Текст книги "Сказки тени (СИ)"

Автор книги: Войцех Сомору

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

***

Возвращение из Канрё, до которого не было дела Дэмину, проходило очень ярко. Амань растворился на подходе к Лояну, оставив все почести генералу Вану. Кан и Вэй проехали через ворота столицы в стройном ряду таких же победителей – вот уже целая неделя, как их повысили до капитанов. Никто не смел ни думать, ни говорить о том, что произошло на самом деле, хотя каждый с содроганием вспоминал и Хунха, и последовавшую за ней осаду: Амань снова призвал своих демонов, на этот раз, как и обещал генералу Вану – обойдя крепость и не подвергая пагубному влиянию Бездны войска Империи. Лоян встречал солдат как героев, хотя на душе у них была тоска.

Вэй кашлянул, привлекая внимание Кана, – они почти не говорили ни до, ни после осады.

– Да?

– Помнишь наш спор?

– Конечно… – Кан растерянно покосился на Вэя, удивлённый тем, что тот заговорил об этом.

– Тебя всё-таки приложило больше. В общем, я жду тебя в гости, в любое время.

– Спасибо. Отец говорил о том, что меня перераспределят, так что я не знаю, когда смогу…

– Это не страшно. Можешь обменять на сокола.

– В смысле?

– Пустынный сокол из нашего шатра, помнишь? Он Дэлуна, – Вэй помрачнел. – Я не то чтобы готов сейчас об этом говорить, и…

– Выполнять обещание.

– Да. Прости, твой отец…

– А чего ты ждал? – Кан поморщился. – Что это всё россказни? Что он – добрый волшебник, а я – бедный непонятый одиночка? Я говорил вам с самого начала.

– Дай времени время, хорошо? Я не считаю тебя плохим, да и… Дэлун сделал бы так же.

– Надо же, дошло.

– Поэтому забери его птицу, правда. В знак того, что я не считаю тебя гадом.

– Кхм… ладно.

– И я буду рад письмам.

– Странный ты, Вэй…

– Отец говорил, что я импульсивный. – Вэй пожал плечами. – А мать – что быстро сужу о людях. Нехорошо это.

– Они забыли ещё о том, что ты так глуп, что продолжаешь пытаться наладить дружбу. – Кан закатил глаза, но улыбнулся. – Договорились. Как зовут сокола?

– Никак…

– Значит, назову Дэлуном.

Они переглянулись и как-то грустно улыбнулись. Это была не та дружба, которую они себе представляли, и не тот поход, о котором мечтали. Но они были живы.

***

– Глядите-ка, господин шанвэй** пожаловал!

Сюин буквально налетела на брата, стоило тому переступить порог дома, и повисла у него на шее, звеня многочисленными браслетами. Она с детства презирала тяжёлые платья с длинными рукавами, многослойные ханьфу и строгие накидки, вот и расхаживала в цветастых шароварах, пока стены поместья скрывали её от осуждающих взглядов.

– Отец уже всё рассказал, он был дома! Ты гляди-ка, голову не оторвало!

– Сюин! – Кан рассмеялся, подхватил сестру и закружил, отрывая от земли, но затем поставил на место. – А ты выросла.

– Да вас два месяца не было, придумаешь ещё. – Сестра потянула его вглубь дома. – Пойдём, переоденься. И мама уже заждалась. Теперь ещё и ты пропадаешь не пойми где, дома повеситься можно! А ещё отец оставил тебе записку.

– И ты её, конечно, прочитала?

– Нет.

– Сюин.

– Ладно тебе. Кан, возьми меня с собой, а? Помнишь, как мы пытались через стену попасть в бедняцкий квартал?

– Только не говори мне, что отец меня туда отправляет.

– За какими-то покупками для ритуалов. Кажется, он зол на тебя, так что будешь бегать, пока в отпуске.

– Ещё лучше… Но нет, не возьму.

– Это ещё почему?

– Потому что это дурь. Я и сам туда не хочу, но тебе там точно не безопасно.

– Ого, один поход, а уже забыл, кто тебя каждое утро во дворе бьёт!

– Ты правда хочешь, чтобы родители переживали, все эти выскочки нашли повод для слухов, а папа отправил тебя за тридевять земель? Надо вас с Вэем познакомить, пока он в столице, – он расскажет, как скучно жить в южной глуши.

– Что за Вэй?

– Да так… Младший из Чжанов, странный парень.

– Младший? – Сюин присвистнула. – Братья его за наследство живьём съедят. Не повезло.

– Между прочим, он хороший парень, не сватую же я его тебе. Ты сама жаловалась, что общаться не с кем, и дом наш – обитель скорби для такой невероятной, умной, умелой, самой красивой на свете…

– Ой, хватит, я поняла!

Кан хихикнул. Сюин закатила глаза.

– На самом деле, идея посмотреть на твоего первого друга вне этих стен звучит невероятно заманчиво.

– Ладно. Но только если ты пообещаешь, что мне не придётся ловить тебя за ногу на внутренней стене.

– Когда это у тебя так получалось? Война тебя портит, Кан.

– Угу, поэтому меня ждёт чудесный Линьцан.

– Ну и где радость в голосе? Ты же не хотел в городской гарнизон.

– Вот и отец так сказал… Хватит, дай переодеться уже. Эй, не трогай клетку!

– Мама, Кан привёз трофейную птицу из Канрё! Мам!

Кан вздохнул. Но, если быть честным, он скучал по семье. Где-то в своей комнате матушка продевала в ушко иголки новую нить с тем же невозмутимым видом, с каким она шила, когда дети дрались, отец таскал их по воздуху, в подвале что-то клокотало, а дом наполнялся обещаниями закопать заживо и тирадами о том, как важно соблюдать канон сыновней почтительности. Оба ребёнка пошли в Аманя, но они разнесли бы всё поместье в щепки, если бы не спокойная госпожа Цинь, приводящая в гармонию эти взрывные души. В коридоре размеренно шуршала метла, третий час наводя порядок в том же ритме, в каком поднималась и опускалась иголка в руках госпожи Цинь. И никто эту метлу не держал.

Список отца выглядел очень интересно: Кан таких иероглифов и не знал, но был убеждён, что их выдумали исключительно для совершения подобного рода покупок. Вряд ли в бедняцком квартале он найдёт что-то хорошее: любой товар, попавший на прилавок честным путём, он мог достать и в их части города. Ладно... Кан поморщился, подходя к воротам. Он уже вырос из того возраста, когда это затхлое место казалось чем-то диковинным и интересным. Больше всего на свете ему хотелось вернуться домой, на пару дней забыться и отмыться от похода. Но вместо этого он коротал вечер здесь. В памяти невольно всплыла история о сумасшедшей, но теперь стражники молча пропустили его, не думая ни тащить домой, ни хватать за воротник. Это даже показалось ему забавным.

В глубине трущоб за странным гостем наблюдал худой мальчишка с пустыми глазами. Такие – из знати – редко заходили сюда. По его наблюдениям, они были либо опрометчивы, либо утомлены мирной жизнью, либо сами нечисты на руку. Этот, при оружии и в доспехах, не выглядел лёгкой жертвой. Опасно. Может и руку отрубить, не вызывая стражу, и никто ему ничего не скажет. Мальчик жался в тень, словно пытался закутаться в неё, но голод грыз его всё злее. Работу ему не давали уже несколько дней, а в той дыре, куда он забивался на ночь, можно было съесть разве что крысу. И он с безучастным смирением думал о том, что даже крысу может отнять любой пьяница, и хорошо, если не убьёт за неё. Иначе…

Ему было всё равно. В душе беспризорника царила пустота – не злая, а безразличная, и в первую очередь к морали, которой не существовало в этом месте. Голод жёг сильнее, и мальчишка решился действовать, бесшумно нагоняя молодого богача.

– Господин, господин, не найдётся ли у вас ломтя хлеба? Моя матушка болеет, господин, я…

Старая песня о новом. В его глазах – слёзы, в голосе – беззащитная дрожь, он разве что не ползает в ногах, умоляя подать хоть крошку. Старшие приметили выходца из знати сразу, стоило такой птице перелететь через стену. «Принеси его кошель – и возьмём тебя карманником», – сказали ему, пнув в ту сторону, куда пошёл незнакомец. А мальчику очень хотелось есть. С кошеля ему отдадут часть денег, и тогда он сможет воровать, и никто его не побьёт за то, что распустил руки на чужой территории. Это была хорошая сделка. Мальчишка покорно ждал, пока его отшвырнут, незаметно приближаясь, чтобы срезать с ремня кисет и убежать так быстро, как только сумеет. Но юноша ожидаемо рыкнул на него и оттолкнул. Мальчик сделал вид, что заваливается, бледные пальцы зацепились за кисет, и вдруг богатей слишком резко и быстро перехватил его руку.

В первую секунду мальчик даже изумился: ни разу его ещё не ловили вот так. Но этот, из знати, дёрнул его к стене, заломил руку за спину, а ещё через мгновение он ощутил холод стали, прижатой к горлу.

Вывернуться было невозможно; плохо, опасно. И прежде, чем мальчик собрался открыть рот, чтобы заплакать, оттянуть время, соображая, как выкрутиться, незнакомец заговорил первым.

– Считаешь, что можешь вот так просто своровать деньги, крысёныш? Мне тебе правую руку отрубить, левую или...?

Кан вдруг замолчал. Держал он всё так же крепко, и мальчик не мог понять, что случилось, а тот смотрел в землю. Он уже видел подобное, видел на берегах Хунха, когда внутри одной тени, привычной, жило что-то чужеродное и живое. И сейчас оно смотрело на него, скрываясь за худым беспризорником. Кана передёрнуло, вспышками возвращая в тот проклятый день, и только бесконечные тренировки не позволили ему разжать руки и отпустить мальчишку.

Чудовище было рядом с этим воришкой. И подступившая к горлу тревога – слабая, лёгкая, но уже заставляющая ненавидеть его, царапала душу до боли знакомо. Ошибки быть не могло.

– Как зовут? – требовательно рыкнул он, и мальчику ничего не оставалось, кроме как ответить. Брыкаться он уже не пытался, жалобный вид будто смыло с его лица.

– Дэмин.

– Меня – Цинь Кан, Дэмин. – Кан нахмурился. – А ты – проклятый. Вот так дела…

*цюань – досл. «кольцо», валюта Ханьской империи, представляет собой золотую, серебряную или медную монету с квадратным отверстием посередине.

**шанвэй – высшее воинское звание младшего офицерского состава.

Глава 10. Пленник

И всё-таки мести у него не получилось. Он так торопился, так был поглощён своими мыслями, что не успел осознать, как попал в столь унизительное положение. Пока Хоу мчался следом, Тао успел нагнать стаю асур, но оказалось, что даже его новый ветер – не то, с чем можно нападать на взрослых, хоть и несколько озадаченных такой погоней, врагов.

Тао подбили, связали, и теперь он сидел с кляпом во рту: его возмущения были совершенно невыносимы. Асуры не понимали, что делать с этим птенцом. Тао с остервенением пытался вызывать ураганы, а потому вожак стаи молча сжал его шею когтистыми пальцами, сидя напротив и всем своим видом показывая, что просто свернёт её, если Тао продолжит надоедать. Им нужно было принять решение.

– И что это за воробей?

– Понятия не имею, Раал. Может, они стали отправлять детей в разведку?

– Вот только этого нам не хватало. Эй, мелочь! Я вытащу кляп, если ты перестанешь вопить.

Варвары. Они были противны ему одним своим видом.

Юнсан правильно называл их животными: лохматые, дикие, зрачки вертикальные, все эти когти-рога-клыки, – если не могли нормальный облик принять, то лучше бы оставались зверьми. И это порождает Бездна? Тао знал, что внешний облик асур – лишь оболочка для теней, а значит, им самим нравится так выглядеть.

Омерзительно. Пока он размышлял, вожак щёлкнул пальцами, наводя морок, чтобы их внезапную стоянку не приметили дозорные дэви. Вожак казался самым противным, может, потому что напоминал Тао о Цене и Заане. Он был огромный, каштановые волосы даже сейчас больше походили на шерсть, и Тао никак не мог отделаться от мысли, как вообще он ухитрился заплести столько мелких косичек… Ему кажется, или их украшали кости? Наверняка человечьи. Асурам ничего не стоило отрубать людям пальцы и делать из них украшения. Нормальную одежду они тоже подобрать не могли: грубо сшитые шкуры и цветастые ткани – ну точно жалкая попытка подражать человеческим нарядам. Тао так засмотрелся на стаю, что только сильнее сжавшая его шею рука этого – Раала? – заставила очнуться и мрачно кивнуть. Кричать было явно бессмысленно, придётся смириться.

По крайней мере, до тех пор, пока не подоспеет Хоу. Он ведь должен его искать?

А асуры решили устроить допрос. Тао снова вернули возможность говорить, и вожак склонился к нему, заглядывая в глаза.

– Итак. Зачем?

– Вы убили тех людей в ущелье! – выплюнул Тао.

Его бесстрашие и глупость всё больше забавляли Раала. Асура фыркнул и сильнее сжал пальцы на шее – скорее из любопытства, ожидая, начнёт ли этот мальчишка бояться.

– И ты решил наказать нас за это? Посмотрите-ка, мы имеем дело с доблестным защитником еды.

– Люди – не еда, ты, наглый, подлый, кх-х-х…

Раал закатил глаза, перекрывая на секунду воздух Тао. Но затем ослабил хватку.

– Еда. Что ж ты не защищаешь кроликов? Люди их убивают с тем же успехом, что и мы – людей.

– Раал, я слышу дозорного.

– Да чтоб Небо рухнуло, – Раал на секунду задумался и кивнул. – Берём с собой. Возвращаемся, быстро.

Тао даже не успел вскрикнуть, как ему снова заткнули рот, а в следующее мгновение Раал обернулся в огромную волкообразную тварь, которая перехватила пастью его маленькое тело и потащила за собой, точно подбитую утку.

***

Как Хоу ни торопился, он опоздал. Ещё свежим было эхо морока в воздухе, он видел замаскированные следы стоянки, но асур уже и след простыл. Хоу выругался, беспомощно оглядываясь.

– Птички всегда летят на север… – снова заладила девочка, сидевшая у него на спине и державшаяся за его шею.

– Да-да... Бездна, Юнсан убьёт меня, он же не мог сам на них напасть…

– Птички глупые.

– Надо пойти по следам, может, успею… Или вернуться к башне за подмогой.

– Очень глупые.

– Послушай, ты не могла бы не…

– Улетают из гнезда…

– Да что ты заладила!

– … и ломают шеи.

Раздался хруст. Тело Хоу обмякло и рухнуло на землю, а девочка спрыгнула с него и принялась деловито переворачивать труп. С неё медленно, словно клочьями лопающейся кожи, сползал морок. Вот она уже старше, вот зрачок в левом глазу раздвоился, а волосы будто опалило огнём. Тонкие коготки срезали сокровища: прядь волос дэва, камушек из кармана и одно ухо. Сунув его в рот, девочка запрокинула голову, до боли всматриваясь в свет солнца.

– Интересно, дракон сильно разозлится? Надо рассказать брату…

Хмыкнув, девочка обернулась лисицей и побежала обратно в сторону ущелья. Её звали Ида, и она была Первой из трёх Старших асур. Ни Хоу, ни Тао не были столь сильны, чтобы заметить обман, и приняли её за человека, а ей… ей было любопытно.

Самую капельку.

***

Когда Тао выплюнули, он кубарем прокатился по земле, тут же вскочил и попятился, пытаясь разобраться, где же он оказался. Путешествие в зубах Раала, вопреки надеждам, только мешало запоминать путь – Тао так трясло, что через полчаса дороги стало тяжело даже думать. А привезли его в ставку этих тварей. Он не мог сосчитать, сколько же на самом деле асур было под командованием Раала, но стало очевидно: тот отряд, за которым он погнался, был всего лишь разведкой. Только он вжался спиной в какой-то шатёр, как вдруг ткань разрезали длинные острые когти и схватили Тао за шиворот, выбив из горла испуганный выдох-вскрик. Не успел Тао опомниться, как его подняли над землёй и деловито рассматривали, вертя во все стороны, точно игрушку.

– Не надо!

– Ого… Да это же птенец! – Через уже прорезанную дыру, игнорируя вход, на волю выбрался асура, поймавший его, и при свете солнца… ошибки быть не могло. Эти рыжие космы и хищная улыбка, огромные лапы, чёрные, словно обугленные, когти и пальцы. Тао будто вернулся в свой кошмар, и частью этого кошмара был он – Цен.

– Да вот, представляешь, погнался за нами после охоты, ну точно сам лун-ван с неба рухнул. – Раал уже принял человеческий вид и по-хозяйски проверял мешки с провизией. – Сестра твоя где, Цен?

Тот на секунду замер, словно к чему-то прислушиваясь, а затем кивнул самому себе.

– Скоро вернётся. – Цен с интересом подхватил Тао за одно крыло и теперь держал на весу, оставив того бестолково барахтаться в воздухе. – Гляди-ка, отрастил пёрышки. Как же там тебя звали… А, вспомнил! Тао!

– Я убью тебя! – Поборов свой страх, Тао забился в лапах Цена, а вокруг них тут же взвихрился ветер, поднимая дорожную пыль. – Тебя, Заана, сестру твою!

– Вот как? Я передам Заану, он будет смертельно напуган, – хохотнул Цен и подбросил Тао в воздух повыше, тут же хватая его за второе крыло. – Очень страшно.

– Гад!

– Погоду прекрати портить, малявка. Не то собьёшься в полёте и случайно упадёшь прямо в суп. Ты, конечно, костлявый, но… Стой смирно.

Сказав это, Цен одним рывком опустил Тао на землю и, подумав, снова исчез в шатре, чтобы вернуться с тонкой цепью, которую накинул на шею Тао, как удавку.

– Это ты хорошо его поймал, Раал. Вернётся Первая – уходим.

– Домой?

– Да. В Сораан. У нас тут победитель Заана появился, надо их познакомить.

– А цепь зачем?

– Первая заговорит, чтобы не следить за ним целый день. Я слышал, что Юнсан пригрел этого сиротку.

– Да ну?

– Ага. Значит, и примчится за ним уже к вечеру. Одним выстрелом трёх ястребов – я думаю, улов вполне удачный. Это здорово, что ты решил заглянуть к нам на огонёк, Тао. – Цен похлопал по щеке мальчика, хватающего ртом воздух. – Есть хочешь?

Ему было чертовски страшно. И он совершенно не понимал, что делать. Сражаться дальше? Смириться? Попытаться сбежать? Ни родители, ни Юнсан ничего не говорили о таких вещах, а гнев, распалённый Бездной, окончательно выветрился, оставляя Тао наедине с жестокой реальностью.

***

Хороший вышел день.

Братья считали бегущую в ущелье лисицу слабой, ведь Тень не наградила её ни длинными зубами, ни разрушительными способностями, но они знали: Ида была Первой. У каждого есть своя роль, но каждый – и Старшие, и остальные – лишь продолжение Бездны. Она же была её сутью, первым творением и вздохом.

Голодом.

Как мало люди и дэви знают о настоящем голоде, это просто смешно, – так смешно, что даже стыдно. Они записывают его в недостатки, но тогда и она сама должна быть одним сплошным недостатком. Бездна так не считала. Ида возвращалась к стоянке своими тропами, собрав немного сокровищ с оставшихся на деревьях трупов, подобрав камушки у ручья, своровав пустое ласточкино гнездо и посадив в рыжие волосы такого же рыжего, уродливого и заносчивого паука.

Голод создаёт движение. Только чувствуя голод, чувствуешь жизнь, но люди и дэви отказывались это понимать. Людям вообще нравились дэви – им удобно поклоняться, это Ида тоже знала. Светлые, мудрые и холодные – и люди тоже хотели такими быть. Но на самом деле люди были ближе к ним, асурам, только признавать свои слабости совсем не хотели. Смешная еда, красиво горящая в своих желаниях, самая-самая вкусная. Люди цеплялись за свой разум, а асуры всего-то и делали, что раскрывали им глаза. Ида не понимала, почему они так сопротивлялись: настанет новая жизнь, новый круг перерождений, и кто-то, чья душа закалилась, будучи кроликом, станет волком, встав вместе в один ряд с асурами. Так было, есть и будет, но люди хотели получить всё здесь и сейчас. Быть живучими, как асуры, и мудрыми, как дэви. Когда-нибудь их это погубит, а сейчас…

Ида закрыла глаза, слыша, как её зовёт брат. Они всегда были связаны – одна стая, один мир, один род. Тень их порождала и укрывала, Тень вела Иду тайными тропами сквозь ущелье так, чтобы никто её не заметил. Она скоро вернётся, пусть Цен не беспокоится.

И всё же… Неужели так приятно создавать себе кумиров, строить им храмы и раболепно преклоняться перед дэви и так противно признавать своё место дичи перед асурами? Смерть в охоте не лишена чести, а ползанье на коленях перед небесными «богами»... Куда оно заведёт?

Когда Ида вернулась, то, конечно, обнаружила, что Раал не сплоховал и принёс в зубах того птенца, за которым гнался смешной дэви со вкусным ухом. Ида прокралась незаметно, появившись за спиной Цена, и, закрыв ему глаза холодными руками, шепнула:

– Развлекаешься?

Цен и впрямь отдыхал, сидя на бревне у костра и лениво помахивая перед носом мальчишки куском сырого мяса. Тот наотрез отказывался есть его в таком виде.

– Ну же, птенец, ты же голоден. О! – Цен довольно оскалился и чуть отклонился назад, запрокидывая голову и глядя на сестру снизу вверх. Ида тоже посмотрела на него, но сверху вниз. В его глазах отражалось её лицо: бледное, точно восковая маска, неровно насаженная на череп. – Нашла сокровища?

– Целую гору. Ты тоже играешь?

– Ага. Знаешь этого?

– Был в лесу. Слабый, так легко запутался в тенях и потерял разум… – Ида перевела взгляд на замершего Тао и закрыла сначала правый глаз, потом левый. – Мы его съедим?

– Если будет плохо себя вести – да. Но вообще у меня есть идея получше. Можешь заговорить цепь?

– Лентяй. – Ида перебралась через бревно и села на колени Цену, взяв в руки цепь и склонившись над ней, нашёптывая заклинания над звеньями, но взгляд её не отрывался от маленького дэва. Цен потянулся к сознанию Иды, рассказывая о своём плане, и тот показался ей не таким уж плохим. Это вспыльчивый Цен придумал? Или Заан? Не важно.

Мальчишку словно приковали к месту, он хотел отвернуться, но почему-то не мог.

– Т-ты… ты кто?

– Я расскажу. – Ида попробовала на зуб сталь цепи и покачала головой. – Слушай, маленький дэв, и слушай внимательно, тайны есть самое важное, они всегда скрыты в тени. Тайны – по нашей части, но за них нужно платить. Кто расскажет тайну, тот и души лишится.

Тао попытался отступить, но не смог. Каждое слово Иды словно впитывалось в эту цепь. А девочка продолжала, перебирая звенья:

– Сколько верёвочке ни виться, а всё едино петлёю на шее затянется. Небесный город ошибается, Тао. Нам безразличны люди. Они для нас – как дичь для волков, нам их не жаль, мы не радуемся их бедам. Лун-ван тебя обманывает, маленький дэв. Ослеплённый своей уверенностью, он развязал эту войну, но не с нами – с миром. Твой дракон взял на себя ношу, выдержать которую не в силах. Не он создавал этот мир – не ему и устанавливать правила. Без тени свет ослепляет, без света тень всё проглотит. Твои родители погибли от глупости, твой дракон погибнет от гордости. Душа приходит в этот мир, рождаясь человеком, асурой или дэвом, растёт, пухнет и погибает, чтобы вернуться обратно в течение вечного цикла. Как прорастёт – так и переродится, а после снова умрёт, и круг за кругом, снова и снова, покуда движется колесо. Нет ни зла, ни добра, ни порядка, ни хаоса, есть лишь мы, вы и беспомощные, лишённые колдовства люди. Твой дракон хочет спасти их не больше, чем мы. И он будет так горд и глуп, маленький дэв, что придёт за тобой. Не потому, что ты ему важен, а потому, что не хочет проигрывать, не желает нам уступать. И ты увидишь его истинное лицо – дракона, что сожжёт мир дотла своим светом. Как цепь в руках моих наматывается, так и слова мои привязываются – не забудешь, не пропустишь, слышать будешь день и ночь. Не сбежишь отсюда – крылья притянут к земле, голос мой станет в ушах твоих криком, и не разобьёт его никто, кроме Юнсана. Жди его, думай и смотри, что он сделает. Но скажешь кому о словах моих – задохнёшься, как подвешенный на цепи. Жди и смотри…

Ида отпрянула от цепи, спрыгнув с колен Цена, и поймала кусок сырого мяса, тут же сунув его в зубы и довольно мурлыкнув. Кажется, она проглотила его, даже не жуя.

– Сам не мог, братец? Теперь не улетит, пока на нём эта цепь.

– Это… это тёмное колдовство… – беспомощно залепетал Тао, обнимая себя, но его никто не слушал.

– Да разве я так сумею? – Цен взъерошил гриву рыжих волос. – Хитрости, узлы и перекрестья – это по твоей части. Что ж… – Он отпустил цепь и покосился на Тао. Тот тут же попытался взмахнуть крыльями, но не смог. Что-то действительно тянуло его к земле, перехватывало горло удавкой, и он захрипел, прекращая попытки. Тао призвал на помощь ветер, но в ушах тут же зазвенели слова Иды, потусторонним эхом повторяя странную историю всё громче и громче, пока Тао не схватился за уши и не осел на землю, оглушённый голосом, который переходил на крик и слышен был только ему одному. Стоило Тао прекратить, как и шум стал затихать. Тяжело дыша, он устало посмотрел на Иду.

– Кто ты такая?

– Первая. – Ида подобралась к нему, где-то уже подхватив второй кусок мяса, и затолкала его Тао прямо в рот. – Ешь, дэв. Другой еды нет, голодать – плохо. Ты забавный. – Ида оглянулась на Цена. – Можно мы будем дружить?

– Ты у него спроси, – хохотнул Цен и поднялся, разминая руки. – Раз уж ты вернулась, пора отправляться в Сораан.

– Соскучился по Заану?

– Если бы. Порой мне кажется, что я слышу его чаще, чем себя. – Отмахнулся Цен. – Домой хочу. Я этими плясками вдоль границы сыт по горло, поохотились – и довольно, пора бы и честь знать. Тебе тоже стоит отдыхать, знаешь ли.

– Я тебя старше, между прочим.

– И до сих пор не выросла. – Цен улыбнулся во все клыки, запутал чёрные когти в волосах Иды. – Это чтобы я тебя на плечах носил, да?

– Ну, такой здоровяк точно не развалится… – Ида задумчиво смотрела, как Тао пытается не задохнуться от куска мяса, и держала холодную ладошку у его рта, чтобы тот не выплюнул угощение. Когда Тао наконец проглотил, у него даже слёзы на глазах выступили, но Ида лишь безучастно наблюдала за ним. Она схватила мальчика за руку и потащила куда-то в сторону.

– Пойдём, послушаешь сказки.

– Какие сказки? – Тао уже ничего не понимал и устал возмущаться.

– Сказки Тени. Мы всегда рассказываем сказки о добыче, которую нам довелось поймать. Может, когда-нибудь и о тебе расскажем. – Ида уже тянула его в один из шатров. – Люди погибают не просто так. Мы вспоминаем тень, что прорастает в них, толкая в пропасть. Лучше всего, кстати, получается у Цена. Мы даже лица собираем.

– Лица?

– Ага. Самые разные. – Ида заулыбалась. – Старшим не любая добыча подходит, слабая душа не насытит. Хотя Раал тоже интересно рассказывает, а ведь ему много не надо. Впрочем, он тоже умеет находить в простых людях любопытные вещи. Может, ему стоит научить и тебя?

Тао казалось, Первая сделала что-то большее, чем заговор на цепи. Его чувства словно померкли, её слова не отзывались болью в душе, хотя она называла добычей живых существ. Он невольно вспомнил о колдовстве Юнсана в чайном домике, когда тот погасил истерику Тао. Это было… очень похоже, но по-другому. Страшно.

– И что же нужно Старшим?

В конце концов, он может узнать что-то новое.

– Особенные. Яркие и важные, те, кто сгорит красиво и медленно. Ты сам поймёшь. – Ида затащила его в шатёр и упала на цветастый настил из узорчатого расписного шёлка.

– А как же сборы?

– Одно другому не мешает. Братья будут собираться и рассказывать. Ты не слышишь наших голосов – ты же не асура. Но я перескажу. И это будет ещё одна тайна. – Ида как-то странно оскалилась. Цепь, которую накинули на Тао, волочилась по земле, и дэву показалось, что от слов Иды она стала ещё тяжелее.

И он вовсе не был уверен, что хочет узнать тайны Первой.

Глава 11. Ласточка и мышь

Дэмин упёрся лбом в стену и жалобно заскулил.

Зачем цзюэ* – высшей знати – сдалось его имя, он совершенно не понимал. Но слова этот Кан говорил опасные, ещё и громко, хотя переулок и казался пустым. Дэмин не хотел наживать лишних проблем, его жизнь и без того была ими переполнена. Но что ты сделаешь, когда сам ростом с десятилетнего, а к твоему горлу приставлен острый кинжал?

– Господин… О чём вы, господин? – опустив голову, едва слышно зашептал он. – Помилуйте, умоляю вас, помилуйте, цзюэ всегда были благосклонны…

О, он прекрасно умел реветь и изображать несчастного сироту. А ещё бить в спину, отнимать еду у соседа по переулку и драться за последнюю корку хлеба, сжимая самодельный нож тонкими детскими пальцами. Этот Цинь вёл себя, говорил и выглядел, как очередной лощёный холуй. Дэмину же просто нужен был кошель. Дэмин не чувствовал ужаса, страха или трепета перед гостем их квартала, только отстранённо вспоминал, что фамилию, которую назвал знатный выродок, мать приписывала его отцу.

По крайней мере, одному из первой десятки предполагаемых. Ну, приписывала и приписывала, от её пьяных бредней никогда не было толку.

Чего этот Цинь хочет? Отрубить ему руку, как вору? Стража даже внимания не обратит, разве что похвалит за бдительность. Сжечь, как проклятого? Если он – сын шэнми, можно сыграть на том, что его отец тоже проклят, разжалобить...

Так что же? Что?

Цинь держал его крепко. Но Дэмин почувствовал ту секунду, когда хватка должна была ослабнуть. Он уже готов был вырваться, но сдержал себя. Бездна! И что же ему есть, если он выживет? Отрубят руку – калекой тоже не протянуть. Плохо.

Пока он размышлял, цзюэ вдруг схватил его за волосы и приложил об стену так, что боль оглушила Дэмина, а зрение опасно поплыло. Он не успел рвануться в сторону, хотя и почувствовал: его отпустили. Убьёт. Точно убьёт.

Но вместо следующего удара в него полетело что-то небольшое, размером с камень, стукнуло в бок. Цинь отступил на шаг, внимательно следя за Дэмином и не убирая кинжала. Не настолько туп, чтобы опустить оружие. Играет с ним?

– Тебя никто не любит. И никогда не будет, – сказал Цинь холодным, задумчивым голосом, наблюдая, как Дэмин подхватывает с земли кисет. Не тот кошель, что он пытался своровать, а второй, с личными деньгами. Там было не так уж и много, но…

– Скорее всего, ты умрёшь в этой дыре. Бездна заставит людей отвернуться от тебя. Проваливай и помни, что знать милосердна.

Дважды повторять не потребовалось.

Кан мог поклясться, что оборванец растворился в воздухе вместе с подачкой, хотя и приложил он его сильно. На самом деле Кан не хотел его бить, но ещё больше не хотел получить укус или ответный удар – от такого вполне стоило ожидать. Мда…

Он потёр затылок и оглянулся, пытаясь вспомнить, где та лавка, куда просил заглянуть отец. Ну и дыра! И этот… В любой другой ситуации он бы отрубил ему руку, даже не задумываясь, но в незнакомом мальчишке – брошенном, голодном и нищем – Кан на секунду увидел себя. Он как никто знал, что ждёт проклятого, а это Небом забытое место совсем не похоже на уютный дом семьи Цинь. Здесь и спрятаться-то негде, а Дэмина будут ненавидеть, не зная, почему; могут и вовсе сжечь народным судом, если он себя выдаст.

Долго он не проживёт, – и это почему-то тронуло Кана. Такая судьба ждала бы отца, если бы ему не посчастливилось родиться в знатной семье?

Кан ускорил шаг, задумавшись над одной очень странной идей.

***

Дэмин не поверил своим глазам.

Спустя несколько дней Цинь вернулся. Это был всё тот же цзюэ, которому хватило ума, чтобы поймать его за руку, а затем хватило глупости, чтобы швырнуть кошелёк. Причин такого поступка Дэмин так и не понял, но, честно говоря, это его совершенно не беспокоило. Гораздо важнее принести добычу старшим и преподнести её должным образом. Теперь у него была работа и защита, а значит, голодная смерть откладывалась на неопределённый срок.

Но Цинь пришёл в тот же квартал, в то же время и явно кого-то искал. Дэмин наблюдал за ним издалека, прячась в тенях, и чуть не выругался, когда они встретились взглядами. Если Цинь пришёл поймать его, то теперь точно сдаст патрулю стражи. Дэмин перелез через узкий пролом в стене, стремительно бросился в соседний переулок и не выглядывал оттуда до тех пор, пока цзюэ не ушёл. Однако на том месте, где Цинь его заметил, Дэмин обнаружил свёрток.