Текст книги "Заветы Ильича. «Сим победиши»"
Автор книги: Владлен Логинов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]
Один из лидеров рабочей оппозиции Сергей Медведев заявил, что Ленин «произнес политическую речь, весьма поучительную, дающую нечто новое для уяснения того, что такое новая экономическая политика, но, все-таки, отчета как отчета – не было». Между тем, весь курс экономической политики за этот год был направлен исключительно на удовлетворение потребностей крестьян, в ущерб интересов рабочих. То же самое можно сказать и об отношении к рабочему быту. Поэтому, когда на собраниях говорят – «наша республика бедна, нища, то рабочие недоверчиво качают головою, потому что видят, что есть такие слои населения, которые обуты, одеты и совсем не ходят опухшие от голода».
Если Медведев имел в виду нэпманов, то надо было так и сказать, ибо их снабжение определяли не линия партии и Наркомпрод. Но он этого не уточнял, а сказал вообще: по официальным данным, из ресурсов Наркомпрода в этом году лишь малая часть ушла рабочим, а львиная доля – «прочему населению». А о том, сколько из этих ресурсов пошло на помощь голодающим, Медведев даже не упомянул.
Отсюда, считал Медведев, «недоверие к нашей политике», уход из нее «лучших рабочих». Ленин правильно сказал: есть «реальная опасность того, что нэп таит в себе возможность эволюции в сторону утраты политического господства рабочего класса». Поэтому надо поворачиваться к жизни рабочих, «направлять государственную машину по пути, намеченному нашей партией в своей программе»562562
См.: Одиннадцатый съезд РКП(б). С. 115, 115–116, 116, 117.
[Закрыть]563563
Там же. С. 118, 119,119–120, 121.
[Закрыть].
Заместитель председателя ВСНХ Георгий Ипполитович Ломов начал свое выступление с указания на то, что «в речи Владимира Ильича в значительной мере обойден один вопрос, как указывали уже несколько товарищей, – вопрос о надвигающемся экономическом кризисе». Между тем, «по сути дела этот экономический кризис есть уже факт, хорошо нам знакомый».
Если кто-то этого не замечает, то объясняется это тем, что «финансовый кризис в значительной мере затемняет общее положение вещей». Наши тресты, получив ассигнования в золоте, тут же переводят его в существующие советские денежные знаки, чтобы не потерять на курсе. А их, в свою очередь, немедленно вкладывают в товарные ценности.
Получается видимый спрос на товар, а на самом деле госторговля – это торговля между трестами. И товары застревают здесь, наверху, их запасы растут, а до потребителя, до крестьянина, через государственную сеть они не доходят. Поэтому надо, не полагаясь на рыночную стихию и, как пошутил Владимир Ильич, сократить количество трестов на 30–40 %, сохранив те, которые имеют для государства первостепенное значение. «Если взять западноевропейский государственный капитализм, то вы увидите, что западноевропейский государственный капитализм и финансовый капитал всегда предвидит, управляет событиями, дает определенную линию…».
Предложение Преображенского о создании для этой цели Экономбюро – бюрократическая затея. Поскольку партия кладет в основу своей экономической политики регионы и области, а в них существуют экономсоветы, то на них и надо делать ставку. Необходимо связать их с СТО, и это может создать небюрократическую структуру для народного хозяйства. «…Хотя Владимир Ильич пытается доказать, что наш государственный капитализм есть нечто особое, отличное от того государственного капитализма, который имеется на Западе, тем не менее было бы величайшим самообманом, если бы мы не учли заранее размера надвигающегося экономического кризиса…»1
Выступавший после Ломова член ВЦСПС В. Косиор сказал: «Известно, что нет абсолютно хорошей политики. Даже, если бы она и была, то она может быть в значительной степени испорчена худыми организационными мероприятиями…» В этой истине его убедил доклад Молотова.
X съезд РКП(б) принял хорошую резолюцию о партстроительстве, в которой декларировалось, что партийные органы «должны руководить ниже стоящими партийными организациями не путем циркулярных распоряжений, не путем декретов, а путем выдвигания известных политических принципов и организационных вопросов и путем обсуждения этих вопросов на широких собраниях членов партии. Практиковалась ли эта система? Нет, конечно!»
«Наша партия в целом, – утверждал Косиор, – у нас грузит дрова, метет улицы и лишь голосует, а не решает никаких вопросов». В партии установлен «режим ежовых рукавиц». Вот почему «рабочие массы отходят от партии». А все объясняется тем, что «резолюции X съезда ЦК в жизнь не проводились: система управления нашей партией осталась той же бюрократической, той же приказной и до известной степени военной, какой она была во время периода войны».
Мало того, стоит лишь критикнуть подобные методы – тут же зачисляют в оппозицию. А это негативно сказывается при новых назначениях и перемещениях партийных работников, которые якобы происходят «по соображениям абсолютно неделового характера» и лишь «культивируют» фракционность.
Что же касается критики Владимиром Ильичом недостатков в системе советского управления, то, по мнению Косиора, она «отвечает тем настроениям, которые на местах имеются, поскольку местам приходится весьма и весьма тяжело терпеть в своей практической работе от этих недостатков… Поэтому с этой точки зрения против того, о чем здесь говорил т. Ленин, конечно, спорить нельзя, спорить не приходится»1.
Последним в прениях по докладу Ленина выступил Троцкий. Совершенно очевидно, что споры о том, «когда можно бдшо перейти к продовольственному налогу – на 6 месяцев раньше или на год раньше?» – сказал он, лишены смысла. Все дело в конкретной ситуации. Если бы нас поддержало рабочее государство Германии или Франции, наша экономическая политика была бы более осторожной. Мы оставили бы частный капитал в мелких и средних предприятиях и национализировали лишь те, которыми действительно могли управлять. Но все сложилось по-иному. Началась война. Мы встали на путь «военного коммунизма». Это были не хозяйственные, а политические меры «самосохранения». Предпринятое теперь отступление – это маневр, который вносит глубочайшие изменения в методы работы.
Хозяйственные вопросы – крайне сложны. Но почему-то считается, что если внести их в губком или Политбюро, они сразу станут простыми. И «тот самый хозяйственник, который не справлялся с своей хозяйственной работой, когда заведовал губсовнархозом, в случае его назначения секретарем губ-кома получает помазание благодати. Точно в силу какого-то поистине “помазания” он решает, не задумываясь, все хозяйственные, военные, административные и всякие прочие вопросы… сколько пудов нефти надо дать сейчас сюда, сколько туда – кубов дров и пр. и пр.».
В результате «губком становится недифференцированным, нерасчлененным, неспециализированным аппаратом, вечно спешащим, торопливым советским аппаратом. При этом то, что есть худшего в бюрократизме, т. е. отношение к делу без знания существа дела, а подход с точки зрения только формы дела, неизбежно просачивается в партийный аппарат.
…Одновременно обезличиваются и советские органы. Ни один работник ни на одном посту не считает, что он отвечает за это – головой ли, репутацией ли деловой… Это самая опасная вещь во всей нашей работе! Я всячески приветствую то, что т. Ленин с такой решительностью этот вопрос поставил в своем вводном докладе».
Сменовеховцы, наши «полудрузья и полувраги, делают вывод, что раз мы допустили спекулянта, то мы должны легализировать спекулянтскую идеологию и спекулянтскую политику призвать к власти… Но мы им отвечаем: как рабочий класс, как правящая партия, мы можем допустить спекулянта в хозяйство, но в политическую область мы его не допускаем, а если этот спекулянт, вместе со спекулянтами иностранными, захочет нанести нам удар военный, мы сохраняем за собою возможность вернуть себе весь аппарат самообороны и военного коммунизма и ввести беспощадный террор!»
Ларин изволил пошутить относительно того, что красноармейцы не станут сражаться за ресторан «Яр». Большинство наших красноармейцев «в жизни заурядные крестьяне, и они говорят: “Дайте нам свободный рынок”». Но тот же крестьянин, глядя на «Яр», как трудовой человек глубоко возмущен. И наша задача добиться того, чтобы в его сознании «Яр» не перевесил «все остальное», т. е. воспитывать его революционное самосознание.
И напрасно Ларин острил насчет «прописей», ибо начинать надо с азов: в Красной Армии, например, с чистки сапог. «Некоторые товарищи шутили над этим “смазывай сапоги”, над тем, как мы учили не бросать окурков на пол и т. д. и т. д. Эти мелочи после больших перспектив (от которых мы не от-называемся!) создают некоторое впечатление отврата». Но без них все дальнейшее «будет уже верхоглядством или в лучшем случае – дилетантством, любительством, т. е. самой основной проклятой нашей болезнью».
Нынешняя молодежь «живет в обстановке сутолоки, неуклюжей постройки будущего социалистического хозяйства, да еще с осложнениями нэпа и всего прочего». У молодого рабочего «не закладывается фундамент классового опыта борьбы. Как же эту нехватку возместить? Сделать это все искусственными рецептами нельзя; можно возместить только повышением его теоретического уровня в духе марксизма, в духе материализма».
Троцкий подробно рассказал делегатам съезда о решении Коминтерна по заявлению Шляпникова и его сторонников. Обращаться в Коминтерн с жалобой на РКП(б) они формально имели полное право. Но им справедливо ответили: «Вы ставите себя по отношению к партии в положение “мы” и “они”, как если бы у вас была какая-либо другая партия в запасе!.. Это есть политика, которая в своем логическом развитии угрожает… поставить вас вне партии, вне Интернационала».
Ставить себя в положение «мы» и «они», заключил Троцкий, означает лишь одно: «бедственное положение страны эксплуатировать для знамени, которое может стать знаменем Кронштадта – только Кронштадта! (Аплодисменты.)»1
Столь обильное цитирование и пересказ выступлений делегатов съезда имеет свой резон. Сегодня авторы многих исторических сочинений спешат донести до читателя прежде всего свое мнение, свой взгляд и свою оценку описываемых событий и их участников. Между тем, вероятно, гораздо важнее дать возможность самому читателю узнать, что думали и говорили сами персонажи исторического действа. В таком случае действительно появится шанс на выработку7 собственного мнения.
Другой аргумент состоит в том, что главные участники рассматриваемых событий, как правило, являлись людьми, которые по своему интеллектуальному уровню стояли неизмеримо выше, нежели их современные критики. И не случайно нынешним «лениноедам», при всем обилии новой информации, так и не удалось выйти за рамки тех оценок и дискуссий, которые происходили сто лет тому назад…
Всего для выступлений по отчетам ЦК записалось еще 23 делегата. Однако прения были прекращены. После этого – для заключения по обсуждению политического отчета ЦК РКП(б) дали слово Владимиру Ильичу.
При всей критике, которая прозвучала на съезде, сказал Ленин, – «ни одного серьезного возражения не было сказано против того, что нужно было перейти к новой экономической политике». Каждому ясно, что «мы должны были считаться с крестьянством, как с массой… Всякий разумный рабочий понимает, что это необходимо для пролетарской диктатуры, только т. Шляпников может шутить и издеваться над этим».
Да, история сложилась совсем не так, как это рисовалось прежде «и никакой Маркс и никакие марксисты не могли это предвидеть. И не нужно смотреть назад… Ведь никто не мог предвидеть того, что пролетариат достигнет власти в стране из наименее развитых и попытается сначала организовать крупное производство и распределение для крестьян, а потом, когда по условиям культурным, не осилит этой задачи, привлечет к делу капитализм».
Когда Преображенский говорит, что «госкапитализм есть капитализм и только так понимать можно и должно», то «я утверждаю, что это есть схоластика». Он «подходит ко всему с тем, что составляет его сильную сторону: он теоретик, устремленный на определенные рамки, привычные и обычные…» Историческая обстановка породила необычную новую реальность, и «государственный капитализм у нас теперь не тот, о котором писали немцы. Это – капитализм, допущенный нами». И если он «уродлив и плох, мы можем это исправить, потому что власть у нас в руках и нам бояться нечего…».
«Если плохо допустили, – продолжает Ленин, – виноваты мы, нечего валить на другого! Надо учиться, добиваться того, чтобы государственный капитализм в пролетарском государстве не мог и не смел выходить из рамок и условий, определенных ему пролетариатом… Если крестьянину необходима свободная торговля в современных условиях и в известных пределах, то мы должны ее дать, но это не значит, что мы позволим торговать сивухой. За это мы будем карать»1.
Подобный подход Ленин проецирует и на сферу политическую. «Капитализм мы допускаем, но в тех пределах, которые необходимы крестьянству. Это нужно! Без этого крестьянин жить и хозяйствовать не может. А без эсеровской и меньшевистской пропаганды он, русский крестьянин, мы утверждаем,
' См. Ленин ВИ. Поли. собр. соч. Т. 45 С 117–121.
жить может. А кто утверждает обратное, то тому мы говорим, что лучше мы все погибнем до одного, но тебе не уступим!»
«Вот в чем политический лозунг дня, а не в споре о том, как понимали немецкие профессора государственный капитализм…» И вот почему предложение Преображенского «учинить общую дискуссию» в партии по вопросу о госкапитализме – «это была бы самая непроизводительная и неправильная трата времени»1.
Другое предложение Преображенского – создании Экономбюро. Вроде бы хорошая схема: «политики» сидят в Политбюро, «орговики» – в Оргбюро, а умные «профессионалы» решают в Экономбюро хозяйственные проблемы. «Но гладко это только на бумаге, – говорит Ленин, – а в жизни смехотворно! Я решительно не понимаю, как мог человек, у которого есть чутье к живой политике… настаивать на таком предложении!»
Предложение о создании Экономбюро – вопрос политический. «Ведь только что все говорили и все согласились, и получилось полное единогласие…, что аппараты партийный и советский следует размежевать». Но совершенно очевидно, что если принять схему Преображенского и создать Экономбюро так, как он его понимает, то «тогда все, что мы говорили о разделении партийной и советской работы, пойдет насмарку».
Это лишний раз убеждает в том, что «нельзя точно разграничить, какой вопрос политический и какой организационный. Любой политический вопрос может быть организационным, и наоборот…Нельзя механически отделить политическое от организационного. Политика ведется через людей…» И когда Косиор критикует практику распределения ЦК партработников, то допущенные ошибки надо устранять, но при этом помнить: «Если у ЦК отнимается право распоряжаться распределением людей, то он не сможет направлять политику». А в хозяйственных вопросах тем более «отделять организационные вопросы от политики нельзя. Политика – это концентрированная экономика»564564
Ленин ВИ. Поли. собр. соч. Т.45. С. 117, 120,121.
[Закрыть]565565
Там же. С. 122, 123.
[Закрыть].
Той же схоластикой веет и от утверждения Преображенского о том, что наша политика в вузах противоречит программе партии. Да, в программе написано, что комячейки и рабфаки наша опора. Но и те и другие «делают ошибки и мы должны их исправлять, это – азбучная истина. Как тут поправить, я не знаю… Но знаю, что пересол у нас имеется в смысле линии рабфаков и комячеек против профессоров». И когда ЦК увидел, что «тут был пересол…, тогда является Преображенский, вынимает программу и говорит: никаких политических уступок… Это – нарушение программы».
Что же такое с ним происходит? «Это делается оттого, что читается буква за буквой и строчка за строчкой, а на дальнейшее человек глядеть не хочет. Выдернул цитату… Если так начать управлять партией, то это приведет нас, наверное, к гибели»1.
Для характеристики своих оппонентов Ленину приходится анализировать не только их политические воззрения, но и в какой-то мере вторгаться в сферу психологии. Существует определенный тип людей, говорит Владимир Ильич, – «которые любят проявлять свою натуру; это стремление законно, если у человека богато одаренная натура и он хочет ее проявлять. Дай бог всякому». Но когда речь идет о политике, «ЦК должен смотреть за тем, чтобы натура проявлялась с пользой»566566
Ленин ВИ. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 121.
[Закрыть]567567
Там же. С. 124.
[Закрыть].
Посмотрите на Осинского: «У Осинского сильная его сторона – с энергией и нажимом наступать на то дело, за которое он берется». Он относится к числу «тех людей, которые по любому вопросу дадут платформу» или могут «сесть и в 10 минут написать систему управления». И вот «этот человек предложил перейти к системе кабинетной. Я утверждаю, что этот человек навсегда абсолютно убит. Я не стану это разбирать, подробно полемизировать, интерес весь в том, чтобы такая громадная сила, как Осинский, была бы использована правильно»568568
’Там же. С. 123, 124,125.
[Закрыть]
Или возьмите выступление Ларина: «В его преданности и знании дела, – говорит Владимир Ильич, – и тени ни у кого нет сомнения…» Нет сомнения и в том, что он «человек очень способный и обладает большой фантазией. Эта способность чрезвычайно ценна. Напрасно думают, что она нужна только поэту. Это глупый предрассудок! Даже в математике она нужна, даже открытие дифференциального и интегрального исчислений невозможно было бы без фантазии. Фантазия есть качество величайшей ценности, но у тов. Ларина ее маленький избыток».
Когда он говорит нечто вроде того, что Госплан собирается «сдать в аренду s железнодорожного транспорта» – все это фантазии. Они усугубляются тем, что когда Ларин говорит, он не только «увлекается», его начинает подгонять «его собственная речь», он вообще перестает слышать.
По поводу истории с консервами «он обвинял меня и очень весело шутил и смеялся… Ларин тут сидел, все великолепно слышал и все великолепно помнит и сейчас же, взойдя на эту трибуну, сказал: “Ленин забыл, по болезни, – простим ему на этот раз, – что для траты золотого фонда нужно войти в Политбюро”… Ни одной копейки золотой на консервы не давали, давали бумажки советские и – представьте себе – купили».
«Конечно было бы смешно и нелепо думать, – продолжал Ленин, – что Ларин, говоря так, делает это из злых намерений; нет, не в этом дело, но у него фантазия летает за триллион километров, и от этого получается то, что дело запутывается».
То, о чем говорилось в докладе, кажется Ларину «прописями». Но еще в начале 1918 года насчет прописей меня, сказал Ленин, высмеивал левый эсер Камков: «Ленин проповедует сегодня “Не укради”, а завтра прибавит: “Не прелюбы сотвори”. Вот и вся премудрость Ленина». Как и Камков тогда, так и Ларин сейчас не понял, что «прописи» имеют прямое отношение «к основным моментам нашей новой экономической политики».
За годы Гражданской войны мы «накопили много геройских людей, которые закрепили безусловно перелом во всемирной истории». Но это не оправдание для тех из них, кто не понял необходимости заново учиться решению новых задач. И начинать надо с азов, с прописей.
Ну, а что же делать с тов. Лариным? Владимир Ильич отвечает: «Например, я бы сказал так, что, если бы весь запас фантазии Ларина разделить поровну на все число членов РКП, тогда бы получилось очень хорошо. (Смех. Аплодисменты.) А пока мы этой операции сделать не можем, до тех пор государственное, хозяйственное, плановое, экономическое дело предоставить Ларину нельзя…»
Необходимо засадить его за написание учебников – «там его качества чрезвычайно были бы полезны, тогда бы у нас была разрешена задача, которую т. Троцкий хорошо подчеркнул, заявив, что основное дело сейчас – воспитание нового поколения, а его не на чем воспитывать». И вообще, «если правильно приложить силы Ларина и Осинского, при отсечении их неверных устремлений, мы получим гигантскую пользу от применения их сил»569569
См-Ленин ВИ. Поли. собр. соч. Т 45. С. 119, 125,126,127,128,129.
[Закрыть].
И совсем другое дело с Шляпниковым. Шляпников пытался тут шутить, сказал Владимир Ильич, – «шутка, конечно, хорошая вещь. Без шуток, конечно, нельзя говорить на большом собрании, потому что люди устали; надо по-человечески понимать. Но есть вещи, которыми шутить непозволительно; есть такие вещи, как единство партии».
В той ситуации, которую создал внутри страны НЭП. В том положении, когда извне мы окружены врагами, «если мы этакими вещами будем шутить, тогда речи не может быть о том, чтобы мы устояли в трудном положении, в котором мы находимся… Так играть нельзя! Мы знаем, что от борьбы в партии мы немало теряем… И за этот год ЦК с полным правом может сказать, что партия пришла на съезд менее фракционной и более единой, чем в прошлом году». И, по убеждению Владимира Ильича, это «едва ли не главное завоевание…»1
Через всю его речь, в самых различных вариантах, проходила мысль: «Пролетариат не боится признать, что в революции у него то-то вышло великолепно, а то-то не вышло. Все революционные партии, которые до сих пор гибли, – гибли от того, что зазнавались и не умели видеть, в чем их сила, и боялись говорить о своих слабостях. А мы не погибнем, потому что не боимся говорить о своих слабостях и научимся преодолевать слабости. (Аплодисменты.)»570570
'ЛенинВИ. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 128, 129,130.
[Закрыть]571571
Там же. С, 118.
[Закрыть].
Трудно определить, на каких именно последующих заседаниях Ленин присутствовал. Даже в дни, когда он появлялся в президиуме, он через некоторое время уходил. Но одно несомненно: за ходом прений он пристально следил и стремился направлять всю работу съезда.
На вечернем заседании 28 марта Михаил Фрунзе от имени бюро делегаций зачитал проект резолюции по докладу ЦК В нем всецело одобрялись политическая и организационная линии ЦК, обеспечившие партии «единство и сплоченность в коренных вопросах, связанных с труднейшим поворотом в русской и мировой пролетарской революции…» Меры, принятые за прошедший год, исчерпывают необходимые «уступки частнохозяйственному капитализму», и в этом смысле отступление можно считать законченным.
Практическими руководителями хозяйственной жизни на местах отныне становятся Советы. И, «сохраняя за собой общее руководство и направление всей политики Советского государства, партия должна провести гораздо более отчетливое разграничение между своей текущей работой и работой советских органов, между своим аппаратом и аппаратом Советов».
В этой связи ВЦИК «должен собираться систематически на длительные сессии», чтобы «на деле стать органом, разрабатывающим основные вопросы законодательства» и реально контролирующим работу как «отдельных наркоматов, так и деятельность СНК». В свою очередь необходимо усилить и функционирование самого Совнаркома по систематическому руководству и согласованию работы «всех органов государственного управления»1.
Резолюция, предложенная Фрунзе, после ряда уточнений, принимается всем съездом при четырех воздержавшихся572572
См.: Одиннадцатый съезд РКП(б). С. 159, 160.
[Закрыть]573573
Там же. С. 163.
[Закрыть].
Интересные прения разгорелись вокруг отчета Центральной Контрольной Комиссии. Накануне выступления Арон Александрович Сольц имел обстоятельную беседу с Лениным. Ее содержание неизвестно, но незадолго до этого Владимир Ильич узнал о злоупотреблениях в жилищном отделе Моссовета и о том, что МК РКП(б) вывел из-под ответственности повинных в этом деле коммунистов. Ленин тут же написал в Политбюро: «Московский комитет (и т. Зеленский в том числе) уже не в первый раз фактически послабляет преступни-кам-коммунистам, коих надо вешать… Верх позора и безобразия: партия у власти защищает “своих” мерзавцев!!»574574
ЛенинВМ. Поли. собр. соч. Т. 45. С. 53.
[Закрыть]
Именно этот пафос и определил содержание доклада Сольца. В своем отчете о работе ЦКК он подметил чрезвычайно симптоматичный факт: с началом новой экономической политики «большевики заговорили об этике». Прежде – до и в ходе революции – принадлежность к большевикам никаких привилегий не сулила. Но «четыре года нахождения у власти… не могли пройти бесследно». И мы не могли не обратить внимания «на те элементы разложения, которые неизбежны в партии… имеющей всю полноту власти в виде диктатуры в своих руках».
НЭП создал условия, при которых «невыдержанные элементы нашей партии легче всего могли поддаться мелкобуржуазной стихии…» На этой почве к нам обращались «за разрешением торговать, наживаться, быть комиссионерами, жить так, как жили в старое время». Но коммунисты «должны сознать, что тех уступок, которые делаются мелкобуржуазной крестьянской массе, мы себе позволить не можем…»
Осинский жаловался на дисциплину. Эти жалобы отчасти понятны: «мы устали от борьбы, мы измучены, и совершенно законным является наше желание демобилизоваться, отдохнуть от… милитаризации». Молодые товарищи, которые не прошли прежней большевистской выучки, тоже проявляют «желание освободиться от партийного ига». Среди них есть «элементы, которые почему-либо недовольны чем-нибудь в партии – где-нибудь их не так поставили (потому что в правящей партии появляются большие возможности делать карьеру, не в дурном смысле карьеру, а в смысле проявления себя, как личности), – эти элементы начинают использовать тот сырой материал, тот еще не прошедший партийной школы и дисциплины материал, который имеется».
И задача партии, задача ЦКК – воспитать новых товарищей «в смысле понимания того, что мы стоим перед величайшими трудностями, где требуется величайшая дисциплина, где она требуется в гораздо большей мере, чем она требовалась до сих пор». Основная мысль Сольца сводилась к тому, что разговоры о необходимости ликвидации Контрольной комиссии, якобы исчерпавшей свои задачи, совершенно неосновательны. Необходимо лишь уточнить ее функции, права и место в партийных структурах1.
Первым оппонентом Сольца стал Рязанов. Он настаивал на том, что ЦКК необходимо упразднить, ибо партии не надо «никаких гувернанток ни в юбках, ни в штанах». Говорил Рязанов, как всегда, ярко, напористо. Над его шутками зал дружно смеялся. ЦКК «привлекает за выступления на партийном собрании – это нелепость в третьей степени». ЦКК привлекает за выступления в Московском дискуссионном клубе. Но эти клубы явились «признанием того, что идейная жизнь партии совсем замирает». Вместо того, чтобы на партсобраниях товарищи приучались дискутировать, создают клубы, где позволялось бы «говорить без того, чтобы какие-нибудь гувернантки им в этом отношении мешали». Но и там ЦКК констатирует, что, якобы, «за последнее время дискуссии в клубе приняли демагогический, непартийный характер» и «некоторые товарищи чересчур пугались всякого свободного слова и приходили от него в ужас»575575
См.: Одиннадцатый съезд РКП(б). С. 166, 167, 168,169.
[Закрыть]576576
Там же. С. 179, 180–181,181.
[Закрыть].
Рязанову ответил Литвин-Седой. Он заявил, что Давид Борисович не всегда соотносит свои выступления с уровнем той аудитории, которая собиралась в клубе. «И вот перед нами, – рассказывал Седой, – стоит т. Рязанов с большой английской газетой и повторяет все сплетни, распускаемые международной буржуазией. Чувства ответственности не было и у т. Рязанова…»
ЦКК, как и контрольные комиссии на местах, продолжал Седой, надо сохранить, и дел для них хватит. Возьмите, к примеру, тресты, где сидят наши товарищи. «Они научились одному: класть себе великолепные оклады наравне со спецами и великолепно ими пользоваться и подчас раскладывать у себя на служебный персонал всю ту сумму, которую нужно было бы обратить на работу и на производство»1.
Долго говорил Шляпников. Он вновь утверждал, что «несмотря на то, что у нас в прошлом году в этом зале происходила большая идейная потасовка, все же тогда, пожалуй, мы были больше едины, чем теперь». Главная опасность в том, что «сейчас сомнения, которые терзают и нас, они терзают сотни тысяч рабочих членов партии… Жутко, в конце концов, иметь перед собой молчаливую, по-видимому со всем согласную коммунистическую аудиторию…»577577
Одиннадцатый съезд РКП(б). С. 182, 184.
[Закрыть]578578
Там же. С. 187, 188.
[Закрыть].
Выступила Коллонтай. Она рассказала, что когда в ЦКК ее спросили: подчиняется ли она партийному решению? – ответ был таков: «Разумеется». Но «каждый раз, когда я увижу явления такого свойства, которые не соответствуют тому, что наша партия сама постановила, я буду обращаться в соответствующую партийную инстанцию с протестом и критикой… Мы должны и хотим быть не только голосующими, а и активными членами нашей партии»579579
Там же. С. 199.
[Закрыть].
Секретарь Ставропольского губкома Мышкин возразил Седому. Проблема в том, заявил он, что создание губернских контрольных комиссий неизбежно создает параллелизм с работой губкомов580580
Там же. С. 184–186.
[Закрыть].
Делегат Крымской организации В.Е. Цифринович поддержал Мышкина в том, что контрольные комиссии на местах действительно создают параллелизм в работе с губкома-ми. Прежние партийные суды на открытых общих собраниях успешно справлялись с аналогичными задачами.
НЭП создал принципиально иные условия работы. К примеру: «Если коммунист-хозяйственник должен ехать в командировку из Крыма за картошкой и… видит, что если он взятки не даст, то он не сможет вывезти эту картошку?…Самые ответственные товарищи говорили, что [взятки] нужно давать, лишь бы только доставить, а мы знаем случаи, когда таких коммунистов исключали из партии за взятки». Между тем, если оставить подобные дела за партийными судами, то в смысле воспитания коммунистов «они сделают больше, ибо в этом будет участвовать вся организация в целом»1.
С заключительным словом выступил Сольц. «Тов. Рязанов считает, что не нужны эти… гувернантки в штанах. Я не знаю, какие гувернантки нужны т. Рязанову. (Смех.) Тов. Рязанов – это седобородый мальчик, которого нужно одергивать». На IV съезде профсоюзов он «неожиданно для себя самого, – этого он не хотел, как он сам говорил, – получил для своей резолюции большинство. Он сам растерялся… Хотел только выругаться, отругаться, а получилось совсем иное». Поэтому, когда ЦК РКП(б) указал на недопустимость подобных выступлений, «ЦКК к этому присоединилась».
Что же касается членов «рабочей оппозиции», продолжал Сольц, то речь идет не о «преследовании инакодумающих рабочих», как они утверждают, а именно о фракционности. Оппозиционные документы они распространяют и по сей день, после решения ЦК РКП(б) и решения Коминтерна – «эта группа… оппозиция партии, а не оппозиция внутри партии»581581
Одиннадцатый съезд РКП(б). С. 202.
[Закрыть]582582
Там же. С. 203, 205,206.
[Закрыть].
Цифринович бранил ЦКК за то, заметил Сольц, что она не дает конкретных правил поведения – «в каком случае нужно дать взятку, а в каком нет… Наша этика не похожа на ту буржуазную этику, которая устанавливала нормы и говорила: рюмку водки пей, а двух не пей. Полторы рюмки – это уже вопрос сомнительный… Устрой так, чтобы тот, который получил взятку, получил бы и соответствующее возмездие, потому что, если хлеб надо привезти, то нужно сделать, чтобы он был привезен. Это вопрос целесообразности. Но этики это не касается»583583
Там же. С. 206.
[Закрыть].
Сольц предложил принять резолюцию, подтверждающую необходимость существования контрольных комиссий в центре и на местах, поскольку «растет угроза разложения наименее стойких и невыдержанных членов партии», а также для «борьбы со склоками и группировками». Контррезолюцию внес Мышкин который по-прежнему считал, что «существование двух параллельных руководящих партийных центров нецелесообразно», что бороться с болезненными явлениями в партии должны сами организации. За резолюцию Сольца проголосовало 223 делегата, за проект Мышкина – 89'.
