говорит,

Вопли мечет какие

Фемиде, обетов царице,

И Зевсу, кравчему клятвы.

Ужасной, ужасной она

Местью насытит сердце.

Хор

Антистрофа

Зачем же она явить нам лицо не хочет?

Слух не приклонит

На нежный мой голос?

Безумную злобу ее,

Души ее темное пламя,

Может быть, я

И утишила б

Словом и лаской.

Пусть же любимые мной

Видят желание сердца…

(Кормилице.)

К ней в чертог не войдешь ли?

Пусть она выйдет к нам…

Медлить не надо… Скорей!

Может сейчас несчастье

В этих стенах произойти…

Страшен порыв гнева и мести,

Отчаянье страшно.

Кормилица

Пойти я готова… Но только

Царицу смогу ль образумить?

Труда ж и желаний не жалко…

Как львица в муках родильных,

Так дико глядит она, если

С словами на робких устах

Приблизится к ложу рабыня…

О да, не будет ошибкой

Сказать, что ума и искусства

Немного те люди явили,

Которые некогда гимны

Слагали, чтоб петь за столами

На пире священном иль просто

Во время обеда, балуя

Мелодией уши счастливых…

Сказать, что никто не придумал

Гармонией лир многострунных

Печали предел ненавистной,

Печали, рождающей смерти,

Колеблющей ужасом царства,

Печали предел положить…

Лечиться мелодией людям

Полезно бы было, на пире

Напрасны труды музыканта:

Уставленный яствами стол

Без музыки радует сердце.

(Уходит в левую дверь.)

За сценой стоны.

Хор

Эпод

Я слышу опять

Плачущий голос ее,

Ее протяжные стоны.

На мужа проклятьями с ложа,

Воздух пронзая,

Вопли несутся. Фемиду зовет

Несчастное чадо Колхиды,

Зачем увлекала ее

Чрез моря теснину на брег

Эллады, туда,

Где волны катает

Пучина, и нет ей предела.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Из средних дверей выходит с небольшою свитою рабынь в восточных одеждах Медея; у нее длинный овал лица, матовые черные волосы, тип лица грузинский, шафранного цвета и затканная одежда напоминает Восток. Медея и хор.

Медея

(к хору)

О дочери Коринфа, если к вам

И вышла я, так потому, что ваших

Упреков не хочу. Иль мало есть

Прослывших гордецами оттого лишь,

Что дом милей им площади иль видеть

Они горят иные страны? Шум

Будь людям ненавистен, и сейчас

Порочными сочтут их иль рукою

Махнувшими на все. Как будто суд

Глазам людей принадлежит, и смеем

Мы осудить, не распознав души,

Коль человек ничем нас не обидел.

Уступчивым, конечно, должен быть

Меж вас чужой всех больше, но и граждан

Заносчивых не любят, не дают

Они узнать себя и тем досадны…

Но на меня, подруги, и без вас

Нежданное обрушилось несчастье.

Раздавлена я им и умереть

Хотела бы – дыханье только мука:

Все, что имела я, слилось в одном,

И это был мой муж, – и я узнала,

Что этот муж – последний из людей.

Пауза.

Да, между тех, кто дышит и кто мыслит,

Нас, женщин, нет несчастней. За мужей

Мы платим – и не дешево. А купишь,

Так он тебе хозяин, а не раб.

И первого второе горе больше.

А главное – берешь ведь наобум:

Порочен он иль честен, как узнаешь.

А между тем уйди – тебе ж позор,

И удалить супруга ты не смеешь.

И вот жене, вступая в новый мир,

Где чужды ей и нравы и законы,

Приходится гадать, с каким она

Постель созданьем делит. И завиден

Удел жены, коли супруг ярмо

Свое несет покорно. Смерть иначе.

Ведь муж, когда очаг ему постыл,

На стороне любовью сердце тешит,

У них друзья и сверстники, а нам

В глаза глядеть приходится постылым.

Но говорят, что за мужьями мы,

Как за стеной, а им, мол, копья нужны.

Какая ложь! Три раза под щитом

Охотней бы стояла я, чем раз

Один родить. – Та речь вообще о женах…

Но вы и я, одно ли мы? У вас

И город есть, и дом, и радость жизни;

Печальны вы – вас утешает друг,

А я одна на свете меж чужими

И изгнана и брошена.

Росла

Меж варваров, вдали я: здесь ни дома,

Ни матери, ни брата – никого,

Хоть бы одна душа, куда причалить

Ладью на время бури.

Но от вас

Немногого прошу я. Если средство

Иль путь какой найду я отомстить

За все несчастья мужу, – не мешайтесь

И, главное, молчите. Робки мы,

И вид один борьбы или железа

Жену страшит. Но если брачных уз

Коснулася обида, кровожадней

Не сыщете вы сердца на земле.

Корифей

Все сделаю, Медея, справедливым

Желаниям и скорби не дивлюсь

Твоей, жена, я больше. Но Креонта,

Царя земли я вижу этой, – он

Не новое ль объявит нам решенье?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю