Текст книги "Наследник огня и пепла. Том V (СИ)"

Автор книги: Владислав Добрый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12
Будни

Как ни крути, а я втянулся в эту жизнь. И даже стал исправно выполнять функциии положенные мне по статусу. Серебряная палата предложила, а Золотая утвердила меня в должности «подесты», или народного капитана. И я, помахав на прощание стоявшей у ворот Адель (подниматься на стены жене было уже тяжеловато) в этой роли отправился употребить себя по назначению. А именно, на битву против чудовищ во главе войска.

С возвращения из хижины ведьмы и пары недель не прошло. Тем не менее, время поджимало – зима тут, по большей части бесснежная. Скорее слякотная. И холодная. Зимой температура доходила, по моим ощущениям, до минус десяти. Ночью, днем обычно было в районе нуля, потому что вода в ведре оставленном на улице покрывалась совсем тонкой корочкой льда. Да и то, такие «морозы» держались не больше двух недель. Снег, выпавший утром, обычно таял к обеду. Вот только все остальные зимние месяцы царило слякоть и жуткое бездорожье.

Для человека, чтобы околеть от холода, вполне достаточно чтобы температура опустилась до плюс десяти. Если честно, я вообще плохо представлял, как тут можно пережить непогоду на открытом месте. Спальников тут нет, одежда у людей такая себе, откровенно говоря, даже не туристическая. Жаться к огню и обматываться одеялами? И для этого навыки нужны. Даже опытный бомж не выживет, ему тоже теплотрасса и какое-никакое укрытие надо. Однако, люди превозмогали. А горцы так вообще угоняли зимой скот ещё дальше в горы. Я на такие подвиги пока готов не был.

Второй месяц осени, когда было еще относительно тепло и не было дождей, тут традиционно использовался для военных походов. И весна. Весна была пора войны – но в меньшей степени. Весной с крестьян взять нечего, они подъели зимние запасы и заново засевают поля. Поэтому, в это время все особенно подозрительны по отношению к соседям. Когда я во главе небольшой армии выступил из Караэна, то буквально невооруженным взглядом видел бешеную активность на дорогах вокруг – гонцы, как тараканы, разбегались в разные стороны, чтобы предупредить своих хозяев о том, что из Караэна выступил Золотой Змей во главе армии.

Могу представить их удивление, когда я направил армию на Древний Тракт и дальше по нему, в сторону Отвина. Нашего торгового партнера, столь легко пропустившего через свои землю армию нежити, следовало немного припугнуть.

Разумеется, еще за неделю до выхода мы торжественно объявили правду – о том, что идем в Дикие Земли. Но в этом мире постоянной конкуренции любое заявление априори воспринималась как ложь. Разумеется, все были уверены, что это только предлог, а на кого я иду на самом деле… Предположений было много.

Мой экспедиционный корпус состоял из двух сотен моих солдат, полутора сотен лучников очень недовольного этим Вилы, сотни долгобородов молчаливого Хоспора и, внезапно, почти двух сотен людей Дйева. С Дйевом отношения у меня были крайне натянутые, однако, после личной встречи, когда я игнорируя его резкий и вызывающий тон трижды повторил про то, что цель моего похода Дикие Земли – старик внезапно оттаял. Он лично отобрал сорок всадников и каждому отобрал конного оруженосца и трех пеших вооруженных слуг, заставив остальных спонсировать избранных доспехами и людьми, и даже порывался отправиться вместе с нами. Но от волнений заболел и слег. Впрочем, в его случае, это не совсем верно. Он и не вставал – Дйев потерял в молодости обе ноги. Тоже в Диких Землях. Единственное разногласие было в том, что Дйев настаивал на походе в Кровавый Волок. Выдвигая вполне разумные доводы – недалеко, удобно, опасности достаточно хорошо изучены. А главное, есть что взять.

С «изобретением» концепции археологических раскопок я решил повременить, и напирал на куда более понятное и близкое местным обстоятельство – если мы будем продолжать осушать болота, то неизбежно столкнемся с чудовищами именно из этого пятна Диких Земель. Логично будет изучить проблему поближе. Чтобы знать, чего ждать. Может имеет смысл вообще свернуть работы по осушению болота, которое нас защищает от чего-то действительно страшного.

Сильно поредевший отряд Фредерика я оставил в городе. Наверняка моим отсутствием попытаются воспользоваться. Или разбойники, или оппозиция, или кто-то ещё. Нужен был решительный человек с конным отрядом в Караэне, чтобы всякий сброд не расслаблялся. А для того, чтобы Фредерику не пришли в голову странные мысли, стражу на четырех из шести ворот Караэна сменили полусотни горцев под общим командованием Лардо.

Я не отказал себе в удовольствии постоять на небольшой возвышенности у дороги, разглядывая идущие мимо меня войска. Вокруг меня была свита из пяти рыцарей, что не оставили меня одного во время первой схватки с нежитью. То есть, вместе со слугами и оруженосцами, всего человек сорок. И Бруно.

– Говорят, Несс Стальной с полутысячей человек захватил всё правобережье вместе с городом Варрой, – сказал Бруно. Он был в своей кожаной броне стилизованной под свитки и восседал на осле. Я бы выделил ему верховую лошадь из своих конюшен, но увы, этот интеллектуал ожидаемо не умел держаться верхом. Вне стен Университета Караэна он вообще был плохо приспособлен к жизни. Да и внутри них, пожалуй, тоже не очень. Поэтому я не хотел брать Бруно с собой – но он очень жестко настоял на своем, в противном случае угрожая не только отказаться от должности ректора, но и вовсе покинуть Караэн.

– Всего четыреста? Может четыреста рыцарей? Когда это было? – живо заинтересовался Ланс.

– Четыреста, да… Так, дайте подумать… Тогда в Караэне правил Пьяго Кровавый… Триста сорок лет, – ответил Бруно.

– Как же им удалось? – изумился Сперат. После письма в котором Гвена намекала на возможность своего возвращения он словно бы ожил, и к нему вернулась его любознательность.

– А… Эм… Хм… – как и всегда у теоретиков, с практикой у Бруно были проблемы. – Они спустились с южной склонов… Сначала разбили ополчения семи городов на юге…

– Да нет же, как, – выделяя слово «как» перебил Ланс. – Гонорат привел под стены Караэна двадцать пехоты и пять тысяч северных рыцарей и у него ничего не вышло! А тут всего четыреста!

Численность армии вторжения постоянно росла. Я лично слышал уже про сотню тысяч врагов, так что Ланс еще сдерживался. Я посмотрел на Бруно. Он задумался.

– А как ты думаешь, Ланс? – спросил я.

– Я не знаю, – хохотнул он. – Вот и спрашиваю у нашего многоуважаемого лектора…

– Сеньор Бруно ректор Университета Караэна. Если тебе кажется, что его знания недостаточно глубоки, скажи об этом прямо Ланс. И назови более способного для этой должности человека. Ты ведь считаешь, что ректор Бруно ошибается?

– Я, – Ланс явно растерялся от моего напора. – Я не хотел обидеть ректора, просто мне кажется эта цифра удивительной…

– У меня есть поименный список! Все благородные рода правобережья так или иначе восходят к этим трём сотням! – вмешался Бруно, ожидаемо похерев всю субординацию. – Из мужчин старой аристократии уцелели только несколько родов на юге, и те кто сбежал на равнину Караэна! Это подтверждается не только хрониками Алданела, но и перекрестными источниками из Королевства Фрей, а также сведениями от Железной Империи, купцы которой жаловались…

– Остановитесь, сеньор Бруно! – гаркнул я. Тот затих. – Вы не научных дебатах, вам не нужно аргументировать свой ответ. Вы специалист, и именно в этом качестве вы здесь. Вы даете выжимку знаний. Мы применяем их на деле. Так же как Ланс специалист в войне. Он должен понимать её и давать быстрые ответы. Итак Ланс, как им это удалось? Ты же сведущ в войне? Или ты скорее неумеха студент, который ничего не знает?

Ланс вскинулся. Он всегда слишком агрессивно реагировал, когда в нем сомневались. Мне не нравилось это его болезненное самолюбие. Вот и сейчас, схватился за меч, зашипел как закипающий чайник. Прежде, чем он успел что-то сказать, высказался один из близнецов-огневиков.

– Может, северяне сначала пришли как наемники? И сначала вместе с одними воевали против других, а потом добили своих нанимателей? – и он глупо загыгыкал. Я одобрительно ему кивнул. Как ни крути, а близнецы были из Итвис – куда сообразительней, чем большинство.

– Да, пожалуй в этом что-то есть. Кажется я припоминаю эпизод с… – тут же начал Бруно.

Я подъехал к Лансу, схватил его за наплечник и «дружески» пошатал в седле.

– Однажды, Ланс, – сказал я. – Я научу тебя думать. И тогда ты больше никогда не сможешь быть счастливым.

А потом обернулся к Бруно и сказал:

– Это сейчас не важно, ректор Бруно. Я хочу послушать, как другие полагают возможным захватить себе целую область Регентства, имея на руках только три сотни воинов. Отвинец, ты что скажешь?

– Они были сильны своим магическим талантом, – тут же отозвался тот. – Они с севера? Да просто вморозили всех в землю, вот и всё.

– Кто его опровергнет? – спросил я.

Не то, чтобы я ковал из своей свиты полководцев. Мне больше были нужны верные друзья и сподвижники. Я не добивался от них стратегического мышления. Но вбивал в них привычку думать о последствиях. В том ключе, что если держаться меня и оставаться мне преданным, то у них всё будет хорошо. А если нет, то всё будет плохо. В общем, я поступал как главарь мелкой шайки. Делал вид что умный и учу уму разуму, чтобы потом использовать в своих целях.

Впрочем, довольно скоро болтовня перешла на обычные мужские темы – кони, девки и оружие. И очень скоро я вполне прочувствовал фразу, которую как-то сказал Фредерик «Война это на скука. И очень редко это скука разбавляется кровью». Наша армия двигалась со скоростью самой медленной её части. И этой самой медленной частью был обоз. Дневной переход, по моим прикидкам, это около тридцати километров. Часов шесть для неспешно идущего человека, плюс пара часов на отдых и обед. А вот влекомые быками обозные телеги в колонне плелись так медленно, что я бы обогнал их даже если бы полз на руках. Я не преувеличиваю – учитывая мои явно повышенные физические данные. Километра три в час. Может, даже меньше. Поэтому мы и не пытались дождаться обоза – армия ушла вперед.

В дневном переходе от Караэна на Древнем Тракте была площадка для стоянки торговых караваннов. Искусственная насыпь, частью состоявшая из утрамбованной земли, а частью из битого камня, который добывался тут же. Раньше, во Времена Древней Империи, это был перекресток дорог с небольшим городком. Вот камни его домов, как и часть второстепенной дороги, и пошли на строительство площадки, возвышающейся над болотом. Ориентируясь на карту Бруно, охотники дедушки Мо нашли ответвление Древнего Тракта на нужный нам городок. К счастью, разобрано было всего метров двести древней дороги, дальше путь был целым. Охотники встретили нас на месте. Площадка, хотя и потрепанная после нашествия нежити, все еще сохранила инфраструктуру для путешественников – конюшни, стойла, нечто вроде караван-сараев для тех, кто побогаче, и просто больших сараев для тех, кто победнее. В последний момент опытные лучники Вилы ускорились и застолбили лучшие места. И отстояли их, не уступив даже аристократам Дйева. В любом случае, на площадке всем было не уместиться, поэтому лагерь из палаток и повозок с едой растянулся на километр по Тракту. А еще дальше растянулась вереница повозок.

Первым унылым днем рутина не закончилась. Этой же ночью меня настигли будни полководца. Лучники Вилы явно не горели желанием лезть в Дикие Земли, поэтому устроили бунт. Бунтовать против меня прямо они не решились, поэтому ночью устроили драку с моими солдатами. Я сдуру полез разнимать – хорошо хоть мне хватило ума надеть доспехи и сесть на Коровку. Из темноты прилетела стрела, оставившая глубокий след на моей кирасе. И я ретировался к своему шатру, оставив разбирательства на утро. Утром выяснилось, что ночью я потерял шестерых солдат – в ночной потасовке лучники их зарезали. Еще полтора десятка были ранены. К счастью, самых тяжелых я смог вылечить. Все погибшие были ветеранами Битвы у Ворот. Что хуже, Вила не стеснялся убивать командиров. Я потерял трех десятников которых так долго натаскивал, не пожалев под это собственную Большую Столовую. А самое неприятное, среди убитых оказался Матль.

Наш лагерь оказался разделен – лучники и долгобороды стояли посредине, заняв лучшие места на площадке, в том числе и внутри строений. А всадники Дйева разбили лагерь за площадкой, дальше в сторону Отвина, и сейчас были от нас отрезаны.

Утром я выехал в окружении свиты на встречу с Вилой. Меня так трясло от ярости и возмущения, что я помню то утро только кусками. Вила глухо извинился и сказал, что в темноте не смог разглядеть виновных. Он пришел не один, а с Хогспором. Люди Вилы и долгобороды Хогспора стояли вперемешку с одной стороны, мои «чушпаны», угрюмые и злые – с другой, позади меня.

Так я оказался в ситуации, довольно распространенной в этом мире – мораль армии на нуле, в армии волнения, а моего авторитета недостаточно.

– Мы хотим удвоения платы. В договоре не было о Диких Землях, – говорил Вила. То ли он поднатаскался в языке пока был в Каэране, то ли алчность благотворно влияла на его дикцию. Я не сильно прислушивался – меня омывали волны ярости, от которой темнело в глазах. Я был в доспехах, как и вся пятерка моих рыцарей. По бокам стояли вооруженные пехотинцы из их копий. Вила не торопился подставляться – они с Хогспором оставались позади возведенной за ночь преграды. Заостренные колья и утыканные шипами бревна и стены из разобранных построек. Судя по основательности, в постройке явно поучаствовали долгобороды. Вила стоял вальяжно, однако рядом с ним был кусок деревянной стены, за который так удобно было юркнуть. И который выдержит не только арбалетный болт, но и магический удар огнем или людом.

– Хогспор, – перебил я жевание Вилы – Кому ты служишь?

– Инсубрам! – рявкнул Хогспор.

– Хорошо. Убей этого человека… – боевая лопата отделила голову Вилы еще до того, как я закончил говорить. А остальные долгобороды начали убивать лучников, что стояли рядом с ними. Пока наши кони нетерпеливо ржали, рвались в бой и вставали на дыбы, а слуги растаскивали баррикады. Но к тому времени, когда мы смогли присоединиться к резне, все уже было по большей части кончено. Лучники слишком поздно сообразили, что долгобороды рядом с ними стоят слишком удобно не только для их защиты. Но и для нападения на них. Они не смогли толком воспользоваться своими тяжелыми луками, а в бою на коротке у них не было шансов. Когда мы ворвались в лагерь, наемники с Туманных Островов бросались на нас не с оружием, а показывая пустые руки – они сдавались нам, чтобы избежать смерти. Долгобороды не брали пленных мужчин, не понимали они концепцию пленных. Может, именно поэтому они и не захватили долину Караэна – слишком уж успешно истребляли друг друга.

По большей части мне осталось разве что проехаться по заваленной трупами площадке и понаблюдать, как падают последние очаги стихийного сопротивления.

– Почему, почему? Ты дурак, бородатый чурбан, тупой коротышка! – надрывался один из лучников Вилы. Я узнал его. Тот самый толмач, что ходил с ним с самого начала. Ему отрубили руку, видимо потерял сознание и поэтому попал в плен. А сейчас очнулся. Его вязал один из моих чушпанов. Очень не умело вязал, надо сказать. Надо будет мастеркласс им устроить. Парнишка вырывался и кричал оскорбления идущему рядом со мной Хогспору. Тот не обращал внимания. Тогда парнишка переключился на других долгобородов – Вы идиоты, вы же были нам как братья! Вы предали нас ради надменного ублюдка! Который не считает вас людьми!

– Можешь убить его, мастер Хогспор, – сказал я. Долгобород, до этого демонстрировавший поистине каменную невозмутимость, тут же зарычал от ярости и искромсал бедолагу в рубленый фарш. Если бы куски были ещё чуть мельче, можно бы было в манты класть.

– Ладно, – вдруг сказал Сперат. – А можно мне спросить, «почему»?

– Потому что я Магн Итвис, – отрезал я.

Это нелепый ответ. Но некоторые ответы я приберегу только для сына. Вила хитрый подонок, умеющий выживать. И он навидался всяких ублюдков. И он неизбежно бы ударил в спину, в самый удобный для него момент. Это было очевидно даже для меня. Что было не очевидно для меня, и даже для многоопытного Вилы, так это то, что он играл не против меня, а против Вокулы. Именно мой казначей договорился с долгобородами, чтобы те втерлись в доверие к наемникам Вилы. Притворились, что с ними на одной стороне, если выяснится, что те затевают бунт. И убили их по первому приказу.

Я не верил в этот план, но Вокула и в самом деле будто насквозь видит людей. Вила, сам всегда готовый к предательству, по каким-то причинам поверил в искреннюю дружбу и привязанность клана не вполне людей. Для которых все мы, в конце концов, враги. Только вот я нужен Инсубрам сильнее, чем Вила. Все очень просто.

Отменять экспедицию я не стал. Пока слуги людей Дйева прокладывали гать через разрушенный участок дороги, мои чушпаны рубили на куски тела своих и чужих и бросали их в разведенный из остатков строений огромный костер.

На следующее утро, когда мы двинулись в глубь болот, влажный воздух был пропитан запахом горелого мяса и за нашими спинами все еще поднимался густой дым.

Глава 13
Тяжелый труд

Я не удивлюсь если в моем родном мире до сих пор еще есть что-то вроде Ангкор Вата или развалин Древнего Египта, но про них не знают, потому что они в болоте. У меня мало опыта для серьезного сравнения, однако я почти уверен – даже джунгли и пустыня могут оказаться оказаться предпочтительнее для нескольких недель в них пребывания, чем болота.

«Это было ошибкой», – сказал я себе через четыре недели.

– Больше мы не можем тут оставаться, – сказал я на военном совете тем же вечером.

– Мы исполнили все приказы Совета Караэна! – Сказал я на утреннем построении перед полутора сотнями измученных людей и полусотней долгобородов. – Мы возвращаемся домой!

И это сделало их заметно счастливее.

Дикие Земли в этом болоте меня, честно говоря, слегка разочаровали. После всех рассказов о коварных плотоядных деревьях, о траве, которая режет людей на куски как ножами, о покрытых костяной броней медведях и добавляя к этому то, что я увидел в Кровавом Волоке – я ожидал нечто вроде локации с кучей монстров. Как в онлайн игре. Реальность оказалась прозаичнее и, одновременно, хуже.

После мучительного путешествия мы смогли преодолеть около шестидесяти километров по полуразрушенному тракту. В отличии от центральной дороги это ответвление было чуть ниже и поэтому местами затоплено. Вода, вернее тина, доходила до середины бедра. Через такие участки трудно было прогнать даже людей, не говоря уж о конях. Когда из тумана окружающих болот стали появляться зловещие руины, большинство испытало скорее облегчение – добрались хоть до чего-то.

Но самое тяжелое началось после. Бруно развил бурную деятельность и под его внезапным напором усталые люди начали разбирать древние дома, строить из них насыпи и исследовать всё вокруг.

Местная измененная живность была представлена в основном флуоресцентными цветами гигантских размеров, похожими на лотосы и полупрозрачными бабочками. С нами было несколько отрядов из Братства Охотников, выполнявших функции разведчиков – и, как выяснилось, дегустаторов. Потому что они быстро выяснили, что мясистая корневая луковица которой крепились цветы ко дну – съедобна. Цветы и крылья измененных бабочек оптом скупал Каар для своих алхимических надобностей, поэтому очень быстро вокруг всё было опустошенно и нетронутое волшебное болото, где-то даже красивое, превратилось в обычное. В вонючую грязь.

За все время представителей измененной фауны нам встретились дважды. Если не считать безобидных бабочек. Один раз что-то очень длинное, похоже на сороконожку с пастью крокодила. Впрочем, это существо заметили издалека среди руин. Его встретили крики, несколько арбалетных болтов и пару магических зарядом. После чего существо скрылось и больше его не видели. Вернее, о том, что его видели мне докладывали каждый день, иногда не один раз – но ни разу эти сообщения не подтвердились. А вот твари, больше всего напоминавшие гигантские пиявки, в первое время доставляли нам проблемы. Пара быков и не меньше десяти человек пострадали от их челюстей.

Но это только в первую неделю. Да и то, только потому, что эти твари подбирались под водой. Впрочем, после первого шока, стало ясно – вооруженные мужчины это не еда для монстров. Чтобы охотиться на нас, надо быть чем-то особенным. Псевдопиявки особенными не были. Очень скоро выяснилось, что их мясо вполне сносное на вкус – и они окончательно превратились в добычу.

Удивительное дело, но Краас не нашел в гигантских иявках ничего особо волшебного. Однако их шкура оказалась легкой в обработке, поэтому пользовалась спросом. Их обдирали, потрошили, мясо говтовили а шкуры продавали маркитантам в обозе. Тем самым, что пришли еще с лучниками Вилы. А те перепродавали в город. Вообще, тносительная близость к Караэну – вот то, что вообще спасло мою экспедицию. Конный мог выехать из нашего лагеря в руинах утром и добраться до Военных Ворот до конца сиесты. Протащить повозку было куда сложнее и это могло занять три дня.

Казалось бы, раз никто не отрывает жопы моим людям, то почему я готов бросить всю затею? Проблема в том, что кое что жопы им таки разрывало. И увы, это было не то, во что можно воткнуть копье.

Мои войска медленно одолевал боевой понос. И задницы просто таки трещали от напора тугих струй. Несмотря на все мои усилия, уже через неделю каждый в третий в моем отряде имел проблемы с желудком. Повального поноса избежали только долгобороды. Я прилагал поистине титанические усилия для введения гигиены в войске – под видом религиозных обрядов, разумеется. И почти всегда упирался в объективные проблемы ограниченности местных ресурсов. Нужно было много кипяченой воды для мытья рук перед едой и просто для питья – но не было в чем её кипятить. Солдатский котелок – непозволительная роскошь для местных реалий. Это дорого, почти как шлем, а шлем это уже слишком дорого. Остро не хватало и топлива для костров. И так почти во всем. Хоть я и знал в общих чертах, как нужно, я не знал как именно сделать так, чтобы стало как нужно.

Люди Дйева довольно быстро наигрались в отважных рыцарей и их количество стало убывать. Впрочем, нельзя сказать что они прямо уж дезертировали. Так, стали просто уезжать домой на отдых. Сейчас постоянно присутствовало от силы человек сорок из двух сотен. И я был этому даже рад – псевдопиявок на всех не хватало, а кормить всадников вместе с лошадьми по традиции надлежало мне. А лошадь жрёт, как… Как лошадь. Очень скоро выяснилось, что на полтысячи человек каждый день надо не меньше трех сотен телег с едой. Потому что длинное плечо подвоза – четыре пятых телег была в дороге. И даже сотня лошадей добавляло к этому еще примерно сотню телег. Хорошо хоть воду скотина пила из болота без заметных для себя последствий, при соблюдении некоторых условий – их отводили в сторону от засранного лагеря, находили относительно чистые места, вырезали тину… Ладно, с этим тоже были большие проблемы и много возни.

Телеги забивали дорогу, устраивая фирменные пробки, как в час пик в больших городах. Очень скоро мы перешли на носильщиков. Носильщики выходили из Караэна утром, ночевали на площадке Древнего Тракта, и к вечеру второго дня были в нашем лагере у руин. Приносил каждый немного, но зато самих носильщиков к моему удивлению было много – сотни людей готовы были работать за пару ченти в день и еду. Были и совсем молодые, и много женщин. Носильщики и пастухи, гнавшие коз и овец целыми десятками, сняли уже было наметившуюся через неделю угрозу голода.

В какой-то момент Сперат обратил мое внимание на то, что долгобороды в отличии от большинства не дрищут большую часть времени. Я отправился к Хогспору и мне удалось уговорить этого угрюмого здоровяка поделиться мудростью. Не со мной – у меня, как раз, все было относительно неплохо. Готовили мне слуги, еда была горячей, из шатра я выходил в перчатках, воду пил только пополам с вином – меня, в общем, пронесло. Пару раз всего. Долгобородов я уговорил поделиться опытом со своими солдатами. К тому времени некоторые уже так ослабели, что двадцать самых изможденных я велел погрузить на попутные телеги и отправить в Караэн.

Если подумать, то долгобороды привычные к жизни под землей в стесненных пространствах просто должны были выработать правила которые и позволили им не вымирать от кишечных инфекций. Вот только сами они плохо понимали, где начинались их традиции появившиеся от образа жизни, а какие правила помогают в быту не заболеть от антисанитарии.

Борьба с боевым поносом шла с попеременным успехом, но бытовая неустроенность продолжала подрывать дух моей армии. Да и резня лучников в самом начале тоже не лучшим образом сказалась на психологическом состоянии моих отрядов.

Если бы кто меня спросил, прямо сейчас, что было самым трудным в этом мире – я бы ответил «вот это». Несколько недель стояния в болоте были самыми изматывающими, самыми утомительными, больше всего остального испытывающими на прочность. А ведь я успел поучаствовать в паре крупных битв и пережил смерть близких людей.

Поэтому, когда я озвучил во время подобия военного совета свое решение вывести войска, все присутствующие вздохнули с облегчением. Хотя я откровенно побаивался реакции. Ведь, если не считать ужасного зловония и истечения жидким дерьмом, практически все участвовавшие в этой вылазке остались её крайне довольными. Экспедиция оказалась удивительно успешной. Не для меня. Я с этого всего получил только лавку и пару сильно объединенных агрессивной болотной средой скульптур.

Насчет лавки – строго говоря это была кушетка. Её нашел Бруно и велел приволок ко входу к моему шатру. А потом с радостно презентовал её мне, адвинув длинную велиричивую речь. Я с недоумением посмотрел на кусок грязи отдаленно напоминающей диван и спросил что это. Тут надо добавить еще пару штрихов – бруно был в одной рубахе, без штанов. Бледные ноги все в относительно мелких пиявках. Не больше половины детской ладони. Поскольку бруно сам часто лез в грязь на «раскопки», то с одной стороны он был полуголый чтобы не портить драгоценную одежду. А с другой – его в любой момент могло скрутить приступом и заставить опорожнить кишечник до того, как Бруно бы успел снять штаны. Такое случалось сплошь и рядом. Запах, стоящий над лагерем, я бы не рискнул пытаться описать. Скажу только, что говном пахнет по настоящему сильно, нельзя пытаться заткнуть нос и пытаться дышать через рот. Потому что когда запах достаточно густой, то его чувствуют и вкусовые рецепторы языка. И тогда будет полное ощущение, что ты это ешь. Поэтому я глубоко вдохнул через нос и сдержанно поблагодарил Бруно.

Отказываться от подарков было нельзя. Я же Итвис. Такой поступок мог обидеть дарителя или заставить его что-то надумать себе, или даже дать знак другим, что даритель в немилости. Поэтому в Магна вбили с раннего детства – любой подарок это обязательство. Так же как в моем мире детей с раннего детства приучают, что игрушки в магазине им не принадлежат, пока за них не заплачено.

Позже, когда подарок бруно слегка обсох на солнце и от него откололи большую часть грязи, я обнаружил что это и в самом деле кушетка. Бронзовый остов. Очень похожий в деталях на те, которые стояли в малой гостиной. Только позеленевший от времени и без обтянутых дорогой тканью деталей. Я отправил её в город на одной из пустых телег. Находясь тут, я постоянно обменивался письмами с Вокулой, стараясь держать себя в курсе дел в Караэне. В очередном письме я между делом поинтересовался,сколько такая кушетка может стоить. Вокула, в свойственной ему манере человека для которого нет однозначной истины, ответил «Если бы я продавал её как кусок бронзы, то рассчитывал бы не меньше, чем на три дуката, но постарался бы выручить десять. Если же продавать эту вещь как саму себя, то стоит она будет столько, сколько за неё готовы будут заплатить. Но я был бы недоволен, продав её меньше, чем за десять дукатов».

Как ни странно, но именно это расплывчатая формулировка позволила мне прояснить происходящее на раскопках. Хотя я по привычке называю работы, которые организовал Бруно, «раскопками», на деле это было больше похоже на добычу полезных ископаемых. Команда «старателей», из мои солдат, иногда долгобородов и часто нанятых в городе рабочих, выбирали один из домов. Руин, точнее. Обычно это были только стены, крыши обвалились сотни лет назад. К выбраным руинам прокладывалась дорога из подручных материалов. Потом стены, окна и просто проломы закладывались камнями и щели замазывались илом, чтобы во внутреннее пространство попадало как можно меньше воды. И после этого внутренний объем руин осушался. Воду банально вычерпывали. В ход шли неудобные деревянные ведра, чуть более удобные деревянные лопаты, и вовсе не предназначенные для этого шлемы, плоские камни и всё остальное, что могло хоть немного помочь. Сначала вычерпывали воду, потом жидкую грязь, потом дело доходило до обломков и так – пока не показывался пол. Работа была изматывающе трудной. Но заставлять её делать мне не пришлось. Потому что под обломками скрывались вещи.

Однажды, ещё в своем мире, я видел старый фильм в котором из самолета, летящего над пустыней в Африке выкинули обычную стеклянную бутылку. И она оказалась в руках племени бушменов. И это буквально изменило жизнь этого племени, поскольку бутылка оказалась невероятно полезной для самых разных вещей, к тому же люди находили ей всё новые применения.

Прямо на моих глазах происходило что-то очень похожее. Люди нашли не разграбленный город древней высокоразвитой цивилизации и почти каждый дом мог одарить их ценными вещами.

Некоторые я узнавал. Помятые временем бронзовые сковороды и кастрюли, части мебели, изящные треножники и курительницы, украшения для интерьера. Другие предметы заставляли теряться в догадках. Но найти им применение было можно. А если даже нет – все еще оставался тот факт, что сам по себе металл был тут очень дорог.

Помня о том, что в фильме африканцы чуть не поубивали друг друга из-за бутылки, я немедленно ввел правила дележа добычи. В этом мне помогли смутные воспоминания о том, как это делать правильно из статьи про пиратов.

Для начала, я разделил людей. Велел работать строго бригадами по двадцать человек и пять долгобородов или охотников Братсва. Последние были нужны для охраны, лезть в грязь бородачи чаще всего решительно отказывались. Видимо боялись за сохранность растительности на лице. Мне было плевать, если в каких то бригадах было чуть больше, или чуть меньше людей – я назначал бригадира и дальнейшее становилось его проблемой. Только после этого я принялся за добычу. Я велел делить всю ежедневную добычу на пятьдесят частей. Как правило, это не удавалось сделать равномерно – всегда был один или несколько крупных предметов. Но это работало мне на руку.