Текст книги "Наши фиолетовые братья"

Автор книги: Вячеслав Шалыгин

Соавторы: Евгений Прошкин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 21

– Флагман Ударного флота БПК «Освальд» вызывает флагман эскадры ДШБОР! Иванов, кому спим?! Адмирал Наливайко на связи!

– Выхожу на ударные позиции, господин адмирал флота, для фронтальной атаки!

– Мы сами выйдем на позиции! Твоя эскадра зайдет неприятелю во фланг.

– В какой конкретно?

– Вон там, между планетами, дыру видишь? Как будто одной не хватает.

– Так точно, как щербина между зубов…

– Вот в нее и зайдешь. Там развернешься в атакующий порядок и будешь ждать сигнала. Мы этим мухам быстро крылья пообрываем!

– У меня для комплекта одного крейсера не хватает, «Леннона»-то потеряли, действия в группе неполноценными получатся…

– Я тебе крейсер «Кеннеди» отдам, он все равно у меня прикомандированный, из Резервного флота, крутится тут вне строя, понимаешь, так и норовит под выстрел залезть… Все, выполняй.

– Есть.

Контр-адмирал Иванов проследил, как новый корабль встает в строй, и удовлетворенно потер руки.

– За что я люблю боевые действия – никаких проволочек! Надо тебе крейсер? Получай!

– А я думал, мы наших будем прикрывать, – разочарованно высказался Ломов.

– А их уже и так прикрывают. Вон, смотри, бронепехота с транспортников высаживается, и коллеги наши, общевойсковые десантно-космические бригады…

– Только они не на двадцатьчетверку почему-то высаживаются, а на другие. Вон, смотрите, сколько транспортов на СС-тринадцать пошли…

– Тактика, каперанг, тактика! – Иванов многозначительно поднял указательный палец. – Высадились в безопасном месте, без напрасных потерь, построились, технику на траки поставили, и вперед! Они сейчас по гиперпереходам прыгнут, и в дамки! В тыл этим фиолетовым братьям-то и ударят!

Контр-адмирал хлопнул кулаком по ладони.

– А чужаки, прямо с орбиты, им по макушкам и ответят, – с сомнением пробормотал Ломов. – Надо сбивать этих «пчел», не то худо пехоте придется.

– Приказ слышал? Мы оперативный резерв. Да ты не переживай, флотские свое дело не хуже нас знают. Видишь, уже развернулись, сейчас начнется…

«Сейчас» действительно началось, но зажатым на СС-двадцать четыре «дебоширам» Бугаева и спешащей им на выручку пехоте от этого легче не стало. Армада чужих разделилась на два роя, и больший ринулся навстречу кораблям ОВКС, но меньшего вполне хватало, чтобы на поверхности двадцатьчетверки продолжал бушевать сущий ад. Что так запало в душу пришельцам и почему они так отчаянно рвались именно на эту планету, никто из землян понять пока не мог…

* * *

– Зинчук! Огонь на вершину холма! МАСЛом давай!

– Кончилось МАСЛо, господин капитан! – оглохший от взрывов Зинчук орал, как перебравший самогона Кинг-Конг. – Надо прорываться со СТУРНами!

– С элэсками еще предложи! – Капитан Мищенко сплюнул на землю, и слюна зашипела. – Хрендец к нам незаметно подходит…

Через бруствер импровизированного окопа – воронки от залпа одной из вражьих орбитальных махин – перевалился черный от нефтяной грязи, сажи и копоти воин без шлема и с двумя обломками теоретически неразрушимого СТУРНа в руках.

– Паша, да как же ты умудрился?! Об коленку ломал?

– Под зеленый луч залез, – прохрипел воин, показывая капитану обожженную щеку, – когда из укрытия в укрытие перебегал. Если бы не пушка, точно без печени бы остался. Не поможете?

– Зинчук! Следи за поляной! – Мищенко отложил СТУРН и, взяв воина Пашу за подбородок, окинул взглядом его рану. – Ты где оборону держал?

– Там… – Солдат махнул рукой, указывая направление. – Рядом с батей…

– Бугай… жив? – с замиранием сердца спросил капитан.

– А то?! – Воин криво ухмыльнулся – иначе он не мог, мешал ожог. – Все уже полегли… Некоторых теперь никакие медики не восстановят… От Харча вон одни боты остались, а полковник все поливает… Ползает от СТУРНа к СТУРНу и давит на кнопки… Он там чужих уже сотни три накосил… Они, гады, пока толпой, да с огневой поддержкой – смелые и ловкие, а как дело до уличной драки доходит – драпают. Им, наверное, воспитание не позволяет не по правилам воевать.

– Ага! – Зинчук, не отрываясь от стрельбы, хохотнул. – Мы их за это благодарить должны. Потому ведь и живы еще…

– Водички бы… – Солдат сел на дно воронки и покачал головой. – А то что-то жжется, господин капитан…

– Сейчас, Павло, потерпи… Вот, попей. – Он приложил к губам солдата свою флягу.

Мищенко усадил его поудобнее и распечатал большую аптечку – все, что осталось от взводного санинструктора Сушкина. Вынув оттуда бутылек с антисептиком и противоожоговый пластырь, он обработал и заклеил рану, отчего боец стал походить на арлекина. Правая часть лица из-за сажи и грязи оставалась по-прежнему черной, а левая – промытая и заклеенная – приобрела телесный цвет.

– Обойдется, – похлопав солдата по коленке, пообещал Мищенко. – Заживет – красивым станешь, как Бугай.

Паша снова криво ухмыльнулся и кивнул. До ранения он и был, как батя. Левую половину черепа ему заново свинтили в гарнизонном госпитале еще в позапрошлом году, после усмирения бунта фермеров на планете Мразд.

– В левом глазу только месяц назад сервопривод поменял, теперь опять… – посетовал Паша.

– Ничего, ты же не в пьяной драке его поломал, а в бою, – успокоил Мищенко, выбираясь на бруствер рядом с Зинчуком. – Новый за государственный счет поставят.

– Ну да, какой-нибудь бывший в употреблении! Нет, знаю я эту службу медтехники! Я лучше сам новый глаз куплю с получки…

– Это разумно, – одобрил капитан, толкая в бок своего сержанта. – Ну, что тут?

– С орбиты вроде пореже стали палить, никак наши подошли…

– Вроде? – Капитан оглянулся.

Даже визорам боевого шлема сквозь клубы дыма и сплошную пылевую завесу были видны только вспышки наиболее сильных выстрелов и взрывов, вся остальная «канонада» давала лишь блики. Тени наступающих чужаков тоже выглядели размытыми, и попасть в них можно было только наугад или случайно. Комья белесой от высокого содержания алюмосиликатов земли, песка – зачастую золотого – и совершенно обычной грязи сыпались сверху, прилетали под разными углами сбоку, слева и справа, а удушливый дым от горящей техники, растений и выплеснувшегося кое-где на поверхность содержимого неглубоких нефтяных месторождений не давал дышать. К грохоту взрывов и завыванию оружия примешивался непрерывный гром – так на льющиеся из стратосферы потоки энергии реагировали местные небеса. Там, где их протыкали энергоразряды, закручивались облачные воронки, только в отличие от водоворотов они уходили хвостами не к земле, а, наоборот, в космос. Немного правее, над тем местом, где не осталось ни одного боеспособного «дебошира», новых воронок уже не образовывалось, и облака собирались в низкие тучи, из которых накрапывал дождь.

Капитан откашлялся и сплюнул, завистливо качая головой. Там, под дождем, было не только прохладнее, там не было дыма и пыли, там можно было свободно дышать даже без шлема… Вот только делать это там было уже почти некому.

* * *

На подошве ботинка блестели золотые крупинки и три заклепки с пошлыми пиктограммами спаривающихся кроликов. Дарья обогнула преградившее путь тело и переползла через покореженный СТУРН. Матвей и разведчик Борисов вырвались далеко вперед, и между отвалами оплавленной земли теперь мелькали только их плоские силуэты. Густой и черный дым стелился не настолько низко, чтобы скрыть их совсем, и потеряться Дарья не опасалась. Она проползла под поникшим стволом лишившегося траков взводного лазера и съехала в наполненную пахучей грязью канаву. Судя по запаху, местная грязь была почти стерильной. Даше страшно хотелось пить, и она, забыв о брезгливости, зачерпнула пригоршню жидкости из наименее мутной лужи. Рот и глотку обожгло, по пищеводу разлилось тепло, а в голове слегка зашумело. Одновременно с шумом пришло душевное равновесие и даже легкая эйфория. Девушка поднялась на четвереньки и быстро засеменила туда, где по-прежнему мелькали пятки ползущего мужского авангарда.

То, что выбор нового способа передвижения был ошибочным, она поняла, лишь уткнувшись головой в твердое высокое голенище вставшего на пути чужака. Враг наклонился и, схватив ее за шиворот, поставил перед собой. Непроницаемо-черное забрало шлема отъехало в сторону, и на Дашу уставились круглые и прозрачные, как у глубоководной рыбы, глаза.

– У-у-у, – грозно произнес пришелец, опуская взгляд на ее грудь, а затем на талию и ниже.

– Угу, – обреченно ответила Дарья.

– У? – В голосе чужака послышалось удивление. Либо его впечатлила реплика пленницы, либо он определил ее пол и это его заинтриговало. – У-у! – Теперь он гудел довольно снисходительно.

– В смысле? – пытаясь заглянуть через его плечо, спросила девушка.

Вместо ответа он довольно хрюкнул и красноречиво подвигал тазом.

– Ага, сейчас. – Даша служила в армии не первый год и что делать, когда поступают столь откровенные предложения, знала точно. Не задумываясь о возможных различиях в физиологии землян и чужаков, она нанесла противнику резкий удар коленом в пах и отпрыгнула назад.

– У-у-а, – сдавленно прокряхтел гуманоид, падая перед ней на колени.

– Так и стой! – сверкая глазами, приказала она и бросилась догонять своих товарищей.

Через десяток шагов она обо что-то споткнулась и рыбкой влетела в какое-то забитое хламом помещение. Приземление было жестким и громким. Хлам оказался техническим, и Даша попала в самый центр кучи, но когда все железки-пластмасски отгремели и отзвенели, вокруг наступила поразительная тишина. Словно там, позади, не было ни взрывов, ни грома, ни молний. Складывалось впечатление, что война неожиданно ушла куда-то далеко – в другое полушарие или даже на другую планету.

Ощупывая ушибленные бока, девушка сбросила с себя какую-то длинную кривую железяку и встала. Свет дымного серого дня лился сзади, через дверь, о порог которой споткнулась Дарья, и его хватало лишь на то, чтобы рассмотреть общие детали. Приютившим девушку помещением был, несомненно, бункер, причем почти такой же, как на родной СС-тринадцать. Для полного сходства не хватало Анализатора и генеральной уборки.

– Росла в пещере? – донесся из глубины бункера голос Матвея. – Кто будет двери за собой закрывать?

– Это что? – спросила Дарья, изумленно оглядываясь.

– В первую очередь – укрытие, сударыня. – Возникший у нее за спиной Борисов поднатужился и опустил ржавый рычаг дверного запора. – Вот теперь порядок.

В абсолютной темноте Дарье стало неуютно, и она вытянула руку.

– Мотя… а ты не мог бы…

– Тут я. – Матвей взял ее ладонь. – Ты помнишь, где у нас был главный рубильник?

– Там, слева от входа… только… это ведь у нас.

– Конструкция та же! – бодро заявил из темноты Борисов. – А, черт!

Слева от дверей что-то загремело, затем послышалась возня, сопение, снова грохот, пара то ли хлопков, то ли ударов, и снова грохот.

– Шопен, ты в порядке? – неуверенно позвал Матвей.

– Сейчас, – пообещал невидимый Борисов.

В подтверждение его слов темнота выстрелила богатым снопом синих искр, пару раз громко щелкнула и загудела, отступая в укромные уголки помещения. Под потолком бункера замигали, погасли, потом снова замигали и все-таки зажглись сразу восемь аварийных лампочек. Ввиду аварийности они были маломощными и красными, но этого оказалось вполне достаточно.

– Ха! – радостно воскликнул Матвей. – Ну ты мастер!

– Череп – вместилище разума. – Шуберт постучал согнутым пальцем по виску. – А ты думал, что я позволю вам воспользоваться случаем?

– Э-э… – Матвей взглянул на Дашу и лишь теперь осознал, что от страха она буквально повисла у него на шее.

Осознав это тоже, Дарья покраснела, как девятая лампочка, и расцепила руки.

– На нашу базу смахивает, – смущенно пробормотал Матвей, чтобы сменить тему.

– Ну… – Борисов указал большим пальцем за плечо. – Даже рубильники на тех же местах. Только это не наша база. И барахлишко здесь не наше. И вон там, вместо оперативного зала, основание балды какой-то стоит. Я сюда третий раз за последние сутки попал. Кое-что уже знаю…

– Какое основание? Какой балды? – Матвей растерянно обернулся.

– Черной, – пояснил Шуберт, – которая из холма торчит, как… э-э… торчит, в общем.

– Так это что, база чужих? – изумился Матвей. – Тех, которые УУ? А почему тогда на нашу похожа?

– Потому, дубина, что наши построили, только потом почему-то бросили, – почти ласково проворковала Даша. Румянец после объятий Матвея с ее щек не сошел.

– Дубина – женский род, она – моя, – раздался из-за груды хлама еще один голос. – Так что, Молочкова, можешь и на себя это звание примерить. Строили непонятно кто, а вот бьются теперь за этот стратегический объект все, кому не лень!

– И вам здрасьте, гын майор, – кисло произнес Матвей, глотая слова. – А на улице что, не климат?

– А тебе? – спросил Калашников, наконец выбравшись на свет. – Мы же ученые… – Он поправил форму и приосанился. – Мы должны артефакты изучать…

– Изучили? – спросила Даша.

– А то! – Майор придал лицу умное выражение. – Конечно… нет. Не поступало приказа об интерпретации. – Последнее слово далось ему с большим трудом, но он все же умудрился произнести его правильно.

– О чем? – удивился Борисов.

– Хе-хе… – Калашников смерил Шуберта оценивающим взглядом и глупо подмигнул Матвею. – Гражданин корпоративный разведчик не знает таких простых слов?

– Нет, слова такие я знаю, только не понимаю, что значит – не поступало приказа?

– Вот вы, гражданин Борисов, что перед собой наблюдаете?

– Вас.

– Нет, в том зале.

– А… там?.. Ну… какой-то прибор.

– Вот! – Калашников поднял кверху палец. – Какой-то прибор! А какой?

– Так сразу трудно сказать…

– Вот именно – трудно. Для того и нужен приказ об ин-терп-претации. – На этот раз майор все же запнулся. – Скажет, положим, начальство, что это кухонный комбайн для полной переработки марсианских ушастых бегемотов, – напишем в рапорте, что так, мол, и так, обнаружен комбайн, фирма-изготовитель неизвестна, состояние такое-то. Скажет, что это конденсатно-плазменная артсистема, напишем – орудие… Ясно теперь?

– А если ничего не скажет?

– Как так? – Калашников нахмурился. – Ты мне воду не мути! Ничего не скажет! Ишь удумал! Начальство же! – Он со значением указал на потолок.

– Труба это ржавая! – донесся из оперативного зала еще один голос.

– О! – произнес Борисов. – Вас тут сколько?

– Нас тут вся исследовательская группа, – неохотно пояснил Калашников. – Мы же не «дебоширы», мы же ученые, еще раз тебе говорю…

– А в темноте почему сидели?

– Так кто же знал, что дверь закрывается и генераторы работают?

– А попробовать не могли?

– Мы же ученые, дурья голова, нам пробовать некогда! – Майор с досадой махнул рукой. – Нам тут думать надо, а не дверями хлопать! Да что с тобой говорить?! Нам и сейчас некогда, а ты отвлекаешь!

– Струсили, так и скажите, – усмехнулся Борисов. – До двери дойти – коленки тряслись?

– Что же ты с «дебоширами» не остался, если смелый такой?! – взвился Калашников.

– Не надо! – встала между ними Даша. – Мы больше пользы принесем, если действительно разберемся, что это за прибор. А вдруг это противоорбитальный лазер? На первый взгляд похож…

– Да? – Калашников удивленно взглянул в просвет коридора, ведущего в зал. – А что, действительно похож…

– Металлолом это, – заявил один из ученых, вытирая руки обрывком ткани, – древний инопланетный металлолом. Даже не военного назначения. Что-то вроде силового блока для мощного гиперпортала…

– Трансформатор, – перевел для себя майор.

– Сгоревший, – добавил помощник.

Глава 22

Контр-адмирал Иванов нервно поскреб модную бородку и перевел взгляд с обзорного экрана на голографическую модель. В исполнении компьютерного проектора бой выглядел игрушечным и не таким страшным. Встретившая флот ОВКС вражья армада перестроилась в десять похожих на соты групп. Рои больно жалящих «пчел» набрасывались одновременно с десяти сторон и били из всех курсовых орудий. А орудия у чужаков были неслабые. Одного попадания оказывалось достаточно, чтобы объемная фигурка малого фатакера или АБОТа скукожилась и, сжавшись в точку, исчезла. Крейсеры покрупнее и БПК держали три-четыре прямых попадания, а затем тоже рассыпались в мелкие цветные точечки. Дольше всех выдерживали встречный бой махины Аботонесущих Броненосцев, но и те после десяти-двенадцати залпов превращались в голограммки «Веселых Роджеров». Так представлял себе баталию кибермозг. На самом деле все выглядело не столь забавно. Флот ОВКС потерял уже треть кораблей, и, хотя чужим пришлось тоже несладко, перспективы вырисовывались отнюдь не радужные.

Иванов стиснул зубы и пробормотал крепкое ругательство. С позиции наблюдателя ему было понятно, что, если сражение будет продолжаться в том же ключе, землянам не выстоять. Чужаков было просто больше. Флот землян отчаянно пытался найти уязвимые места в их обороне, зайти в тыл атакующим «сотовым» порядкам врага и разорвать их строй, но из этих ухищрений ничего не выходило. В своих подвижных группах пришельцы действовали предельно четко и слаженно.

– Иванов! – пронесся по рубке рев маршала Страшного. – Ты на связи, Иванов?!

– Так точно, господин командующий!

Если вместо Наливайко в эфир вышел сам Страшный, значит, дела обстояли совсем худо. Видимо, «Освальд» разделил участь прочих разноцветных точечек, и штаб флота остался без главного адмирала. Иванов допускал даже, что вообще без единого адмирала. Кроме него самого. Он уже приготовился к тому, что маршал назначит его временным командующим остатками земной армады, но Страшный заговорил о другом.

– Маневр рассчитал? Ну, тот, секретный. Мне Наливайко докладывал, что вы там разработали…

– Так точно, все готово!

– Гиперсканами проверь, может, там мины понаставлены. Эти чужие не такие уж дураки, могли залепить щель между планетами наглухо, ведь это единственный путь в их оперативный тыл.

– Проверил, господин маршал, там пусто. Да это и так видно, невооруженным глазом. Чернота сплошная…

– Потому что космос, – буркнул Страшный. – Давай, с богом!

Иванов перегнулся через поручни адмиральского мостика к нетерпеливо вытягивающему шею Ломову и приказал:

– Полный вперед, через просвет между планетами, в тыл врага! Атака с ходу!

– Есть, атака с ходу, – возбужденно рявкнул каперанг. – По местам стоять! Боевая тревога! Полный вперед! Орудия к бою! Расчеты, доложить готовность!

Последовавшая за этим перекличка служб и расчетов, отрывистые тявканья сигнала тревоги и приличное ускорение, с которым едва справлялся корабельный демпфер, выдавили из души Иванова остатки сомнений. Он почувствовал, как в крови начинает бурлить адреналин и на место неуверенности приходит боевой задор.

– Построение в конус! Фатакер «Дилон» первым! Спотыкайкин, прием!

– Каперанг Спотыкайкин на связи, – откликнулся командир «Дилона». – Слышу вас, построение в конус, я первый…

– Выйдешь на рубеж атаки – не выпендривайся, сразу ураганный огонь, понял?

– Лучше бы поближе подойти, чтобы наверняка…

– Верняк мы тебе обеспечим, ты, главное, не споткнись, чтобы собой от нас цели не закрыть.

– Строй есть строй, – серьезно ответил Спотыкайкин, – его нарушать нельзя, особенно в бою… Только…

– Что?

– Программа гиперскана у меня барахлит, потому я и хотел поближе, на прямую видимость подойти.

– Плохо без сканера… – Иванов бросил взгляд на голографическую модель своего строя. – Может, тебя «Элвисом» заменить?

– Справлюсь! – уверенно заявил Спотыкайкин. – На крайний случай аварийный радар включу…

По мостику пронеслись приглушенные смешки. И шапками чужих закидаю… – насмешливо шепнул кто-то из младших офицеров.

– Радар! Можно еще надеть скафандр и вылететь навстречу врагам с каменным топором… – хохотнул другой.

– Ты… это… – Иванов смущенно покосился на подчиненных. Заявление командира ведущего крейсера о том, что он применит радар, было равносильно признанию, что он полный дебил. Ориентироваться на показания отраженных радиоволн при таких скоростях и выполнении боевых разворотов было все равно что доверить свою жизнь годовалому ребенку. – Тест прогони! Может, от ускорения твой гиперскан барахлит?

– Он уже и не барахлит, господин контр-адмирал, он совсем кончился… иду в визуальном режиме и по памяти компьютера!

– «Элвис», на связь, – приказал Иванов, недовольно качая головой.

– Поздно, – негромко, чтобы не слышали подчиненные, подсказал Ломов, – авангард уже входит в межпланетное пространство. Нельзя там перестраиваться, узко…

– Как узко?! – возмутился адмирал. – Где узко? Да тут еще одна планета может поместиться! Кстати, для красоты этому «подшипнику» как раз одной, вот именно в этом месте, и не хватает!

– Господин контр-адмирал! – раздался вопль Спотыкайкина. – Радар зашкаливает!

– Нет, он все-таки его включил!.. – Ломов смахнул на пол кружку с остывшим кофейным напитком. – Ну что за идиот?!

– Отметка, господин контр… – Связь с «Дилоном» неожиданно прервалась.

– Что отметка?! – Иванов взглянул на компьютерную модель, и внутри у него похолодело. Там, где секунду назад располагался маленький серебристый космолетик Спотыкайкина, теперь плавали проклятые цветные точки. – Нас атакуют?

– Целей нет! – доложил младший офицер скан-группы.

– Где «Дилон»?

– Исчез, господин контр-адмирал!

– Куда? Почему? Кто приказал?!

– Не могу знать! Просто исчез! То есть не просто, а взорвался!

– Сам по себе?!

– Не могу знать!

– Господин контр-адмирал!.. – На этот раз вопль исходил от Ломова.

Иванов поднял взгляд на боевой монитор и обомлел. Три следовавших за ведущим фатакера взорвались, выплеснув в пространство миллиарды быстро гаснущих искр и синие разливы горящего кислорода. Шли все три крейсера в едином фронтальном строю, и такой одновременный конец наводил на мысль, что они просто воткнулись в неведомую стену. За эту версию было и то, что погибли корабли в той же точке пространства, что и «Дилон».

– Всем кораблям! Маневр уклонения! – изо всех сил заорал Иванов. – Курс девяносто! Полупетля!

Направление перегрузок мгновенно изменилось, и адмирал ударился затылком о палубу мостика. Демпфер БПК был рассчитан на что угодно, но только не на «мертвые петли» с предельным ускорением.

– Радар, – потребовал Иванов, подползая к висящему вниз головой на ограждении мостика связисту. Младший офицер слез с поручня и, мотая головой, словно стряхивая нокдаун, дотянулся до кнопки аварийной системы. Античная электроника пискнула, загудела, и на примитивном жидкокристаллическом мониторе высветилось зеленоватое изображение.

– Отметка, угол сто десять, – пробормотал связист. – Ничего не понимаю! Там же пусто! Ни гиперсканы не видят ничего, ни так, глазами…

– Потому что космос, – сдавленно повторил Иванов слова маршала. – Все черное… и отметка эта абсолютно черная… А еще она имеет защиту от сканирования…

– От гиперсканирования?! – Офицер недоверчиво покачал головой. – А от простого радара она не защищена? Как такое возможно?

– Это ты спроси у тех, кто эту штуковину построил и там запрятал… Наверно, для них радары тоже чушь собачья, вот они их в расчет и не взяли.

– Построил?! Да это же целая планета! Она же по размеру почти как любой из соседних шариков! Ну, чуток поменьше…

– Да, это тебе не Аботонесущий Броненосец… – К ним подполз Ломов. – Это целая махина!

– Крейсер противника?! – испуганно спросил офицер.

– Вот в том-то и дело, что не противника, – возразил Ломов. – Был бы противника, нас бы давно всех под орех расписали, а они потери несут. Где смысл?

– Тогда… тогда это…

– Пока просто – большой круглый объект, – оборвал их Иванов. – Будем входить в этот планетный «подшипник» в другом месте… Лейтенант, связь со Страшным мне, по секретному каналу… Быстро!!!

* * *

– Сгоревший трансформатор, говорите? А это? – Любознательный мастер Борисов протиснулся между Калашниковым и ученым в оперативный зал и указал на покрытый толстым слоем пыли круглый экран. – Монитор?

– Что на нем смотреть? – Ученый скривился. – Как ток по обмоткам бегает?

– А вот тут у него тумблеры какие-то, – не унимался мастер.

– Не трогать! – приказал Калашников. – Чего лезешь-то? Вдруг что не так замкнется!

– Так ведь сгорело все… – Борисов удивленно выгнул бровь. – Или нет?

– Дежурное освещение работает, – напомнил Матвей, тоже появляясь в зале. – Значит, и трансформатор этот может оказаться целым.

– Да сгорел он! – Ученый был уязвлен тем, что его авторитетное мнение ставят под сомнение.

– Пахнет? – поинтересовалась Даша.

– Что пахнет?

– Ну, обмоткой горелой пахнет? У нас, когда Мотя кофе на Анализатор пролил… случайно, не специально… – Она виновато покосилась на Калашникова. – У нас три дня проводкой пахло… И до сих пор, если под пульт залезть, запах гари чувствуется.

– Что это ты под пультом делаешь? – пробурчал Калашников. – Шнурки напарнику завязываешь?

– Нет, ничем таким здесь не пахнет, – ответил Шуберт вместо техника.

Он уже обследовал круглый монитор со всех сторон и даже стер с него пыль.

– Все равно не… – Майор опоздал ровно на секунду.

Мастер разведки щелкнул на пульте наиболее массивным тумблером, и в центре матового стеклянного круга появилась зеленоватая точка.

– Напряжения не хватает, – заявил Борисов. – А если мы вот так…

Калашников, бледнея от возмущения, перехватил его правую руку, но мастер справился и одной левой. Он перевел все выключатели в верхнее положение, и по залу разнесся ровный гул, а освещение стало не красноватым, а нормальным – ярким и белым.

– Что же ты делаешь-то, мастер недобитый! – с досадой крикнул майор. – Угробить нас всех решил?! А если тут защита установлена?! Самоликвидация какая или еще чего?!

– Смотрите! – воскликнула Дарья, указывая на монитор. – Ромашечка…

– Какая еще рюмашечка?! – Калашников резко обернулся и уставился на экран. – Это что? Прибор ночного видения? Чего оно зеленое все? Что это за шары?

– Так, так… – Борисов удовлетворенно потер ладони и ткнул пальцем в монитор. – Вот этот слева – местное солнце, а справа – ближайшая планета…

– Умный какой! – с сарказмом высказался еще один ученый. – А прямо – что? Тоже планета?

– Тоже, – согласился мастер.

– А почему она меньше той, что справа? – Вокруг спорщиков собралась уже вся исследовательская группа, и техник обвел присутствующих торжествующим взглядом. – В этой системе все планеты одинаковые. Научно доказанный факт!

– Научно, научно, – закивал снова приосанившийся Калашников. – Я бы даже сказал, военно-научно…

Борисов снисходительно взглянул на оппонентов и быстро, чтобы опередить бросившегося на перехват майора, щелкнул еще одним выключателем. На этот раз картинка в мониторе стала нормальной, многоцветной, и все наблюдатели смогли убедиться, что мастер почти прав. Слева на экране сияла желтая звезда, справа виднелась ближайшая планета. Вот только прямо не было ничего.

– Ага! – торжествующе произнес Калашников. – Что я говорил?!

– А что вы говорили? – удивился Борисов. – «Научно, научно»? Сейчас, господин майор, мы наблюдаем картинку, которую нам выдает гиперскан, а вот так, – он снова щелкнул тумблером, – мы видим то, что находится там на самом деле.

– Планета?! – Теперь удивленный вопрос исходил от самого Калашникова.

– Планета – не планета, но что-то большое и круглое.

– Невидимое через гиперскан? Чушь! – высказался кто-то из толпы.

– Это что получается?.. Этот монитор – не монитор, а какое-то инопланетное приспособление для разглядывания потусторонних объектов? – поддержал его еще один голос. – Если объекта не видит гиперскан, значит, на самом деле его нет!

– Устройство, возможно, инопланетное. – Борисов задумчиво взглянул на основание «балды». – А может быть, и не очень. Только в любом случае между этой и следующей планетой что-то есть… Что-то круглое, размером в две трети от местного планетного стандарта и почему-то невидимое при помощи нашей техники.

– Так не бывает! – возмутился первый ученый. Он до сих пор протирал руки масляной тряпкой, но теперь делал это нервно, почти с ожесточением. – Объект должен быть видимым на фоне солнца! Он должен светить отраженным светом! Он не может быть невидимым для гиперсканов! В конце концов, он не может не давать тени хотя бы на примитивном радаре!

Когда он выкрикнул последнюю реплику, все двадцать пять пар глаз уставились на него так, словно техник заявил, что вывел формулу бессмертия, – уставились изумленно и недоверчиво.

– Что? – обеспокоился ученый. – Что вы так смотрите?

– Э-э, Шуберт… Иванович… – Майор Калашников небрежно оттеснил техника в сторону и расплылся в наиприятнейшей дружеской улыбке. – Вы не могли бы тут еще посмотреть… Как бы так связь нам наладить… – Он, подражая манере Бугаева, приобнял мастера за плечи. – Связь бы нам… мне… со штабом ОВКС…

– Лавры хотите примерить? – Борисов усмехнулся. – Я попробую, только с одним условием…

– Да, конечно! – Майор панибратски похлопал Шуберта по спине. – Мы же так отлично друг друга понимаем… Практически как братья! Разве я могу пожалеть чего-нибудь для брата?!

– После я свяжусь со своим штабом…

– Это… – Калашников нахмурился и пожевал губу. – Это… конечно… не положено, но для вас…

Он снова разулыбался, и Борисов понял, что майор собирается его обмануть.

– А когда я закончу свой сеанс связи… – мастер выдержал многозначительную паузу, – …я, возможно, расскажу вам, что же это за штуковина в целом. – Он обвел широким жестом и монитор, и загадочную установку.

– А сразу? – озадачился майор. – Я бы доложил сразу обо всем, а там бы и решение приняли, э-э… комплексное…

Он благоговейно взглянул на потолок.

– Сразу не получится. – Шуберт усмехнулся и погрозил Калашникову пальцем.

– Ладно, – вздохнул майор.

– И еще – канал будет открытым, – предупредил мастер, погружаясь в недра инопланетного пульта справа от монитора. – Лишнего не сболтните.

– Это не извольте беспокоиться! – засуетился Калашников. – Это мы сделаем в лучшем виде! Ни один шпион не поймет, о чем речь!

– С кем связаться?

– А прямо с маршалом! – Майор утер выступивший от внезапной смелости пот и победно сверкнул глазами. – Да! Чего тут?! Прямо с главнокомандующим ОВКС маршалом Семен Гаврилычем Страшным!

Борисов с сомнением взглянул на возбужденного майора, затем на скривившуюся Дарью, на прикрывшего глаза Матвея и, пожав плечами, ткнул в какую-то кнопку. Пока устанавливалась связь, майор уселся перед монитором и осторожно переключил его в режим радарного наблюдения.

– Надо же… техника! – с уважением пробормотал он. – О, и корабли видно! Правда, плохо, точками какими-то… Чего это они прямо на него прут-то! Не видят, что ли?! А ну посмотрим, как на гиперскане, да с увеличением, это выглядит…

– «Дебоширы», – заглядывая через плечо начальства, заявил Матвей. – Это их эскадра. Вон их флагман, «Джаггер» во весь борт написано, а ниже, меленько так, «никак не могу удовлетвориться…». Шутники… А впереди фатакеры… «Дилон» первым идет… Хорошее увеличение…