Текст книги "Заговор Древних"

Автор книги: Вячеслав Грацкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Мстислав уткнулся в тарелку, скрыв короткую вспышку гнева. Они его за дурня держат! Как будто он не знает, что жизнь гораздо богаче черно-белых расцветок. Уж он об этом прекрасно осведомлен, а эта девка нарочно выставляет его дураком. Но как бы там ни было, делать из человечьих душ домовых – нехорошо, и никто не убедит его в обратном!

Виста обольстительно улыбнулась ведьмаку, выжимая из себя все обаяние, на которое была способна. Ее глаза прямо пожирали ведьмака.

– А сложно ли извлечь ее, эту душу? – спросила она.

– Все зависит от человека, – пожал плечами ведьмак. – У человека с сильной волей – процедура не из простых, но его можно предварительно лишить чувств… Но основная проблема не в этом. Вытряхнуть из человека душу дело нехитрое, на это способны многие, даже самые завалящие колдуны. А вот как удержать ее здесь, вне тела, и куда поместить ее? Это и есть проблема, которую мне пришлось решать, и которую я решил!

Голос ведьмака оставался по-прежнему холоден и невыразителен, но глаза победно сверкнули, и это не укрылось от зорких глаз Висты. Очевидно, ведьмак немало гордится своими достижениями в деле пересадки душ! Вот только вряд ли он поделится секретами, вздохнула она украдкой. А хорошо было бы вытянуть из него что-нибудь интересное. Ведь знания, говорили ее наставники, не бывают лишними, а бывают лишь временно не востребованными…

– Судя по тому, как он накрыл стол, это должно быть душа какого-нибудь чародея, которого ты победил? – спросила Виста.

– Верно, пришлось как-то поставить одного зарвавшегося колдунишку на место… – подтвердил ведьмак с довольной усмешкой. – Место домового, по моему, самое подходящее для него.

– А не может случится, что он освободится от твоих чар? Обретет свободу и отомстит?

– Вряд ли, – ведьмак презрительно скривил губы. – Я отобрал у него не только тело, но и разум, и большую часть магической силы. Оставил совсем немного, чтобы за домом следил…

– А тело, где его тело теперь?

Ведьмак недобро усмехнулся.

– Тело его уже давно сожрали лесные звери. Так что если по каким-то причинам, например, если этот дом сгорит, он сможет вырваться из этих стен, ему уже негде будет пустить корни. А маг без тела, сама понимаешь, и не маг вовсе… Да что маг, он сейчас и не человек вовсе, а так, – ведьмак пренебрежительно махнул рукой. – Что-то вроде собаки! А много ли ты видела собак, ставших людьми?

От довольной улыбки, ядовитой змеей проползшей по лицу ведьмака, девушке стало не по себе, но она заставила себя улыбнуться в ответ.

– А разум, куда ты дел его разум?

Вопрос сорвался с губ девушки и повис во внезапно сгустившемся воздухе. Резкий взгляд ведьмака полоснул ее, будто лезвием, и Виста поспешила отвернуться, чтобы не видеть, как там, в глубине его глаз ворочалось, свиваясь в кольца, нечто чужое, нечто нечеловеческое, и это самое нечто, с каким-то непонятным интересом пялилось сейчас на нее.

– Зачем тебе это знать? – ведьмак спросил очень тихо, на пределе слышимости, но по спине Висты пробежало целое племя мурашей. – Или ты хочешь освободить его?

– Ну что ты, зачем мне это надо?! – замотала головой девушка, чувствуя, что слегка переборщила с расспросами. – Просто любопытно… Интересная у вас, колдунов, жизнь, обломал врагу рога, запер его в камешек и себе на грудь! Красиво и романтично!

Девушка мило улыбнулась ведьмаку, выдавив из себя всю любезность, какую смогла наскрести.

– Можно и в камешек, – согласился ведьмак. – Это надежнее и проще. Но вот использовать потом не так удобно… И не называй меня колдуном, девочка, это слово не адекватно отражает мою сущность. Я – ведьмак!

– Прости-прости, но ведь я ничего не знаю о ведьмаках, поэтому у меня в голове все путается – ведьмы, ведьмаки, колдуны… Вот если бы ты рассказал немного о себе? Чай не каждый день ведьмаков встречаем… А потом Мстислав насытится, да поведает нам о своих подвигах. Он любит о них рассказывать!

Мстислав аж поперхнулся от такой наглости, ведьмаку пришлось крепко треснуть его по спине.

– Что ж, могу и рассказать кое-что.

– Да-да, пожалуйста, а там и молва про вас пойдет добрая, и люди к вам потянутся…

Ведьмак протестующе замахал руками.

– Вот уж чего не надо, так это внимания со стороны людей. Больно опасная это штука! Взять, к примеру, ведьму несчастную, вами убиенную. Она же сюда с севера недавно перебралась, спасаясь, так сказать, от чрезмерного людского внимания. Князь Владимир расширяет Русь, расчищает леса…

– Вот видишь, как важно создать у людей хорошее мнение о себе, – заметила Виста. – Волхвы же живут и здравствуют!

– Чую я, недолго им осталось здравствовать, – задумчиво произнес ведьмак. – Ладно, хватит о грустном. Уговорили, расскажу малость… Только дурни да дети малые делят магов на добрых и злых…

При этих словах Виста и ведьмак дружно посмотрели на Мстислава, и тот обиженно нахмурился. К кому это они относят его, уж не к детям ли?!

– Конечно, поделить нас можно как угодно, по самым разным признакам. Лично я предпочитаю делить нашего брата на две группы. В первую, самую большую, входят, как правило, волхвы всякие, жрецы и прочие маги, утверждающие на земле волю своих богов. Они устанавливают среди людей законы богов и следят за их исполнением. Во вторую же входят лишь те, кто всегда полагается лишь на себя, на собственные силы и всегда живет по собственным законам…

– Но разве боги могут допустить такое самовольство? – скептически спросил Мстислав.

– Вот потому-то нас так мало, – улыбнулся ведьмак. – Разделение, конечно, условно, многие маги всю жизнь скачут от одного к другому. Но некоторым все же удается…

– А еще люди говорят, что ведьмаки… – замялся витязь, – не мужчины и не женщины?

Ведьмак рассмеялся.

– Ну, родился-то я обычным мальчиком, – ответил он. – Но со временем, для каждого более-менее сильного мага какая-то определенная материальная форма перестает иметь прежнее определяющее значение.

Мстислав на всякий случай кивнул, но, заметив полное непонимание на его лице, ведьмак решил пояснить подробнее.

– Знание того, что лежит в основе всего живого, дает мне силу принимать любую форму… Мне все равно, в каком обличье жить. Я могу быть женщиной, а могу мужчиной. Я могу стать диким зверем или даже насекомым… Все зависит от цели, к которой я стремлюсь.

– Это я понимаю, – важно кивнул витязь. – Главное не кто ты, а к чему стремишься!

– Молодец, – похвалил его ведьмак, пряча усмешку. – Мудрые слова. Вспомни вашего Белояна. Ему понадобилось освободиться от груза некоторых человечьих проблем, и он наколдовал себе медвежью башку. Так и любой грамотный волхв, ведьмак или даже колдун может менять личины по необходимости. Тело всего лишь глина, из которой знающий может лепить все что угодно. В том числе и существо без каких-либо половых признаков, то есть и не мужчину и не женщину!

Ведьмак замолчал, похоже, исчерпав все свое красноречие. Виста бросила украдкой взгляд на Мстислава, едва сдержала смех. Судя по его виду, он так и силился представить себе это существо – не мужчину и не женщину!

– Да, я почти все понял, – вновь кивнул витязь. – Но ты так и не сказал, почему ты не хочешь, чтобы тебя называли колдуном вместо ведьмака, какая же разница между ними?

Ведьмак долго молчал, будто прислушивался к чему-то, но, наконец, ответил:

– Колдун – это самая низшая ступень на пути знания. А может даже и не ступень, а так… Ну, вот возьмем тебя, воин. У тебя хороший двуручный меч, я уверен, что ты умеешь им пользоваться, я уверен, что немало вражьей крови он уже пролил и немало еще прольет. Но знаешь ли ты, как ковался этот меч? Что кузнец добавлял в металл, чтобы придать ему необходимую прочность и гибкость? Сколько слоев металла он вогнал в это прекрасное лезвие? Как он закаливал его, в воде, на ветру, а может в крови раба? А как долго он выдерживал его в земле, дабы ржа разъела все слабое и лишнее? Ты не знаешь ничего этого?

Витязь честно помотал головой.

– Ну, вот видишь. Ты великолепно умеешь пользоваться таким мощным орудием убийства, но ничего не знаешь о том, как он был изготовлен, и никогда не сможешь сделать его еще лучше, еще смертоноснее… Таков удел колдунов. Они пользуются готовыми схемами, выученными ритуалами и церемониями, ничего не меняя, ничего не изобретая и не создавая. Слово ведьмак, а также ведьма, ведун или ведарь происходят от слова ведать. И потому все они знают, как работает то или иное заклинание, и как лучше изменить его. Конечно, не все из тех, кто называет себя ведьмой или ведьмаком достоин этого имени. Шарлатанов или, в лучшем случае, колдунов среди них хватает, впрочем, как и везде… Но обозвать истинного ведьмака колдуном, – ведьмак покачал головой. – Это нанести ему тяжкое оскорбление! Все равно, что богатыря обозвать смердом!

– Ну, откуда ж нам знать-то? – виновато пробормотал витязь.

– Да я не виню вас, – ведьмак равнодушно пожал плечами. – Мало кто знает такие подробности, да и нужно ли такое знание кому еще, кроме нас?.. Ну, что ж, я все про себя, да про себя, надо и честь знать. Давайте, гости дорогие, поведайте и вы что-нибудь о себе, да о своих делах славных, ведь не могут же они быть не славные у такого доблестного богатыря, и столь прекрасной воительницы-амазонки.

Но гладкая и правильная речь ведьмака не могла обмануть Висту. В его голосе скрывалось столько равнодушия, что девушка сразу поняла – его просьба лишь дань традиции, вежливости. Это означало, что они совершенно безразличны ему или… Или он прекрасно осведомлен о них, о цели их пути, а быть может и о ее цели?..

Мстислав же, заморив своих червяков, заметно подобрел. Вальяжно откинувшись на спинку скамьи, он охотно откликнулся на предложение хозяина.

– Это можно. Сразу скажу, от дела мы не лытаем, а наоборот – пытаем…

– В Киев, наверное, идете? – перебил его ведьмак.

– Угадал, ведьмак. Был я в Царьграде, в гостях у родича, а теперь спешу на службу, в княжескую дружину…

Мстислав готов был еще рассказать о себе, но ведьмак вновь прервал его, обратившись к девушке.

– Чую в тебе, Виста, кровь славянскую, – прищурился он. – И в то же время, вроде, чужая ты здесь… Вестимо, в далеких краях выросла?

Вопрос не застал ее врасплох, на этот случай у нее был ответ, при том не один, вот только торопиться с ним не следовало. Изобразив на лице задумчивость и печаль, она поводила немного пальцем по столу, выловила из воздуха муху…

– Не о чем мне рассказывать, – довольно резко начала она. – Но из уважения к хозяину – за спасение наше, за сытный ужин – расскажу… Ты угадал, ведьмак, здешние у меня родители были, из полян. Волей богов попала моя мать в рабство на далекий юг, за Русское море. Там я и родилась. От матери язык знаю и обычаи кое-какие здешние… Она умерла недавно, а перед смертью просила меня навестить весь ее родную, да родственников… – Виста старательно зашмыгала носом, пытаясь вызвать неловкость и отвлечь внимание мужчин от дальнейших расспросов.

В комнате воцарилось молчание.

– И ты в одиночку… – начал было Мстислав, но Виста резко оборвала его.

– Я же не клуша деревенская! Я могу за себя постоять!

Почувствовав ее нежелание вести беседу на это тему и даже неприязнь к нему, Мстислав расстроился и повернулся к ведьмаку.

– Послушай, ведьмак, ты говорил, что дождь скоро, а сколь идти будет, ведаешь ли?

– Ведьму вы сгубили сильную, так что думаю, недели две, не меньше.

– Что? Две недели? Да через две недели я в Киеве уже должен быть! Да и не здесь же…

Он замялся, но все его прекрасно поняли. Оставаться здесь, в логове ведьмака, Мстислав не собирался ни под каким предлогом. Виста и Мстислав одновременно посмотрели на хозяина, тот тяжело вздохнул.

– Вот так всегда с вами, людьми. Сначала ату его, кол ему в… одно место, а как петух жареный клюнет вас туда же, так вы тут как тут… – он сокрушенно махнул рукой. – Ладно, помогу я вам. Но и вам придется кое-что сделать для меня.

– И что же? – подозрительно спросил Мстислав.

– Ничего, что могло бы уронить воинскую честь и совесть, – успокоил его ведьмак. – Дело в том, что намедни и я в Киев собирался, но появились вы, убили бедную старушку Ягу. Теперь ее осиротевшие подручные будут безобразничать, окрестный народ стращать. Боюсь, как бы местные власти дружину не прислали… Надо бы присмотреть…

– За дружиной? – уточнил Мстислав. – Или за нечистью?

– Это важно для тебя? – ведьмак недовольно поморщился.

– Ну, в общем-то… – начал было Мстислав, но Виста наступила ему на ногу, заставив запнуться. – Так о чем ты просишь, ведьмак?

– Нужно мне вещицу одну малую в Киев доставить, ежели вы возьметесь, то я, пожалуй, помогу вам, чем смогу…

– Чем же ты нам поможешь, ковер-самолет выдашь или сапоги-скороходы?

– Ишь чего захотел! – усмехнулся ведьмак. – Своим ходом пойдете, ребятки! Я вот только дождик отведу, да короткой тропой к людям вас выведу. Ну, так как, договорились?

– Договорились, – Мстислав был доволен, что от него не потребовали ничего супротив его чести.

– Вот и ладненько! – ведьмак поднялся, подошел к окну. – Можете взглянуть. Ветер я уже сменил… Уже светлеет.

Они выглянули наружу. И действительно, брюхатые дождем тучи расползались, медленно, нехотя, отчаянно цепляясь за верхушки деревьев, норовя задержаться, освободиться от гнетущего их бремени, но все-таки постепенно небо очищалось. И очень скоро первые солнечные лучи прорезали воздух.

– Вопрос лишь в том, отчего светлеет? – пробурчал под нос Мстислав, но ведьмак услышал его, расхохотался.

– Молодец, парень. Сомнение – первая заповедь колдуна. Пойдешь ко мне в ученики?

– Нет уж! – испуганно отмахнулся витязь. – Я как-нибудь без волшбы проживу.

– Вольному воля… – снисходительно кивнул ведьмак.

Отдаленный шум послышался из леса. Ведьмак насторожился, припал к окну, ловя каждый звук. Шум приблизился и теперь уже можно было услышать, как трещали вековые дубы, выворачиваясь с корнем, как падали, увлекая за собой соседей. Что-то громадное продиралось сквозь лес и это что-то двигалось прямо к ним.

– Вот и еще один поклонник талантов бабы-яги… – пробормотал ведьмак, тревожно взглянул на небо.

А там, на почти очищенное голубое поле, вдруг снова надвинулась огромная грозовая туча. И двигалась она все с той же стороны, что и приближавшийся лесной гул.

– Да что же это такое! – удивился витязь. – Откуда у нечисти столь трепетная привязанность к ведьме? Ну, вмерла так вмерла, чего они разбушевались?

– Да есть причина поважнее привязанности… – пробормотал ведьмак, бросив пронзительный взгляд на девушку.

И та немедленно ощетинилась и подобралась.

– Ты на что это намекаешь? – прошипела она.

– А ты разве не знаешь? – удивился ведьмак.

– Нет, не знаю! – отрезала Виста. – И надеюсь, ты объяснишь все-таки!

– Магическая сила ведьмы, девочка… В этом все дело!

– А-а-а, – хлопнул себя по лбу Мстислав. – Точно! Я же слышал, что ведьма не может умереть, не передав свою волшебную силу! А если ее убить, то, как правило, сила должна перейти к убийце! Так что же это получается… – брови витязя поползли вверх, он оглянулся на девушку.

– Именно это и получается, – подтвердил ведьмак, заглянул в глаза девушке. – Сила перешла к тебе, Виста, но понадобится девять дней, прежде чем она надежно обоснуется в тебе. А до этого всякий может забрать ее!

Никто и моргнуть не успел, как Виста очутилась у стены, с обнаженным клинком и горящими глазами.

– Так ты за этим нас сюда привел, мерзавец?!

В доме воцарилось молчание, разрываемое лишь лесным шумом, ставшим уже оглушающим. За окном резко потемнело и по крыше угрожающе замолотили тяжелые капли. Ведьмак метнулся к двери, а складки плаща встрепыхнулись и опали за его спиной точно крылья.

– Ты ошибаешься, Виста. Вы мои гости и находитесь под моей защитой. В моем доме вы в безопасности, а вот выходить не рекомендую. Это планетник, но я разберусь…

Ведьмак покинул дом, вышел на середину поляны, вытянул руки и замер. Замерцал его плащ, забегали обвивая руки, голубые змейки, а ладони окутались призрачным светом. В ту же секунду из земли ударил огонь…

– Кто такой планетник? – Виста толкнула локтем Мстислава.

– Нечисть такая воздушная, погодой заправляет. Оч-чень не любит, когда вмешиваются в его дела такие вот, как этот. Биться будут! – радостно потер руки

Мстислав.

Что-то странное показалось Висте во вспыхнувшем возле ведьмака костре. Она напрягла зрение, всмотрелась, и мир вдруг подернулся дымкой, а когда та прошла, мир стал четче и резче, будто вымытый и вычищенный до блеска. И теперь Виста увидела, что не костер вовсе полыхал под ладонями ведьмака. Огромный огненный змей бесновался в его руках, пытаясь вырваться на свободу, но руки ведьмака сдавили его покрепче, и тот утих, подчиняясь.

А затем Виста увидела огромного призрачного гиганта, застывшего напротив ведьмака. В руках гиганта был молот и этот молот сейчас возносился над головой ведьмака, грозя расплющить его в лепешку. Виста почувствовала, как содрогнулся дом, и наперехват молоту ринулся еще один призрак, напоминавший витязя в латах, с огромным щитом, но без оружия. Молот ударил в подставленный щит и тотчас мир потряс громовой удар, а в небе сверкнула молния. Яростно бивший по кровле ливень затих на мгновение, а затем ударил с удвоенной силой. Только теперь это был уже не дождь – огромные, в кулак, градины лупили изо всех сил по дому.

Резкий душераздирающий вопль пронесся по округе. Это огненный змей, видимо, договорившись с ведьмаком о цене свободы, метнулся из его рук, целя в призрачного молотобойца. Они столкнулись, окутались дымом, а затем исчезли в яркой огненной вспышке. Град тут же прекратился, торопливо расползлись тучи…

Несколько секунд ведьмак наблюдал, как тает засыпавшая поляну ледяная крошка, затем вернулся в дом. Его грудь высоко вздымалась, а по лицу тянулись тяжелые капли пота.

– Сильная, но совершенно безмозглая тварь, – отдышавшись, сообщил он гостям. – Уж сколько раз обламывал ему рога, а он все не уймется никак… Хорошо, домовой подсобил… Ну что же, гости дорогие, собирайтесь, я выведу вас из леса. А вот и вещица…

Он передал Мстиславу маленький черный футляр.

– Не рекомендую открывать его…

Мстислав запротестовал, дескать, как он мог такое вообще подумать, но ведьмак прервал его излияния.

– Я знаю, что такое воинская честь. Но, откровенно говоря, я опасаюсь не за тебя, – он многозначительно посмотрел на Висту.

Девушка возмущенно фыркнула, отошла в сторону, провожаемая подозрительными взглядами мужчин. Ведьмак тяжело вздохнул.

– Этот футляр может открыть без риска для своей жизни и жизни окружающих только очень могучий маг. А твоя спутница, хотя и балуется волшбой, но все же недостаточно подготовлена, начнет распутывать заклятия – жди беды! Прошу тебя, Мстислав, смотри в оба.

– Будь спокоен, ведьмак, я прослежу. Кому же отдать эту вещицу?

– Разве я не сказал? – удивился ведьмак. – Или в Киеве есть еще один могучий маг, окромя Белояна?

Глава третья

Постоялый двор «Одинокий волк» встретил их теплом и одуряющими запахами, отчего желудки разом зашевелились, заурчали с такой силой, будто их не кормили целую вечность. Сглотнув слюну Мстислав заспешил к свободному месту, расталкивая народ свирепым взглядом, а где надо и плечом. За ним, еле-еле передвигая ноги, плелась Виста, демонстрируя крайнюю степень измождения.

Многочасовой переход по ведьмачьим тропам, конечно, сильно утомил ее, но главная причина ее усталого вида крылась в другом. Едва переступив порог она сразу же ощутила на себе чей-то пристальный взгляд, ровный, ничего не выражающий – ни привычной угрозы, ни мужской похоти, вообще ничего, и Виста уже догадывалась, кому он может принадлежать. Похоже, сюда прибыл кто-то из ее клана и этот кто-то жаждал с ней поговорить. Будь иначе, она бы ничего не заметила – Ночные Лезвия умели следить скрытно. В особенности – за исполнителем, выполняющим особо ответственное задание.

В обязанности такого наблюдателя вменялась только слежка, даже если исполнителю грозила смерть. Пару раз и Виста ходила в качестве наблюдателя. Но одно дело – наблюдать самому, и совсем другое – лично столкнуться с тем, кто, как ты знаешь, не шевельнет и мизинцем, даже если тебя будут резать на ремни, кто будет лишь внимательно наблюдать, а потом скрупулезно доложит обо всем старейшинам. Ночные Лезвия прекрасно понимали ценность опыта, получаемого таким путем, но самих наблюдателей, однако, не жаловали. Быть может еще и поэтому им запрещали входить в контакт с наблюдаемыми, так сказать, в целях личной безопасности.

Лишь исключительно важные причины могли заставить наблюдателя обнаружить себя, но Виста не спешила их прояснить. Чтобы не наткнуться на его взгляд, Виста уткнулась носом вниз, разглядывая грязные разводы на полу харчевни, проследовала за витязем и обессилено рухнула на лавку. Причем сделала это без особого притворства – все-таки целый день по лесу моталась. А наблюдатель пусть подождет, ежели хватило терпения добраться в такую даль, пару часов уж точно выдержит!..

Разделавшись с молодым кабанчиком, Мстислав остановился, переводя дыхание, осмотрелся, и с удивлением обнаружил, что Виста лихо уплетала за обе щеки, мало чем ему уступая. Когда, прибрав жирного гуся, она приступила ко второму, он не удержался.

– Куда в тебя столько влазит?! Вроде не толстуха, а кушаешь как… – он запнулся, напоровшись на ее внимательный взгляд, – хорошо, в общем, кушаешь… С таким аппетитом располнеешь раньше времени, кто ж тогда замуж возьмет?

– Не переживай, Мстислав, не располнею… Я вся в папочку, – сообщила девушка. – А он у меня, мать сказывала, был стройный… Как жердяй…

Только глухой не услышал бы в ее словах едва прикрытой злобы. Мстислав пожал плечами, старая как мир история – ненависть брошенной женщины перешла по наследству к дочери.

А девушке не давала покоя одна мысль. Она никак не могла понять, для чего ведьмак спас их от лап лесной нечисти? Она не верила в ведьмачий альтруизм и была убеждена, что тот должен был получить от этого какую-то выгоду. Но какую? Окончательно потерявшись в своих догадках, она решила привлечь к делу витязя.

– Мстислав, позволь отвлечь тебя от этого замечательного поросенка… Скажи, тебя не насторожила наша столь своевременная встреча с ведьмаком? – заметив недоумение на лице витязя, она пояснила. – Видишь ли, меня очень беспокоит вопрос – зачем он нас спас? Ты ведь согласишься со мной, что никакой маг без выгоды не ударит палец о палец! Так в чем же состояла выгода ведьмака?

Мстислав нахмурился. Сытный ужин не располагал к длительным размышлениям и рассуждениям. Да и не любил витязь гадать да разгадывать – пускай этим волхвы да колдуны занимаются. А у нормального человека от этого только голова болит, да еще несварение.

– Он же попросил нас перевезти кое-что в Киев, – напомнил витязь.

– Ради этого несчастного футлярчика он спас нам жизни? – девушка скептически усмехнулась. – Это невозможно, Мстислав! Мы для него пыль, прах, не более того! Если он спас нас, значит, мы были ему очень нужны, понимаешь, очень…

– Но может быть эта вещица очень важна для него, – благодушно предположил Мстислав.

На него накатывала сонливость и он совершенно не желал выходить из этого приятного состояния. В жизни воина, насыщенной всяческими лишениями и испытаниями, так мало спокойных минут, когда можно сытно покушать, выпить, подремать немного…

– Почему ты его защищаешь?! – яростно возмутилась Виста. – Не ты ли кричал – не верь ему, не верь?!

Резкий голос девушки мигом вышвырнул Мстислава из приятной дремоты, вернув его в грязную действительность харчевни и усадив напротив оглушительно визжащей девицы. Он тяжело вздохнул, смиряясь с суровой неизбежностью.

– Кричал! Я и сейчас доверяю ему ровно столько, сколько и раньше доверял. Но мы заключили с ним сделку. И, по моему мнению, он добросовестно выполнил ее условия… А вот тебе я удивляюсь, откуда столько подозрительности? – Разве непонятно? – тихо сказала Виста, потупив глаза. – Я же не богатырь, я всего лишь слабая женщина. Я в чужой стране, среди чужих людей. Как я могу выжить, если буду доверять всем подряд, тем более колдунам…

Мстислав кивнул, соглашаясь.

– Виста, обещаю тебе, пока я жив, тебе ничего не угрожает. Я не самый сильный воин в княжеской дружине, но и не самый слабый. И я обещаю тебе, что ты будешь скоро в Киеве, в целости и сохранности. Ты мне веришь?

Виста накрыла его здоровенную ладонь своей и тихо шепнула.

– Спасибо. Тебе я верю.

Отлично, отметила про себя Виста, похоже, что этот воин весьма неровно дышит к ней! А значит, безо всякой любовной ворожбы он сделает для нее если не все, то очень и очень многое.

Немного отдохнув и утолив голод, Виста решила вступить в контакт с неизвестным. Она медленно поднялась из-за стола, и также медленно двинулась к выходу, боковым зрением оглядывая соседние столы, но все напрасно – теперь человек уже ничем не выдал своего присутствия. Она пожала плечами и покинула корчму.

Приближалась полночь, время Ночных Лезвий, ее время. И время того, кто ждал разговора с ней. Она ушла в самый дальний угол двора, в самую темень, и принялась следить за входной дверью.

Люди входили и выходили, справляли нужду, некоторые смельчаки даже уезжали куда-то в ночь. Но ни один из мелькнувших людей ничем не напомнил ей коллегу из клана. А может он специально медлит, мстит за ее задержку?..

Легкое дуновение воздуха коснулось ее лица и девушка поежилась от неожиданности, обнаружив рядом человека, выросшего будто из-под земли. Она напрягла зрение, пытаясь разглядеть в темноте лицо человека, так легко подобравшегося к ней вплотную. Пожалуй, среди ее коллег из Младшего круга на такое не был способен никто. Вероятно, кто-то из старших, а значит, он – не наблюдатель.

Человек слегка придвинулся, как бы давая возможность себя разглядеть и Виста едва не ойкнула. Перед ней стоял Тайкес, живая легенда Серебристых Клинков. О нем, о его невероятных способностях, об умении выходить живым из любой критической ситуации, ходило множество слухов. Даже если их большая часть была выдуманной, оставшихся вполне хватило бы для того, чтобы считать его неординарным человеком, то есть крайне опасным!

Тайкес появился в их клане уже опытным воином и с первых же дней стал пользоваться значительным уважением и доверием старейшин. Каким образом он оказался в клане, и как ему удалось встать вровень со старейшинами, осталось неизвестным для нее, тем более что он всегда держался особняком и даже жил за пределами их деревни. Но ее это перестало интересовать сразу же после того, как они впервые столкнулись с ним.

Она до сих пор с горечью вспоминала, какая искренняя радость охватила ее, когда она увидела его. Так приятно оказалось увидеть среди смуглых, черноволосых и малорослых товарищей Тайкеса – статного, сильного, светловолосого. Он был выходцем с севера, по слухам, именно с Руси, родины ее мамы… А она так скучала по ней, что появление этого северянина, возможно, земляка, восприняла, как появление родича! Преодолев робость и смущение, она подошла к нему, намереваясь что-то спросить, но наткнувшись на его взгляд, запнулась и, пробормотав что-то неразборчивое, поспешила прочь. В его взгляде было столько брезгливости, столько презрения, как будто он увидел жабу, вздумавшую заговорить с ним. Лишь значительно позднее она узнала, что тот оттолкнувший ее взгляд не был обращен к ней лично. Точно также он смотрел на всех женщин, видя в них лишь некую разновидность человекообразной обезьяны, способную лишь к двум полезным вещам – развлечению мужчин и деторождению. Поговаривали, что его непримиримость в этом отношении и не позволила ему вступить в клан – ведь среди старейшин были и женщины. Впрочем, это нисколько не мешало ему активно сотрудничать с кланом, выполнять его поручения, учить кое-чему молодых. Да и сам он никогда не упускал возможности перенять полезный опыт Ночных Лезвий и нередко уходил с наставниками в горы, подальше от любопытных глаз. Какие уж тайны передавались ему, осталось загадкой… Но самое обидное заключалось в том, что с самого первого момента появления Тайкеса, наставники никогда не забывали ставить его в пример молодежи. Вот это просто бесило ее!..

Теперь, после знакомства с Мстиславом, Тайкес показался ей маленьким и невзрачным. Но все же в нем чувствовалась некая дремлющая до поры до времени мощь, так что несмотря на всю свою ненависть Виста не рискнула бы встретить его таким же взглядом, каким он встретил ее тогда.

– Ты послан следить за мной? – в ее голосе явственно обозначилась плохо скрываемая враждебность.

Тайкес, конечно же, не мог быть простым наблюдателем, и вопрос был вызван лишь желанием хоть как-то досадить ему. Но он ничего не сказал в ответ. Он просто сложил руки в условный знак, и тотчас же сильная дрожь пробрала Висту с головы до пят. Знак Старейшины клана! Ему удалось это, его приняли в клан – и сразу в старейшины!.. Виста едва не застонала от отчаяния и злости – ведь помимо прочего, это означало, что его приказы подлежат беспрекословному исполнению! Вторая в жизни встреча с этим человеком и он вновь дает осознать все ее ничтожество, мерзавец!

– Ты знаешь, что твой друг везет в Киев? – без предисловий начал разговор Тайкес.

– Пока нет, – помедлив, ответила Виста, лихорадочно соображая, каким образом вплетен этот человек в ее операцию. – Но я это выясню!

Тайкес покачал головой.

– У тебя было достаточно времени.

Виста почувствовала, что закипает. Неужели их ведут с момента встречи?! Но ведь это невозможно, болотные и лесные твари должны были растерзать любого наблюдателя. Разве что Тайкес лично сидел где-нибудь в кустах! Но это вряд ли. Вероятнее всего, что он лжет! Лжет, чтобы запугать ее и заставить почувствовать себя виноватой.

– Я подскажу тебе. Он везет тайное письмо князю Владимиру. Думаю, что если он сгинет где-нибудь по дороге в Киев, это письмо может приблизить тебя к намеченной цели…

И он еще смеет давать советы! Девушка разозлилась пуще прежнего, готовясь дать ему резкую отповедь, но Тайкес вдруг поднял руку, призывая к молчанию, и обернулся. Проследив за его взглядом, Виста увидела знакомую фигуру витязя, застывшую на пороге корчмы. Постояв немного на крыльце, Мстислав двинулся в глубь двора, и Виста вдруг каким-то чутьем поняла – он ищет ее, он беспокоится за нее! На душе неожиданно потеплело, она размякла, расслабилась, и до нее не сразу дошел смысл злых слов Тайкеса.

– Ты глянь-ка, – прошептал он, – видать, с крыльца постеснялся отлить, решил кусты найти… Виста, это не ты окультурила этого дикаря?

Ей сильно захотелось врезать ему между ног. Она так четко представила себе – резкий удар в пах, коленом в лицо и завершающий – от души, от сердца – ладонью по горлу!