Текст книги "Сказки тени (СИ)"

Автор книги: Войцех Сомору

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

План был прекрасным, и даже новость о возможном огне с той стороны не останавливала Вана. Во-первых, подтверждений этой опасности почти не было, а во-вторых, он не зря стягивал речной флот к Хунха и был уверен в том, что реку они форсируют. А дальше… Канрё никогда не славилось своими войсками. Всё, что у них было – смекалка и дипломатия, но выкупить себе свободу они уже не смогут. Тем не менее, Ван прислушался к Дэлуну и приказал рыть траншеи, а ещё – выяснить, почему это Чжаны стали такими умными и внимательными. Когда же ему донесли о том, что южные детишки проводят дни в компании сынка шэнми, Ван сначала не поверил. За мальчишкой он следил и не без удовольствия получал рапорты о том, что тот не более чем белая ворона, которую случайно подрезать будет сплошным удовольствием и логичным концом для всех. Подумав об этом, Ван приказал разделить эту компанию по разным флангам кавалерии, оставив в поле зрения Кана самого младшего, и отправить на передовую всех четырёх. Щенки растут, и его племяннику не нужен сын шэнми с друзьями из семейства Чжан. Если же они погибнут все, то выразить соболезнования отцу и оставшимся братьям в связи с тем, что их дети погибли из-за глупости Циня, будет очень просто. Одной проблемой меньше. И Ван как никто другой ждал, когда гул рога огласит берег. Это будет прекрасная победа…

***

– Почему нас разделили, не знаешь? – Вэй гладил лошадь, нервно сжимая гуань дао и оглядывая собравшееся войско.

– Догадываюсь, но надеюсь, что ошибаюсь. – Кан поморщился, рассматривая реку. – Вот чего вы ко мне привязались? Создадите себе проблемы.

– Да мы уже по уши в проблемах. Ты... Слушай, ты готов?

– А ты?

– Не уверен…

– Вот и не задавай глупых вопросов. – Кан помедлил, но, глядя на Чжана вздохнул: – Вэй, я не умею успокаивать. Мы выиграем. Держись рядом, хорошо?

– Куда я из строя денусь?

– Именно. Не хочу твой труп предъявлять братьям.

– А ты всё-таки волнуешься!

– За свою шкуру, не раскатывай губу. Мне проблем с твоим семейством не надо.

– Небо! Кан, ты хороший парень, мы это сразу поняли. И, ну… Слушай, это нечестно.

– Что именно? – Кан приподнял бровь.

– То, что ты один. Ты умный, спокойный, никому не ставишь подножек.

– Может, я просто веду себя смирно, чтобы не получить по шее от генерала?

– Опять заладил. Давай поспорим?

– Снова в рабство захотел?

– Ну уж нет.

– Тогда назови свою ставку.

– Кто целее останется – тот принимает другого в гости на весь месяц.

– Да ты и дня в моём доме не протянешь.

– Посмотрим!

– Дурак… Ладно. – Кан ударил по рукам с Вэем. – Спорим. На юге, наверное, красиво.

– Ещё как. Слушай, они же не помрут там…

– Тебе домой надо с такими истериками. Смотри! Корабли!

Туман был непроницаем, словно они приблизились к границе между мирами, но через мгновение Вэй тоже увидел нос военного баркаса, пришвартовывающегося к их берегу. А вслед за ним ещё одного, и ещё…

– Почему они так близко?

– Становятся друг к другу… – Кан удивлённо следил за рекой, а затем хлопнул себя по лбу: – Мост! Ван придумал проклятый мост!

– Звучит как… хороший план?

– Отличный. Если бы не…

Кан никогда не видел ничего подобного. Природа замерла: птицы покинули берег реки Хунха, не было видно кругов рыб на воде, – и в кромешной тишине вдруг раздались гулкие хлопки. А вслед за ними в небо взвились десятки огненных шаров и искрящимися змеями полетели в сторону их берега. Это мгновение Кан запомнит навсегда: стена из огня в небе, скалящаяся, злая, что собралась обрушиться прямо на них, не оставив никакого шанса на спасение. И это чувство было знакомо ему очень давно.

Они не сбегут.

Он не сбежит.

Чудовище за его спиной.

И перед ним.

Это ловушка.

Люди вокруг остолбенели, и Кану было сложно их упрекнуть в этом: когда ты смотришь в глаза смерти, соблазн замереть невероятно велик. Это же очень легко – остаться один на один со своим страхом и дать ему сожрать тебя. Но Кан точно знал, что хочет жить, и это было самым важным, даже под залпом огненных орудий.

– Вэй, в сторону!

Он наверняка расскажет своим детям, как размышлял обо всём этом, но правда заключалась в том, что выводы о страхе он допридумывает после, анализируя и вспоминая. В этот же момент было лишь алое небо, мгновение осознания и рывок с коня. Он никогда ещё не действовал так быстро и уверенно – он буквально дёрнул Вэя за рукав на себя и рухнул в траншею. Они вжались в углубление, и в следующее мгновение земля над ними дрогнула и взмыла в небо от удара огненного снаряда. Свет померк, Вэй закашлялся, наглотавшись пыли, а Кан сорвал с пояса флягу, дрожащими руками вылив на платки воду, чтобы повязать один себе, а второй прижать ко рту Вэя.

– Где братья?!

– На западном фланге.

– Идём!

– А приказы?

– Ты слышишь приказы?! Пошли, бестолочь!

– Но как…

– Дай мне минуту.

Кан осмотрелся, считая про себя. Ещё один залп накрыл их землёй, разорвавшись ближе к траншее. Один, два, три… Через тридцать секунд новый удар пробил траншею перед ними, отбросив Кана и Вэя к другой стене.

– Давай, вставай, вставай! – Кан тянул Вэя за руку. Канрё целится в их фланг, значит, им нужно на западный – там братья и, скорее всего, генерал. – Бегом!

Мир сошёл с ума. Земля дрожала и поднималась в воздух от каждого нового удара, Кана и Вэя бросало из стороны в сторону, пока перебежками они пробирались к западному флангу. Кан, не видевший до этого ничего страшнее приспешников Бая, отсутствующим взглядом провожал разорванные и полусгоревшие трупы, только ускоряя шаг и не думая о том, что переступает чужие останки. Генерал – идиот, они даже не успели…

– Дэлун! – Вэй бросился к брату, лежавшему на краю огненной воронки. Старший из Чжанов полз вперёд, но не мог выбраться, обугленный, весь в крови, с обрубками ног, оставляющими за собой алый след. Цинь замер, не в силах отвести глаз от обломков костей, торчавших из-под лохмотьев штанов, кусков мяса и чёрной кожи.

– Сейчас… Сейчас. Я остановлю кровь… – бормотал Вэй, стягивая пояс. – Кан, да помоги ты!

«Считай. До скольких? Пока не остановлю. Хорошо. Раз…»

– Пять… Вэй, надо уходить. – Кан смотрел на пляски теней в отблесках огней воронки. – Будет залп.

– Так помоги мне!

– Кха… Кан… – Дэлун перевернулся на спину, пытаясь оттолкнуть Вэя. – Уводи его… Уводи.

– Цинь, дай пояс!

– У… во… ди…

Пятнадцать…

Кан вдруг рванул вперёд, схватил за шиворот Вэя и потащил его мёртвой хваткой из воронки. Вэй вцепился в брата рукой, но получил удар ботинком по пальцам, а затем Кан просто перебросил его в соседнюю траншею.

– Отпусти!

– Бегом!

Перерывы между залпами были примерно тридцать секунд. Двадцать, двадцать пять…

Ударная волна отбросила их вперёд. Кан чудом не потерял равновесие и успел отпрыгнуть подальше, увлекая за собой Вэя и проваливаясь в темноту.

Ему снова шесть лет. Он дома, в подвале, и не разглядеть, кошмар это или явь. Чудовище смоляными каплями оплетает его, свисая с потолка и пожирая последние остатки света.

«Ты не убежишь», – говорит Чудовище.

«Встань и смотри», – вторят ему оживающие Тени.

«Встань и смотри, кто на самом деле твой отец». – Темнота оборачивается генералом Ваном, хватает мальчишку за волосы и бьёт лицом об пол, заставляя очнуться под нескончаемый звон в ушах.

Глава 6. Бора

Морской бриз…

Тао шлёпал босыми ногами по воде, ловя ветер руками. Мальчик закрыл глаза и слушал стихию. Воздух плясал под его пальцами, море делало вдох и на выдохе подталкивало Тао к берегу. Два шрама на спине ноющей болью напоминали о себе, но он привык. Асуры отобрали у него небо и родителей, но не могли забрать бриз, которым он повелевал. Раньше он любил следить за тем, как ночной ветер приносит спокойный сон людям. Тао отпугивал детей рыбаков барашками от моря и подгонял лодки к рыбному месту. Люди ему нравились, но после произошедшего он потерял всякий интерес к смертным, часами пропадая у воды и играя с ветром лишь для своего удовольствия. В потоках ветра он сбегал от реальности, а бриз под его пальцами становился всё сильнее и злее изо дня в день.

За этим занятием его и застал Юнсан. Он кашлянул, и Тао распахнул глаза, тут же заулыбавшись.

– Вы вернулись!

– Здравствуй. – Юнсан улыбнулся и поманил Тао поближе. – Прости, что так долго, но нам нужно кое-что сделать. Давай пройдёмся.

– А куда?

– На тот утёс.

Юнсан указал на север бухты и протянул Тао оставленные сандалии.

– Вас давно не было… Всё хорошо?

– В Небесном городе не бывает плохо.

Он взял Тао под руку, и они двинулись в путь.

– Я не могу туда подняться…

– Ещё как можешь! Но я обсуждал с остальными твой совет.

– Какой… мой?

– О том, чтобы отрезать крылья асурам. Может, ты и прав, Тао, – улыбнулся Юнсан. – Война слишком затянулась, и у меня есть план, как всё остановить. Но это будет не скоро.

– А Цен и Заан ответят за..?

– Бездна за всё ответит. Осторожно, камни!

– Я не маленький!

– Конечно нет… – Юнсан поймал закачавшегося на валуне Тао. То, что мальчик потерял родителей, было жуткой трагедией, но пустой дом ожил с появлением маленького дэва. Юнсан был так же мягок с детьми, как строг со взрослыми, и этот мальчик, не успевший ещё ничего испортить и испортиться сам, ему очень нравился. Только нужно было исправить одну вещь.

Они поднялись на каменистый утёс, и Тао сел на край, болтая ногами и рассматривая небо. Рукава белого ханьфу трепал ветер. Он был холодным, поднимался из низины на утёс и по молчаливой воле Юнсана тянулся к мальчишке, становясь всё сильнее и сильнее, нависая над ним невидимой лавиной… И в одно мгновение Юнсан вдохнул чуть больше сил, чем было дано Тао от рождения, точно молнии пробежали под кожей.

Голова Тао закружилась. С ураганной силой ветер обрушился на утёс, перелетая его, и, подхватив упавшего Тао, вместе с ним понёсся вниз. Когда до земли оставалось всего несколько метров, Тао вдруг услышал шелест за спиной. Этот звук был таким естественным и знакомым, что он даже не заметил, как распахнул прозрачные крылья, замедляя падение и планируя вместе с холодным ветром, что теперь слушался его легче морского бриза, ласкаясь под пальцами, точно пёс. Приземлившись на песок, Тао запрокинул голову, вдыхая полной грудью, ловя эти резкие ледяные потоки, неумолимо напоминавшие ему о железном отце и уверенной матери. По щекам предательски катились слёзы.

– Ты будешь сильнее, чем они, Тао. – Юнсан уже стоял рядом, следя за ним. – Мы всё исправим. И я дам тебе возможность помочь. Не надо убегать от прошлого…

– Я… – Тао неверяще пошевелил прозрачным крылом и коснулся его пальцами. Настоящее. – Спасибо.

***

Спустя пару дней Тао отпросился у Юнсана слетать к дозорной башне.

Мальчишке, обретшему крылья, резко расхотелось сидеть на месте. Он мог днями метаться меж деревьев, взмывая всё выше и падая обратно подбитой птицей, в последний момент расправляя крылья над землёй… Только эти призрачные перья неизбежно напоминали о том, что настоящих Тао лишился навсегда. Ему нужно было занять себя делом, – и Юнсан не держал его, лишь запретил отходить от дозорной башни одному. Сил в Тао было больше, чем раньше, поэтому рассчитывать скорость у него получалось прескверно – вот он и влетел в смотровую вышку, едва успев остановить себя крыльями.

Почувствовав удар ветра в спину, дозорный чудом смог отскочить в сторону.

– С ума сошёл?!

– Добрался!

– Я тебе сейчас «доберусь»! Ты что здесь делаешь?

– Я по поручению Юнсана!

– Ах, самого Юнсана… И зачем же он послал тебя?

– Чтобы... чтобы… чтобы проверить работу дозорной башни!

Дозорный долго и внимательно смотрел на Тао, снял шлем и почесал затылок – кого-то этот светловолосый ему напоминал; особенно своим требовательным, хоть и детским, тоном.

– Проверить, значит… Слушай, да ты же тот мальчишка, который…

– Тао. У меня имя есть!

– Конечно-конечно… – Вспомнив историю о смерти генерала и его жены, и сыне, которого забрал к себе сам Юнсан, дозорный тяжело вздохнул. У него была такая спокойная смена… – Что же мы будем с тобой проверять, посланец лун-вана?

– Всё! – Казалось, от чувства важности момента пшеничные волосы мальчишки распушились, точно у птицы. – Имя! Должность! Доложить обстановку!

Дозорный чуть не упал с вышки, сдерживаясь, чтобы не засмеяться. Для полноты картины Тао не хватало только топнуть ногой. Оглянувшись в сторону чужих земель и не заметив ничего необычного, он снова повернулся к мальчишке и положил руку ему на макушку.

– Хоу, чжунвэй, докладываю: в районе патрулирования обнаружено подозрительное движение, некто пытается пробраться на охраняемую вышку, подозреваю нападение с воздуха. Жду вашего приказа.

– Откуда у асур возду... Да ты издеваешься!

Тао стоял, красный от возмущения, в то время как Хоу не выдержал и захохотал, сгибаясь от смеха пополам, – это было слишком весело.

– Слушай, то, что тебя отпустили летать, не означает, что ты от имени лун-вана можешь кого-то проверять. Скучно дома?

– Не скучно. А вот тебе, я смотрю, очень!

– Уже нет. Ладно, успокойся. – Вытирая слёзы, Хоу подтолкнул Тао к перилам. – Хочешь тут быть – работай. Следи за восточной частью долины, а я буду за западной. Пойдёт?

– Пойдёт.

Тао что-то тихо бурчал себе под нос про слишком весёлых чжунвэев, но честно уставился на восток, преисполненный решимости найти врага и показать этому Хоу, кто здесь настоящий дозорный.

Но служба оказалась не такой интересной, как представлял себе маленький дэв. Ко второму часу непрерывного наблюдения он практически лёг на перила, мрачно смотря вдаль и помахивая нетерпеливо крыльями. Ничего не происходило. Хоу выглядел удивительно спокойным и только раскуривал трубку, выдыхая колечки дыма в ожидании, когда его гость утомится и покинет пост.

Но Тао не собирался сдаваться. Ещё через полчаса он вдруг вскочил и дёрнул дозорного за рукав:

– Смотри! Смотри!

Зелёная долина, за которой они следили, на востоке упиралась в горную гряду и ущелье, из которого с радостным рёвом вырвалось несколько асур. Тао так и замер, вцепившись в Хоу, пытаясь найти среди них рыжего Цена или огромного Заана, но эти асуры точно были для него незнакомцами.

– Сделай что-нибудь!

– Я пошлю птицу в дозорную башню на севере. Всё, – мрачно заявил Хоу, следя за пришлецами. Асуры, смеясь, свернули в сторону от дозорной башни, оборачиваясь из получеловеческого облика во что-то дикое и совершенно Тао противное. Удлинялись когти, а лица превращались в морды с острыми клыками и бешеными глазами. Тень ломала их, высекая костяные хребты на загривках, вытягивая лапы и проращивая лишние ряды белых зубов на морде. Воздух разрезал самодовольный вой, сообщая всему Цияну, что охота прошла успешно.

– Что они там делали?

– Обедали, полагаю. Наша задача – наблю… Куда ты?!

Тао поймал ветер, усиливая его взмахом руки, и рванул с дозорной башни, ускоряясь и летя в сторону ущелья. Стая асур, приметив его, замерла на секунду, а затем двинулась дальше от дозорной башни, с подозрительностью перелаявшись. Хоу ничего не оставалось, как с руганью отправить птицу и соскользнуть вниз по лестнице – летать он не умел. Махнув рукой только подоспевшему на смену второму дозорному, Хоу ударил ботинком о землю, которая тут же откликнулась и приподнялась под ним. Каменный пласт заскользил в сторону ущелья, набирая скорость так, что и лошади не было нужно. Завязывая на ходу волосы в хвост и заставляя землю расступаться под своей каменной доской, Хоу обречённо думал о том, что Юнсан его убьёт, если с этим мальчишкой что-то случится.

А у него была такая спокойная смена…

***

Стоило Тао влететь в ущелье, как свет померк. Приземлившись на влажную землю, он огляделся, пытаясь выискать следы нашествия асур. Царила мёртвая тишина. Шелестел ручей, убегая обратно в солнечную долину, деревья закрывали небо, и Тао потребовалось несколько минут, чтобы найти следы и пойти по ним дальше, углубляясь в полумрак. Чем дальше он шёл, тем больше накатывало на него чувство тоски. Что-то тяжёлое, едкое осело в тенях и цеплялось за мысли. Почему-то вспомнился отец, но не таким, как он знал его. Светлый и сильный образ дэва, который всегда был готов защитить, искажался в памяти оскалами мелких ошибок.

Вот Тао отчитали ни за что. Вот к нему были слишком, на его взгляд, строги. Вот его отправили стоять во дворе в качестве наказания, хотя он был ни при чём. Мгновение – и он задыхается от возмущения, но молчит. Молчит и мать. Или ещё хуже – соглашается и поддерживает отца.

Они уехали. Он остался один. Они умерли. Он остался один. Они виноваты в том, что у него больше нет дома.

Или он виноват? Может, дело не в них, а в нём? Может, это он был плохим сыном? Может, он расстроил их перед тем боем? Ведь расстроил же? Лежал и ныл в своей комнате без каких-то крыльев, как девочка. Не разговаривал, не отвечал, почти не ел.

Точно. Они умерли из-за него. И зачем тогда такой сын? Зачем лун-вану такой дэв? Он и Юнсана хочет подставить? Сделать слабым? В этом Тао видит смысл своей жизни? А если не в этом, то в чём? Он ни на что не годен. Просто проблема для всех. И он знает выход – тени знают – простой и красивый…

Тао замотал головой, дёрнул крылом и ускорил шаг. Бред. Надо найти, что же такого здесь делали асуры, остальное потом. Он должен понять. Тогда и полезным станет – когда узнает врага.

И только когда за спиной угрожающе зарокотала магия Хоу, Тао услышал всхлипы. Снова сорвавшись с места, он упорхнул от дозорного, оставляя того хватать рукой воздух и ругаться.

– Да погоди ты!

Тао было всё равно. В мгновение ока он подлетел к дереву, в кроне которого, точно маленькая птица, сидела девочка лет семи. Она захлёбывалась слезами, зажав себе ладошками рот и глядя в пустоту. Косички растрёпаны, простенькое крестьянское платье разодрано в нескольких местах; но она была цела. Заметив Тао, девочка чуть не упала от испуга и перебралась с одной ветки на другую…

Тао знал этот взгляд. Это чувство.

– Эй! Эй, послушай, я – не они. Всё хорошо. Давай я тебя спущу отсюда?

В ответ от него ускользнули ещё на одну ветку выше. Тао заморгал.

– Я… Ну… Я Тао. Давай поговорим. Что здесь произошло?

– Сумасшедшая мелочь! – Хоу стоял внизу, скрестив руки на груди, а вокруг него, набирая скорость, кружили в воздухе комья отменной речной глины. Секунда – и один, состоявший по большей части из грязи и воды, метко прилетел прямо в лоб Тао. – А ну спускайся! – Ещё один комок, на этот раз в плечо. – Я тебя в глиняное пугало превращу, если ты не вернёшься! Считаю до трёх. Раз!

– Тут человек!

– Два!

– Отстань!

– Тр…

Договорить Хоу не успел. Холодный ветер, что секунду назад свободно гулял по ущелью, вдруг ожил, собравшись в единый поток, и резким ударом отбросил Хоу от дерева, а разозлившийся Тао сделал глубокий вдох, снова поворачиваясь к девочке. Та перестала всхлипывать, но смотрела на него теперь с ещё большим ужасом. Хоу же кувырком отлетел по земле, но почему-то не поднялся. Он смотрел на другие деревья и не мог поверить своим глазам. Тихий стон загулял между ветвей – это воздух выходил из открывшихся ртов.

– Бездна меня побери…

На деревьях, раскачиваясь от резкого ветра, висели люди. Десятки людей, в стоптанной обуви и пыльной одежде. Похоже, это был торговый караван, но что он делал здесь? Рядом не было ни повозок, ни лошадей. Стервятники ещё не успели найти висельников, запах смерти не разлетелся по ущелью. Платья у людей были сдёрнуты по пояс, и на трупной коже каждого виднелись иероглифы.

Тао замер от ужаса.

– Они… они сами… – вдруг подала голос девочка, замотав головой. – Сами царапали…

Кровь засохла на окоченевших пальцах, кусочки кожи и мяса можно было рассмотреть под ногтями.

– Сами… сами… Другие смотрели. Сами пришли, – как заговорённая, повторяла девочка.

– Откуда? – Тао оглянулся и чуть не забыл, как махать крыльями, когда принялся рассматривать всё это.

– Сами. Сами. Сами, – заладила девочка, обнимая дерево и, наконец, разрыдавшись.

– «Еда…» – Хоу переводил взгляд с одного иероглифа на другой, – «Должна»… «Знать»… «Место»… «Скольких»… «Смогли»… «Спасти»… «Пташки?»

Дальше по кругу.

– Да как это…

– Таково лицо асур… Сними девочку. – Хоу взял себя в руки и стал отряхиваться с видом, будто он каждый день встречал висельников.

– Пташки, – зацепилась за слова девочка. – Пташки не спасут. Глупые пташки. Верить в них глупо. Верить вообще глупо. Глупо жить. Умно закончить. Вот так…

Тонкие пальцы потянулись к поясу, но Тао схватил девочку и, стянув с ветки, опустил её на землю.

– Голову потеряла!

– Верно заметил.

Хоу подхватил девочку на руки. Малышка сначала вскрикнула, забрыкавшись, но стоило Хоу положить ей руку на лоб и зашептать что-то, как она обмякла, а затем и вовсе перестала плакать. Правда, Тао всё равно видел это отчаянное безумие во взгляде.

– Тихо-тихо. Они сошли с ума, Тао. Сами забрались, нацарапали послание, и… ты видишь.

– Это выродки Бездны?

– Да. Асуры питаются, когда разрушают человеческие души. Называют это «изменениями». Вот они их и… преобразили. Кто-то кусает по чуть-чуть, а кому-то довести человека до самоубийства мало – тут уж на что выдумка сработает. Надо возвращаться, здесь живых больше нет. Я сообщу об этом лун-вану, их поймают.

Тао смотрел на трупы. Смотрел внимательно, стиснув зубы, а затем рыкнул и вскочил. Та тоска, что вцепилась в него, стоило ему оказаться в ущелье, вспыхнула и сгорела, порождая тяжёлый и опасный гнев. И хотя в его мыслях бился отчаянный вопрос, как могли эти псины так поступать с людьми, Тао врал себе. Он говорил про себя много красивых слов, длинных, благородных и абсолютно пустых: о долге, о подлости, о том, что надо всё исправить. Так бы сказал его отец. Но люди были ему безразличны так же, как и тогда, на берегу моря. Наглость и безнаказанность – вот что задело его, вспороло зажившие шрамы на спине. Тао видел не трупы, а себя в лапах рыжего чудовища Цена.

Тени ущелья молчали, наблюдая, как сменяется его боль на гнев, как толкает вперёд. И как холодный ветер, бросивший Хоу до этого на землю, взвыл, обрушиваясь на ущелье с новой силой и подхватывая Тао. Дозорному с девочкой на руках оставалось только застонать, потому что через мгновение Тао и след простыл. С каких пор этот маленький дэв стал таким быстрым?!

– И что мне теперь делать?.. – Хоу снова ударил ногой по земле, решив сначала отнести девочку к дозорной башне. Только трупа ребёнка на дереве ему ещё не хватало. Потом разберётся, почему она выжила.

– Сам. Сам сгорит, – всхлипывая, выдала малышка.

– Да чтоб вас всех! А ну, иди сюда!

Девочка была права, бросать мальчишку тоже нельзя. Голова кругом. Хоу закинул девочку за спину, выудил из сумки верёвку и привязал к себе покрепче.

– Держись. Я вам дам «сгорит». А ты только попробуй на себя руки наложить!

– Пташки глупые, – грустно ответила девочка, обнимая Хоу за шею. – Всегда летят на север.

Глава 7. Демоны шэнми

Амань торопился. Сколько летела птица? Сколько ему потребуется, чтобы добраться от Лояна до границы? Если Кан прав, то он может успеть уже к пепелищу, устроенному генералом Ваном… Аманю стоило разобраться с этим военным выскочкой гораздо раньше. Прокручивая в голове всю кампанию в Канрё, шэнми с лёгкостью размотал клубок событий, повлёкших к тому, где оказался его бедный, больной разумом сын. Аманю нужна была ночь, одна быстрая ночь, чтобы бросить лошадь и добраться своими силами. Где-то на пыльной дороге из столицы, вдали от деревень и случайных торговцев, он спешился и достал несколько печатей, начертанных на бумаге. Иероглифы не имели никакого отношения к их языку, но с юности что-то в них казалось Аманю таким тоскливо-знакомым… Печати поднялись в воздух, замерли на секунду, а затем пламя охватило их. Вместе со сгоревшими амулетами исчез и шэнми, скользя через тени в сторону границы.

***

Кану казалось, что кто-то расколол ему голову надвое – оглушительная боль заполнила сознание. В ушах звенело. Он не слышал, что кричал ему Вэй, и даже не понимал, пытается тот придушить его или оттащить подальше. На ватных ногах Кан отползал вперёд по траншее, потому что знал: надо куда-то идти… Но куда? Мысли спутались, и Кан не до конца понимал, где он и почему. Пальцы вдруг упёрлись во что-то липкое, грязное. Опустив взгляд, он увидел обезображенный огнём труп с распахнутым ртом и выжженным лицом… Кан резко отшатнулся, возвращаясь в реальность, и в этот же момент Вэй зло дёрнул его на себя. Ему что-то кричали, но каждое слово смазывалось в бесконечный звон.

– Не слышу…

– Голова! Ты об камень стукнулся!

– А?

– Пошли, давай, слева ещё траншея!

Кан бы не удивился, если бы Вэй бросил его так же, как сам он заставил Вэя бросить брата. А ещё он знал, что нужно считать, но совершенно не помнил, зачем, но счёт был чем-то очень важен. Кан попытался сказать это Вэю, но говорить оказалось ещё сложнее, чем слышать, а его уже тащили вперёд. Ботинки увязали в грязи, небо над их головами разрывалось огненными снарядами, и среди этой братской могилы вспыхивали осколками в памяти последние дни. Это не походило на войну, о которой им рассказывали.

Теперь Вэй упрямо тащил его вперёд. Кан не знал, что младший Чжан, не получивший такого удара, как он, твёрдо решил спасти его, как минимум, чтобы убить самолично. Западный фланг был всё ближе. Оставалось каких-то несколько рывков, и они найдут и брата – живого брата, – он поможет. И генерала тоже найдут, и будет план (Ван же наверняка придумал, что делать)… Но в какой-то момент, несмотря на всё пережитое, они застыли в оцепенении. Липкий и холодный, страх поднялся от теней и оплёл мальчишек, заставляя их прирасти к земле и запрокинуть головы. Чувство самосохранения кричало Кану, что нужно бежать, прятаться, жить, но он не мог – его словно парализовало, и, забыв про Вэя, он одними губами прошептал:

– Чудовище.

Вэй не мог с ним поспорить. Они чувствовали себя загнанной дичью, угодившей в силки, из которых не выпутаться. Всё, что им оставалось, – это смотреть. По небу с неумолимой скоростью приближался огненный шар, невыносимо яркий, искрящийся, жаром выбивающий из глаз слёзы. Так вот, каковы они вблизи, огненные кристаллы Чанкина… Ещё мгновение – и они отправятся вслед за Дэлуном.

Может, в следующей жизни небо будет к ним благосклоннее?

***

Берег реки Хунха горел. Огненные снаряды, обрушившиеся с неба, гасли не сразу: огонь перебрасывался на всё, до чего мог дотянуться. Восточный фланг, ставший первой мишенью наводчиков, был уничтожен, флот почти полностью потоплен, лошади разбежались, а солдаты пытались спастись и перегруппироваться в сторону от обстрела. Несколько траншей отрезало огнём, и неизбежно начиналась давка в оставшихся укрытиях. Это был провал.

Амань выскользнул из теней на одном из холмов вблизи берега и замер, оглядывая хаос, что творился внизу. Успел и опоздал. В серых глазах всего на секунду отразились отчаяние и страх: среди сожжённого муравейника он пытался найти знакомую макушку, пока не зацепился за две фигуры, которые буквально в последнее мгновение успели отпрыгнуть от очередного удара.

– Идиот.

Паника испарилась, Амань достал из кармана три потрёпанных бумажных амулета, испещрённых в несколько слоёв искажёнными символами. Что-то неуловимо менялось в воздухе вокруг него, а сила Тени вскипала в жилах, и перед глазами мутнело до безумия.

– Жили-были трое братьев… – Печати взлетели в воздух, закружившись вокруг Аманя, набирая скорость с каждым словом. – Впрочем, нет, не жили. Они умерли ещё в утробе и родились, не издав ни единого вздоха. И обратило их Небо в демонов. Бедные, бедные дети великого Императора, они никогда не знали своего отца…

Тени рядом с Аманем дрогнули, оживая. Невидимая волна дыхания иного мира, который люди называли Бездной, далёкого и нематериального, чернильной мглой поднялась из земли и заплясала под руками шэнми. Амулеты в воздухе охватило пламя, но не могло их сжечь, лишь письмена разгорались, изнутри накаляясь от каждого нового слова, взывавшего к ним. Нет, Амань не был безумен, он прекрасно понимал, что делает.

– И обернулись они в чудовищ, неся людям пагубу, смерть и страх. Бедный отец, он так никогда и не обнял своих детей…

Туман, точно живой, клубился под его ногами, и из сполохов медленно вырастали три фигуры. Они росли на глазах, обретая смутные человеческие очертания. Обнажались острые клыки, загорались жёлтым глаза, трескалась чёрная кожа, под которой, казалось, текла лава. Выше и выше, три фигуры уже достигали верхушек деревьев, но не делали ни шага, словно скованные цепями. И прежде чем этот мир оглушил их рёв, Амань холодно приказал:

– Идите. Всё живое на том берегу – ваша добыча.

Тени, сгустившиеся на холме, лавиной рухнули вниз.

***

За пару мгновений до того, как мальчишки должны были неминуемо умереть, что-то поменялось. Время если не остановилось, то точно замедлило свой бег – или Кану так только казалось? Он был парализован точно так же, как и Вэй, как и все у этой проклятой реки. Но если Вэй пытался побороть оцепенение и бежать, то Кан, которому это чувство было до боли знакомо, смотрел на огненное небо, словно на спасение. Что-то ему кричало, что лучше смерть, чем то, что уже кружило вокруг них, оживало и прорывалось в этот мир. И когда огонь уже был так близко к ним, невидимая сила схватила их и отбросила в сторону, будто мешки с рисом. Точно так же, как отец тащил его маленького в свой кабинет по воздуху, когда он пытался снять со стены гуань дао.

Небо и земля несколько раз поменялись местами, пока Амань не схватил его за шиворот, оглушённого и беспомощного, как щенка.

– Папа?

Нет, это был не отец. Это не мог быть отец. Просто морок Чудовища. Кан утопал в кошмарах детства: ему мерещилась та тьма, что пыталась забрать его, она была везде, он погряз в ней руками и ногами. Тень облизывала трупы, растекаясь по земле вслед за шэнми со светлыми волосами. Звон в ушах стихал, но за ним пришёл рёв, который не мог принадлежать ни одному живому существу. Мимо Кана прошло нечто настолько огромное и ненастоящее, что он был уверен: это ещё один морок. Монстр буквально горел на солнце, кожа шипела и слезала с него, и вой походил на болезненный стон. Демона будто бы тянуло вперёд, несмотря на то, что каждый шаг приближал его к гибели.

– Кан! Что происходит? Кан?!

Вэй. Вэй был жив, и стоило Кану скользнуть взглядом по парящим вокруг отца печатям, как он рефлекторно отвёл взгляд и торопливо закрыл Чжану глаза ладонью.

– Не смотри. Рехнёшься.

– Кто?.. Почему?..

Как ему тяжело давалось даже это. Страх и отвращение, заполонившие все его мысли, тянули Кана к земле, требовали сдаться и ждать своей участи, но он зацепился за этого глупого, ещё живого Вэя, пытаясь навязать самому себе мысли, что он должен вытащить его из кошмара, накрывшего берег. Просто потому, что Вэй ни при чём. Это его Чудовище, его война, его морок. Вэй не знает, понятия не имеет, как с этим жить.