Текст книги "Героями не рождаются"

Автор книги: Владимир Воронов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Главным достоинством расположения пункта постоянного базирования гарнизона внутри скального массива была очень высокая защищенность личного состава (полсотни метров сплошного базальта – не жук нагадил) за совсем небольшие деньги. Другим достоинством было то, что с трех сторон скала представляла собой почти отвесные стены, доступные только альпинистам-разрядникам с необходимым снаряжением. Штурмующие могли атаковать по поверхности только с четвертой стороны на небольшом участке. По узкому и извилистому отрогу, являвшемуся единственной возможностью подняться на небольшую площадку перед выходом из ангара.

Недостатки базы прямо вытекали из достоинств. Отсутствие потайных выходов (режим экономии денежных средств), слабая защищенность базы стационарными огневыми точками (по замыслу нанятых архитекторов, проектировавших базу, лучшей защитой казармам должна была стать доблесть гарнизона) и простота блокирования личного состава гарнизона при перерезании единственной дороги, соединяющей место ППД и остальной мир. Вдобавок при штурме базы все стационарные укрепления были благополучно уничтожены противником. Восстановить их он еще не успел. Одной проблемой меньше. И вообще: доблесть и натиск – это, конечно, хорошо. Но лично я собирался в самом ближайшем времени доказать барону и его дружине, что важнее всего – мозги. Именно за счет правильного планирования можно создать ситуацию, при которой сражение выиграно задолго до начала. И никакая доблесть не сможет обеспечить победу. Да и численное превосходство при плохом командовании – скорее недостаток, чем достоинство.

Сейчас мои бойцы располагаются у одного из изгибов отрога так, чтобы обеспечить огневое подавление противника на максимальном расстоянии от места засады, а непосредственно в районе изгиба – иметь возможность обстрелять противника из «Инферно», гарантированно поражая тяжелую технику. Правда, все это в теории. На практике разбитые на пары спецназовцы пытаются найти место на склоне, с которого их не сдует особенно сильным порывом ветра и одновременно не засыплет слоем песка. Представление о рельефе местности бойцы имеют чисто теоретическое, на основе увиденных схем тактических занятий. Равно как и об истинном своем местоположении. Мне остается только надеяться, что никто не выползет прямо на дорогу, а количество секторов огня, перекрываемых товарищами по оружию друг другу, будет не слишком велико.

Некоторую помощь в этом моим ребятам должны оказать проведенные тренировки, когда народ учился ориентироваться в пространстве, не используя зрение. А еще – оптоволоконный кабель, обвитый вокруг высокопрочной полимерной нити, с помощью которого все пары будут соединены в импровизированную «локальную сеть».

Сейчас бобины с кабелем, на которых через каждые десять метров закреплены разъемы подключения, рывками разматываются на одной оси, каждая – в свою сторону, позволяя оценить расстояние, на которое уже развернулась цепь. Старшие боевых пар пропускают кабель через свою ладонь. Когда в перчатку упирается защитный колпачок разъема, очередная двойка отправляется в путь. Ожидающие своей очереди сортируют тюки с имуществом, отбирая с собой только то, что непосредственно понадобится в засаде. Остальное – кладут на грунт, раскапывая наносы песка до самого камня. Сверху ставят камуфлированные «под базальт» маскировочные короба, загоняя монтажные болты в грунт. Самое главное – по окончании бури найти все то, что мы замаскировали. А то придется атаковать подступы к базе с одним «ура!». Без огневой поддержки из-за отсутствия тяжелого оружия и боеприпасов.

За мыслями не успеваю заметить момент, когда все уходят на позиции, а я остаюсь во мраке только с вестовым, который уже установил маскировочную коробку, скрыв под ней использованные бобины. Кабель быстро занесет песком, так что он станет незаметен самой пристальной оптике. Заползаю внутрь и пытаюсь устроиться так, чтобы не повредить ничего хрупкого, не касаться холодного металла и не слишком наваливаться на напарника. Если верить часам – до конца бури еще больше двух циклов. Все это время каждая боевая двойка должна внимательно следить за прогибом стенок маскировочной коробки, чтобы несущийся песок не засыпал укрытие целиком, периодически приподнимая хрупкое сооружение. В то же время нельзя допустить, чтобы каркас слишком высоко поднялся над уровнем песка.

От того, что из-за всевозможного барахла практически нельзя шевельнуться, холод переносится особенно тяжело. Похоже, этой ночью я делаю свой первый шаг к хроническим болезням. Лет через пятьдесят, когда меня будут мучить приступы радикулита и ревматизма, я отлично буду знать, что именно в эту ночь были заработаны все мои старческие болячки.

Все в этом мире когда-нибудь заканчивается. Закончилась и наша пытка холодом. Чтобы смениться пыткой жарой. Когда буря начала стихать, Лемос уже высоко поднялся над горизонтом, и его лучи привычно поджаривали заметенные песком камни равнины. Убедившись, что ветер ослабел, а воздух не пропитан статическим электричеством, я начал подготовку к командованию в грядущем бою. Стараясь ни за что не цепляться, вытащил из защитного чехла наладонник и, загнав в него свободные концы кабеля из бобин, включил ПДА. Прибор работал, так что запасной можно выбросить за ненадобностью. На экране высветились компьютеры локальной сети. Пока всего трое… нет, уже четверо. Один за другим десятники, наблюдатели и командиры единиц тяжелого оружия включались в сеть.

Есть сообщение. Наблюдатель-Один вывел объектив мини-камеры наружу и готов предоставить мне картинку по первому требованию. Передав по сети общий приказ: затаиться и ждать, я сделал пару глотков из фляги и приготовился к ожиданию. А также к неравной борьбе со сном, жарой и жаждой. Хорошо, фильтр задерживает выдыхаемую влагу, чтобы смягчить вдыхаемый воздух. Так что мне потребуется меньше воды. Еще немного, и камни раскалятся так, что на них при желании можно будет зажарить быка. До состояния хрустящей корочки.

Ожидание не продлилось и цикла. Шаги многотонных монстров отлично передавались через грунт. Лежа неподвижно, я с интересом смотрел, как песчинки перед моими глазами ритмично подрагивают в ритме марша боевых мехов. И материл себя последними словами. Барон не захотел устраивать засаду на нас силами мехов! Вместо этого, пока мы мерзли и мучились, его подчиненные с комфортом дрыхли в казарме! То ли барон глупее, чем я думаю, то ли в его голове просто не укладывается, что мы не имеем другого выхода, кроме как напасть на него первыми.

Очень жаль, что я не предусмотрел такой вариант. Хотя что значит «не предусмотрел»! Не подумал. Не учел бесконечного презрения «благородного» к каким-то пехотинцам. Ударив по этой группе, мы обнаружим себя. И станем целью отряда, охраняющего бараки. Отойти от скалы нам некуда и не на чем. Вход через ангар будет надежно прикрыт. А взять базу штурмом, проникнув через вентиляцию, – ненаучная фантастика. Теперь меня и моих людей ждут тяжелые бои с численно превосходящим противником, который вдобавок будет иметь инициативу и право выбора времени удара. Да и гарнизон базы может в любой момент нанести удар в спину, что настроения не поднимает.

С другой стороны – все предусмотреть невозможно. Да оно и к лучшему, что барон и его дружина нас ни во что не ставят. Судя по неритмичной частоте шагов, вперед двигаются оба меха. И одним из них наверняка управляет предводитель собственной персоной. Взять его живьем – и остальные сложат оружие. Главное – молиться, чтобы барон не просчитал меня и, не дойдя до засады сотню шагов, не засыпал позиции шквалом огня. Наблюдатель-Два передавал картинку с камеры на мой ПДА. Отличную он выбрал позицию. Объектив страшно искажал передаваемое изображение. Но, несмотря на это, ясно были видны оба меха, с обманчивой медлительностью идущие по отрогу во главе колонны. И не спеша катящие вслед за ними полдюжины грузовиков-фургонов. Нет, все-таки барон – дурак и ничему не учится. Опять его дружинники сидят в замкнутых пространствах металлических коробок, которые так сложно покинуть под огнем. В транспортных средствах, которые так хорошо горят вместе с пассажирами.

Дружина шла заниматься делом, достойным «настоящих мужчин». То есть – убивать, грабить и насиловать безоружных. «Освобождая» мирное население от имущества и даже иллюзии свободы. По праву сильного. Нет, не так. По праву наглого. Позабыв, что сила – она в правде. Не надо гордиться тем, что силен как бык. Ведь любую тупую силу можно легко обернуть против ее владельца. Или просто встретить того, кто сильнее тебя.

– Ну что, мальчики, пришли незваными на нашу планету? – тихо шептал я в песок. – Понравилась вам наша земля? И то, что в ней спрятано? Хотите здесь навсегда остаться? Ваше желание – для нас закон. Вы здесь останетесь навсегда. Получите вы себе землю. Два квадрата на каждое бандитское рыло – я вам не обещаю. Слишком много вас – замучаемся копать. Но большую братскую могилу – как два пальца…

– Отряд! До моей команды – ни звука. Повторяю – не шевелиться! – почувствовав оживление в цепи, прошелестела команда десятникам.

После вчерашнего разговора Достопочтенные уверились, что я воюю ради денег. Они ошиблись. Нет, от звонкой монеты никто не отказывается. Таких дураков – нет, не было и не будет. Но лично мне… Лично мне в данный момент деньги были ни к чему. Даже мысли об ИМЕНИ и РЕПУТАЦИИ, с помощью которых планировалось мое более-менее обеспеченное будущее после миссии, благополучно отошли на задний план.

Не знаю, что там думали мои подчиненные, когда вызывались добровольно шагнуть в неизвестность. Но для меня те, кто хладнокровно рассматривает разумных исключительно как рабов, с сортировкой по степени «пригодности для продажи», буднично уничтожая «неликвидное имущество», за людей не воспринимались. Тварями они были, которых нужно уничтожать на месте. Как в Великую Отечественную стреляли и вешали карателей. Просто и буднично. Задним числом оформляя протокол трибунала. Все разговоры о Законе, Правах Человека и прочей мути – это для мирного времени. Когда ложишься спать уверенным, что проснешься от звонка будильника, а не от грохота разрывов. А сейчас – или мы, или – они. И третьего не дано. А моя задача – чтобы верх взяли наши. По возможности, заплатив за Победу не слишком высокую цену.

Когда головной мех вошел в зону поражения «Инферно», меня охватило странное чувство уверенности. Что не зря мои ребята тренировались днем и ночью. Терпели голод и холод, жару и жажду. Что сейчас под моим командованием баронскую дружину мы разнесем вдребезги и пополам. А после этого боя противник сломается и сложит оружие. Что сегодня закончится весь этот кошмар пиратского налета. И останется только аккуратно, не неся излишних потерь, захватить базу противника. А потом перевешать главарей налетчиков при стечении толпы и обменять захваченных гражданских на увезенных челноком пленников. По мере вхождения колонны в зону сосредоточенного огня это чувство уверенности все росло, и, когда оно достигло максимума, я прошипел в микрофон: «Начали!»

14

Относись к другим так, как ты хотел бы, чтобы они относились к тебе.

Иммануил Кант

Ну, вот и пошла потеха. У нас было примерно тысяча секунд, прежде чем со стороны складов набегут коллеги несчастных, всеми обижаемых дружинников с мехом в качестве основного аргумента поддержки.

Раз. Вторые номера отбрасывают в сторону маскировочные каркасы, открывая линию огня первым, изготовившимся к стрельбе из положения лежа. Вправо и влево на полторы сотни метров склон покрывается готовыми к бою фигурами.

Пилоты мехов заметили угрозу и начинают разворачиваться в сторону опасности, борясь с инерцией тяжелых машин и приводя бортовое оружие в боевое состояние. Уходить им некуда. Головному «Воину» нужно пройти вперед больше сотни метров, чтобы выйти из зоны гарантированного поражения. «Разрушитель» вообще оказался в самой середине засадной цепи. До моих орлов мехам – от тридцати до сорока метров. Это от трех до четырех секунд на прорыв собственно засадной цепи и некоторое время для увеличения дистанции. Другое дело, что этих секунд у противника просто нет. А с противоположной стороны – обрыв высотой в полсотни метров. Тяжелая техника попала в ловушку.

Водители следующих сзади в колонне грузовиков судорожно тормозят, чтобы вместе с пехотой покинуть свои металлические гробы. Поздно ребята, поздно. Ваше время истекло. Настала пора платить по счетам.

Два. Первые номера ловят в прицел силуэты мехов и грузовиков и нажимают на спуск. Десятки огненных росчерков устремляются к целям. Вторые номера вскидывают на плечи «Инферно» и изготавливаются к стрельбе. Ваше начальство любит публичное сожжение, господа дружинники. Для устрашения масс, так сказать. Сейчас вы на своей шкуре узнаете, что такое адское пламя.

Пилоты мехов открыли по боеголовкам «Инферно» ураганный огонь из всего бортового оружия. Опытные бойцы, они, несмотря на необходимость работать по слишком широкому сектору, сумели поразить больше половины летящих в них боеголовок с термитным зарядом. Вся поверхность склона и дороги была охвачена огнем. Казалось, машины движутся в озере адского пламени. Вот только почти все пропущенные выстрелы поразили цели. Пилот «Разрушителя», поймавшего термитный заряд прямо в секцию с реактивными снарядами, успел катапультироваться буквально из разваливающегося на куски корпуса своего меха. «Воину» повезло чуть больше. Охваченная огнем боевая машина сумела развернуться и огрызнулась из бортового оружия по ракетометчикам.

Три. Вторые номера левого фланга и центра выпустили свои заряды по отстреливающемуся меху. Из дюжины росчерков почти половина закончилась огромными огненными цветами, раскрывающимися на броне «Воина». Некоторое время боевая машина стояла неподвижно, а срывающиеся с нее трассеры очередей автопушек вгрызались в склон, дробя камни в щебень и разрывая тела неудачников на куски. А потом правая нога меха подломилась, и он с грохотом рухнул на бок. Росчерки очередей протянулись от поредевшего фланга к парашюту, под которым раскачивался катапультировавшийся пилот. Зря он так поступил. Тут уж либо погибай вместе с машиной, либо покидай ее сразу. Начал бой героем, а закончил…

Разгром вражеской пехоты прошел без проблем и потерь. Три головных грузовика колонны уже получили свое. И сейчас стремительно превращались в лужи расплавленного металла. Остальные машины сумели затормозить, не входя в зону поражения ракет, а их уцелевшие под огнем легкого оружия и крупнокалиберного пулемета с фланга пассажиры покинули свои уже дымящиеся транспортные средства, чтобы продемонстрировать всем, кто желает на это посмотреть, свое умение бегать на длинные дистанции. Пора ребятам двигаться вперед. Нельзя давать врагу время на «прийти в себя».

Не напрягая зря горло, выпускаю ракету. Сакраментальные «три зеленых свистка». Над этой фразой смеется только тот, кто успешно откосил от армии. Звук сирены перекрывает грохот боя, а огни отлично видны сквозь пыль и дым. Непосредственно перед погрузкой мои орлы были ознакомлены с вариантами действий в зависимости от количества огней сигнальной ракеты. Сказанное отцом-командиром бойцы запомнили. Сейчас они осознали полученный приказ, так что я наблюдал усиленное шевеление в цепи. Два десятка меняли позиции, преследуя бегущих вражеских пехотинцев. Два других – организовывали огневую поддержку штурма базы, отбирая необходимое из импровизированного склада. Одну пару я волевым решением перенаправил позаботиться о раненых. И по неполному десятку отправились прикрывать тылы и сгонять в кучу бросивших оружие. Надеюсь, возьмут и предводителя. В самом первом бою «Разрушителем» управлял барон собственной благородной персоной. Не поверю, что он уступил честь пилотировать самую мощную машину своего отряда кому-то еще. Пилот меха вне своего монстра против пехотинца – ничего не значит. Так что проблем здесь можно не ожидать.

Под дробь автоматов осторожно перебегаю вперед, стараясь не очень отставать от головной группы, и в то же время – не оказаться на переднем крае. Пока все идет нормально. Бо́льшая часть вражеской пехоты перешла в категорию «двухсотых». Уцелевшие сначала попытались сбежать. Но, осознав на примере самых невезучих, что под прицельным огнем далеко не убежишь, организовались и заняли позиции поближе к базе на противоположной стороне дороги. На первый взгляд получалась патовая ситуация, в которой выигрывал обороняющийся. Потому что лупить во все, что появится над гребнем из-за каменной глыбы, – гораздо легче, чем высматривать вражеского стрелка на бегу. Вот только мы эту проблему ожидали и подготовились к ней. А наши оппоненты – занимались импровизацией. И если мои бойцы могли перемещаться более-менее свободно (не подставляясь под выстрелы часовых с горы, естественно), то противнику с карниза и деваться-то было особенно некуда.

Пока стрелки весело лупили в белый свет как в копеечку, изредка швыряя вперед гранаты, которые безвредно щербили камень дороги, ставшие временно грузчиками бойцы третьего и четвертого десятков подтащили поближе распакованные станки для залповой стрельбы «Инферно». И выстрелы к ним. Расстояние до цели – известно. Перепад высот – тоже. Угол возвышения, чтобы добиться максимальной вероятности накрытия при таких условиях, рассчитывается легко. Заряжаем, наводим, выверяем. Залп!

Две дюжины «Инферно», принесенные за один раз десятью бойцами – не дивизион установок «Ураган». Ну так и стрелять надо не в неведомые дали. До противника – чуть больше двух сотен шагов. Чтобы точно поразить цель, прикрытую складками рельефа, стреляли по высокой параболе, давая поправку на ветер. Ракеты взлетали вверх, чтобы, выработав топливо, рухнуть вниз под воздействием гравитации. Разброс был колоссальным. Судя по кляксам огня от вспыхнувшей термосмеси, в цель попало хорошо если три выстрела. Остальные улетели неведомо куда. Но на той стороне считали иначе. Оборонявшиеся бросились в разные стороны как тараканы, когда включаешь ночью свет на кухне. Другое дело, что под пулями далеко не убежишь. Очень непродолжительное время залегшие на ровной как стол местности противники пытались отстреливаться. Но уже через минуту нам замахали когда-то белой тряпкой. Затем в нашу сторону, один за другим, с поднятыми руками перебежал почти десяток дружинников. Все, кто мог идти самостоятельно. Будет теперь кого использовать в качестве носильщиков.

Второй (и последней) преградой на пути к базе противника были немногочисленные часовые, занявшие позиции непосредственно за разбитыми несколькими сутками ранее бронеколпаками. Оттуда они собирались прижать нас огнем до подхода сил со стороны складов. Несмотря на то что раскаленный воздух тек волнами и лазерный луч мог поразить цель только случайно, при дальнейшем сближении это могло сработать. При условии, что в атаку мои подчиненные пойдут, поддерживаемые только командирскими матюками и криками «Вперед!», неся чудовищные, совершенно неоправданные потери. Вот только моим кумиром всегда был Суворов, с его бессмертным «Солдата надо беречь!».

Вперед отделения пошли уже через минуту. После того как перезаряженные облегченными «Инферно» с увеличенной дальностью полета станки отработали по плато. Мишень была большая, поэтому промахов почти не было. Хотя… некоторые ракеты уходили на тридцать градусов в сторону еще при старте. Уже в процессе пуска ракет было видно, как стремительно слабеет ответный огонь.

Когда две жидкие цепочки бойцов потянулись вперед, было выпущено еще шесть ракет. Поразили они кого-нибудь или нет, было непонятно. Однако по бодро рысящим вдоль дороги атакующим не было сделано ни единого выстрела. Поднявшись по дороге наверх, отделения рассыпались на пары и продолжили продвижение перебежками. Один бежит вперед, другой – обстреливает подозрительные места. Поддерживая их на максимальном угле возвышения, в направлении ангара ушли последние, заранее отобранные по качеству сборки реактивные снаряды.

Дождавшись сигнального дыма от передовой группы, я подал команду «Общий сбор» и, прикинув, что уже спустя несколько минут навьюченные сверх всякой меры различным жизненно важным имуществом пленные выйдут на дорогу, вместе с несущим средства связи вестовым направился вперед. Говорят, хорошее начало – половина дела. Теперь надо было сделать вторую половину. По крайне мере – не хуже.

Пока мои бойцы бодро шагали вперед, я прикидывал дальнейшие планы. Собственно, все козыри были нами выложены на стол, за счет чего первая игра осталась за нами. По самым скромным прикидкам, на поле боя осталось больше сотни дружинников. Хорошенько посчитать – и полторы наберется. Если учитывать пленных. А это значит… что, кроме меха, возглавляющего неполную сотню дружинников у складов, и еще десятка, контролирующего рабов на борту взлетевшего челнока, больше никого и нет. Разве что часовые на базе. С отдыхающей сменой – примерно десяток наберется. Максимум – полтора. А поскольку сообщений о шевелении противника в районе складов я не получил, да и патрули не дают сигнала о появлении меха с пехотой… Наши шансы на победу стремительно росли.

Мимо меня протопала колонна бойцов и пленных вперемешку, обвешанных тюками и мешками наподобие торговцев-челноков, возвращающихся из шопинга. В хвосте колонны на носилках тащили двоих раненых. Шансов выжить в раскаленном воздухе Пекла при стоящем в зените Лемосе и неоконченном бое у них было немного, но сам факт «Своих – не бросаем» работал на меня. Высмотрев десятника, я подозвал его к себе.

– Грох, каковы потери в бою?

– Четверо убитых, двое тяжелых, господин центурион. У шестерых – ушибы и ссадины.

Хреново. В надвигающемся бою каждый, способный выстрелить из «Инферно», будет на вес платины. Мы находимся у ворот вражеской базы и можем захватить ее достаточно быстро. Так что подошедший на выручку отряд противника в этот раз будет драться не за добычу, а за жизнь и свободу своих близких. А инстинкт продолжения рода у разумных всегда перебивает самосохранение.

– Пара грузовиков вроде на ходу. Отбуксируй поврежденные и создай укрытия на плато.

– Слушаюсь, госп…

– Не тянись, не на плацу. Горючее – слить. Пленных – на дальнюю сторону.

– Где местность поровнее и нет укрытий от жара звезды?

– Соображаешь. Организовать охрану. Да что я тут распинаюсь – не маленький. Когда очистите дорогу – отработать заграждение. От этого трупа и сколько получится.

Взгляд на часы. Прошла уже тысяча секунд, а нас никто не пытается уничтожить. Похоже, барона взяли в плен, и противник банально лишился командования. Остается только «уговорить» его отдать приказ своей дружине сложить оружие. И настанет время думать, под каким предлогом не отдавать трофейные мехи и прочее добро Роду Фу-Оша. Заявление, что обойдутся, ибо мне захваченное имущество гораздо нужнее, в грядущих переговорах – не аргумент. Ибо сил в распоряжении Патриарха – гораздо больше.

Поднявшись к своим орлам, которые за истекшее время не только взяли под контроль ключевые точки, но и успели провести экспресс-допрос плененного часового, не сумевшего сбежать из-за ранения в ногу, я узнал, что все не так хорошо, как мне кажется. Прежде всего, барон Прол покинул поверхность планеты вместе с челноком. Решил предводитель проконтролировать, каковы потери при транспортировке его говорящего имущества. Отчасти именно этим и объяснялась расхлябанность подчиненных, хорошенько отметивших проводы своего сеньора. Кроме убитых и раненых, есть и другие потери. Одна пара бойцов перешла в категорию «пропавших без вести». Таковыми они навсегда и останутся. Перекапывать дюжину квадратных лиг пустыни в поисках тел – нет ни времени, ни сил.

Наконец, барон в настоящее время пытается выйти с нами на связь, с целью сделать «предводителю бандитов» некое предложение. Не хочется прыгать через головы Достопочтенных, а придется. Сейчас на моей стороне преимущество местоположения (я – на поле боя вместе со своими солдатами, а барон – невообразимо далеко от ошметков своей дружины), которым грешно не воспользоваться. Ох, и огребу я за свою самодеятельность, когда все закончится…

– Ты поплатишься за это, предатель! – услышал я голос из рации. Так, антенна передатчика отнесена в сторону, меня самого из-под собранных в полотнище тентов незаметно. Опасаться даже теоретического возмездия в виде лазерного луча с небес не стоит.

– Достопочтенный центурион МакСим из Рода Громовых приветствует Повелителя, носящего имя «Предатель». Прием. – Поиграем словами. Противник, потерявший контроль над собой, уже не опасен.

Из рации послышалась низкопробная ругань. Ни богатства выражений, ни умелой комбинации терминов в хлесткие фразы, как у нашего командира роты. У него жена была филолог. И писала диссертацию по ненормативным выражениям русского языка… Так ротный нас материл – заслушаешься. А здесь – одно сотрясание воздуха. Многократно и монотонно повторяемые с разными предлогами пара вульгарных обозначений половых органов. Да еще – похабный глагол несовершенного вида, известный каждому.

– Повелитель Прол по прозвищу Предатель, не надо нервничать и принимать так близко к сердцу то, что вы продали Патриарху Рода информацию о деятельности вашей дружины за такие смешные деньги. – Нас сейчас слушают все. В том числе – и баронские дружинники. Подкину им дезинформацию для размышления, мне ведь не жалко. – Я понимаю, что вы в первый раз торгуете собственными вассалами. И уверен: в следующий раз вы продадите своих бойцов гораздо дороже. Это приходит с опытом. Прием.

Кроме низкопробной брани, в эфире прозвучало обещание уничтожить меня и мою родню. А заодно – все живое на этой ё…й планете.

– Повелитель Прол, я не понимаю, как вы, при таком мерзком владении языком, сумели заработать аж на три боевых механизма? Да еще и с пехотинцами. Или… ты свою задницу тоже всем желающим подставлял? Чего молчишь, ур-род? Взлетел выше всех, так кукарекай.

Публичное оскорбление прозвучало. Учитывая доказанную местными учеными взаимосвязь между нарушениями психики разумного (в том числе – сексуальные отклонения, особенно такие, как содомия и педофилия) и сбоями в генетическом коде – оскорбление страшное. Смываемое только жизнью оскорбившего. ТАКИМИ словами здесь разбрасываться не принято. Это мне на свою жизнь наплевать. Вот только… пока челнок приземлится на поверхность – пройдет почти половина суточного цикла. Это не учитывая того, что электронике и реактору челнока после совершенного только что перелета на орбиту обязательно нужно сделать профилактику и мелкий ремонт, тоже требующие определенного времени. За которое или от меня с товарищами останется мокрое место, или кончитсядружина барона. Я уж приложу максимум усилий, чтобы получилось именно второе. А сам по себе этот ухарь мне не опасен.

На этот раз в эфире несколько секунд стояла тишина, прерываемая только атмосферными помехами. После чего Повелитель с заоблачных высей, кроме базарной ругани, выдал нечто более интересное. Что он убьет меня и моих бойцов. Потом уничтожит защитников родового поселения. Потом – найдет среди пленных моих родственников и семьи моих солдат. И после разнообразных извращений (вот ведь могучий гигант большого секса. И откуда только силы возьмет, чтобы их всех того…) предаст их мучительным казням. В ответ на мое оскорбление. На этом месте пришла пора вмешаться.

– Что за гнилой базар? ТЫ меня вызвал на разговор. Я – согласился. Прервал свои дела. Тебя слушаю. Жду, когда по делу что-то скажешь. А слышу только ругань и угрозы. Да и вообще, что-то я тебя не понимаю, семи… шестикрылый. Что значит – я тебя оскорбил? С каких это пор правда стала оскорблением? Считаешь себя оскорбленным – кончай кукарекать, слазь с насеста и выходи на честный бой! А не грози казнями слабых и безоружных. Что за беспредел, в натуре? Или ты считаешь себя недостойным скрестить со мной оружие? Правильно считаешь. Я с тобой на одном поле с…ть не сяду. Ты для меня – никто и звать тебя – никак. Освободи эфир, п…р! Достопочтенный МакСим из Рода Громовых вызывает Достопочтенного Эри, чей Род, к сожалению, мне неизвестен. Прием.

Из предоставленной мне Службой Безопасности информации следовало, что пилоты мехов, прибывшие на Лемос-3 вместе с бароном, были наняты им через посредников в Центре Найма на Мариносе, где располагалась этакая гильдия наемников космического века. Обладатель тугого кошелька мог нанять там на любой срок хоть одного бойца, хоть небольшую армию. Главное, чтобы ему хватило денег.

Аристократия, как и подобает касте, с традициями, уходящими во тьму веков, имела массу сословных предрассудков. Так, благородные, присягнувшие на верность очередному коронованному ослу с длинной вереницей королей-предшественников, крайне презрительно относились к аристократам, принесшим присягу другому аристократу и служащих в дружине какого-нибудь графа или герцога. Или на бюрократическом языке – иррегулярном подразделении. Еще уровнем ниже стояли наемные пилоты мехов, предлагающие свои услуги тому, кто в состоянии их оплатить. Будь то благородный или… не совсем. Отношение аристократов к наемникам чем-то напоминало отношение мужчин к представительницам древнейшей профессии. Пользуются услугами и презирают одновременно.

Мой статус аристократа в энном поколении был широко освещен стараниями Патриарха и его сыночка-засранца. Да и сам барон в своих речах несколькими днями ранее обвинял меня в поступках, недопустимых для благородного, признавая мой сословный статус. Вот только самих недостойных поступков – не расшифровал. Сиди теперь и гадай. То ли я в карты проигрался и сбежал, чтобы не платить долг чести. То ли своему командиру развесистые рога обеспечил. То ли в заговор вляпался… В общем – потомственный дворянин. При этом – умелый командир и вообще птица высокого полета. Так что промолчать в ситуации, когда благородный обращается на равных к наемнику, тем самым поднимая его до своего уровня (между прочим, заветной мечты каждого межевого рыцаря [6]6
  Джордж Мартин. Цикл «Песнь льда и пламени».


[Закрыть]), пилот-наемник последнего боеспособного меха дружины по имени Эри – не смог.

– Достопочтенный Эри из Рода Иваре приветствует Достопочтенного МакСима из рода Громовых.

После непродолжительных реверансов, приветствий и взаимных восхвалений я аккуратно донес до сведения пилота и всех заинтересованных лиц очень важную информацию: есть воины, которые сражаются между собой во имя Долга (воинская добыча – оплата доблести и риска, побочный продукт войны, но никак не ее цель). И есть – все остальные. Простолюдины. Которые сидят тише воды ниже травы, пока благородные выясняют, кто из них круче.