Текст книги "Синие московские метели - 2 (СИ)"

Автор книги: Вячеслав Юшкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

12 августа. Жаль того времени в Африке – весело было и жизнь была налажена и денег было море. сейчас у меня на руки шестьсот рублей. Много это или мало не знаю. выйду из больницы будем смотреть на эти цены. Выписка под Новый год – сестра приносит комплект милицейской формы, и строгий товарищ, не сказавший мне и двух слов раскрыв простую картонную папку на тряпичных завязках выдал служебное удостоверение и сказав 01 января на службу. Да, вот тебе ордер на комнату и ключи от комнаты. И уходит. Спрашивать, где моя служба не стоит – сам найду зачем мне лишние сложности. Одеваемся в форму и застегиваем ремень. Ремень командирский, но не со звездой, с гербом СССР. Это видимо сейчас модно. Иду в бухгалтерию больниц и получаю деньги и ценности, изъятые у меня при аресте. Денег почти две тысячи рублей, купюры разные, но впечатляет размер купюр. Еще теперь я обладатель часов – часы «Кировские» с гравировкой – Петров И. С. 07 ноября 1937 года. Получается я был в тюрьме почти два года. С ноября 1937 года по ноябрь 1939 года. Посидел, но вышел. Как говорят русские люди – от сумы и тюрьмы не зарекайся. Только как я попал в НКВД – воспоминание приходит сразу и на душе тепло. Заводской цех и наш парторг – направляем нашего лучшего комсомольца и рабочего в НКВД по комсомольскому набору. Хоть он и молод, но принципиальный уже по-взрослому. Парторг поступил по-хитрому – молодой и принципиальный вот пусть отправляется в НКВД и пусть там с ним мучаются с его юношеским максимализмом. Недельные курсы и я следователь НКВД в Сталинском районе города Москвы. Да, но дел я не успел расследовать меня арестовали сразу после утверждения в должности я не проработал и недели после курсов. Видимо у системы не хватало жертв вот и меня подгребли. Без формального ареста, без оснований – на допросе всё сам скажет и обломались ничего я не сказал. Память подсказывает дикое отчаяние и максимализм – пусть убивают враги я не буду оговаривать себя и других. Молчал я и на очной ставке, когда мой начальник милиции взахлеб рассказывал какой он враг народа и как он меня завербовал. Только показывали резиновую палку, и бывший начальник вновь сочинял какой я враг и что я сделал. После очной ставке меня утянули в одну сторону моего бывшего начальника в другую и по дороге тот только молил я же всё сказал как надо не бейте больше и скулил. Затем был тот последний допрос меня держали в стойке и в углу два мордатых сержанта избивали какого-то человека и требовали – бывший майор тебе все равно конец м тебе сейчас отобьем пятки и затем яйца в дверь вставим и всё не будет больше бывшего майора. И дальше страшный хрип и крик сержанта что допрашивал меня и как у сержанта госбезопасности отрывается голова и как мы с этим окровавленным человеком – бывшим майором бредем по коридору и пытаемся найти выход и дверь. Затем толпа с палками и всё я нечего не помню, что было дальше. Но всё равно вот товарищ Берия разобрался, и социалистическая законность восторжествовала. Теперь никого просто так в тюрьму не посадят. Ежова сняли, и он ответит за все свои перегибы. Жаль товарищ Сталин не сразу раскусил этого подлеца. Да вот так и работает адреналин. Я ведь помню из своего прошлого из истории Берия тоже окажется английским шпионом. Но это я помню из истории из будущего для меня теперь прошлого и опять возможно моего будущего.

От госпиталя я домой поехал на такси улица Первомайская 103 там у меня комната в коммунальной квартире. Это район Измайлово. Почти окраина города сейчас. При царе были там рабочие поселки и доходные дома типа двухэтажных бараков. Потом уже в 1950 годы появились многоэтажные дома и сталинский ампир. Сейчас окраина Москвы и рабочие поселки в городских условиях.

На такси и сейчас всё близко вот и улица Первомайская и мой дом Обычная двухэтажная постройка. Моя квартира на втором этаже. Звучит громко если не добавлять коммунальная. Там у меня десяток соседей и моя комната. Ключ от входной двери у меня есть и потому не звоню открываю сам и иду к своей комнате – опечатана и уже давно, прямо с ноября 1937 года. Не перераспределяли потому как идет следствие. Ключ подходит к замку, и я рывком открываю дверь к себе домой в этом времени. Надо жить здесь и сейчас. Юридическое образование у меня есть хотя официально только недельные курсы народного следователя в Ленинграде на Литейном. Учили нас целую неделю в особняке Пеля. Знаменитый особняк, однако. Практически все поколения следователей в СССР знают этот особняк. У меня в комнате обстановка скромная – кровать и два стула со столом и два шкафа. Книжный и платяной. Книг нет, все книги забрали при аресте и обыске. Постельное белье осталось просто комом впихнули в шкаф. Вот надо же кожаная куртка осталась. Как я радовался, когда мне её выдали по ордеру. выдали мне эту куртку в день ареста я её даже не примерил как следует принес в комнату, а здесь меня уже ждут. Но ничего жизнь налаживается. Шинели у меня нет. Только комплект формы – шинель я не успел получить. Но ничего куртка и фуражка. Пока. Там может удастся выбить шапку – зима всё-таки. Что у нас с едой. Ничего у нас с едой чайник у нас есть и кружка ну и все больше ничего нет. Хорошо зашел в гастроном и купил и чай, и колбасу, и хлеб. За дверью шорохи и какой-то шёпот. Рывком открываю там две женщины и одна со страхом говорит – Ваня ты сбежал тебя не расстреляли. Нет, говорю не сбежал и не расстреляли. Разобрались и отпустили и потому не расстреляли.

Глава 11

Тарелка изображающее радио – играет гимн в шесть часов ровно и больше уже не уснешь. Сделать звук потише или вообще выключить – это риск и риск значительный. Квартирный вопрос испортил москвичей и тот, кто отключит звук Всесоюзного Радио обязательно будет разоблачен как лицо, посягающее на устои Советского строя и разброс наказания очень велик – от расстрела до нескольких лет тюрьмы. И здесь освобождается жилплощадь и сразу же распределяется в пользу нуждающихся. Потому так все ждали момента вынесения приговора в мой адрес и были очень разочарованы моим возвращением. Перераспределение комнаты не состоялось. А так мои соседи милые и воспитанные люди нечего плохого сказать не могу. Есть более веселые коммунальные квартиры. Меня и разбудил Гимн в шесть часов – умываться меня пустили без очереди – все-таки НКВД люди уважают. Форма ещё с вечера выглажена и висит на плечиках ждет меня. Итак, форма есть и в качестве верхней одежды кожаная куртка. Прохладно, но другой одежды нет. Надо купить свитер под гимнастерку и тогда будет теплее. Опять такси, но вариантов особо нет. Я не помню адрес управления и первый раз воспользуемся помощью друга – таксиста. Приехал я раньше времени – так у меня с девяти часов утра рабочий день, но пока представлюсь разберутся с кабинетом и вообще.

Дежурный милиционер долго рассматривал мое служебное удостоверение. Он никак не мог поверить, что меня отпустили. В конце концов пришел зам по милиции и решил вопрос и с кабинетом, и с прочими вопросами. Кабинет громко сказано – четыре на четыре метра, вмещает сейф и стол с двумя стульями. Вешалку для одежды и корзину для мусора притащил завхоз. Он же затем под роспись принес пишмашинку ленту две штуки тоже под роспись. Обновлять только через него и машинку некому не давать. Вещь строгого учета. Печать для опечатывания кабинета и сейфа принес опять зам по милиции – он у нас старший лейтенант государственной безопасности. Странно почему не переаттестовывают и от него же получил те книги, что у меня изъяли в 1937 году. Их четыре – томик работами В. И. Ленина, «краткий курс ВКП/б/ тов. Сталина и два кодекса именно они долго фигурировали как антисоветская литература потом опомнились, и они стали совершенно секретными документами. Сейчас они под грифом 'ДСП». Книги отправляются в сейф на книжную полку отправляются классики марксизма -ленинизма.

Долго мне не приходиться вникать и вживаться в обстановку. Прибегает дежурный и сообщает – напали на магазин на улице Первомайской. Улица это длинная и каких только магазинов там нет. Напали на кооперативный магазин. Налетчики ранили кассира и продавца. Со мной поедут два человека – инспектор уголовного розыска и почему-то участковый инспектор. Эксперта криминалист нет его возможно привезут потом из городского управления. Фотограф у нас есть спрашиваю у дежурного – ответ тоже на уровне прошлых – милиционер помощник умеет фотографировать это конечно хорошо давай его в группу. Наконец отправляемся. Думаете на машине вот и не угадали пешком. Машины в дежурной части нет. Должна быть, но нету. Через час дошли до места преступления и началось – зачем нам понятые – это уголовный розыск и участковый решили облегчить жизнь себе. Пока не рассказал матом о происхождении конкретно этих представителей милиции не хотели работать – причина мы не найдем того, кто здесь был и будут проблемы. Опять матом и тогда начали двигаться. Наш фотограф энтузиаст своего дела, но пока не знает. Объясняю ему какие снимки делать – обзорные, узловые, детальные. Узнаю много нового – так здесь раньше не делали, опять пришлось настаивать на своем– сделал. Записываю в протокол осмотра – что именно фотографировал наш фотограф опять споры – зачем мне подписываться в протоколе. Уже не объясняю просто приказываю так дело идет быстрее. Осмотр магазина – громко сказано магазин ранее просто сарай. перегородили сарай перегородкой прилавком и стал кооперативный магазин. Следы искал уже сам, но изъять не могу нечем. Отпечаток подошвы сапога вот всё что удалось изъять и то потому, что один из понятых предоставил гипс. Вот так и получилось изъять слепок следа подошвы сапога. След довольно перспективный – индивидуальные признаки налицо. Весьма примечательные набойки – можно будет опознать. Процесс изготовления слепка с открытым ртом наблюдает милиционер – наш фотограф любитель и смотрю я на этого парнишку и думаю – вот из него и будем делать техника – криминалиста. Спрашиваю будущего криминалиста – интересно. Тот отвечает – да, а как Вы узнал, что так можно сделать. Отвечаю – и тебя научу если хочешь. Иди помогай. Вот он под моим руководством мешал смесь и искал палочки для каркаса слепка. Затем долго искали гильзы и не нашли, повторно искали уже с матами, но я был упрям. Раз стреляли то должны быть гильзы. Сразу покаюсь я забыл про наганы – у тех гильзы остаются в барабане. Но когда вспомнил и к мне пришли с открытием, что могли стрелять из нагана и гильз потому нет. Я уже был готов к такому повороту дела и веско объяснил, чтобы взять за основу что стреляли из нагана, надо быть уверенным полностью в том, что гильз нет и погнал осматривать помещение магазина в четвертый раз. Ребята прониклись и теперь искали уже так тщательно как могли и нашли нет не гильзы, золотые серьги с красными камнями. После этой находки оба моих критика замолкли и не смогли ответить на простой вопрос – почему эти серьги не нашли ещё в первый раз. Смущённое молчание и уважительные взгляды были мне наградой. теперь мои приказы не оспаривали и делали всё сразу. Что именно похитили было неясно – батоны колбасы были перевернуты и рассыпаны по земляному полу. Бутылки с водкой тоже валялись на полу. Кассовый ящик был вскрыт – но вот сколько денег там было, мы не знали и до кона ревизии узнать не могли. Председатель кооператива оказался предком образа известного в будущем актера в не менее известном фильме – звучало три портсигара, три куртки кожаные заграничные. Нет председатель кооператива произносил другие слова но смысл и интонация были не отличишь от того фильма. И опять нам помогли советские граждане – за понятой пришел муж и с ходу заявил – что он занимает большую должность и требует отпустить его жену. Он ревизор в каком-то коммунхозе, и он попал ко мне в лапы. Он был мобилизован для проведения контрольной ревизии в кооперативном магазине в помощь ему была прикомандирована жена другого понятого – пришедшая с той же целью забрать мужа домой. Начальник кооператива не смог внести в число похищенного имущества нечего лишнего хоть и крутил, и мутил. Злой ревизор оказался мастером своего дела и сбивал все претензии на лету. Нет накладной – нет и товара. Итогом этой трудной дуэли стал акт контрольной ревизии – не хватало 340 рублей и каких-то копеек, три батона колбасы «Краковской» и двух бутылок водки. Для разбойного нападения с наганом как-то немного маловато. Так мне кажется. Но сейчас будет версия разбойное нападение. В больницу дозвонились и узнали потерпевшие в себя не приходили так в бессознательном состоянии и находятся. Операции ещё не делали и пули не извлекали. Ранения явно относятся к опасным для жизни как проникающие и так далее. Надо было возвращаться и назад нас доставили на пролетке. Думаете подсуетились в управлении – нет это мы от ревизора получили транспорт. Что бы быстрее отпустили его жену от исполнения общественной нагрузки. Больно большая разница в возрасте у супругов была и слишком бойко стреляла глазами молоденькая супруга. Потому супруг и так нервничал на любые задержки молодой жены. У меня получилось шесть листов протокола осмотра места преступления и ещё была произведена фотосъемка – обзорная, узловая, каждой детали как-то след подошвы сапога, серьги и места обнаружения окурков папирос и так далее. Там будет отпечатков двадцать. Жаль не смогли обнаружить и изъять отпечатки пальцев рук. Но мы нашли и изъяли несколько белых ниток, зацепившихся за гвоздик в кассовом ящике из чего можно сделать вывод преступник у нас был в белых перчатках. И при дополнительном четвертом осмотре мои коллеги нашли пару белых перчаток с дыркой на одной из них и теперь можно было провести экспертизу на тождественность ниток, обнаруженных в кассовом ящике и обнаруженными белыми перчатками. Доехали к управлению с удобствами и шиком и сразу отправились на доклад к заму по милиции.

Доклад был краткий и только потому, что я уперся нам разрешили возбудить уголовное дело. По факту я мог это сделать и без разрешения.

Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР от 1922 года считал, что поводами к возбуждению уголовного дела могут быть: заявления граждан и различных организаций, сообщения правительственных учреждений и должностных лиц, Явки с повинной, предложения прокурора, непосредственное усмотрение следователя… Все эти поводы были перечислены в статье 96. У меня в наличии было два повода – заявление председателя кооператива и мое непосредственное усмотрение.

Вот потому я и возбудил уголовное дело по факту совершения разбойного нападения с применением огнестрельного оружия и причинения тяжких телесных повреждений двум лицам. Заодно сразу же отправил сообщение прокурору – о возбуждении уголовного дела по данному факту.

Очень сомневаюсь, что кто-то из читателей помнит статью 110 того давнего уголовно-процессуального кодекса от 1922 года. На всякий случай кратко – производство предварительного следствия обязательно по всем делам, рассматриваемым революционными трибуналами и народным судом с шестью заседателями; по всем остальным делам предварительное следствие и отдельные следственные действия производятся по-особому каждый раз определению суда или по предложению прокурора. В случае отказа стороне в производстве предварительного следствия или отдельных следственных действий судом должно быть вынесено мотивированное определение, с указанием оснований отказа. Вот примерно так обстояли дела с предварительным следствием в те годы.

Преступления, сейчас, разделяются на:

– направленные против основ Советского строя, установленного в Союзе С. С. Р. властью рабочих и крестьян, и признаваемые в силу этого наиболее опасными,

– все остальные преступления.

За преступления первой категории Кодексом определен предел, ниже коего суд не вправе назначить меру социальной защиты судебно – исправительного характера.

По всем остальным преступлениям Кодекс определяет лишь высший, допустимый для суда, предел.

Основным вопросом, подлежащим разрешению в каждом отдельном случае, является вопрос об общественной опасности рассматриваемого преступления.

Отягчающими обстоятельствами, в этом отношении, при определении той или иной меры социальной защит, являются:

а) совершение преступления в целях восстановления власти буржуазии,

б) совершение преступления лицом, в той или иной мере связанным с принадлежностью в прошлом или настоящем к классу лиц, эксплуатирующих чужой труд,

в) возможность нанесения совершением преступления ущерба интересам государства или трудящихся, хотя бы преступление и не было направлено непосредственно против интересов государства или трудящихся.

Признаются смягчающими обстоятельствами, при определении той или иной меры социальной защиты, если преступление совершено:

а) хотя и с превышением пределов необходимой обороны, но для защиты от посягательства на Советскую власть, революционный правопорядок или личность и права обороняющегося или другого лица,

б) рабочим или трудовым крестьянином,

в) в первый раз,

г) по мотивам, лишенным корысти или иных низменных побуждений.

так, что когда в будущем я смотрел фильм «собачье сердце» то я зря удивлялся наказаниям внесенным революционным трибуналом. Всё в порядке именно так и требовал Закон.

Уголовное дело было мною возбуждено по статье 167 Уголовного Кодекса и что же там сказано:

Разбой, т.-е. открытое с целью завладения чужим имуществом нападение отдельного лица, соединенное с насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего,– -лишение свободы на срок до пяти лет.

Те же действия, совершенные повторно,– -лишение свободы со строгой изоляцией на срок до десяти лет с конфискацией всего или части имущества.

Те же действия, совершенные хотя бы и в первый раз, но повлекшие за собой смерть или тяжкое увечье потерпевшего,– -лишение свободы со строгой изоляцией на срок до десяти лет с конфискацией имущества, а при признании судом лица, совершившего преступление, особо социально – опасным, – с повышением вплоть до расстрела.

Пока у нас не было лица или лиц, которые совершили это преступление, но были определенные зацепки.

– наличие перчаток, лицо имело представление о том, что можно оставить следы рук и самое главное имело представление о том, что эти следы могут обнаружить и изъять и в дальнейшем использовать в качестве улики. Вот прямо сейчас, такие знания имеются не у всех, прямо скажем у очень ограниченного круга лиц. И среди рабочих, крестьян таких лиц исчезающе мало. Значит надо искать среди других социальных слоев. После 1937 года представителей этих классов и сословий в городе Москве не так уж и много и за каждым ведется наблюдение. Если только это не какой-то беглый. Но всё равно в первом приближении у нас есть кого искать.

– у нас есть слепок отпечатка подошвы сапога, вроде и немного, но размер 45 и потому можно тоже уточнить критерий поиска.

– и подозрение у меня, пока только подозрение, не колбаса и водка были целью преступника. Золотые серьги с камнями это могло быть частью той цели, на которую и охотился преступник.

Искать будет уголовный розыск и для организации розыска я отправлю туда отдельное поручение. Но и мне надо тоже принять меры к розыску. И первое что я сделаю допрошу тех, кого сейчас содержат в камерах при Управлении. Все они имеют отношение к криминальному миру и могут знать у кого есть наганы, и кто высказывал желание произвести разбойно нападение на магазин. Скажете бред – нет это не бред, это один из способов раскрыть дело следственном путем. Да и материалов в уголовном деле будет больше. другой принцип работы – больше бумаг в деле, тем оно толще и тем чище, что…

В камерах содержалось с десяток задержанных. Адвоката вызывать не надо и это упрощает мою работу.

Первой на допрос попадает женщина – она одна среди задержанных и потому пойдет первая. Вина у нее обычная по нынешним временам – самовольно покинула место ссылки и вернулась к прежнему месту жительства. Это по любому срок и срок реальный от года до пяти лет строгой изоляции. Меньший мере наказания помешает её происхождение.

После формальностей с установлением личных данных – задаю вопрос о кооперативном магазине и сразу прямое попадание – что Любочку убили или она живая. Любовь Дмитриевна Перловская – это кассир из магазина и сейчас без сознания в больнице. Отвечаю правду– нет она не погибла она живая. Моя визави – жаль, что он не убил эту суку. Теперь эта женщина не будет отправлена в тюрьму теперь она будет сидеть под следствием в той же тюрьме, но арест я ей выпишу. Да, сейчас и с арестами гораздо легче. Арес в качестве меры пресечения избирает следователь. Вот так просто постановление следователя. Прокурор тоже может избрать меру пресечения – арест. Но и следователь тоже, без излишней бюрократии может закрыть своего подследственного. Я же вернусь к допросу и к тому, что я узнал. Любовь Дмитриевна Перловская присвоила семейные ценности Туровой Ольги Николаевны / серьги с камнями – четыре гарнитура, золотые монеты, кольца в количестве десяти штук и серебряная посуда, ложки, вилки и посуда/. Турова передала Перловской всё это для сохранения пока она в ссылке и что она узнала, сбежав оттуда и придя к Перловской за вещами, что Перловская не собирается отдавать эти ценности. Тогда сожитель Туровой бывший офицер пошел сам за ценностями и пока тот ходил, Турову задержали без документов.

Обыск тоже назначается следователем и нам нужно срочно обыскать комнату Перловской…

Глава 12

Горело ехать на обыск к Перловской но нет. Всех сотрудников собрали в Ленинской комнате на торжественное собрание. Собрание было посвящено победам Красной Армии на Карельском перешейке.

Ретроспектива 1.

30 ноября 1939 г. – 31 декабря 1939 г.

ЗАМ. НАЧАЛЬНИКА УПРАВЛЕНИЯ НКВД [ПО] ИВАНОВСКОЙ ОБЛ.

КАПИТАН ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

МАРКЕЕВ.

Ф. 3. Оп. 7. Д. 454. Л. 141–144. Заверенная копия.

ВЫДЕРЖКИ ИЗ СПЕЦСООБЩЕНИЙ МЕСТНЫХ ОРГАНОВ НКВД

СССР О ВЫСКАЗЫВАНИЯХ РАЗЛИЧНЫХ СЛОЕВ НАСЕЛЕНИЯ

СССР ПО ПОВОДУ СОБЫТИЙ В ФИНЛЯНДИИ

Декабрь 1939 г.*

К. […]«* – работник лаборатории Бакинститута (г. Симферополь): 'Дела с Финляндией закончены. Правительство выехало. Захватила власть компартия. В общем еще одна страна погибла. Внутри компартия работает и подрывает правительство, вот и получается, что целые страны гибнут».

К. […]** – рабочий завода № 314, призывник (Тула): «Всю ночь сегодня не спал, волновался, когда узнал, что Финляндия продолжает провокации. Вновь война, и нас в первую очередь погонят туда, не знаю, что и делать».

С. […]** – рабочий завода № 240 (Москва): «Самое главное в этих событиях – это то, что в нашей стране наблюдается исключительное спокойствие. В стране чувствуется большая уверенность и сила. Советская власть имеет большие запасы, чтобы обеспечить потребность Красной Армии. Уверенность в стране создана рабочим классом и политикой нашего правительства».

Д. […]** – служащий 2-го часового завода (Москва): «Теперь финский трудовой народ будет свободен. Если даже в Финляндию перебросят свои войска Англия и Франция, то и это не беда. Нам не впервые бить английских и французских интервентов. Плохо вооруженная Красная Армия в Гражданскую войну разбила их,а теперь, при нашей военной мощи, победа обеспечена».

Д. […]** – диспетчер цеха № 2 завода № 67 (Москва): 'Любая страна, любое правительство в мире еще раз на событиях в Финляндии убедилось, что война с СССР немыслима. Как только наши части вступают на территорию капиталистической страны, народ этой страны видит в нас друзей и вместе с нами выступает против буржуазии.

Этот успех объясняется правильной политикой Советского государства'.

X. […]** – работник редакции областной газеты «Коммуна» (Тула): «Судя по всем данным, финские войска ставят своей задачей втянуть нас глубже на свою территорию к заранее подготовленным позициям и оборонительным рубежам, чтобы здесь дать бой. Отход их совершается по определенному плану, разработанному заранее финским командованием. Затяжка операций выгодна финнам, прекрасно знающим театр военных действий и невыгодна нам. Положение для насосложняется тем, что Финский и Ботнический заливы уже полузамерзли, поэтому наш флот почти скован и не сможет, видимо, оказать существенной помощи сухопутным частям. Надо также иметь в виду, что мы имеем дело с таким народом, как финны, которые все же относятся к русским хуже, чем белорусы и украинцы во время разгрома панской Польши. Англия активно не вмешается в события, но Швеция, вероятно, окажет активную помощь Финляндии. Об этом говорит опыт 1918 года, когда к финнам на помощь пришло около 100 тысяч шведских добровольцев».

К. […]** – рабочий завода им. Карпова (Москва): «Договор хороший, чего мы добивались, того и добились – безопасность города Ленина обеспечена. После ликвидации финляндской военщины финский народ будет просить о присоединении Финляндии к Советскому Союзу. Теперь Финляндией руководит ее коммунистическая партия».

С. […]** – мастер печатного цеха 17-й типографии (Москва): «Наше правительство правильно поступило, что передало Финляндии часть Карельской территории. Мы от этого нисколько не пострадаем, так как сегодня в Финляндии демократическая республика, а через несколько дней может быть советская. Для Англии и Франции это хорошая пощечина, пусть они смотрят, как Советский Союз умеет решать самые сложные вопросы».

Д. […]** – токарь завода «Изолятор» (Москва): «Обращение коммунистической партии Финляндии настолько сильно, что оно бьет сильнее всякого оружия».

Л. […]** – бухгалтер треста «Моспогруз»: «Компартия Финляндии вынуждена была отказаться от организации колхозов, так как крестьяне Финляндии прекрасно знают положение колхозников в СССР. Колхозы они ненавидят и не позволят себя обмануть».

А. […]** – преподаватель физики Стройтехникума (г. Симферополь): «Такой закон истории – сильный поглощает слабого. Эта революция в Финляндии может окончиться печально для многих тысяч людей, она навязана. Это работа Коминтерна».

Д. […]** – техник московской конторы «Заготзерно»: 'Если Англия выступит

в защиту буржуазного финляндского правительства, то она автоматически вступит в войну с СССР. В этом случае СССР должен принять все меры, чтобы развить национально-освободительное движение и помочь Индии оформить свою независимость от Англии. Это было бы большим ударом, разрушающим английскую империю'.

Д. […]** – рабочий 1-й Образцовой типографии: 'Так и нужно этим финским

воякам. Красная Армия научит, как нужно разговаривать с Советским Союзом. Это будет хорошим уроком для всех, кто мечтает поживиться за счет нашей родины. Советский Союз давно бы расправился с внешними врагами, да мешает нам лозунг наш: «чужой земли не хотим».

Р. […]** – писатель-поэт (Киев): «Конечно, мы в силу дисциплины обязаны писать протесты, воззвания и негодующие стихи. Но мне, по правде сказать, жаль ни в чем не повинных финнов».

А. […]** – инженер (Киев): «В Западной Украине мы-таки удачно выкрутились, сославшись на освобождение. А здесь уж явно агрессивные действия по отношению к слабому государству. С Японией мы боялись увязнуть в войну большого размаха. А вот если маленькая, слабая Финляндия нарушила нашу границу, так мы, воспользовавшись ее беззащитностью, сразу пошли давить ее своими танками. Есть ли хоть один здравомыслящий человек, который поверил бы, что в самом деле Финляндия первая начала нападать на СССР? Я уверен, что нет. И смешно не только утверждать, но даже думать об этом. После объявления о разрыве договора и отзыва полпредства из Финляндии я уверен был, что Финляндия обязательно начнет „нападать“ на нас, чтобы спровоцировать войну, а мы – „несчастная жертва агрессии“, начали „обороняться“. Так „нападал“ Китай на Японию, Чехословакия и Польша на Германию и, наконец, Финляндия СССР».

Л. […]** – житель гор. Ялты, высланный из Ленинграда: 'Я с политикой

Советского правительства не соглашаюсь, но во мне есть чувство русского человека. За Финляндию воевал еще Петр I, и Финляндия должна принадлежать России. Пусть даже Финляндию возьмем нечестным путем, насильно, но все же русские люди будут этим довольны'.

Ф. 3. Оп. 6. Д. 185. Л. 472–475. Заверенная копия.

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 3 ШТАБА ЛВО О РЕЗУЛЬТАТАХ

ПЕРВОГО ДНЯ НАСТУПЛЕНИЯ ЧАСТЕЙ И СОЕДИНЕНИЙ

ЛЕНИНГРАДСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА

1. Армии ЛВО до 20.00 продолжали наступление, преодолевая слабое сопротивление мелких групп противника, и к исходу дня продвинулись на территорию Финляндии от 10 до 15 км.

2.14-я армия: 104 гсд, не встречая сопротивления, вышла на рубеж р. Петсамо– —Ниоки (Naykki). Население Вайтолахти встречало бойцов радостно; 54-я стрелковая дивизия – без изменений; 52-я стрелковая дивизия продолжает сосредоточение[в] Мурманске.

3. 9-я армия, наступая в западном направлении, к исходу 30.11 продвинулась на 10—15 км западнее госграницы. Перед фронтом действовали мелкие группы пограничных войск противника.

47-й стрелковый корпус – штакор Войница. 122 сд, наступая в направлении Алакурти, вышла на фронт Илюкуртти (Ylakurtti), Алакуртти, штадив – озеро Ниж.Верман; 163-я стрелковая дивизия, наступая на Субмис – Сальми (Suomussalmi), продвинулась на 9 км на запад от госграницы, штадив – Лонка. Потери: один человек ранен. Трофеи: захвачен один пленный.

54-я стрелковая дивизия, преодолевая заграждения, к 16.00 продвинулась

на 6—7 км на запад от госграницы и заняла Хиликки и, западнее, Кимовары. Потери: убиты политруки Голдовский и Тимошенко, 5 человек ранено. Трофеи: захвачен один пленный.

Авиагруппа вылетов не производила. Аэродром – Ухта.

4. 8-я армия, встречая слабое сопротивление частей противника и преодолевая инженерные заграждения, к 20.00 занимает положение:

1-й стрелковый корпус: 155-я стрелковая дивизия овладела Пахкалампи, Миккилян, не встречая сопротивления; 139-я стрелковая дивизия – на рубеже Койккаряте, Ехкиля, Лаппаниеми, Кивиниеми, Омоссунселькя, перед фронтом действуют мелкие группы пограничных войск. Потери: в корпусе убито 8 человек, ранено 26, контужено 4 человека, подбито 2 орудия 45-мм. Захвачено 13 человек пленных, станковый пулемет.

№3

г. Ленинград

1 декабря 1939 г.

К 8.00*

Совершенно секретно

Документ отправлен из Ленинграда шифром 30.12.1939 г. в 12 ч 15 мин. Расшифрован 30.12.1939 г. в 13 ч 15 мин.

Город Москва декабрь 1939 года.

Торжественное собрание продолжалось уже три часа. Здравицу в честь товарища Сталина встречали аплодисментами в течении получаса. Хлопали все, и никто даже не пытался остановиться. У меня возникло желание перестать хлопать в ладоши, но я поймал на себе сразу несколько внимательных взглядов и как не в чем не бывало продолжил аплодировать. Овации закончились только после слов начальника районного управления и дальше пошел доклад о победах и о проклятых финских империалистах. Хорошо я выспался и то меня кидало в дремоту постоянно. Как выдержали остальные не знаю. Наконец я пробился к начальству за людьми на обыск. Докладывать пришлось при начальнике управления и дело сразу стало политическим – раз нападавший на Перловскую бывший офицер то далее в оперативном сопровождении будет работать уже государственная безопасность и в случае подтверждения информации статью надо переквалифицировать на статью 59.4. Организация и участие в бандах (вооруженных шайках) и организуемых бандами разбойных нападениях и ограблениях, налетах на советские и частные учреждения и отдельных граждан, остановки поездов и разрушения железно – дорожных путей, безразлично, сопровождались ли эти нападения убийствами и ограблениями или не сопровождались, -расстрел и конфискацию всего имущества с допущением, по смягчающим обстоятельствам, понижения до лишения свободы со строгой изоляцией на срок не ниже трех лет с конфискацией имущества. Пособничество бандам и укрывательство банд и отдельных их участников, а равно сокрытие добытого и следов преступления, -те же меры социальной защиты с допущением понижения до лишения свободы со строгой изоляцией на срок не ниже двух лет с конфискацией имущества.