Текст книги "Зодчий 1-го уровня (СИ)"

Автор книги: Владислав Назаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 9

– Хватайся за пояс, Прошка, Глашу вперед толкай! – Артур по пояс протиснулся в пробитый лаз, протягивая руки в клубящееся багровое марево.

Из едкого черного дыма вынырнула Глаша. Она тяжело, со свистом дышала, прижимая к груди завернутый в холстину царский свиток и приходную книгу. Ее кружевной чепец сгорел, темные пряди волос покрылись серой золой, а лицо было черным от копоти. Артур подхватил ее под мышки, единым мощным рынком выдернул наружу через груду битого известняка и бережно опустил на сырую землю.

Следом из пролома, захлебываясь кашлем, вывалился Прошка Чижов. Его кафтан тлел на спине, а пальцы были до крови ободраны о заваленный засов. Артур ухватил его за ворот рубахи, силой выволакивая из раскаленного зева пристройки за секунду до того, как тяжелая деревянная балка потолка с грохотом обрушилась внутрь каморки, подняв тучу искр.

Глаша бросила спасенные бумаги на рогожу, рванулась к Артуру и со слезами на глазах крепко обняла его за шею, намертво прижимаясь всем телом к его холщовой рубахе. Простые девки у заставы никогда не позволяли себе столь бурного проявления чувств на людях, забывая про все строгие условности девятнадцатого века, но сейчас страх и благодарность оказались сильнее приличий.

– Федя… Феденька… – навзрыд разрыдалась она, пачкая сажей его плечо. – Живой… Ты стену руками разнес. Я думала, всё, сгорим мы там из-за Савельева проклятого.

Артур аккуратно похлопал ее по спине своей широкой, мозолистой ладонью Фёдора Корчагина. Его внутренний холодный ресторатор из 2026 года сейчас молчал, уступая место чистому облегчению. Главное было сделано: люди спасены, казенные документы Романовых по фортам целы, а бизнес можно отстроить заново, имея на руках царскую подорожную грамоту.

Прошка Чижов распластался на грязной булыжной мостовой, судорожно глотая сырой ночной воздух и сотрясаясь в надрывном кашле. Он перевернулся на бок, сплюнул серую мокроту прямо под ноги подбежавшему старосте Григоричу и хрипло прохрипел, утирая слезящиеся глаза:

– Федь... ты силен, но давай в следующий раз без огонька, а? У меня ж вся борода гарью прелой пахнет, и штаны сзади прогорели до самого исподнего. Кабы не твое плечо каменное, лежали бы мы сейчас с Глашкой ровно две солонины пережаренные. Хрящ, гад лиговский, точно знал, что мы внутри сидим, засов бревном подпер.

Мужики из артели окружили их плотным кольцом. Степан с уважением разглядывал пробитый лаз в известняковой стене, дед Пахом качал головой, крестясь на полыхающие остатки кровли трактира. Артур медленно поднялся на ноги, бережно отстраняя от себя плачущую Глашу. Его взгляд, устремленный в темноту переулка, где только что скрылись поджигатели, стал ледяным и расчетливым.

– Этот рапорт ляжет на стол начальнику Департамента полиции через двадцать минут, мастер Корчагин, – унтер-офицер Семенов быстро закрутил винт тяжелой чернильницы, прижимая ладонью засаленный лист казенной бумаги.

Они сидели в канцелярии охранного отделения у Фонтанки. На часах было три часа ночи, но в комнате горели все керосиновые рожки. На полу валялись грязные обломки известняка, принесенные Артуром на рукаве прогоревшей рубахи. За окнами качались редкие фонари, пробивая сырой питерский туман.

– Пиши подробно, Семенов, – Артур оперся ладонями о край канцелярского стола, заставив унтера поднять голову. – Банда Хряща с Лиговки. Заказчик – купец Савельев, подрядчик с Обводного канала. Они совершили нападение на казенное имущество и пытались уничтожить подорожную грамоту с личной печатью Великого Князя. Это не обычный кабацкий дебош. Это прямой саботаж царского поручения по восстановлению кронштадтских фортов. Капитан ваш из подвала подтвердит, как Хрящ караулил объект.

Семенов дернул сферическим подбородком, его карандаш с хрустом прочертил жирную линию на бланке. Появление Личной подорожной грамоты на столе Департамента полиции меняло отношение к ночному пожару коренным образом. Для чиновников Третьего отделения поджог частного трактира был пустяком, но покушение на секретные чертежи фортов Царской семьи пахло государственной изменой.

– Хряща мы знаем, он у нас в списках по портовым кражам числится, – Семенов захлопнул папку с делами, поднимаясь со стула. – Найти его на Лиговке – дело двух часов для трех сыскных филеров. Но Савельев... Он купец второй гильдии, у него связи в городской думе, контракты казенные. Без прямого приказа господина полицмейстера мы его в кутузку запереть не можем. Потребуются железные доказательства, Фёдор. Мужицких слов Григорича или Прошки суду мало будет. Савельев наймет адвоката из немцев, выкрутится.

– Доказательства я добуду сам, – Артур выпрямился, застегивая уцелевшие пуговицы кафтана. – Ваша задача – взять Хряща живым до того, как он успеет потратить купеческое золото. Прижмите его портовыми налогами, пригрозите каторгой без суда. Он сдаст Савельева через пять минут допроса. Дайте мне двух конвойных для обыска кабака «Перегруз», где эта шваль собирается.

В дверях канцелярии показался дежурный офицер, держа в руке надушенный носовой платок, которым он брезгливо прикрывал нос от запаха гари, исходившего от одежды Артура.

– Капитан разрешил содействие, Семенов, – офицер бросил на стол металлический жетон казенного сыщика. – Берите людей из резерва Нарвской части. Корчагин теперь на особом положении у канцелярии Великого Князя, любая задержка следствия будет расценена как пособничество бунтовщикам. Шагайте.

Артур сгреб жетон со стола, пряча его в карман. Его аналитический ум из 2026 года работал четко, разворачивая план оперативного перехвата. Савельев думал, что действует по старым законам девятнадцатого века, нанимая бандитов для устранения конкурентов, но он не учел, что против него играет человек, управлявший ресторанными сетями в эпоху жесткого передела собственности и знающий, как заставить государственную машину уничтожить любого зарвавшегося коммерсанта.

– Говори, мразь лиговская, кочегарка по тебе плачет, – унтер-офицер Семенов с размаху опустил тяжелую дубовую линейку на пальцы Хряща, привязанные к железному кольцу допросного стола.

В сыром, закопченном каземате сыскной части у Фонтанки воняло прелой кожей, застоявшейся кровью и махоркой. Окна под самым потолком были заделаны железными листами. Свет давала одна трехлинейная керосиновая лампа, подвешенная на цепи. Хрящ, вожак портовой швали, сидел на табурете, его рваный кафтан был полностью сорван с одного плеча, обнажая синие татуировки в виде портовых якорей. Из разбитого носа бандита на грязные опилки пола методично капала бурая сукровица.

Артур стоял у дверей, скрестив руки на груди. Внутренний ресторатор из 2026 года прекрасно знал, как ломаются на допросах подобные персонажи – уличная наглость слетает с них сразу, как только казенные жернова начинают давить всерьез.

– Да не знаю я ничего про чертежи, господин унтер! – взвыл Хрящ, судорожно дергаясь на табурете и пытаясь спрятать искалеченную руку под мышку. – Савельев купец... он пригнал коляску в тупик за каналом. Дал кошель золота. Пол полтины вперед, полтинник после пожара. Велел бакалею Тихона Белова подпалить со всех четырех углов, чтоб головешки одни остались. Сказал, Корчагин там казенные бумаги прячет, кои ему Романовы в Зимнем выдали. Просил всё в пепел пустить, чтоб ни единого клочка не уцелело.

Семенов замахнулся линейкой снова, но Артур шагнул вперед, мягко перехватив руку унтера. Его пальцы Фёдора Корчагина сжались на запястье конвойного с такой силой, что тот невольно охнул и выронил дерево на стол. Артур наклонился к Хрящу, его взгляд Красного мастера пробивал бандита насквозь. Благодаря Ступени Мастерства Артур видел, как в зрачках налетчика плещется не просто страх перед полицией, а первородный, животный ужас перед скрытой мистической силой.

– Савельев – трус и вор, Хрящ, – ледяным тоном произнес Артур, глядя налетчику прямо в переносицу. – Он бы никогда не рискнул красть бумаги у Департамента уделов Романовых. Он слишком трясется за свои контракты на Обводном. Кто стоял за ним в кабаке «Перегруз»? Кто на самом деле дал наводку на чертежи кронштадтских фортов? Вспоминай, иначе я лично запру тебя в подвалах Зимнего, там, где аномалии кожу с костей заживо сдирают. Тебя жандармы искать не станут.

Хрящ мелко задрожал, его гнилые зубы застучали в гулкой тишине каземата. Опыт переговоров из двадцать первого века подсказал Артуру правильный вектор давления: мелкая уголовная шваль всегда сдает крупных игроков, если понимает, что ее делают козлом отпущения в политическом сыске.

– Немчик один... – сиплым, сорванным шепотом выдавил вожак, косясь на закрытую дверь. – В кабак не заходил, у ворот в пролетке сидел, черной, без номеров. Савельев перед ним на цыпочках ходил, картуз снимал, как перед губернатором. Говорил ему: «Всё исполним, господин барон, каменщик этот, Федька, ни черта до Кронштадта не довезет, форты без магов прахом пойдут». Немчик тот в очках золотых был, пальто с песцовым воротником, а от самого... матушки мои... падалью несло, ровно из склепа могильного. Он Савельеву бумагу казенную показывал, с печатью какого-то Тайного Цеха Ливонии. Купец наш лишь пешка, господин мастер. Его самого запугали, он поджог ради этих чертежей фортовых и затеял. Простите, Хряща, не губите!

Семенов удивленно воззрился на Артура, карандаш в его руке замер над протоколом допроса. Дело о кабацком поджоге окончательно превратилось в международный заговор с участием тайных магических орденов Европы, пытающихся сорвать восстановление защитной цепи Петербурга.

– Ливонский цех, – негромко произнес Артур, выпрямляясь. – Конкуренты из Риги. Они хотят, чтобы балтийская аномалия прорвала щиты Кронштадта и затопила столицу. Савельев продал им информацию ради мести.

Он повернулся к выходу из каземата. Аналитический ум из будущего уже выстраивал новую линию защиты. Прямого столкновения с бароном пока не избежать, но сначала нужно было полностью ликвидировать его инструмент в Петербурге – жадного купца Савельева. И сделать это следовало не топором, а чистыми экономическими методами двадцать первого века, уничтожив его под корень на строительной бирже.

– Сыпь мельче, Прохор, тут зерно должно быть ровно как пудра у барышни, – Артур опустил ладони в тяжелую чугунную ступку, где перемалывались осколки темно-красного Императорского гранита.

Они сидели в дальней комнате флигеля на Гороховой. На часах был полдень, за окнами шумели извозчичьи пролетки, но шторы были наглухо задернуты.

– А ты, Глафира, на вот, зашивай, – Артур передал сюртук девушке. – Веди иглу плотно, шов в шов.

Глаша приняла тяжелую ткань, ее пальцы удивленно коснулись скрытых твердых вставок. Она посмотрела на Артура с немым вопросом, но расспрашивать не стала. Она быстро задвигала серебряной иглой, пряча каменную броню под шелковой подкладкой. Артур купил этот сюртук утром у Гостиного двора.

Прошка Чижов, обливаясь потом и натужно сопя, методично опускал тяжелый пестик в чугунную ступку, где перемалывались осколки темно-красного Императорского гранита.

– Федя, пальцы уже ломит, – заворчал Прошка, утирая лоб рукавом. – Зачем тебе эта каменная пыль в сукне? Купцы в Питере шелка носят, а ты гранит под подкладку пихаешь. Тяжелый ведь сюртук выйдет, ровно кандалы казенные.

– Твое дело тереть, Чиж, не отвлекайся, – Артур принял из его рук порцию измельченной до состояния муки багровой породы.

Внутренний бизнесмен из 2026 года понимал, что после показаний Хряща правила игры изменились. Ливонский цех и барон в золотых очках не станут драться на кулаках, как портовая шваль. В ход пойдут перья, пули и скрытые мистические удары. Простая одежда из сукна не защитит тело Фёдора Корчагина от направленного удара ножом в подворотне. Ему нужна была броня, но такая, которую не заметят филеры Департамента полиции и биржевые маклеры.

Артур высыпал гранитную пудру в глиняную миску, добавил туда три ложки модифицированного синего цемента и каплю казенного спирта. Смесь мгновенно погустела, превратившись в вязкое, темное тесто, от которого исходил едва заметный фиолетовый пар. Благодаря Ступени «Красный мастер» и «Чувству структуры», Артур руками распределил эту массу по тонким холщовым лекалам, создавая сегментированные пластины толщиной всего в три миллиметра.

Прямо перед глазами, перекрывая вид на разложенный сюртук, развернулся жирный золотой шрифт интерфейса, который подстроился под восприятие человека из двадцать первого века:

«ТАЛАНТ»

Доступно улучшение структуры материала. Создание персональной защиты.

Разблокирована Сноровка: «Каменная рубаха» (Разряд 1).

Эффект: Созданные вами скрытые пластины из прессованного мистического субстрата обретают свойства Императорского гранита. Сюртук выдерживает прямой удар холодным оружием (нож, штык) и поглощает кинетическую энергию пули малого и среднего калибра (револьвер типа «Смит-Вессон»).

Ограничение Сноровки: Вес элемента – 12 фунтов (около 4.9 кг). Снижение общей ловкости тела на 5%.

Прогресс Ступени Мастерства: Красный мастер (20%).

Артур приложил готовые, еще теплые пластины к суконной основе. Размягченный раствор под его пальцами мгновенно полимеризовался, намертво сцепившись с волокнами холста. Гранитный щит лег точно между ребер, закрывая грудь и спину.

Вершинин перехватил у Прошки точильный брусок, готовясь к выходу. Снаряжение было готово. Через час на строительной бирже Петербурга должен был начаться утренний торг, где купцу Савельеву предстояло узнать, как разоряют предприятия по законам двадцать первого века.

– Пятьдесят пять копеек за пуд пудожского камня с доставкой до Галерной гавани, господа маклеры! – зычный голос купца Савельева разнесся под сводами операционного зала Петербургской строительной биржи.

Он стоял у центрального деревянного барьера, победоносно оглядывая толпившихся внизу конкурентов. В руке купец зажал лакированную трость, а его новый шелковый жилет едва сдерживал сытый, круглый живот. Савельев полностью уверовал, что ночной пожар у Нарвской заставы устранил досадное препятствие в лице наглого подмастерья Корчагина. Теперь он собирался забрать главный лот недели – казенный подряд на облицовку Новой Голландии.

– Сорок восемь копеек за пуд, и обеспечение артелями Красного мастера, – ледяной, деловой тон Артура заставил биржевую толпу мгновенно развернуться.

Артур вошел в зал, уверенно толкнув дубовые двери. На нем был тот самый новый синий купеческий сюртук с потайными гранитными пластинами, вес которых заставлял его держать спину идеально ровно. За его спиной хмуро двигался унтер-офицер Семенов в синем жандармском мундире, держа руку на планшете с протоколами допроса Хряща. Появление окладного мастера, за которым стояла казенная охрана, вызвало среди маклеров тяжелый шепот.

Лицо Савельева вытянулось, а жирный подбородок затрясся от бессильной злобы.

– Ты… ты как сюда залез, оборванец? – купец аж подпрыгнул на месте, потрясая тростью. – Маклеры! Куда вы смотрите? У этого крестьянина ни гильдейского свидетельства, ни казенного залога нет! Его цена – липовый лист!

– Мой залог – Подорожная грамота Департамента уделов за личной печатью Великого Князя, Савельев, – Артур спокойно выложил на сукно биржевого стола плотный пергаментный свиток. – Канцелярия Романовых полностью авансирует мои контракты. Господа маклеры, я объявляю демпинг. Сорок пять копеек. И я забираю весь объем пудожского камня с Ижорских каменоломен, включая те три баржи, что сейчас стоят под разгрузкой у Обводного канала.

Маклеры зашумели, судорожно задвигав грифелями по доскам. Опыт ресторанных войн из 2026 года подсказывал Артуру идеальный экономический прием. Он не просто сбивал цену. Зная из материалов допроса, что Савельев уже взял крупный казенный аванс под эти три баржи и заложил свое недвижимое имущество в Городском кредитном обществе, Артур бил по его оборотным средствам. Отрезав купца от поставок сырья и казенного подряда, он запускал классический механизм кассового разрыва и технического дефолта.

– Сорок три копейки! – в отчаянии взревел Савельев, багровея и теряя купеческое достоинство. – Я в убыток пойду, а подряд не отдам! Лично весь камень выкуплю!

– Зафиксируйте отказ от казенного лимита, господин биржевой старшина, – Артур цинично улыбнулся краем губ, убирая руки в карманы сюртука. – Купец второй гильдии Савельев только что превысил свой кредитный лимит, установленный уставом биржи. У него нет свободных денег на выкуп этой партии. Он банкрот.

Старшина биржи, сверившись с гроссбухом, тяжело стукнул деревянным молотком по пюпитру.

– Подряд на облицовку Новой Голландии переходит к мастеру Корчагину по цене сорок пять копеек за пуд. Фирме купца Савельева объявляется дефолт ввиду отсутствия залогового обеспечения.

Савельев со стоном ухватился за воротник своего жилета, его лакированная трость с грохотом покатилась по паркету. Но упасть ему не дали. Унтер Семенов сделал два шага вперед, железной хваткой перехватив локоть несостоявшегося монополиста. Из боковой двери зала вышли двое конвойных с тяжелыми кандалами.

– Савелий Петрович Савельев, вы арестованы по указу Департамента полиции, – отчеканил Семенов, демонстрируя залу казенный бланк с синей печатью. – Вам вменяется подлог государственных актов, наем лиговских налетчиков и умышленный поджог с целью уничтожения секретных чертежей Царской семьи. Пройдемте в кутузку.

Под оглушительный ропот биржевой толпы конвойные защелкнули тяжелое железо на жирных запястьях купца. Савельева поволокли к выходу, его сапоги позорно шаркали по полу, а бывшие партнеры поспешно отворачивались, чтобы не поймать на себе взгляд жандармов. Ловушка из будущего захлопнулась идеально, полностью расчистив Артуру дорогу к выполнению основного задания Романовых.

– Лови багаж, Чиж, да под ноги гляди, трап скользкий, – Артур перехватил тяжелый сундук с инструментами, уверенно шагая по качающемуся деревянному настилу пристани у Тучкова моста.

На дворе стояло промозглое питерское утро, Нева катила свинцовые волны, а над водой висел плотный, пахнущий солью и углем туман. У причала, лениво выпуская из высокой черной трубы густые клубы грязного пара, стоял небольшой колесный пароход «Николай». Матросы в промасленных робах с грохотом перетаскивали по палубе ящики с провизией, готовясь к выходу в Финский залив.

Прошка Чижов, укутанный в новый теплый кафтан, боязливо семенил следом. В руках он сжимал мешок со шлаковой гарью и запасом модифицированного цемента.

– Федя, матушки мои, неужто плывем? – зашептал Прошка, испуганно косясь на бурлящую под колесами пену. – Мужики на бирже сказывали, в Кронштадте на этих фортах казенных чертовщина лютая творится. Каменщики там от криков подземных с ума сходят, а гарнизонные солдаты в лихорадке бьются, ровно порченые. Может, отсиделись бы на Новой Голландии, а? Подряд-то у нас в кармане.

– Назад дороги нет, Прохор, – Артур остановился у самого борта, его синий купеческий сюртук с гранитными пластинами привычно стягивал грудь, напоминая о скрытой броне. – Контракт с Великим Князем подписан. Щит над столицей держать кому-то надо.

Глаша Белова подошла сзади, поправляя на плечах плотный шерстяной платок. Она не проронила ни слова, но ее пальцы крепко удерживали ручку деревянного сундучка с вещами. В ее решительном взгляде читалась готовность идти за Красным мастером до самого конца, сквозь любые туманы и аномалии.

У трапа их встретил унтер-офицер Семенов. Он не стал спускаться на палубу, оставшись на гранитной набережной. Жандарм протянул Артуру плотный запечатанный конверт из казенной бумаги, перевязанный суровой бечевой.

– Вот ваши листы на проезд и предписание коменданту Кронштадтской крепости, мастер Корчагин, – отчеканил Семенов, приложив руку к козырьку картуза. – На форту «Тотлебен» вас ждут. Помните, что сказал Николай Николаевич: если до первых зимних штормов Императорский гранит в основании контура не встанет – балтийский прорыв разнесет весь Кронштадтский рейд. Храни вас бог, Фёдор.

Артур принял билеты и спрятал конверт за пазуху сюртука. Внутренний ресторатор из 2026 года полностью уступил место циничному и расчетливому лидеру, готовому к масштабной экспансии. Первая фаза на дне девятнадцатого века была завершена: враги разорены, артель Григорича подчинена, а в его руках была уникальная мистическая Ступень Мастерства и личное покровительство Романовых. Настоящая игра со скрытой магией империи только начиналась.

Пароход издал протяжный, хриплый гудок, сотрясаясь всем корпусом. Колеса с тяжелым всплеском провернулись в мутной воде, и «Николай» медленно отошел от причала, уходя в серую мглу Финского залива.

Прямо перед глазами Артура, перекрывая уходящие очертания Петербурга, в последний раз за эту арку развернулся жирный золотой шрифт интерфейса:

«ТАЛАНТ»

Прогресс Ступени Мастерства увеличен на 15%.

Текущий статус: Красный мастер (Ступень 2 – Прогресс: 35%).

Доступные Сноровки: «Глазомер» (Разряд 1), «Слово мастера» (Разряд 1), «Плотность кладки» (Разряд 1), «Чувство структуры» (Разряд 1), «Монолит» (Разряд 1), «Каменная рубаха» (Разряд 1).

Следующий пункт назначения: Кронштадтская оборонительная цепь. Форт «Тотлебен».