Текст книги "Негоциант"

Автор книги: Владислав Жеребьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Стоило разложить всю цепочку событий по полочкам, по рядам, по алфавиту, но не сегодня. Сегодня у господина негоцианта нет ни времени, ни желания. У него сегодня ночная прогулка к воротам, а там будь что будет.

Носилки уже ждали меня у входа и, взгромоздившись на них, я приказал парням двигать вперед. Холодный ночной воздух носился по безлюдным сонным улицам, заставляя натягивать шапку на брови и посильнее запахивать дубленку. Отдаленные блики масляных фонарей мерцали где-то вдалеке, в центральной, фешенебельной части города. Оттуда слышались смех, крики, свист, люди гуляли и веселились. Вино и пиво текли рекой. Наш же путь, дабы сократить время в дороге, пролегал отнюдь не через центр. Носильщики уверенно шагали по узким, замощенным грубым булыжником мостовым, обходя и перепрыгивая лужи. Как они ориентировались в этом лабиринте из каменных склепов и лачуг, – ночной город выглядел весьма неприятно, – диву даюсь, но утренний путь, на который потребовалось без малого часа полтора, в этот раз был преодолен за каких-то тридцать минут.

Остановившись на соседней улице и велев ждать, я, не спеша, придав своему лицу выражение наибольшей беспечности, направился в сторону ворот, то и дело постукивая тростью по мостовой. Путь мой пролегал вдоль лавок и мастерских, днем забитых горожанами и ведущих бойкую торговлю снедью и поделками, а ныне запертыми на тяжелые засовы и с захлопнутыми ставнями, сквозь щели которых пробивался свет от парафиновых свечей и лучин, в зависимости от достатка его обитателей. Лавка портного, к примеру, имела простенькие деревянные ставни, запертые изнутри посредством защелок, в то же время ставни лавки ювелира больше смахивали на крепостные укрепления, перевитые железные решетки на окнах отбивали всяческую охоту лезть внутрь и уж в помещении точно нарваться на неприятности. Стрелки на башенных часах уже встали в горизонтальное положение, и отлаженный механизм уже собрался бить полночь, когда я наконец появился на гостевой площади. В караулке, недалеко от ворот, горел свет, и несколько стражников лениво о чем-то переругивались, беспечно составив оружие в пирамиду. В трех шагах от них ярко пылал костер, на котором жарили поросенка на вертеле, а заодно отнимали у себя всяческую возможность видеть в темноте. То и неудивительно. Вооруженные люди у ворот ждали подвоха откуда угодно, только не из-за собственных спин.

– Здравствуйте, господин негоциант. – Тихий вкрадчивый женский голос, донесшийся из темноты переулка, заставил сердце заработать громче обычного. Мысленно проклиная свою беспечность, я поудобнее перехватил трость, готовый в любой момент нанести сокрушительный удар по голове нападающего, но ничего не последовало. Только легкий серебристый смех.

– И вам не хворать, – откликнулся я, наконец совладав с собой. – Чем обязан столь странному свиданию в столь неурочное время?

– Рассказать вам хочу, во что вы впутались, мой друг, – пояснил голос из темноты.

Стражники у ворот все так же болтали, размахивая руками и звеня броней. Костер распространял запах жареного мяса и с неуемной жадностью поглощал подбрасываемые в него поленья. Если сейчас рвануть в ту сторону, заорать, замахать руками, то почти наверняка я успею не только привлечь к себе внимание, но и, позвав на помощь, схватить неизвестную девушку, прячущуюся в ночи.

– Да вы трусоваты, господин негоциант. – Из переулка вновь раздался тихий серебристый смех.

Нет, ну это переходит всякие границы.

– Значит, так, – я угрожающе шагнул в сторону прячущейся в темноте девицы. – Мало того что просто неприлично вести беседу из-за угла, не представившись и не отрекомендовав себя, так вы имеете наглость потешаться надо мной? Чего ради я должен все это терпеть? Ведь не вы, а я, я оказываю вам эту странную услугу. Другой бы давно сдал записку в полицию, городской страже или как тут это называется, или выбросил её в камин, я же явился, целиком и полностью отдавая себя в ваши руки, не взяв ни оружия, ни провожатых. Потрудитесь, наконец, выйти на свет и представиться, иначе разговор закончен.

– Какой же вы грозный, господин негоциант. – Серебристые колокольчики вновь рассыпались по мостовой, и из темноты на меня шагнула тонкая изящная фигурка, с ног до головы закутанная в плащ. – Здравствуйте, Дмитрий, – улыбнулась моя собеседница.

– Здравствуйте, – рассерженно кивнул я. – И потрудитесь, наконец, объяснить, что за цирк вы устроили, Клара. Ведь вас так зовут? Клара Подольских?

Трактир «Четыре рыла» был под завязку забит приезжими купцами и солдатами и потому больше походил на встревоженный улей, чем на питейное заведение. Устроившись за столиком в дальнем углу, мы заказали по кружке местного пива и не спеша повели беседу о насущных делах. Точнее, не спеша её повела Клара, я-то как раз торопился, требуя объяснений.

– Как вы догадались, что записка от меня? – улыбнулась девушка, отхлебывая ячменный напиток из огромной, несоразмерной с её маленькими ручками кружки.

– Все просто и очевидно, дорогая Клара. – Я сделал большой глоток и, мотнув головой – пиво было на редкость дрянным, кислым и разбавленным, – поспешил достать из кармана сигареты. – Курите? – Ночная спутница отрицательно покачала головой. – А я закурю. – Щелкнув зажигалкой, я втянул дым и выпустил струйку через ноздри. – Почерк. В первый день, перед этим чумным банкетом, где мне на беду пришлось выступать в качестве радушного хозяина, я успел ознакомиться с некоторыми официальными бумагами. Большинство из них содержали в себе отчеты по торговым делам, банковским счетам и прочим прелестям простого торговца, ну а те, что обнаружились на второй полке сейфа, были ничем иным как планами стратегического развития компании в этом регионе. Большинство из них – это братья-близнецы того клочка, что был всучен моему слуге каким-то до безобразия богатым оборванцем. Кто он, кстати? Один из ваших людей?

– Можно сказать и так, – кивнула Подольских. – Имя его вам все равно ничего не скажет. Это один из моих друзей, бродячий комедиант, чья способность перевоплощаться помогает ему в жизни и дает свой кусок хлеба с маслом.

– А я-то думал, что ваши друзья члены гильдии убийц, – хмыкнул я.

– Они-то? – Девушка чуть было не подавилась напитком и в первый раз посмотрела на меня с нескрываемым любопытством. – Нет, они пиявки, прихлебатели, существующие только на славном имени предков. Бойцы из них аховые, школы боевых искусств деградируют. Большинство из них вообще существуют только на бумаге, давая молодым и ленивым дворянам за сотню-другую полновесных золотых сертификат мастера, позволяющий шагнуть на более высокую ступень в военной карьере. Вы, к примеру, знаете, что барон Грецки мастер боя на топорах? Если бы он был гранд-мастером, то получил бы звание генерала, а так остается почетным пехотным полковником.

– То, что Ярош умеет убивать, – я затянулся и выпустил струйку дыма в потолок, – я убедился на собственном опыте, наблюдая, как барон крошит в мелкую капусту чертовых разбойников из леса. Только все это ни на грамм не объясняет ваши странные поступки, способные поставить под угрозу предприятие вашего отца.

– Приемного, – меланхолично пожала плечами Клара.

– Знаю, – вновь кивнул я.

Некоторое время сидели молча, поглощая пиво и смотря на забитый горожанами и приезжими общий зал. Пиво в этот вечер текло рекой в великое количество разинутых глоток. То ли день на базаре выдался удачный, то ли публика в этот вечер подобралась соответствующая, но хозяин заведения, тощий и долговязый мужик в кожаном переднике, едва успевал наполнять кружки, а официантки разносить их по столикам посетителей.

– Вас интересует, почему я исчезла? – поинтересовалась Клара. – Так?

– Не совсем. – Затушив сигарету о поднос, я откинулся на стуле и попытался вытянуть раненую ногу. – Меня больше интересует, почему вы исчезли как раз в тот момент, когда на носу прием в честь короля, готовый дать дому все блага и привилегии, если две персоны, прописанные в протоколе, не будут валять дурака.

– Я журналистка, – вдруг ни с того ни с сего заявила Подольских. – Интересы мои распространяются куда шире, чем всю жизнь играть роль куклы отца, представлять его интересы в чужой стране. Вы понимаете меня, Дмитрий?

– Пока не очень, – честно признался я.

– Что вы думаете о своем предшественнике?

– Тот, что лишился головы в силу недомогания? – предположил я.

– Да, его звали Андрей. Работали вместе в течение трех лет.

– Подстава, – пожал я плечами. – Трактирщик, который держит питейное заведение неподалеку от гарнизона панцирных пехотинцев, что призваны охранять точку перехода, говорил о здоровье покойного. Господин Арнольд считал его отменным, а самого Андрея человеком острого ума, способного просчитать ходы так, чтобы не наломать дров.

– Согласна, – кивнула Клара. – Я тоже знала Андрея, и гораздо больше, чем вы могли себе это представить.

Я вопросительно поднял бровь.

– Любовник?

– Жених. По истечении контракта мы планировали пожениться. Отец не возражал.

В этот раз пришла моя очередь удивляться.

Рассказ Клары был необычен и одновременно банален и начинался еще на нашей, ввергнутой в пучину технократии и пороков Земле. Журналистка Подольских, приемная дочь мультимиллионера, хотя некоторые утверждают, что состояние старика выходило за солидные десять миллиардов, работала в крупном столичном издании и, как водится у акул пера, периодически занималась журналистскими расследованиями. Ездить на войну уже стало не модно, финансовые воротилы, наученные горьким опытом своих предшественников, держали свою личную жизнь за семью печатями, а поп-звезды, эпатировавшие всех вокруг своими неординарными и зачастую безумными поступками, публике уже поднадоели. Кларе хотелось славы, хотелось сенсации, громкого скандала и признания коллег по цеху, и такой шанс судьба девушке дала в виде странного обстоятельства, произошедшего на приеме у посла одной из банановых республик.

Пять членов дипмиссии, несколько бизнесменов и с десяток приглашенных всех цветов и мастей, вдруг слегли в больницу от острой почечной недостаточности, причину которой медики определить не смогли. Происшествие, конечно, замяли, а послов вежливо попросили вон. На этом, впрочем, происшествия не прекратились.

Далее смерти пошли по нарастающей. Один из топовых, я не побоюсь этого слова, культовых гитаристов умирает по приезде в Москву, так и не дождавшись концерта. Причиной смерти ставят острую сердечную недостаточность. За ним умирает предприниматель и делец, владелец нескольких футбольных клубов, завода по производству автомобилей, и только потому, что у него вовремя не обнаружили туберкулез. Как ни странно, сам он эту болезнь почему-то тоже не заметил.

– Все они принимали «Прыжок». – Клара кивнула в сторону бармена, и на нашем столе как по волшебству появились две наполненные пивом кружки. – Следы этого наркотика были обнаружены на одежде всех так внезапно усопших. Дипломатам, можно сказать, повезло, что они так легко отделались.

– «Прыжок»? – не понял я.

– Героин, – кивнула Подольских. – Героин с особыми добавками, по свидетельствам принимавших дающий невероятное ощущение свободного полета. Состав добавок настолько уникален, что многие детективы из госнаркоконтроля склонны утверждать, что происхождение «Прыжка» такое же искусственное, как и у всех остальных сильнодействующих наркотиков с минимальным порогом потребления для полного привыкания. Человек, начавший принимать «Прыжок», живет не больше двух месяцев с момента принятия первой дозы. Последствием приема является старт одной из аномалий, к которой наиболее предрасположен наркоман. У бизнесмена, скорее всего, были слабые легкие, у гитариста сердце.

– И вы решили учинить журналистское расследование? – ухмыльнулся я.

– Именно. – Клара с подозрением посмотрела на мою ухмылку. – Вам это кажется смешным?

– Кажется. – Повертев в руках кружку, я поставил её на стол. Пить почему-то абсолютно не хотелось. – Видите ли, уважаемая госпожа Подольских. В делах подобного толка, как правило, замешаны очень серьезные, зачастую беспринципные и попросту жестокие люди. Ввязываться в их дела прерогатива ФСБ, госнаркоконтроля и остальных спецслужб, способных дать адекватный отпор. Журналисту же это в большинстве случаев не по силам, да и глупо. Стоит одному такому копнуть чуть поглубже, заглянуть в эту навозную кучу предметно, и голова, не заставив себя ждать, сама слетает с плеч.

Что-то в этом разговоре было нереальное, вычурное, гротескное. Я, менеджер по продажам электрических лампочек, сижу в питейном заведении времен короля Артура в компании журналистки. Вокруг меня горланят менестрели и бряцают броней и мечами средневековые воины, а мы за кружечкой пива обсуждаем появление на рынке новейшего наркотика всех времен и народов. Потрясающее, скажу я вам, впечатление.

– Если действовать осторожно и с умом, – кивнула Клара, – то есть шанс распутать клубок и в то же время не встрять в дурную историю.

– Ну и как? – Улыбка моя стала еще шире. – Получилось?

Если бы существовала возможность испепелять взглядом, то от главного негоцианта Дмитрия осталась бы кучка пепла да сапоги не местного фасона.

– Знаете, Дмитрий?! – В голосе Клары явственно прорезались стальные нотки. – Мы с вами тут не Ваньку валяем. В любой момент здесь могут появиться наемные убийцы и прекратить наше с вами существование, а скажут, – тонкий палец девушки назидательно уставился в потолок, – скажут, что мы ввязались в кабацкую драку.

– Извините, Клара. – Я кивнул и настороженно оглядел питейный зал. Ничего особенного, кабак как кабак. Большинство столиков занято просаживающими честно заработанные гроши горожанами, чьим единственным развлечением является добрая порция хмеля да казни на ратушной площади. Может быть, и бывают какие циркачи да менестрели, что талантливей этих горлопанов на сцене, да и то раз в год по большим церковным праздникам. За ближним столиком, меланхолично поглощая огненную воду и закусывая её добрым куском жареной свинины, сидят пехотинцы, нормальные ребята, в увольнении и без особых тараканов в голове. За дальним столиком, сразу видно по зажиточным, толстым мордам и добрым сюртукам, торговцы, отмечающие удачную сделку. Дальше вроде бы ремесленники. Те и одеты попроще, и ведут себя поскромнее. Убийц, особенно наемных, вроде и не видно.

– Так мне продолжать? – Девушка с нетерпением постучала острыми ноготками по доскам стола.

– Извольте, – согласился я. – Я же со своей стороны даю слово, что все свои комментарии приберегу к самому концу разговора.

В принципе дело было ясным. Еще одна молодая и инициативная журналистка не оценила свои силы и получила по башке. Оставалось выяснить несколько вопросов, чем я, в принципе, тут же и занялся.

– Какая связь между вашим нынешним местоположением и супернаркотиком?

– Прямая. – Клара нервно забарабанила пальцами по столу. Нервы у девушки были явно ни к черту. – Мои друзья из наркополиции обеспечили мне доступ к делу, в котором фигурировал некто Герцог, по сведениям – самый настоящий. Наркодельцы, задержанные в лаборатории, подтвердили, что именно он поставлял ту саму добавку, дающую порошку столь сногсшибательный эффект.

– Ну, – я меланхолично пожал плечами, – мало ли на свете мерзавцев с титулами и регалиями, отличными от простого гражданина.

– Слушайте дальше, – отмахнулась от меня Подольских. – Слушайте, и все поймете. В ту пору мы уже встречались с Андреем, он был преуспевающим менеджером по продажам в конторе отца, и папаша, очевидно решив убить двух зайцев сразу, получить представителя и официального протокольного наследника, вызвал нас к себе в кабинет и выложил все карты на стол. В версию перехода с одной планеты на другую поверить было крайне сложно, не столько мне, я всегда увлекалась фантастикой подобного рода, сколь Андрею, прагматику и реалисту до корней волос. Доводы, посулы и большие гонорары в итоге взяли свое, и мы отправились в этот чертов дикий мир, полный болезней, козней и дуэлей, с единственной целью заработать себе денег и, став независимыми от моего дорогого папочки, наконец, пожениться. Контракт с Андреем был заключен на пять лет, по истечении которых помимо заработанных денег, ему, да и мне, был обещан бонус, которого хватало на безбедную жизнь и реализацию собственных проектов. Я хотела открыть газету, Андрей написать книгу, в общем, отправились бы мы в свободное плавание, если бы не происшествие, произошедшее по прибытии. Вы, наверное, уже столкнулись с менторскими камнями, вводящими в транс и способными, при надлежащей огранке, передавать каким-то фантастическим образом массу информации.

– Да, – заинтересованно кивнул я. – Язык местного населения я выучил только благодаря ментору и его булыжнику.

– Мои знания местного можно также приписать ему, но не о том речь. – Клара сделала большой глоток из кружки и, поморщившись, продолжила: – Камень, сам камень мне что-то безумно напомнил. Три дня я силилась вспомнить, терзая свои воспоминания, сон почти потеряла, а потом как осенило. Согласитесь, цвет и огранку его с чем-то другим спутать очень сложно.

– Соглашусь, – прищурился я.

– Вот и я о том же. – Девушка всплеснула руками и чуть было не опрокинула пустую кружку на пол. – Фотографии из наркопритона, фигурирующие в деле, были просмотрены мною тщательно еще тогда, в ходе журналистского расследования, и только потом я сопоставила то, что именно менторский камень, разбитый на мелкие составляющие и лежащий в какой-то чашке, и был тем самым ингредиентом, способным из банальной наркоты сделать легендарный «Прыжок».

– Почему вы не рассказали об этом самому Подольских? – резонно поинтересовался я.

– Сложно у нас с ним, – хмыкнула Клара. – Относился он ко мне всегда хорошо, ни в чем не отказывал, но прочил на роль главы компании. Мои увлечения журналистикой изначально считал просто блажью, но поняв в один прекрасный момент, что для корпорации я отрезанный ломоть, разозлился как черт. Несколько лет мы вообще не разговаривали, и отношения возобновили только перед тем предложением, да и то после того как его хватил удар и, бросив все дела, я прилетела к нему в больницу.

Вы представляете себе, что он бы сказал, если бы я пришла и заявила: «Мол, самый сильный из существующих наркотиков, дражайший папочка, появился усилиями твоей конторы, а врата, проект всей твоей жизни, не более чем путь для караванов с дурью». Нет, без доказательств он попросту вышвырнул бы меня вон. У него же система безопасности, режим и верные как псы люди, готовые костьми за босса лечь. Я рассказала все Андрею и попросила его помочь. Он, естественно, согласился.

Сначала мы копали аккуратно, понимая, что если все это всплывет на поверхность и наше с женихом участие станет явным, скандала не избежать. Путем неимоверных усилий получилось даже привлечь к этому делу моих школьных друзей, ныне работающих в госструктуре, но сначала пропали они, потом Андрей был казнен из-за выдвинутых против него нелепейших обвинений, и, в конце концов, я чуть было не попала под шальную стрелу. За несколько лет расследований мы умудрились собрать серьезное досье, доказывая, что многие высокопоставленные чиновники как с одной, так и с другой стороны двери, в обход короля и шефа проделывали свои тайные делишки. Стоит предать огласке накопленную информацию, и полетят головы.

– Ваши друзья, – кивнул я, – они работают в госнаркоконтроле. Разве их не хватились непосредственные начальники?

– Хватились, – вздохнула Клара печально. – Почти наверняка. Вот только силы, контролирующие портал, имеют больше влияния, да и пока доберутся до нас, негодяи успеют подчистить все концы. Сведения надо опубликовать.

– Где? – хмыкнул я. – Газеты поднимут вас на смех.

– Газеты да, – заговорщицки улыбнулась девушка, – но не король. Ему, в сущности, плевать, кто и в каких количествах потчует людей этим ядом. Возмутит его в первую очередь то, что все финансовые потоки обходили казну. Понимаете, Дмитрий, это его земля, это его подданные, это его налоги. Никто не любит, когда тебя обворовывают, а чувство неполноценности у королевской семьи развито невероятно. Одна публикация, один намек – и его будет не остановить. Король – единственный мой шанс, до отца не добраться. Нам это просто не позволят.

– Любопытная история, – улыбнулся я. – Любопытная и невероятная настолько, что я готов вам поверить. Осталось расставить все точки над «i». С чего вы, к примеру, взяли, милейшая госпожа Подольских, что трафик камней происходит через врата? Насколько я знаю, помимо негоциантов в данном мире есть и нефтяники, геологи, строители, представители компаний, дорвавшихся до доселе не пользованных природных ресурсов. Неужели у них нет своих ресурсов для перехода?

– Нет, – покачала головой Клара. – Знаю это доподлинно со слов отца, который не раз хвастался тем, что работоспособность врат может поддерживать только его команда специалистов, на его оборудовании и с его одобрения. Слишком много нюансов просто в использовании двери. Чтобы воспроизвести чуждую нам технологию, понадобится еще множество лет кропотливых исследований, и десятки ученых, ученых с большой буквы, а их, как вы можете понять, на свете не много.

– Допустим, врата одни, – махнул я рукой. – То, что переправить несколько, пусть даже и безумно дорогих булыжников через них, запихнув, скажем, в бочку с маринованной капустой, дело нехитрое, знаю на собственном опыте.

– Огнестрел? – хохотнула Клара.

– Да, – смутился я. – Откуда вы знаете?

– Грецки, – тут же пояснила девушка. – Один из немногих местных, коему я пока еще могу доверять, и то не до конца. Контакт с ним я поддерживаю, но свое местоположение и расположение тайника с документами не сообщаю. Именно он, пока вы сидели на дороге со стрелой в ноге, ползал по тракту и собирал гильзы, а потом топил их в реке. Именно он отрекомендовал вас как человека, которому можно доверять. Именно он держит связь с той стороной, но в последний раз наш связной не появился, и мы склонны предположить, что преступники на Земле добрались до российской команды. Остались только мы, несколько человек, подполье, знающее, где находится бомба замедленного действия. Именно мои люди устроили так, что король наконец пожелал дать негоциантскому дому лицензию, и именно для того, чтобы смутить преследователей и рассекретить ключевые фигуры, я разыграла свое похищение.

– Слишком много для меня одного, – признался я, массируя виски. Внезапная мигрень пронзила голову стальным прутом. Может быть, сыграл свою роль насыщенный событиями день, может быть, жирная пища или неумеренное потребление алкоголя, но не на шутку разболевшаяся голова причиняла немало беспокойства. – Я в столице-то день, но уже успел искупаться во всем возможном дерьме этого мира. Не находите ли, странно это для простого торгового представителя? Почему, в конце концов, вы решили, что я начну вам помогать? Проще и безопаснее переметнуться на сторону противника и иметь свой скромный процент за некие посылки, присутствие которых в конвое можно организовать легче легкого.

– Деньги, – хмыкнула Клара. – Много денег. Не забывайте, господин негоциант, о протокольной части мероприятия, которое произойдет через несколько недель. Если королевские чиновники увидят, что традиции не соблюдены, Его Величество будет в ярости и отлучит Подольских от торговли. В конце концов, у него есть еще несколько схожих домов, что с радостью займут наше место. Не будет меня, не будет торговли.

– Знаете, Клара? – Одним махом допив оставшееся на дне кружки пиво, я поставил её на стол, а рядом бросил несколько медяков. Мелкую наличность я, нисколько не сомневаясь, позаимствовал из тайного сейфа в своем кабинете. – С одной стороны, ваши действия даже шантажом не назовешь. С точки зрения этики и морали они правильны, единственно правильные я бы отметил. Вот только с точки зрения здравого смысла следует все обдумать. Очень уж не хочется лишаться головы, следуя примеру предшественника. Она мне дорога как память.

– Дмитрий, – прищурилась Клара, – вам же выпадает уникальный шанс. С одной стороны, вы совершите добрый и честный поступок, а с другой – разбогатеете. Вы же в торговых делах не первый день и знаете, как происходят откаты и прочие мелкие грешки, а они будут, я вас уверяю. Андрей неоднократно рассказывал мне, что многие местные ремесленники покупали тот или иной товар именно у него, а разницу в барыше между стартовой и назначенной стоимостью они преспокойно делили между собой. Доволен Подольских, довольны купцы, доволен и сам негоциант. Что еще пожелать?

– Ладно. – Я поскреб уже начавшую пробиваться на подбородке щетину. – Я в игре. Многого от меня не ждите. Я не шпион, не боец спецназа, да и в дворцовых интригах не силен.

– От вас этого и не требуется, – кивнула девушка. – Вы прибыли, чтобы торговать, ну вот и торгуйте. Приносите конторе прибыль, завязывайте полезные связи и ищите новые рынки сбыта. Для всех остальных вы должны быть тем человеком, которому абсолютно плевать на меня, на наркотики и вообще на что бы то ни было, кроме звонкой монеты. Когда появится необходимость, я сама выйду с вами на связь и тогда мы убьем одним ударом двух зайцев. До часа икс осталось несколько недель.

– Со мной друг и старый армейский товарищ, – решил я напомнить о Зимине. – Славика я знаю сто лет и уверен, что ему можно доверять.

– Решать, кому можно довериться, а кому нет, буду я, – сухо заметила Клара, за считаные секунды преобразившись из отчаянной авантюристки в расчетливую бизнесвумен. – Розовые очки справедливости давным-давно разбиты тем же топором, что прервал жизнь моего любимого человека. Остались только ненависть и расчет. Не более. Никому не говорите о нашей встрече, не предпринимайте попыток найти меня самостоятельно, этим вы только навредите делу и поставите под удар многих хороших людей. Никому! Слышите меня?!

– Даже барону? – удивился я.

– Ему особенно. – Подольских закусила губу. – Ярош слишком честен, чтобы участвовать в тайнах подобного масштаба. Он воин, а не интриган. Боевой топор, свист ветра в ушах и рев боевых рогов, вот та стихия, где старина Грецки предпочел бы вариться. Если барон узнает имена замешанных в этом придворных, то, скорее всего, возьмет меч и пойдет рубить головы направо и налево. На этапе подготовки обойдемся без него.

– Ну, никому, значит, никому, – примирительно развел я руками. – Тогда мне пора. В особняке меня уже, небось, хватились и решили организовывать спасательную экспедицию. Боюсь, что за мной следили, так что будьте осторожнее.

Накинув на голову капюшон, Клара бодро зашагала к черному ходу.

– Не бойтесь, господин негоциант. Меня не так просто взять, как кажется на первый взгляд.

Мне оставалось только пожать плечами. Капля удачи, хороший арбалетный болт, и обвинение могло рассыпаться в прах, так и не сыграв решающую роль в становлении дома Подольских, обрушении наркотрафика и выявлении главаря преступной группировки, принесшего в наш мир новый вид смерти. Будто человечеству до этого смертей не хватало.

Безрадостные рабочие будни тянулись бесконечно долго, и даже краткие перерывы на обед и прогулку не могли скрасить и развлечь несчастного негоцианта, это меня в смысле, с порога ввергнутого в пучину интриг, предательств и преступлений. Решая перейти из одного мира в другой, по моему мнению, более отсталый и серый, я представлял себе многое, но только не это. Среди событий в моем списке значились междоусобные войны, что часто вспыхивали в нашем мире между знатными родами. Нападения кочевников или какого другого сброда, возжелавшего блага и плодородные земли своих соседей, которых Бог по странному стечению обстоятельств наградил в большей мере, чем степняков. Готов я был и к дворцовым переворотам. Если есть король, то существуют и наследники, а если существуют наследники, то они просто обязаны попытаться подвинуть своего более удачливого родственника. Не готов я был к единственному, а именно столкнуться с сетью организованной преступности, которая потянулась за торговцами из нашего мира.

Контрабанда в этот мир попадала вопреки всему. Есть товар, есть купец, а остальное можно считать досадным недоразумением. Пусть даже это и плеер в руках герцога или виконта, или электронные часы на руке королевского посланника. На наше счастье, впрочем, те технологии, что одним своим присутствием должны были сдвинуть этот мир со своей оси, на планету прорваться не могли. Даже у спекулянтов и воров присутствовал здравый смысл, и рубить курицу, что несет золотые яйца, никто не собирался.

Впрочем, у скромного негоцианта и так хватало забот. В первый свой день появления в столице я с головой окунулся в войну двух противоборствующих сторон и до конца не мог решить, на какой из них солнце ярче. С первой стороны мне грозили одни неприятности, но нежданно-негаданно она пошла на контакт и, посулив барыши, предложила просто заниматься своими прямыми обязанностями. Вторая же несла пока только беды и несчастья, ежеминутно ставя под угрозу и без того безрадостную жизнь.

Кипы бумаг, обнаруженные в сейфе, на столе и в картотеке, по информационной наполненности могли тягаться даже с Большой советской энциклопедией, и все их мне предстояло не просто изучить, а анализировать. Еще предстояло решить, насколько большую выгоду дом Подольских способен получить от того или иного ремесленника.

Второй день обещал быть еще более насыщенным, чем первый, и встретил меня яркими солнечными лучами, норовившими попасть в глаз и лишить зрения. Чертово солнце стояло в зените и пока еще не грело так сильно, чтобы причинить большой вред, но слепило изрядно, работая раздражителем и будильником в одном лице. Прикрыв глаза рукой, я повернулся на другой бок, решив во что бы то ни стало проспать еще как минимум час. Сегодня предстоял поход в муниципалитет, чей глава выползал с презентации уже под вечер, в состоянии близком к скотскому, и клялся мне в преданности и любви до тех пор, пока крепкие парни с носилками не скрылись за поворотом, унося старого крикуна в обнимку с лживыми обещаниями и изрядным перегаром.

В этот самый миг я понял, что разбудила меня отнюдь не мерзкая желтая морда, а настойчивый стук в дверь.

– Кого там принесло? – Я повернулся на кровати и, сев, облокотился на спинку.

– Митяй, хорош дрыхнуть. – Голос Зимина был на удивление бодр и свеж, будто он не чревоугодничал со всей честной компанией, запивая огромное количество мяса еще большим количеством местной косорыловки, а спортом занимался. – Ты вчера уехал, настращал своей запиской, а потом ввалился и, ничего не объясняя, закрылся на щеколду.