Текст книги "Зодчий 1-го уровня (СИ)"

Автор книги: Владислав Назаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

– Дядь Григорич… – пропищал Мишка, косясь на купца. – Там в подвале… пятый пролёт, что вчера заложили, трещину дал. Прямо по шву поползло, как Савельевский привоз уложили. Мужики боятся внутрь заходить, кабы не привалило.

Эти слова подействовали на артельщиков как ушат ледяной воды. Хромой Михей, всё ещё стоявший у лестницы с пустой козой, сплюнул на сапог купца и глухо выругался. Мужики начали плотнее сдвигаться вокруг Степана и деда Пахома. На шатких подмостках четвертого этажа повисло тяжёлое предгрозовое напряжение. Савельев на секунду осёкся, его жирный подбородок дрогнул, а взгляд метнулся к хлипкой лестнице – купец вдруг осознал, что находится на высоте пятнадцати метров, окружённый озлобленными мужчинами с лопатами и ломами в руках.

Прошка Чижов, сидевший за спиной Артура, едва слышно зашептал, вцепившись пальцами в его грязный фартук:

– Федя… Феденька, сделай чего-нибудь… Сейчас ведь убьют его, барина-то. А жандармы потом всю нашу артель на каторгу закатают. Пропадём ведь, Федя, ни за грош пропадём.

Артур почувствовал, как мышечная память Фёдора Корчагина отозвалась глухой готовностью к драке. Но холодный, циничный ум ресторатора из 2026 года требовал другого решения. Драка на лесах разрушила бы все его планы на корню. Нужно было брать управление ситуацией в свои руки, пока искра бунта не превратила стройку в кровавую бойню.

Перед глазами Артура золотые буквы «Таланта» вспыхнули с новой силой, и заблокированная ранее строка Сноровки «Слово мастера» начала медленно наливаться багровым светом, реагируя на растущий авторитет среди рабочих.

Глава 3

– Помолчи, Савельев, – возразил Артур.

Его голос прозвучал негромко, но в нём было столько ледяной, деловой уверенности, что купец Савельев поперхнулся воздухом на полуслове. Староста Григорич испуганно вытаращился на парня, а дед Пахом перестал оглаживать бороду. Мужики на лесах притихли. Такого тона от бесправного деревенского работяги никто из них не ожидал.

– Ты как со мной разговариваешь, рвань лиговская?! – Савельев схватился за пуговицу своей дорогой поддёвки, его толстые губы затряслись от возмущения. – Да я тебя…

– Ты меня выслушаешь, – Артур жёстко перебил купца, подойдя к нему почти вплотную. – А потом решишь, стоит ли тебе кричать про жандармов. Давай считать вместе, раз уж ты приехал сюда урезать чужие выплаты.

Артур нагнулся, поднял половинку расколотого кирпича и ткнул им прямо в лицо Савельеву, заставив того отпрянуть.

– Смотри сюда, ваше степенство, – Артур указал мастерком на внутренний скол. – Это каверна от недожога. Пустота в самом центре. Такой брак получается не тогда, когда мужики на козах камень таскают. Это технологический дефект казённого завода в Усть-Ижоре. Там нарушили температурный режим ещё три недели назад, когда эту партию формовали. Кирпич шёл сырым по центру, а сверху его припекло. При транспортировке в телегах от тряски по брусчатке внутреннее напряжение дало трещины. Пахом привёз тебе на объект уже мёртвый материал.

Купец открыл было рот, но Артур не дал ему вставить ни слова, продолжая давить авторитетом опытного ресторатора, который в 2026 году пачками ловил на обсчёте хитрых поставщиков оборудования и продуктов.

– Теперь по бумагам, Савелий Петрович, – Артур прищурился, и в его глазах проступил холодный расчёт. – Ты ведь принял этот кирпич на заводе по накладным первого сорта? Принял. Деньги из казны или от владельца доходного дома получил как за первосортный материал. А сюда пригнал дешёвый неликвид, который подлежал списанию. Ты решил заработать дважды: сначала на разнице стоимости камня, а теперь хочешь обобрать артель Григорича, обвинив рабочих в порче, чтобы перекрыть недостачу по смете.

У Савельева по лбу покатился крупный, жирный халатный пот. Перстень на его пальце мелко задрожал. Он судорожно оглянулся на Степана, который уже подпирал плечом опорную балку, и на притихших каменщиков. Купец понял, что этот невзрачный парень в извёстке только что вскрыл его чистую финансовую махинацию перед всей артелью.

– Ты… ты откуда про Усть-Ижору знаешь? – сиплым, потерявшим прежнюю силу голосом выдавил Савельев. – Кто тебе сказал?

– «Талант» подсказал, – спокойно ответил Артур.

В ту же секунду золотые буквы перед его глазами вспыхнули, окончательно разрывая багровую цепь блокировки:

«ТАЛАНТ»

Сноровка разблокирована: «Слово мастера» (Разряд 1).

Эффект: Ваша речь среди ремесленников и торговцев имеет двойной вес. Вероятность раскрытия лжи оппонента повышена на 40%.

Авторитет в артели Григорича: +25%.

Прогресс Ступени Мастерства: Белый каменщик (35%).

– Если этот дом рухнет из-за твоих махинаций, – Артур сделал ещё один шаг, заставив Савельева спиной прижаться к кирпичному простенку, – жандармы придут не к Стёпке и не к Пахому. Архитектор сразу назначит экспертизу раствора и камня. Проверяющие вскроют стены, увидят усть-ижорский недожог и поднимут твои приёмные акты. Это не штраф в полтины, Савельев. Это чистая уголовщина, подлог и Сибирь с конфискацией всего твоего купеческого имущества.

Староста Григорич тихо ахнул, выронив картуз прямо в известковую пыль. Мужики на лесах начали переглядываться, на их лицах вместо глупой злости появилось понимание собственной силы. Прошка Чижов за спиной Артура тихонько пискнул от восторга, а дед Пахом довольно крякнул, утирая бороду. Савельев стоял бледный, тяжело дыша, и переводил взгляд с Артура на толпившихся вокруг рабочих. Блефовать купцу больше было нечем.

– Ладно... Ладно, будет тебе шальной язык чесать! – Савельев судорожно выставил перед собой пухлые ладони, на которых поблёскивал золотой перстень. – Распетушился тут, Федька... Ишь, слова-то какие изобрёл – «экспертиза», «подлог». Глупости всё это. Мужики! Григорич! Чего стоите, ровно на панихиде?

Купец попытался вернуть голосу прежнюю властную раскатистость, но из-за сбившегося дыхания получилось лишь жалкое, сиплое дребезжание. Он нервно оттянул пальцем тугой воротник дорогой синей поддёвки, который теперь казался ему удушающим узлом. Ловко вскрытая Артуром схема лишила Савельева главного оружия – страха перед жандармами. Теперь Сибирью и каторгой пахло для самого купца.

– Савелий Петрович, так как же с расчётом-то быть? – староста Григорич сделал осторожный шаг вперёд, бережно поднимая с настила свой засаленный картуз. – Мужикам полтины сбавлять грех... Сами видите, камень порченый пришёл. Наша вина где?

Савельев зыркнул на Григорича, затем перевёл затравленный взгляд на Степана, который всё так же хмуро подпирал плечом опорную балку, не выпуская из рук тяжёлую лопату. За спиной Степана плотной стеной стояли остальные каменщики артели. Хромой Михей, дед Пахом, молодой подмастерье Мишка – все они теперь смотрели на купца не как на грозного господина, а как на пойманного за руку воришку. И всё это сделал один единственный парень, который ещё вчера безропотно гнул спину за копейки.

– Никаких штрафов не будет! – Савельев махнул рукой, едва не задев деревянную стойку лесов. – Хрен с вами, сиволапые. Григорич, принимай работу как есть. За колотый кирпич вычитать не стану. Но чтоб к Покрову фасад стоял ровно! Слышишь меня? Без задержек!

– Полноте, ваше степенство, костьми ляжем, а выведем в лучшем виде, – староста облегчённо закивал, судорожно натягивая картуз на лысеющую голову. – Спасибо за милость, Савелий Петрович.

– Погоди, Савельев, – ледяной голос Артура заставил купца, который уже повернулся было к лестничному пролёту, замереть на месте. – Это ещё не всё.

– Чего тебе ещё, Корчагин? – купец обернулся, его жирные надбровные дуги сошлись у переносицы в бессильной злобе. – Сказал же – штрафы отменяю!

– Кирпич из третьей подводы нужно заменить, – спокойно отчеканил Артур, опираясь ладонью на свежую кладку. – Прямо сейчас разворачивай оставшиеся телеги у ворот. Пусть везут обратно в Усть-Ижору и меняют на нормальный, обожжённый камень первого сорта. Если подгонишь ещё одну такую партию трухи – артель Григорича работать не станет. Мы сойдём с лесов, а архитектор города узнает о причинах простоя в тот же день. Тратить время на переделку твоих треснувших стен мы не будем.

Савельев открыл рот, собираясь выдать очередную порцию площадной ругани, но наткнулся на прямой, тяжёлый взгляд Артура. Опыт ресторатора из 2026 года подсказывал: недожатого оппонента нужно добивать сразу, не оставляя пространства для маневра. Сноровка «Слово мастера» ощутимо вибрировала в сознании, придавая каждой реплике весомость судебного приговора.

– Тьфу на тебя! – купец яростно плюнул в сторону растворной бадьи, подобрал полы кафтана и, натужно сопя, полез вниз по шаткой деревянной лестнице. – Чёрт полоумный... Григорич, чтоб завтра этот Федька на глаза мне не попадался! Утопит ведь артель, дурак!

Тяжёлый топот сапог Савельева быстро удалялся, пока наконец внизу, у заставы, не хлопнула дверца коляски и не раздался заливистый свист кнута. Купец с позором сбежал со своей же строительной площадки.

На лесах четвертого этажа на секунду повисла глухая, звенящая пустота, которую тут же разорвал оглушительный крик Прошки Чижова.

– Матушки мои! Да как же это?! – Прошка подскочил к Артуру, с размаху хлопнув его по плечу. – Федька! Ты ж его, волка сытого, как цыплёнка общипал! Он же бледный, ровно полотно, вниз скатился! Мужики, видали?!

– Ну ты, Корчагин, голова-а, – Степан медленно подошёл ближе, с уважением разглядывая Артура сверху вниз. Он протянул свою огромную ладонь, покрытую белёсой извёсткой. – Спас артель от голодухи. Кабы не ты, сидели бы мы сейчас без гроша, да ещё и виноватыми. Спасибо, Федя.

Один за другим каменщики подходили к Артуру, крепко пожимая ему руку. Даже старый дед Пахом одобрительно крякнул, похлопав парня по спине своей тяжёлой рукавицей. Староста Григорич подошёл последним. Он долго смотрел на Артура, крутя в руках засаленный картуз, а затем негромко произнёс:

– Ты, Фёдор, парень, видать, непростой стал. Откуда в тебе эта строгость господская – не знаю, да и знать не хочу. Но за мужиков устоял – это дело. Теперь, если кто в артели против твоего слова пойдёт – со мной дело иметь будет. Веди левый пролёт, Федя. Твоё слово теперь тут не последнее.

Перед глазами Артура золотые нити «Таланта» соткались в новые, чёткие строки, подтверждая его триумф:

«ТАЛАНТ»

Сноровка улучшена: «Слово мастера» (Разряд 1 – Прогресс: 45%).

Эффект: Ваше влияние на артель Григорича закреплено. Получено безоговорочное доверие рабочей черни.

Начислено очков Таланта: +150.

Прогресс Ступени Мастерства: Белый каменщик (50%).

Тяжёлая, тёплая волна уверенности разлилась по телу. Физическая усталость Фёдора Корчагина окончательно отступила, уступая место холодному, трезвому расчёту. Первая победа на дне девятнадцатого века была одержана, но Артур понимал: Савельев этого так не оставит. Купец затаит обиду, а впереди их ждал тот самый подвал с трещиной, о котором говорил испуганный подмастерье Мишка.

– Давай, Федя, шевели поршнями, вон за углом уже вывеска сияет! – Прошка Чижов с силой дёрнул Артура за рукав засаленного кафтана, увлекая прочь от растоптанной строительной площадки. – Кабак «Балтика», там сегодня сидр свежий да баранки маковые. Обмыть надо твою победу над Савельевым, мужики до сих пор у растворных ям шепчутся!

– Не ори, Прохор, – Артур перехватил поудобнее пустой мешок из-под инструмента. – Успеем.

Кабак встретил их плотным, удушливым маревом. Изнутри пахло пережаренным салом, дешёвой сивухой, мокрой суконной одеждой и тухлой рыбой. За длинными, липкими от пролитого пива столами сидели ломовики, портовые грузчики и фабричные рабочие с соседней ткацкой мануфактуры. Пол был густо засыпан грязными опилками, которые уже превратились в серую жижу под сапогами посетителей.

За стойкой, покрытой въевшимися жирными пятнами, стоял суровый целовальник с лоснящимся лицом и засаленной тряпкой на плече.

Прошка ловко протиснулся к свободному краю дубовой скамьи и с грохотом опустил на стол две медные монеты.

– Эй, хозяин! – крикнул Чижов, щелкнув пальцами по столу. – Нам две кружки третьего сорта и чарку очищенной для Федьки! Да шматок солонины срежь пожирнее!

Артур сел напротив, аккуратно сложив руки на коленях. Его профессиональный взгляд ресторатора из 2026 года мгновенно зафиксировал каждую деталь этого гастрономического ада.

На кухонной доске за стойкой, где целовальник резал заветренное мясо, сидели жирные мухи. Глиняные кружки, которые разносил хромой половой, мылись в одной деревянной лохани с мутной, серой водой без какого-либо намека на мыло. Вентиляция отсутствовала полностью – весь угар от сальных свечей и махорки висел под потолком, оседая на плечах гостей.

Перед Артуром с глухим стуком встала глиняная чарка с мутной, желтоватой жидкостью и тарелка с куском серого, волокнистого мяса, обильно засыпанного крупной серой солью.

– Ну, за твой ум, Федя! – Прошка жадно припал к своей кружке, заставив пивную пену осесть на его редких усах. – Хлебай, чего замер? Сивуха тут добрая, с ног сшибает сразу.

Артур осторожно поднёс чарку к носу. Резкий, бьющий в голову запах сивушных масел и некачественной дрожжевой закваски едва не заставил его поморщиться. Это был яд чистой воды, способный уничтожить печень за пару лет регулярного употребления. Он поддел пальцем кусок солонины – мясо было старым, жёстким, со следами неправильного хранения в сыром погребе. Жрать это в здравом уме было невозможно.

«Дикари, – подумал Артур, медленно опуская чарку обратно на липкий дубовый стол. – Никакого понятия о товарном соседстве, температурном режиме и фильтрации. Они просто травят людей за их же копейки».

Но тут же в его циничном уме бизнесмена из будущего включился холодный расчёт. Этот заплеванный кабак, забитый до отказа голодными работягами, приносил хозяину огромную прибыль просто потому, что у людей не было выбора.

Если поставить здесь нормальный, чистый перегонный куб, начать закупать свежие субпродукты на ближней бойне вместо гнилого мяса и подавать горячие, плотные похлёбки с пряными травами – это заведение за месяц выжмет всех конкурентов у Нарвской заставы. Рабочие побегут сюда рекой, неся свои последние копейки ради чистой тарелки и напитка, от которого наутро не раскалывается голова. Это готовое золотое дно для его первого легального бизнеса в 1890 году. Ему нужна была лишь база, нормальный поставщик и одобрение Глашиного отца, у которого была своя лавка.

– Чего не пьёшь-то, Федь? – Прошка вытер рот рукавом, удивлённо глядя на нетронутую чарку напарника. – Хлебни, полегчает. Спина-то небось после лесов деревянная? Или опять брезгуешь, как за обедом?

– Пить это дерьмо я не буду, Прохор, – спокойно ответил Артур, отодвигая чарку на середину стола. – Жить хочу. А вот место это мне нравится. Скоро мы тут по-другому сидеть будем. Закажи лучше чаю, если у них кипяток чистый есть. Нам работать надо.

Прошка только рот разинул, уставившись на каменщика так, будто у того на лбу выросли рога. А в глазах Артура между тем плавно скользнули новые золотые искры «Таланта», словно реагируя на его деловые мысли из будущего.

– Ты мне брось эти господские замашки, Федя, – Прошка Чижов шумно дохлебал из глиняной кружки остатки мутного сидра и со стуком опустил её на липкий дубовый стол. – Чай ему подавай… Избаловался ты на чистом известковом растворе. Пошли давай, кабатчик уже косо смотрит, что чарка не тронута. Завтра Григорьич на рассвете погонит стену ровнять.

Артур молча поднялся из-за стола.

Они вышли из душного марева «Балтики» прямо в сырую, промозглую питерскую темноту. Над Обводным каналом висел плотный, пахнущий гарью туман. Редкие масляные фонари едва пробивали эту серую известь, отбрасывая длинные зловещие тени на разбитую булыжную мостовую.

Из-за угла полуразрушенного кирпичного пакгауза бесшумно выросли три плотные фигуры. Нападавшие двигались слаженно, по-звериному. На них были накинуты рваные суконные кафтаны, а из-под надвинутых на самые глаза картузов хищно поблёскивали нетрезвые взгляды. Лиговские налётчики. Портовая шваль, промышлявшая грабежом подгулявших фабричных рабочих.

– Опаньки, гляди-ка, Степан, кажись, Савельевские выкормыши ползут, – хриплый, прокуренный голос вожака заставил Прошку мгновенно побелеть. – Деньжата, парниша, карман не жмут? Ну-ка, делись по-хорошему, пока мы из вас ливер не выпустили.

– Федя… – пискнул Прошка, инстинктивно вжимаясь спиной в мокрую бревенчатую стену кабака. – Это ж с Лиговки… У них ножи-перья… Пропали мы, Федя!

Вожак, коренастый детина с перебитым носом, резко выбросил руку вперёд. В его кулаке тускло блеснула гранёная горловина разбитой бутылки – «розочка». Он целил прямо в лицо Чижову.

В ту же секунду время для Артура словно замедлило свой ход. Пространственное мышление ресторатора из 2026 года и боевые рефлексы «Таланта» сработали одновременно. Перед глазами вспыхнули резкие золотые векторы:

«ТАЛАНТ»

Активирована Сноровка: «Оценка веса» (Разряд 1).

Объект: Стеклянный снаряд. Масса: 420 грамм. Скорость: 4.2 м/с. Направление: Траектория касательная.

Рекомендация: Захват в противоход.

Мышцы отреагировали моментально. Каменщик перехватил летящую в лицо Прошки руку налётчика прямо за запястье. Хрустнуло. Мужик взвыл, выпуская из ослабевших пальцев разбитое стекло.

Артур крутанул его руку ладонью вниз, используя силу натренированного на лесах плеча, и с силой впечатал вожака лицом в булыжную мостовую.

– Ах ты гнида каменная! – двое других хулиганов с рёвом бросились на него одновременно.

Один из них, высокий, худой портовик в рваной поддёвке, наотмашь рубанул Андрея тяжёлым кованым ломом по ключице. Артур успел уйти в сторону, но железный штырь скользнул по плечу, разрывая плотную дерюгу рубахи и выдирая кусок кожи. Боль обожгла плечо ледяным огнём.

Хлёсткий удар снизу от второго налётчика пришёлся прямо в дыхалку – Артур согнулся, судорожно хватая ртом сырой воздух. Ткань перед глазами поплыла, золотые линии «Таланта» уродливо исказились.

Хулиганы оказались опытными уличными бойцами. Высокий тут же нанёс хлёсткий удар сапогом в колено, заставив Артура упасть на одно сизое колено в грязные опилки. Вожак на земле уже пришёл в себя и хватал его за лодыжки, пытаясь завалить окончательно.

«Нет, твари, в двадцать шестом меня так просто не брали, и здесь вы меня в грязь не закатаете», – цинично зарычал про себя Артур.

Используя Сноровку «Оценка веса», он мгновенно оценил лежащий рядом обломок гранитного бордюра – добрых двенадцать фунтов. Пальцы Фёдора намертво вцепились в холодный камень.

Вложив в это движение всю ярость истощённого тела, Артур снизу вверх крутанул гранитную глыбу, перехватывая её двумя руками. Тяжёлый обломок с глухим, костяным стуком врезался прямо в челюсть нападавшему портовику. Того отбросило метра на три, он рухнул в сточную канаву, мгновенно потеряв сознание.

Высокий налётчик с ломом на секунду замешкался, поражённый такой звериной силой простого работяги. Этой заминки Артуру хватило. Он резко поднялся с колена, рванул вперёд и нанёс сокрушительный удар головой прямо в переносицу противника. Хрящ хрустнул под его лбом. Худой выронил железный лом, заливая кровью грязную холщовую рубаху, и повалился на спину, тяжело хрипя.

Вожак, всё ещё сидевший в грязи, посмотрел на своих стонущих подельников, затем перевёл дикий, полный ужаса взгляд на Артура. Тяжёлый гранитный обломок в окровавленных руках каменщика, его ледяной, абсолютно спокойный взгляд ресторатора из будущего и золотые искры, плясавшие в зрачках, подействовали на бандита отрезвляюще.

– Ну тебя к лешему, оборотень! – проорал вожак, пятясь назад на четвереньках. – Чокнутый! Не связывайтесь с ним, пацаны, он же не человек!

С трудом подхватив под руки шатающегося худого портовика, налётчики, пошатываясь и постоянно оглядываясь, бросились наутёк вглубь тёмных переулков Лиговки, растворяясь в сером балтийском тумане.

Артур тяжело дышал, разжимая затекшие пальцы. Тяжёлый гранитный камень с глухим стуком упал на мостовую. Плечо нещадно горело, кровь пропитала рваный рукав кафтана, а колени мелко дрожали от предельного напряжения. Но «Талант» внутри головы уже ультимативно отсчитывал новые проценты Ступени Мастерства.

– Матушка пресвятая… – Прошка медленно сполз по стене кабака на корточки, хватаясь руками за голову. – Федька… Да ты ж их… Ты ж их голыми руками раскидал. Гранитом… Как пушинку… Кто ж ты такой-то после этого?