Текст книги "Заговор Древних"

Автор книги: Вячеслав Грацкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Послышался приближающийся топот и Мстислав с яростным воплем рванулся навстречу, вознеся над собой Лунный клинок. Рванулся, даже не заметив, что мгновением раньше его руки были совершенно пустые, а Лунный меч сиротливо лежал в дальнем углу подземелья…

Раскроенный волшебным мечом череп чудовища развалился надвое, забрызгав витязя с головы до ног какой-то вонючей гадостью, то ли кровью, то ли мозгами. Огромная туша еще долго сопротивлялась смерти, сотрясаясь в судорогах, а Мстислав уже бежал, спотыкаясь и падая, к девушке.

– Виста! Потерпи! Я сейчас! – дрожащими руками он залез в заплечный мешок, выискивая снадобье.

И только когда остатки целебной черной жидкости влились ей в рот, он решился пощупать пульс, и тотчас страшный крик разорвал тишину подземелья. Главная жила на шее не билась! Проклятый меч! Мстислав с ненавистью посмотрел на свое новое оружие. Сначала Беляй, а теперь Виста – неужели это все плата за меч?!

В приступе гнева он едва не отшвырнул меч, но рассудок все же победил и Мстислав брезгливо задвинул его в ножны из-под старого двуручника, где он и разместился без труда, как будто ножны делались под его размеры. Но Мстислав не обратил внимания на такую странность – ему было не до этого. Взвалив тело девушки на плечо, он поспешил к выходу. Дверь послушно открылась, и Мстислав беспрепятственно ступил на лестницу.

Он поднимался в полной темноте, даже не подумав разжечь факел. Он шел, перебирая в памяти минуты, проведенные рядом с ней. Оказывается, он в мельчайших подробностях помнил весь их совместный путь, все их разговоры, бесконечные и ненужные споры, какие-то дурацкие ссоры…

Небо встретило его все так же хмуро и враждебно, и Мстислав ответил ему таким же неприязненным взглядом. Не слишком ли обильную жертву запросили боги за этот меч?

– Великие боги! – вскричал он, погрозив небу кулаком. – Это и есть плата за меч?

Небо промолчало, и тогда Мстислав злобно огляделся, в поисках хоть какого-нибудь врага, на котором можно было выместить скопившийся гнев. Заметив волнение пасшихся лошадей, он с надеждой всмотрелся в заросли кустарника. Там что-то завозилось, мелькнула коричнево-зеленая шкура – упыри!.. Похоже, магический барьер вокруг Лунного меча отодвинулся на вершину холма вслед за мечом. Ну, что ж, оскалился Мстислав, это даже к лучшему, пора пустить в ход новоприобретенное оружие…

Однако боя не вышло. Едва он обнажил меч, как в кустарнике кто-то зарычал жутким голосом, забулькал, и вскоре Мстислав увидел только зеленые пятки улепетывающих изо всех сил упырей.

Витязь пожал плечами, опустился на землю рядом с Вистой и долго смотрел в ее лицо, стараясь запомнить каждую черточку. Когда же ее веки внезапно дрогнули, его сердце едва не выскочило из груди. Его рука вновь нащупала пульс, но теперь он ждал дольше, намного дольше и он таки дождался! Ее сердце билось! Билось медленно, очень медленно, но оно билось!!!

Остаток дня, всю ночь и утро следующего дня он выхаживал ее, не смыкая ни на минуту глаз. Ее снадобье закончилось, а чем колдуны лечат перерасход магической силы, он не знал, поэтому лечил так, как лечат воинов, обессилевших и потерявших много крови. Его ли усилия сыграли роль, либо молодой организм справился сам, но к вечеру Виста пришла в сознание и даже смогла немного поесть. Окрыленный Мстислав отлучился на охоту, оставив меч-кладенец рядом с ней, на случай, если вдруг какой-нибудь придурковатый упырь рискнет забежать на холм. Весь следующий день он усиленно откармливал девушку, и вскоре она сумела самостоятельно подняться на ноги.

Вот только в Киев к условленному сроку Мстислав уже никак не успевал, и потому радость от выздоровления девушки очень быстро сменилась унынием, так что Виста не могла не заметить столь резкой смены настроения.

– Когда ты должен быть в Киеве? – спросила девушка, догадавшись о причине его состояния.

– Завтра утром, – честно признался витязь.

Девушка удержала усмешку, готовую сорваться с губ. Витязю не было нужды волноваться – этой ночью она должна устранить князя. Именно этой ночью, не раньше и не позже. Ну, что ж, ей придется взять его с собой.

– У меня есть заклинание перемещения, – тихо сказала она.

Но витязь отмахнулся от нее.

– Хватит! Или тебе помереть неймется? – буркнул он. – Так надо было об этом сразу сказать, чего я тут суетился…

– Нет, Мстислав, это не совсем заклинание… Это артефакт… Помнишь, в лесу я вызвала подземный огонь? Вот точно также и с перемещением! Я только пробужу его магическую силу, и мы тотчас окажемся под Киевом!

Старейшины клана выдали маленькое, невзрачное колечко, с дешевеньким камнем. Таким колечком погнушался бы и последний воришка. Но этот камень обладал весьма важным для ее профессии свойством – он умел мгновенно перемещать своего хозяина в место, где был установлен такой же артефакт. Один из них был установлен недалеко от Киева. Оставалось только надеяться, что Мстислав не будет задавать ненужные вопросы.

– А далеко ли от Киева мы попадем? – уточнил Мстислав.

– Честно говоря, не знаю! Это кольцо досталось мне от матери, – Виста достала колечко, показала витязю. – Я не знаю, где именно мы окажемся, но мама говорила, что где-то поблизости.

– А оно точно не повредит тебе? – Мстислав обеспокоено заглянул ей в глаза.

– Совершенно точно! Я не хочу помереть… так и не увидав могилы отца! – последние слова буквально вырвались из нее, и она бросила испытующий взгляд на витязя, но тот не обратил внимания на ее излишнюю горячность.

Они собрали лошадей в тесный круг, Виста повернула волшебный камешек на кольце, и свет тотчас померк. Дыхание перехватило, а когда свет вспыхнул вновь, они зажмурились с непривычки. Потому что из темных, прохладных лесов они угодили прямо под ослепительный солнечный свет.

Кольцо перенесло их на большую поляну в светлой березовой роще. Успокоив перепуганных резким переходом лошадей, они отправились в путь, и вскоре застыли на опушке леса, всматриваясь в подступившее к ногам безбрежное море ковыля. Мстислав легко сориентировался и с довольным видом уже прикидывал расстояние до Киева.

– К вечеру, думаю, доберемся. Заночуем на постоялом дворе, а с утра к князю! – Мстислав широко улыбнулся.

Все складывалось как нельзя лучше – Виста жива-здорова, за плечами волшебный меч-кладенец, а впереди – Киев. Глядя на счастливо щурящегося навстречу солнечным лучам богатыря, не удержалась от улыбки и Виста.

– Люблю я степь! – вздохнув полной грудью, заявил Мстислав. – Не кочевник, вроде, а люблю я это раздолье. Вот где самое место ратным подвигам. В лесу ведь нормальному богатырю развернуться негде, мечу замаха не достает. Зато здесь! Эх, подраться бы с кем, застоялся я что-то, заплесневел!

– Застоялся? – изумилась девушка.

– Ну так двое суток уже минуло, шутка ли, – отозвался Мстислав. – Как-то не по себе мне, мышцы ноют…

Долго ли, коротко ли, но разглядел Мстислав, как заклубилась пыль на горизонте. Разглядел да обрадовался.

– Услышал Перун мою просьбу, послал таки поединщика потешить мою силушку! – радостно сообщил Мстислав, спешно облачаясь в доспехи.

– Эй-эй, парень, что это ты удумал? – забеспокоилась Виста. – Ты никак драться собрался с первым встречным?

– Конечно, – подтвердил Мстислав. – Что же еще?

– Так-так. Я видела, что у тебя проблемы с наследственностью, но не думала, что все так плохо! – Виста ошеломленно наблюдала за его приготовлениями. – Может тебе солнышко голову припекло?

– Ничего ты не понимаешь, женщина, – гордо произнес Мстислав. – Не спорю, нечисть ты ловко извела. Но не постичь тебе никогда поединка честного, богатырского!

Несокрушимой стальной глыбой застыл в седле Мстислав. Виста невольно засмотрелась, как красиво играет солнце, скользя по блестящим булатным пластинам лат, а затем выразительно сплюнула. Но воин даже не повернул головы в ее сторону. Он уже весь был там, в грядущей схватке. Его меч уже звенел вовсю, высекал искры из вражеского меча, разбивал в клочья щит, рассекал вражью плоть. Нет большего счастья для мужчины, чем честный бой! Только бой, только война придает жизни истинного мужчины смысл!

– Ладно, я понимаю, – вторглась в высокие мысли витязя девушка. – Защищать смердов есть долг княжеского дружинника, но теперь… Ты подумал, что скажет князь, если ты погибнешь здесь?..

– Да, ты права, – неожиданно легко согласился Мстислав. – Хорошо, что ты напомнила мне…

– Ты не будешь сражаться? – поспешила обрадоваться Виста.

Мстислав не ответил. Он молча пошарил в своем мешке, вытащил черный футляр ведьмака и завернутое в непромокаемый кусок кожи письмо, из-за которого они угодили в гости к Злате.

– На всякий случай – оставляю это тебе. Если что со мной – спеши в Киев! Не забудь, футляр этот – в руки Белояна, письмо – князю! И прошу тебя, не подведи, не пытайся открыть ни тот, ни другой, обещай мне это? – строгим голосом потребовал витязь.

Виста молчала.

– Прошу тебя, обещай мне доставить их в нужные руки? – голос богатыря немного смягчился.

Девушка тяжело вздохнула и кивнула.

– Ладно. Обещаю доставить их в целости и сохранности!

– Спасибо! – Мстислав торопливо надел шлем, застегнул ремешок и устремился навстречу приближающемуся воину.

Это был огромный и могучий витязь. Саженный размах плеч, огромный двуручный меч, притороченный к седлу. Виста невольно перевела взгляд на Мстислава, и ей стало несколько спокойней. Ее спутник, пожалуй, мало чем уступал незнакомцу. Разве что в талии потоньше, но это по молодости. И все-таки рисковать она не хотела. Ставить свои планы в зависимость от исхода поединка было бы глупо. Поэтому она медленно, стараясь не привлекать излишнего внимания, стала отодвигаться в сторону от Мстислава и немного вперед, по широкой дуге заходя незнакомцу в спину.

А богатыри уже мерили друг друга свирепыми взглядами. Глаза придирчиво бежали по фигуре противника, оценивая оружие и доспехи, прикидывая силу и ловкость. Но, оценив как следует друг друга, первым делом они скрестили языки. Некоторое время они яростно изощрялись в насмешках, все больше и больше распаляясь перед боем и лишь затем в дело вступили главные аргументы мужчин – обнаженные клинки.

Но не успел незнакомый воин нанести и пары ударов, как в воздухе мелькнул аркан и он вылетел из седла, с грохотом покатившись по земле.

– Как ты могла?! – Мстислав захлебнулся гневом. – Невероятная подлость! Ты опозорила мою честь и мое имя!

Девушка ловко свернула аркан, деловито уложила в сумку.

– Ты разве успел назвать свое имя? – спросила она.

– Нет, но как ты посмела…

Виста резко перебила его.

– Как ты посмел забыть о деле? Ты княжий воин, гонец, везущий важное письмо своему князю, как ты посмел забыть о деле, ради которого ты едешь в Киев? Когда я спрашивала тебя, что ты везешь в Киев, ты не ответил мне и поступил совершенно правильно – ты помнил о деле! А теперь, стоило показаться первому встречному, у которого плечи чуть пошире, а меч побольше, как ты сразу забыл обо всем на свете? Отдал письмо мне, человеку, которого едва знаешь, который может быть вражеским лазутчиком! – не стоило, конечно, бросать на себя даже тени намека, но в данном случае Виста сочла возможным усилить эффект своих слов.

Мстислав молчал, сдвинув брови.

– А он? – она кивнула на лежавшего. – Ты не подумал, что он, так же, как и гуль, может быть послан, чтобы перехватить твое письмо?

– Но если нет, – тихо возразил Мстислав. – Моя честь…

– Великие боги! – Виста всплеснула руками. – Какому дурню доверили важное государственное дело! Пока ты на задании – для тебя не должно быть таких понятий, как честь и совесть, для тебя существует только задание, только цель!

Она бросила ему футляр и письмо.

– Нам пора ехать, с минуты на минуту он придет в себя, и мне почему-то кажется, что он будет не слишком рад увидеть нас…

Мстислав прыгнул в седло, стараясь не глядеть в сторону девушки. Коварство девушки настолько потрясло его, что он просто не знал, как себя вести. Его воинская честь, его воинский опыт подсказывали ему немедленно убить ее на месте, как гнусного татя, и будь она мужчиной – он бы не медлил ни секунды! Но ведь она женщина, более того, совсем недавно он был вынужден признаться себе в некоем к ней чувстве…

– Если он едет в Киев, а он ехал в том направлении, он найдет меня и без имени.

– Вот тогда и будешь доказывать свою силу и удаль.

Некоторое время они ехали молча, а потом Мстислав пробурчал:

– А плечи у него ничего не шире… Да и меч мой будет поболее!

Глава восьмая

Тайкес с уважением смотрел на ровную и гладкую черную скалу, уходящую далеко ввысь. Все ловушки, преграждавшие ему дорогу по пути сюда, начиная от простейших ям с кольями и заканчивая хитроумными магическими западнями, выглядели теперь детскими игрушками. Заклятие полета, конечно же, могло значительно облегчить подъем на столь неприступную вершину, но именно сейчас магией пользоваться было нельзя. Жилище Кащея располагалось слишком близко, и он наверняка почуял бы волшбу.

Он обвязал лоб платком, чтобы пот не заливал глаза и прильнул к холодному утесу. Он знал, что скала только кажется такой монолитной. Но стоит приблизиться или, еще лучше, прикоснуться – сразу замечаешь и чувствуешь его изъяны. Мельчайшие неровности, выступы и ямки, шероховатости и царапины – все это в изобилии покрывает любую гору, любой утес, каким бы неприступным он не казался вначале. Это банальная истина, которую знают все. Или почти все. Но почти никто не умеет пользоваться этим. Люди умеют лишь корежить камень, кто во что горазд. Вбивают клинья, царапают стальными крючьями и шипами, превращая восхождение в самую настоящую войну! Они не хотят знать, что с горой нельзя поступать, как заблагорассудиться. Особенно, если она крута и опасна, как эта скала.

Тайкес никогда не забывал об уроках, полученных в клане Серебристых Клинков. Он хорошо помнил, что к горам, особенно к тем, на которые хочешь взобраться, нужно относится как к живому существу, все чувствующему и все понимающему. Горы живут своей жизнью, иначе, чем человек, по-своему, но, тем не менее, живут! И потому всегда сопротивляются разрушению, которое им несут люди, всегда борются с тем, кто нещадно раскалывает их твердые, но такие хрупкие тела… Таких глупцов не спасают ни клинья, ни крючья, ни веревки. Они срываются и гибнут. Только единицы из них умеют быть сильнее и умнее, умеют перехитрить горы. Но и то лишь до поры, до времени.

Только голые руки, немного опыта и никаких инструментов – этому учили его. И самое главное – нежность и любовь!.. Когда он впервые услышал это, он смеялся до слез. Но когда клановый наставник, уже весьма пожилой человек, взобрался, как паук, на отвесную стену Тайкес замолчал и замолчал надолго. Уж что-что, а учиться он умел… А потом и он иногда слышал этот смех, смех недалекого и тупого человека, уверенного в том, что мир прост, как выеденное яйцо. Он слышал его в какой-нибудь придорожной корчме, когда спьяну пытался поделиться этим знанием. Этот смех так напоминал его собственный, что Тайкес никогда не позволял ему продолжаться слишком долго.

Искусство восхождения сродни искусству любви. Если скала примет тебя, если поймет, что ты не желаешь причинить ей боль, то нет на свете высоты, которую нельзя было бы взять!.. На первом этапе важно было подготовить ее. Здесь противопоказаны торопливость и небрежность. Только аккуратность, точность и предельное внимание. Затем, когда она привыкает к человеку, а человек привыкает к ней, можно увеличить скорость. В такие минуты человек как бы растворялся в этом скольжении по камню, не замечая, как стремительно преодолеваются значительные расстояния. В таком состоянии ему не приходилось искать зацепки в скале. Скала раскрывалась, она сама подставляла под его нежные пальцы свои выемки и выпуклости, она льнула к нему, не давая оторваться от ее прохладного тела. Восхождение превращалось в полет!..

Вот и в этот раз он уже почти достиг вершины. Здесь наступал последний этап, самый опасный. Потому что скала удовлетворенно отстранялась от человека, а его мышцы уже стонали от перегрузок. Потому что мокрая повязка уже не спасала от пота его глаза, а мел – его пальцы…

Последним усилием он перевалился через край и испытал величайшее наслаждение. Скала полностью оправдала его ожидания. Он чуял, как внутри него разливалось море разнообразных ощущений, там было и ликование уставшего тела, получившее, наконец, отдых, и благодарность скале, подарившей ему незабываемое чувство, и радость от очередной покоренной вершины, там было еще много чего… Но когда все это схлынуло, осталось самое главное – удовлетворение от выполненной задачи.

Осталось немногое, осталось только отыскать предмет, ради которого он сюда забрался. Вершина скалы была совершенно ровной. Ночные сумерки не мешали ему видеть в темноте, но здесь было пусто. Он внимательно осмотрел пядь за пядью всю площадку, но ничего не нашел! Неужели его обманули и здесь ничего нет, пришла паническая мысль, но он ее немедленно отогнал. Надо искать, Кащей должен был постараться как следует укрыть свою смерть. Надежно, и в то же время, доступно, так, чтобы иметь возможность быстро достать ее в случае необходимости.

Значит, ему нужно быстро появиться здесь, быстро включить некое устройство. Скорее всего механическое, потому что волшба привлечет внимание… Быстро – означает одним простым движением… Что же это может быть?

Тайкес постарался представить себе появление Кащея здесь. Вот он появляется из волшебного портала или, с чего-то летающего, змея там, или ковра-самолета, спрыгивает на скалу… Спрыгивает? То есть прыгает! Тайкес подпрыгнул и с силой ударил подошвами о каменную площадку… Пятки пронзила острая боль, но это ерунда, главное – он угадал и механизм сработал!

Площадку рассекла трещина и человек ловким движением выхватил из нее небольшой, залитый зеленоватым светом предмет яйцевидной формы. Вот оно – искомое Яйцо! Тайкес ощутил упругую поверхность, все правильно, оно не должно разбиться при случайном падении. Он довольно улыбнулся, положил его в сумку и нащупал на шее амулет для вызова ведьмака.

Когда из тумана проступили первые валуны, ведьмак резко остановился. Все, дальше без разрешения идти было нельзя. Перед ним расстилалось «кладбище неизвестных героев», как он окрестил это место. Вокруг него из серой стены тумана проступали контуры гигантских камней. Ведьмак с интересом пощупал ближайший из них, сосредоточился, пытаясь нащупать следы магии, но попытка не удалась. Камни выглядели самыми обыкновенными, но ведьмак отлично знал, что они не были обычными валунами. Каждый из них был своеобразным надгробием какому-нибудь герою, осмелившемуся пробраться сюда, во владения Кащея Бессмертного. Вот только могил под этими валунами не было ибо каждый из них и был когда-то героем, до того, как его превратили в камень.

Ведьмак мысленно позвал Кащея, но тот откликнулся далеко не сразу. Вероятно, удивился, заметив не очередного героя-самоубийцу, а приличного мага. Коллегу, в общем-то. Хотя это еще вопрос, считает ли он коллегами нынешних магов. Ведь за сто тысяч лет, прожитых им, многое изменилось в этом мире. Изменились обитатели мира, изменилась магия мира, изменились сами маги…

Ответ, наконец, пришел – ведьмаку дозволялось войти в его владения, и он переступил границу кладбища. Предстоящая встреча обещала быть малоприятной, и даже опасной, но выбора у него не было. От этой встречи зависело очень многое.

Кащей был неприветлив и хмур, но ведьмак и не ждал иного приема.

– Кого еще принесло сюда? – недовольный голос встретил ведьмака у самого порога пещеры, служившей жилищем Кащею.

– Последнее время меня называют ведьмак. Я пришел с предложением о сотрудничестве, – мягко начал ведьмак, но Кащей перебил его.

– Ты пришел за помощью, – жестко заметил Кащей. – Давай впредь называть вещи своими именами, иначе разговора не получится.

– Хорошо, – согласился ведьмак. – Мне нужна твоя помощь.

– Дурацкая затея, – усмехнулся Кащей, – обращаться ко мне за помощью!

– И тем не менее, – ведьмак как можно равнодушнее пожал плечами, – у меня нет иного выхода. Сложилась критическая ситуация и я вынужден задействовать все наши резервы.

– Все ваши резервы? – Кащей подчеркнул слово «ваши». – Какое же отношение имею я к вашим резервам?

– Прямое, – ответил ведьмак, с интересом вглядываясь в иссохшее, мумифицированное лицо Кащея. – Ведь ты тоже Древний!

Кащей пристально всмотрелся в гостя, и ведьмак поежился под его взглядом.

– Древний… Как кто древний? Уж не себя ли ты имеешь в виду, колдун?

– Ни в коем случае. Я прожил совсем мало, лет триста-четыреста… А Древние, Древние это истинные хозяева земли, хозяева рек и лесов, болот и степей, это те, кто существовал до человека и, надеюсь, будут существовать после него… Те, кто веками жил в мире и согласии, соблюдая порядок, установленный Родом, а затем богами… Я не знаю, зачем Род сотворил людей, мне трудно понять его замысел. Но я убежден, что это было его роковой ошибкой! Потому что люди принялись активно разрушать все, сотворенное Родом! Они истребляют Древних, они истребляют даже себе подобных, они уничтожают леса и поля, реки и болота, они нарушают мировое равновесие и потому они должны исчезнуть!

Кащей демонстративно зевнул, утомленный пустословием гостя. Он не верил ни единому его слову. Не один раз ему приходилось встречать таких людей, которых распирала ненависть к своим же сородичам, и которые также желали гибели человечеству. Вот только всегда за спиной этой ненависти стояла обычная жажда власти…

– Это решил ты, или этот сброд, от имени которого ты говоришь? – презрительно спросил Кащей.

– Это не сброд. Это твои ровесники, а многие из них гораздо старше тебя. Это наши братья и сестры.

Кащей расхохотался, обнажив беззубый рот.

– Нашел мне родственников! Я не считаю своими родичами этих безмозглых тварей, даже если они прожили больше меня!

– Так может ты считаешь своими родичами людей? – заметил ведьмак. Его уже начала раздражать упрямство этого старикана, не видящего дальше собственного носа! Неудивительно, что его племя почти все истребили!

– Людей? Как я понимаю, тебе не нравятся люди, это против них ты пришел просить помощи, не так ли?

– Да, именно люди представляют сейчас угрозу для нашего мира. Они способны уничтожить его, если их не остановить.

– А как же перо Рода? – сощурился Кащей.

– Вот-вот! – мрачно подтвердил ведьмак. – Так говорят многие. Но если хорошенько вспомнить эту легенду? Ведь перо досталось им незаслуженно, ведь они взяли его силой! А на любую силу всегда можно найти большую силу!

– Так нет же ее, – заметил Кащей, – силы этой!

– Да потому, что никто не ищет ее! Я предлагаю всем действовать, я предлагаю искать эту силу, собирать ее, создавать, а мне рассказывают эту глупую басню про перо!

– Как я понимаю, ты решил объявить войну всему человечеству? Но ведь и ты из их рода!

Ведьмак недовольно поморщился, будто ему наступили на больную мозоль.

– Да, я родился человеком. Но это было очень давно… Сейчас я больше, чем человек! – в его голосе прозвучало что-то похожее на гордость.

Кащей не стал ничего говорить. Почему-то все эти нынешние маги, выучив основы магического искусства, научившись менять по своему желанию форму, считают, что перестали быть людьми. Наивные!..

– Я не безумец, – продолжал тем временем ведьмак. – Я ни собираюсь воевать со всем человечеством сразу. Пока я хочу заняться его частью, небольшой, но чрезвычайно быстро растущей, и поэтому наиболее опасной! Меня интересует Русь! Она расширяется день ото дня, усиливается, и скоро, я чую, она займет очень высокое место среди человечьих государств… Если ее не остановить!

– Можешь не продолжать! – оборвал его Кащей. – Меня совершенно не интересует ни человечество, ни тем более твои Древние! Я – сам по себе!

– Вот поэтому люди вас всех, кащеев, и вырезали, и никакое бессмертие не помогло! – не выдержал Ведьмак. – Если ты не хочешь заинтересоваться человечеством, то скоро оно заинтересуется тобой, и интерес этот обернется твоей смертью! Сила в единстве, это понятно даже тупым людишкам, а умудренным годами магам – нет! Ты – просто слепец!

– Ступай! – повысил голос Кащей. – Я больше не хочу тебя слушать!

– Ты отказываешься помогать мне? – спросил ведьмак. – Ты надеешься выжить в одиночку? Да ты значительно глупее, чем я думал!

Ведьмак ждал этого отказа. Ждал и заранее подготовился. Он ткнул пальцем в свой перстень, где мягко мигал крупный рубин. Наполнявшийся гневом Кащей замер, с подозрением перевел взгляд на руку ведьмака.

– Тебе нравится мой перстень? – поинтересовался ведьмак.

– Что это?

Кащей никогда не был дураком, особенно в вопросах собственной безопасности. Он сразу же почуял некую невысказанную угрозу, скрытую в голосе ведьмака. Тот был слишком спокоен, он сохранял просто поразительное спокойствие, и это в присутствии разгневавшегося Кащея, да еще в его же жилище! Поэтому удивительная выдержка ведьмака не предвещала ему ничего хорошего.

– Почему он мигает? – Кащей встретился с глазами ведьмака и увидел там смех, колючий, ледяной смех.

– Это вызов моего друга. Моего хорошего, надежного друга. Он сообщает мне, что готов переместиться сюда… – ведьмак старался говорить равнодушно, но это давалось с трудом. – С твоего разрешения, конечно же…

– Зачем? – прохрипел Кащей.

Он чуял, всеми своими кащеевскими фибрами он чуял радость ведьмака и для него, Бессмертного, это могло означать только одно.

– Чтобы ты мог увидеть кое-что сам и убедиться, что я не обманываю… – пожал плечами ведьмак.

– Что я должен увидеть? – прогремел Кащей, заставив вздрогнуть стены.

Но слова были излишними, Кащей все уже понял, понял и вздрогнул. В его глазах сверкнули молнии, которые едва не ударили в ведьмака. И хотя тот давно ожидал этой минуты, гневный напор Кащея был столь велик, что ведьмака прошиб пот.

– Ты! – рявкнул Бессмертный. – Посмел!

– А ты как думал? – заорал в ответ ведьмак, снимая напряжение. – Твое бессмысленное затворничество гонит тебя прямиком к Ящеру, а ты сидишь и по-прежнему плюешь на всех!

Несколько секунд они молча сверлили друг друга глазами, пока Кащей не отвел глаза.

– Ну что ж, давай, – тихо сказал он. – Я снимаю защиту.

В пещере взвихрился воздух, поднимая многолетнюю пыль столбом, а затем из этого пыльного столба шагнул человек. Он расчихался, раскашлялся, и лишь когда пыль немного осела, он, наконец, оглядел магов и грубо выругался.

– Пыль же можно убирать хоть иногда! – он с укоризной посмотрел на Кащея. – А еще великий маг!

Человек покачал осуждающе головой, но Кащей не слушал и даже не смотрел на него. Его взгляд был прикован к мешку, который человек надежно прижимал к себе. Он хорошо чуял, что лежало в мешке, да и форма мешка не оставляла никаких сомнений в его содержимом. И все-таки не мешало бы увидеть это своими глазами.

– Покажи! – его голос был все еще страшен, но это был голос загнанного зверя.

Тайкес пожал плечами и на мгновение приоткрыл мешок, продемонстрировав Яйцо. Только теперь Кащей перевел взгляд на человека. Он увидел невысокого, небогатырского сложения человека, самого обыкновенного, и это было тем более неприятно.

– Как тебе удалось это, смертный? – спросил его Кащей, чуя как напрягся рядом ведьмак.

Тайкес развел руками, но улыбка, прорезавшая его лицо, была куда красноречивей. Несмотря на внешность, это был далеко не простой человек. И возможно, он мало чем уступал обычным противникам Кащея – богатырям самых разных мастей.

– Его имя Тайкес, – заметил ведьмак. – И он обладает множеством полезнейших способностей, в одной из которых ты теперь убедился сам.

– И долго ты искал этого умельца? – обратился Кащей к ведьмаку.

– Долго, – честно признался ведьмак. – Пришлось поискать…

Он понял, что опасность миновала. Кащей успокоился, и ведьмак вытер пот с лица. Шутка ли, пережить гнев Бессмертного! Мог ведь прихлопнуть сгоряча, перед собственной смертью! Кто их знает, кащеев этих, их так мало осталось…

– Значит, в борьбе против человечества ты используешь самих людей, – сказал Кащей. – Тем самым ты признаешь, что твоих сил недостаточно, что твои пресловутые Древние не могут тягаться с людьми на равных?.. Это ли не залог твоего поражения?

Ведьмак отрицательно покачал головой.

– Во-первых, сейчас я тягался не с людьми, а с тобой, а во-вторых, каждый знает, что клин вышибают клином!

Бессмертный насмешливо хмыкнул. Его ненависть таяла, превращаясь в нечто, похожее на жалость.

– Ты не слышишь меня! Ты не видишь очевидного! Ты – слепец, а не я! Но, Вий тебе судья! Я признаю свое поражение, ты перехитрил меня!.. Что я должен делать? – последние слова Кащей буквально выдавил из себя.

– Вот это – правильный вопрос! – ведьмак почувствовал, как его начинает распирать от гордости. Как же, запрячь в работу самого Кащея Бессмертного!

Весь обед Алеша Попович морщился и кривился, показывая, как ему плохо от солонины. Вскоре его терпение лопнуло, и он принялся громко возмущаться.

– Сколько же можно питаться этой… Я же богатырь земли русской! А не воды морской. А я пропитался насквозь солью, как какой-нибудь варяг!

– Сходи косого подстрели, будет тебе и свеженькое, – посоветовал Илья Муромец, усмехаясь в бороду. Он уже понял, к чему клонит Попович, но не собирался облегчить ему разговор. Тем более что повторялось это с завидной регулярностью. А теперь, после отъезда княжеского гонца, Лешак, конечно же, усилит натиск.

– Зайца?! Да он надоел мне пуще пареной репы! Мяса на один укус, а беготни… – Алеша махнул рукой. – Не поверишь, я же худеть стал! Да-да, меня скоро девки узнавать перестанут!..

Он сокрушенно вздохнул.

– В Киев бы, хоть на пару деньков, отъесться малость, – он с надеждой заглянул в нахмуренное лицо Ильи. – Правильно князь гонцов шлет! Сколько можно на заставах стражу нести? А стольный град кто будет бдить? Надо почаще его проведывать, проверять все ли там тихо-спокойно… Вот в прошлый раз, я ж не зря наведался, князя от Тугарина спас!

– Может ты и прав, Алеша. Пожалуй, пора и проведать. Кажется, дольше всех в Киеве Добрыня не был… – вспомнил Илья.

Богатыри дружно посмотрели на Добрыню, застывшего на дозорной вышке.

– Добрыня, слышишь что, Илья говорит, в Киев пора ехать! – прокричал ему Попович.

– Отчего же не съездить. Ежели надо, значит, съезжу.

– И охота тебе, Добрыня, по жаре такой тащиться! – крикнул Алеша. – Это же не степь, это же сковородка раскаленная…

Добрыня внимательно пригляделся к Поповичу.

– Ты никак, Алеша, в Киев рвешься? Так ты бы так прямо и сказал, а то ходишь вокруг да около, обхаживаешь меня словно красну девицу!