Текст книги "Искатель, 2011 №6"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Константин Кривчиков,Александр Холин,Журнал «Искатель»,Песах Амнуэль
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

– Роза, а вы сможете быстро в бумагах разобраться?

Она головой кивает. Посадил я ее за стол, вместе с ней документы посмотрел. Успели договор оформить. Так она и осталась.

Очень Роза смышленой оказалась и шустрой. И работоспособной – невероятно. Утром прихожу – она уже за столом, по клавиатуре клацает. Ухожу поздно вечером – все еще сидит. И никогда не видел, чтобы обедала. Только кофе пьет. Я поначалу решил, что у нее денег нет. Через неделю даже аванс выписал. Но она все так же: сидит с утра до ночи на рабочем месте и лишь кофе хлюпает. Не выдержал, спросил:

– Роза, вы на обед-то хоть когда ходите?

– Вы не беспокойтесь, Артур Степанович. Я вообще мало ем.

Ну, думаю, из этих, которые на фигуре повернуты. Не помню, как эта болезнь называется. Короче, голодают, чтобы под кинозвезд да под фотомоделей косить. Но мне-то какая разница? Главное, что пахала она действительно за троих. И никакого нытья: ни про то, что работы много, ни про то, что зарплата маленькая. Золотой кадр, одним словом. А фигура у нее и безо всякой диеты была такая, что любая супермодель обзавидовалась бы.

А потом зачастил ко мне в контору один местный мужичок со станции. Шишка там у них какая-то, в пассажирских перевозках. Зашел он грузовик попросить, контейнер ему надо было вывезти, а потом еще стал забегать и возле Розы крутиться. Короче, глаз на нее положил. Вот тут я и напрягся. Ревность не ревность, но не понравилось мне это сильно, что он вокруг Розы ошивается.

Тогда-то я и понял, что не только работоспособность меня в этой странной девушке привлекает. Но ведь и объяснимо – дело молодое. Можно сказать, естественное. Симпатичная девица под носом торчит, а я не из евнухов. Однажды засиделся на работе допоздна, дома никто не ждет, холостяк, и решил Розу в ресторан на ужин пригласить. А она вроде как испугалась. Смотрит своими глазищами (очки почему-то вечерами снимала) и спрашивает:

– Артур Степанович, я что, плохо работаю?

– А при чем тут работа? Наоборот, молодец. Хорошо справляешься. Вот я тебе и предлагаю – пойдем, отвлечешься хоть от трудов праведных. Покормлю тебя заодно. И прекрати меня по отчеству называть, сколько раз уже просил.

Наклонила она голову, глаза в сторону:

– Артур Степанович, извините, Артур. Можно, я не пойду с вами?

Голос такой – чуть не плачет. Постоял я возле ее стола, как дурак, развернулся и отчалил несолоно хлебавши. Ничего понять не могу, ни в ней, ни в себе. Но на душе муторно – скребет все. Забрел в ближайшее кафе, проторчал там до закрытия, вылакал в одиночку бутылку водки. Вышел на улицу, время – второй час ночи. Ночь теплая, ясная, на небе звезды мерцают, луна огромная, как тещин блин, маслом намазанный. Офигенный антураж для молодого и пьяного парня, чтобы поискать приключений. И стукнуло мне тут чего-то в голову – пройти мимо своей конторы.

Вернулся к железнодорожной станции, к терминалу. А две комнаты мои, те, что я под офис арендовал, на втором этаже находились. Смотрю – окна темные. Но одно, там, где общая комната, распахнуто. И чудится мне, что стоит у окна Роза, обнаженная, и зовет меня негромко: «Артур, иди ко мне». Торкает мне опять и в голову, и во все места сразу. Я на проходную, охраннику киваю:

– Надо же, назавтра встречу клиенту в центре назначил, а документы забыл прихватить.

И чуть ли не рысью по лестнице на второй этаж. Дверь заперта. Открываю ключом, включаю свет. Вижу – Роза лежит на диванчике. Как положено: и простыня есть, и покрывало, и даже подушка надувная, резиновая. Ах, думаю, проказница, разыграть меня решила! Прохожу, сажусь на диван и в возбуждении стягиваю с Розы покрывало. А на ней – ничего, голышом. Соображаю, хотя и пьяный: вот и сбылось мое наваждение.

Роза, будто спросонок, присела, ноги в коленках согнула и покрывало на себя тянет. А я на себя тащу и понимаю, что еще чуток – и наброшусь на нее. Тут она отпустила покрывало и говорит мне своим хриплым голоском. Вроде и жалобно, но одновременно как бы и с угрозой:

– Артур, прошу тебя, лучше уйди.

– Как – уйди?! Только что звала, а теперь – уйди?

– Не звала я тебя, спьяну померещилось. Уходи, прошу. Нельзя меня трогать сейчас.

Но мне-то уже кровь в голову ударила, возбудился. Куда ты, думаю, денешься, фифа модельная?

– Роза, – говорю, – я тебя хочу.

Ну и, начинаю всякую чушь нести, которую обычно все пьяные мужики в таких случаях молотят. Мол, я без тебя жить не могу, давно тебя люблю, и нет у меня никого, и жениться на тебе готов... А сам рукой ее за колени лапаю. Она одну ладонь вперед выставила с ноготками фиолетовыми и снова просит. Даже не столько просит, сколько хрипит уже:

– Уйди, Артур, умоляю тебя. Не трогай меня сейчас.

Но у меня тормоза уже полностью отказали. Схватил я ее за второе колено и попытался ей ноги раздвинуть. А она как взвизгнет и соскакивает с дивана на пол. Хотел и я было дернуться за ней – и одеревенел. Разом не до ее модельных красот стало. Глаза-то у моей тихони-Розы красным цветом горят, рот ощерился, и оттуда сверху, по бокам, два та-а-аких острых клыка торчат. И еще шипит, красавица, как разъяренная пантера. Правда, я пантер только по телевизору видел, но в тот миг так и подумал: пантера.

Врубаюсь, что сейчас накинется она на меня и будет что-то страшное. Но ноги отнялись, не могу встать, а к горлу удушье подкатило. И рванул я тогда от ужаса на груди рубашку, она у меня на кнопочках застегивалась. А под рубашкой я всегда серебряный крестик носил, бабушкино наследство.

Смотрит Роза на крестик, изо рта слюна брызжет, ногами так, поочередно, по полу шаркает, а тело изгибается, будто ломает ее всю. И снова хрипит, а голос-то уже и нечеловеческий, как из преисподней:

– Уходи, Артур, а-р-х-хр.

«Господи, – думаю, – спаси мя грешного». И как только слова эти про себя произнес, словно ветром меня с дивана сдуло. Бросился к открытому окну и сиганул оттуда со второго этажа...

Потом полный провал в памяти. Очнулся под утро на набережной. Видимо, бродил всю ночь. Стою над рекой и не знаю, как поступить. Такое ощущение, что кошмар приснился. Самому не верится. Добрел до терминала, а вовнутрь заходить боюсь. Дождался, когда уже день рабочий начался. Смотрю, мой диспетчер чапает. Вечно он на работу опаздывал. Я с ним поздоровался как ни в чем не бывало, и мы направились с ним вдвоем в офис. Заходим в комнату, а там никого. Все чистенько, на диване ничего, никаких простынь. И Розы нет.

Сел я за ее стол. Все документы на месте, полный порядок. Открыл книгу приказов, а там листок лежит, а на нем лишь десяток слов: «Прости, Артур. Ты очень мне помог. Я не хотела». И точка.

Кое-как промаялся несколько дней. Мне бы все забыть и выбросить поскорей из памяти. Но куда там! Как спать ложусь, всю ночь напролет один кошмар снится: будто зовет Роза меня к себе, а я ищу ее в темной комнате и не могу найти. Только какие-то звериные морды по углам красными глазами сверкают и клыки скалят. Я кричу и просыпаюсь в ужасе... Хочется увидеть Розу – мочи нет! И снова то же чувство, что и при первой встрече с ней: чувство человека, стоящего на краю пропасти. Голова кружится от страха, и все равно невыносимо тянет сделать шаг. Кажется, это называется «зов бездны».

Я не знал, где искать Розу. Даже не представлял, куда она могла спрятаться. Судя по тому, что она ночевала в офисе, ей некуда было идти. И тут я вспомнил про ее ухажера из пассажирских перевозок. Шанс почти никакой, но утопающий хватается и за соломинку. Побрел я вечером на станцию. И вдруг вижу, выползает из здания этот хмырь, и моя Роза с ним. И идут они к «отстойнику». Ну, туда, куда пассажирские составы отгоняют, на уборку и прочее.

Дошли они до состава «Санкт-Петербург – Екатеринбург» и залазят в один из вагонов. Да-да, тот самый состав, на котором мы сейчас с тобой пылим.

В общем, проследил я за ними, навел справки. Оказалось, что хмырь устроил Розу в поездную бригаду, да. Поезд уходил на следующий день. Побежал я на вокзал, взял билет. И назавтра сел в поезд.

Следователь

Артур замолчал. Посмотрел в окно:

– Темно-то уже как. Заговорил я тебя.

Я вздрогнул, огляделся по сторонам. Вагон-ресторан пуст. Взглянул на часы: не может быть! Почти полночь. Неужели три часа прошло? Перед нами на столе стояли две пустых бутылки из-под коньяка. Это когда же мы успели? И почему так быстро пролетело время? Я ничего не понимал.

К столику приблизилась официантка. Постояла около нас несколько секунд, засунув ладони в кармашки аккуратного белого фартучка, спросила с небрежной ленцой:

– Ну что, будем рассчитываться? Нам закрываться пора.

Я машинально полез во внутренний карман пиджака, где находился бумажник. Попытался сосредоточиться, но ничего не получилось. С головой творилось что-то неладное, как будто я наблюдал за собственными действиями со стороны, а действия эти производились помимо моего сознания.

Так же машинально отсчитал деньги, даже не задумываясь над суммой в счете. Официантка отошла, покачивая бедрами. Снова отметил – фигура бесподобная.

– Нравится красотка? – Артур усмехался. Лицо его периодически двоилось. – Смотри, Егор, опасно с ними связываться. Позовут – и пропал.

– С чего ты взял, что она мне нравится? – Фамильярность случайного попутчика меня резанула. Вообще, я, наверное, нетипичный мужчина и не люблю обсуждать женщин «за глаза». Но дело было не только в этом. Красивая официантка и впрямь произвела на меня впечатление, и я почувствовал неловкость оттого, что сосед это заметил.

Чтобы не развивать щекотливую тему, я решил вернуть собутыльника к незавершенной истории. Тем более что после упоминания поезда «Санкт-Петербург – Екатеринбург» у меня возникло смутное беспокойство: у этой истории может быть неожиданное продолжение.

– Ты лучше расскажи, чем там с Розой закончилось.

– С Розой? А-а, – он зевнул. – А чего тебе до нее?

– Ну, интересно же. Я, кстати, не понял. Эта Роза, она что, вампиром была? Или тебе тогда спьяну почудилось?

Артур приложил палец к губам:

– Тсс, тише. О таком в полночь лучше не поминать.

«Эге, он случайно не из тех, кто с чертями разговаривает?» – подумал я. И решил подыграть:

– А почему такая секретность? Вампиры подслушают?

Артур огляделся:

– Валить надо отсюда, сейчас закроются. Гребем ко мне, я один в «люксе». У меня еще бутылка есть. Там доскажу, если хочешь.

Пить мне уже не хотелось, но история про загадочную девушку меня сильно заинтриговала. Мы поднялись из-за стола.

В купе Артур достал из сумки бутылку, распечатал. Внезапно спросил:

– А ты не боишься?

– Чего?

– Как чего? Вампиров.

Я натянуто улыбнулся, но по спине будто холодком потянуло. Сразу вспомнились все случаи убийств в поездах, следы от укусов на шее. И я с ходу хватанул коньяка из чайной чашки, куда мне Артур плеснул.

– Приятель, не парь мне мозги разными кровососами. – Приличная доза спиртного вселила в меня уверенность. – Лучше закругляй историю про Розу, пока мы с тобой совсем не окосели.

– Окосеть не успеешь, гарантирую, – Артур хитро прищурился. И продолжил.

Артур

–...Сел я тогда в поезд, нашел Розу... Увидела она меня, вздрогнула, отшатнулась.

– Зачем ты здесь?

– Не могу без тебя. С ума схожу. Каждую ночь снится, будто зовешь ты меня. Расскажи все как есть.

– А ты не боишься все знать?

А глаза грустные-грустные.

– Нет. Я уже ничего не боюсь. Влюбился я в тебя – до смерти. Будь что будет.

– Хорошо. Но учти – я тебя предупреждала. Приходи после полуночи в мое купе, когда я освобожусь. Там поговорим.

Дождался я назначенного времени, сели вдвоем у нее в купе.

– Ну, слушай, мою историю – говорит Роза. – Но конец у нее будет ужасный. В последний раз спрашиваю: не боишься?

– Нет.

История Розы

Я с детства была тихой и послушной девочкой. Семья у меня простая, родители строгие. Мать медсестрой работает, отец шоферит. В семье еще два ребенка, младше меня. Жили небогато. Поступила в техникум, на бухгалтера учиться, после девятого класса, чтобы быстрей деньги зарабатывать начать. Закончила с «красным дипломом».

Хотя городок у нас и небольшой, провинция, но устроилась я на работу без особого труда. Подумала, дуреха, что меня за мои знания так приветили. Но выяснилось вскоре, что не в этом дело.

Девушка-то я красивая, сам знаешь. Но безо всяких вольностей, так родители воспитали, в строгих моральных устоях. Да и книжек начиталась в детстве, глупых, про любовь-морковь. Еще со школы ухажеры ко мне липли, как мухи к меду. Но я на дистанции всех держала, все принца ждала. А тут...

Замдиректора фабрики, который меня принимал, с месяцок подождал, а потом приставать начал. Пузатый мужик, отец двоих детей. Глаза сальные, лицо жирное, руки липкие. Проходу не дает, и все. Зарплату мизерную установил, премии никакой. И говорит почти в открытую: все будет, если в постель ляжешь.

Кое-как я полгода промучилась, чтобы стаж хоть какой-то заиметь, и подыскала другую работу. Там поначалу все нормально складывалось. Но потом начальник сменился, и та же история повторилась. Новый шеф пенсионер уже почти, а туда же. Чуть что, и норовит то под юбку залезть, то за грудь ухватить. Лип как муха, будто я вся медом обмазана. И оттуда пришлось уволиться.

Перебралась на новое место, в небольшую частную фирму. Там другая напасть случилась.

Главбухом у нас жена владельца фирмы работала. Женщина как женщина, лет сорока. Вроде и незлая, только некрасивая. И мужиковатая какая-то, резкая. Но ко мне очень приветливо относилась, с заботой. Потом намекать стала... На моем месте другая сразу бы сообразила, что к чему, но я же «Алых парусов» начиталась. Наверное, где-то сама себя неправильно повела, повод дала. А она лесбиянкой оказалась.

Пригласила меня как-то к себе. на дачу в выходные. Муж, мол, в отъезде, за жизнь поговорим... Я сдуру приехала. Подпоила она меня и... Короче, фактически изнасиловала. Ну а уже после этого шагу ступить не давала. Несколько месяцев я терпела, затем уволилась, так она доставать начала. Городок-то маленький, не спрячешься. И родителям ничего не объяснишь: уволиться-то я уволилась, а больше никуда устроиться не могу.

Тогда и возникла у меня мысль уехать куда-нибудь в большой город. В Питер тот же, он недалеко. Пошла на вокзал узнать расписание поездов, а потом на перроне остановилась, задумалась о своем, девичьем. Вдруг слышу приятный мужской голос:

– Девушка, вы, часом, не Анна Каренина?

Вижу: молодой мужчина, высокий, симпатичный. Улыбается сочувственно. Отвечаю:

– А почему вы так решили?

– Да больно вид у вас грустный. Неужто обидел кто?

Разговорились. Сказала ему, что не могу найти работу. Думаю, может, уехать. А он мне говорит:

– Подождите уезжать. Похоже, нас с вами судьба свела.

Рассказывает, что сам он из Москвы, работает в крупной компании. В нашем городке у них филиал, трикотажная фабрика. Руководство на ней проворовалось, и Вадима, так мужчину звали, послали разбираться и порядок наводить. Вроде как антикризисный управляющий.

Стал Вадим меня уговаривать, чтобы я к нему работать пошла в бухгалтерию. Мол, все равно там всех надо разгонять, потому что старых сотрудников прежний главбух набирал, который в махинациях участвовал. А чего меня уговаривать? Я сразу и согласилась, там же, на перроне. Вариантов-то никаких, а тут должность предлагают, зарплату хорошую и... Понравился он мне, чего скрывать. Умный, культурный москвич, не то что наша местная шпана.

А дальше случился у нас с ним роман. Вадим честно предупредил, что женат. Но жену не любит, она в Москве осталась, а я – девушка его мечты, ну и тому подобное. Навешал провинциальной дурехе лапшу на уши. Много ли надо?

Все у нас цвело и пахло в розовых тонах около года, пока Вадим свою антикризисную программу реализовывал. А затем наступило ему время возвращаться в Москву, а мне – расхлебывать горькую правду.

Расплакался мой любимый, сообщил, что жена у него, к несчастью, дочь президента фирмы. И развестись с нею он никак не может, иначе вся его карьера накроется медным тазиком. В общем, прощай, дорогая Роза, и не поминай лихом. Звони, если будешь в Москве. И умотал.

Пока я несколько недель в трансе обитала, подоспела еще одна новость, уж совсем обухом по голове. Узнала я, что уже полтора месяца как беремена.

Рожать я не хотела. Родители, наверное, из дому бы не выгнали. Но представляла, каким для них и меня это обернется стыдом и позором. Как же, гордая Ассоль наеб... ребенка. И абортироваться втихушку в нашем городке я не могла. Поэтому собрала вещички, села на поезд и уехала в Петербург.

Там сняла комнату, сделала аборт. Потом попробовала найти работу. Но с наскока ничего не выгорело. Нет, в нескольких местах меня брали, но я уже научилась по глазам читать. Если засекаю, что начальник на грудь пялится и губешки облизывает, я из этой конторы сразу на выход, пока не вырвало от омерзения. Так я всех этих самцов в тот момент ненавидела.

Деньги вскоре закончились, да и было их не густо. Жить негде. Одну ночь переночевала на вокзале. Чуть в милицию не забрали без регистрации. К слову, отец у меня грек. В него я и черненькая. Представляю, что бы в милиции со мной могли сотворить. Хорошо, что патруль на двух пьяных «азеров» отвлекся, почувствовали менты «жирную» добычу и отвяли от меня.

А у меня руки совсем опустились. И домой возвращаться неохота, и в Питере ничего не складывается. Пришла на следующую ночь на другой вокзал, чтобы не светиться. Тут и познакомилась с ним. Вернее, он меня присмотрел. Но это-то я позже поняла.

Подсел ко мне на лавочку. Седой уже в висках, но импозантный, холеный. Волосы светлые, вьющиеся. И очень культурный, вежливый. Заговорил. Спросил, как зовут. Я, естественно, напряглась.

– Ну, предположим, Роза. Вам-то что?

Но он воспитанно себя вел, даже чопорно. Никакого хамства. Разве что странноватый немного. Когда имя мое услышал, вроде как обрадовался, пробормотал:

– Я прислал тебе черную розу в бокале^[3]...

Расспросил о жизни. Я особо и не упиралась, как-то он быстро подход ко мне нашел. Ну, конечно, в подробности не вдавалась. Так, в общих чертах поведала, как у меня молодая жизнь не задалась.

Он мне и говорит:

– Я бы мог вас сразу пригласить к себе, но вы, боюсь, неправильно поймете. Поэтому у меня к вам другое предложение. Давайте пойдем в гостиницу, и я сниму для вас номер, чтобы вы могли нормально хотя бы спать. А разговор мы позже продолжим.

– Зачем вам это? Я не проститутка.

– Вижу. Потому и беседую с вами.

– Тогда зачем я вам?

– А вы полагаете, что мужчины используют женщин только как проституток?

– Да. Именно так и полагаю.

– Ну и зря. Хотя я вас понимаю. Так что, идем в гостиницу?

Я представила, как всю ночь на вокзале сидеть. Да еще если менты привяжутся. Думаю, что от меня убудет, если он мне номер снимет. И согласилась. Если бы я догадывалась...

На следующую ночь он ко мне пришел в гостиницу. И мы снова разговаривали. Теперь уже обо всем. Он, кстати, очень любил стихи декламировать и знал их в огромном количестве. Часто строки Блока повторял: «...Все будет так. Исхода нет. Умрешь – начнешь опять сначала...»

Я его снова спросила, зачем со мной возится.

Он подумал, а потом спокойно так отвечает:

– Мне нужна жена, такая, как ты.

– Что же во мне такого особенного?

Он взял меня ладонью за лицо, посмотрел, близко-близко, в глаза:

– Этого словами не передать. Такое можно только почувствовать. Нутром, как зверь ощущает. Ты думаешь, что я тебя на вокзале увидел? Нет. Я еще в павильон не вошел, а уже ощутил, что ты там есть.

...Через несколько дней перебралась я к нему домой. У него квартира в самом центре города. А затем... Затем произошло Посвящение. Или Становление, так еще иногда называют. Ну, ты это сейчас не поймешь, долго объяснять. Короче, стала я вампиром, сама не подозревая...

Внешне-то это красиво выглядело. Свечи, дорогое вино, тихая музыка... Скрипичный концерт чей-то... Я даже боли не почувствовала, когда он мне артерию прокусил. Ощущения такие, словно в сон проваливаешься...

На следующий день он мне все карты открыл. Извинялся, что не мог предупредить заранее. Я бы испугалась, мол. А теперь у меня блестящие перспективы, бессмертие и прочее... А он у вампиров вроде князя...

Я же, как все поняла, чуть с ума не сошла. Хотела в окно выброситься. Но он мне сказал, что это бесполезно. Такое меня не убьет. Только если в огне сжечь...

А потом я от него сбежала. Как в бреду находилась. И к тебе пришла. Случайно совершенно. В газете объявление прочитала, что бухгалтер требуется... У тебя мне понравилось: тихо, спокойно, никто не пристает. Можно почти круглые сутки в помещении сидеть. Мне же на солнце нельзя появляться, кожа сразу пятнами покрывается... Пыталась с собой бороться, гранатовый сок пила, сырое мясо втихушку ела, но это все ерунда... С этим невозможно бороться, он, этот зов, как невыносимая жажда... А тут полнолуние... И ты со своими объятьями...

Артур

Роза подняла лицо, и я увидел ее глаза. А глаз-то и нет – безумная бездна... Все решилось в ту ночь. Был такой фильм, кажется, «Под стук вагонных колес». Вот и катаюсь с тех пор...

Следователь

Артур зевнул и замолчал. Я его не торопил. У меня в голове зудели параллельно две мысли. Первая о том, что я потратил вечер на сумасшедшего. А вторая... Она уводила меня за грань здравого смысла.

Наконец я не выдержал. Мне показалось, что Артур сейчас заснет. Он сидел и клевал носом.

– А дальше-то что?

– Дальше? – он хмыкнул. – Разве непонятно, что дальше? Остался я с ней.

– Что это значит?

– То и значит, что с Розой остался. Стал ездить вместе с ней. Потихоньку сколотили мы свою... бригаду единомышленников. Сначала так, без особых последствий. Можно сказать, для удобства. А потом Роза случайно встретила в поезде того самого Вадима. Который ей жизнь сломал... Разносила она обеды по вагонам, под вечер уже. Постучала в люксовое купе, а там Вадим сидит, пьяный. Увидел ее, сначала растерялся. Азатем начал ей под юбку лезть, по старой памяти. Роза его отпихнула, так он «лопатник» достает, ну, бумажник, и начинает ей деньги предлагать, как проститутке. Мол, чего выпендриваешься? В первый раз, что ли, ляжки раздвигать? Роза еле удержалась, чтобы его... Спрашивает: «А сколько дашь?» Тот отвечает: «Тебе и двести баксов не пожалею. Ради нашей бывшей любви. Если постараешься как следует, по полному меню». И смеется. Машет бумажником, а тот аж лопается от денег. «Хорошо, – отвечает Роза. – Только не сейчас, а позже, когда смена закончится». Пришла ко мне, рассказала. А сама плачет и одновременно трясется от ярости так, что зубы клацают... Ну и постановили мы разобраться с этим Вадимом. Должок, так сказать, вернуть. В ту же ночь и вылетел он из поезда... А дальше пошло-поехало. Таких «клиентов» в каждом составе, особенно на некоторых линиях пруд пруди... Роза от этого даже кайф ловит, для нее это вроде как месть. Землю от дерьма чистит. А я... я при ней... Погубила она меня. Но я не жалею. Такая женщина!.. Чего уставился? А ты разве не остался бы с такой красоткой? Видел я, как ты на нее пялился.

Артур смотрел на меня совершенно трезвым взглядом. Только где-то в глубине зрачков мерцали кроваво-красные угольки. Я терял самообладание, чувствовал, что балансирую на грани кошмарного сна и безумия.

– На кого нее? О ком ты?

– Да брось ты, Егор, дурака валять. О ком, о ком? О Розе, о ком же еще? – Артур качнул подбородком в сторону двери.

Только я повернул голову, как дверь резко отодвинулась. В коридоре стояла черноволосая официантка. На ней ничего не было, кроме миниатюрных кружевных трусиков алого цвета.

– Смелей, Егор! – с дьявольской усмешкой произнес Артур. – Тебя ждет безумная ночь любви. Уверяю, такое блаженство можно ощутить только раз в жизни.

Мраморная красота обнаженного тела ослепляла. Наверное, так и теряют рассудок перед тем, как выброситься из окна небоскреба. Я ощутил дикое, сумасшедшее вожделение. Поднялся, словно зомби, шагнул навстречу, завороженный черным провалом бездонных глаз. И в этот момент верхняя губа женщины нервно дернулась, как у собаки, открыв на мгновение маленькие, но острые клыки.

Что-то замкнуло внутри меня, посылая импульс смертельной тревоги. Подчиняясь ему, руки сами со всей силы оттолкнули Розу. Она вскрикнула, ударилась спиной об оконный поручень и упала на пол. Я же бросился направо. Пробежал по коридору и выскочил в тамбур. Схватился за ручку межвагонной двери, подергал, но она не открывалась. Неожиданно с той стороны, в оконном проеме двери следующего вагона, возникла фигура обнаженной женщины. Я узнал смазливую разносчицу из ресторана. Она показала мне ручку-ключ, словно дразня, и плотоядно раздвинула широкий рот, обнажая клыки.

«Конец, попал в западню!» – мелькнула судорожная мысль. Заскочил обратно в коридор. Около купе проводников стоял Артур и зловеще улыбался.

– Егор, брось ты дергаться. Веди себя как мужчина. Тебя такая женщина хочет, а ты...

У меня был лишь один выход. Точнее, тупик. Я заскочил в туалет и повернул задвижку. В дверь тут же затарабанили.

– Егор! – прокричал Артур. – Открой дверь, дурачок! Я ведь ее сейчас сломаю. Ремонт будет за твой счет.

И жуткий хохот.

Мой взгляд метался в узеньком пространстве. Окно! Мизерный, но шанс. Ведь оно часто бывает закрыто на ключ. Подбежал, рванул со всей силы вниз. Открылось!

В эту же секунду рука Артура, с громким треском проломив дверь, по локоть очутилась в туалетной комнате. И сразу потянулась к задвижке.

Я выглянул в окно. Поезд замедлял ход на повороте. Оставалось надеться на акробатическую подготовку, полученную в годы юности. Как-никак бывший кандидат в мастера спорта. Я схватился одной рукой за раму, другой уперся в стену, произвел невероятный кульбит и вывалился наружу.

Затем удар телом о землю, головой обо что-то твердое, и я потерял сознание...

Очнулся примерно через неделю, в больнице. Сначала я лежал в обычной больнице, но вскоре попал в спецлечебницу закрытого типа. Об этом «позаботились» коллеги по транспортной прокуратуре. Самое смешное, что я находился на территории родной области. Но смеялись надо мной, а не я. Очевидно, с точки зрения коллег и врачей, я нес такую чушь, что меня подвергли интенсивной терапии. Возможно, я и вправду сошел с ума. Тем не менее у меня хватило смекалки понять, хотя и не сразу, каким образом мне удастся сойти за нормального человека. Надо лишь перестать нести бред про вампиров и изложить куда более правдоподобную версию: о пьяной драке в вагоне из-за бабы. Так я в конце концов и сделал. И меня перестали колоть всякой дрянью. А потом и вовсе выпустили, признав практически здоровым и не опасным для общества.

Я даже смог устроиться на работу в адвокатуру. Где и специализируюсь по уголовным делам как вполне разумный и здравомыслящий юрист. Есть у меня только один глюк, про который никто не знает. Когда наступает пора отпуска, я беру билет на поезд и мотаюсь по стране в поисках своих старых знакомых. Но, увы, страна у нас очень большая. А объездил я пока еще очень мало. Но я не теряю надежды. Хотя и не знаю толком, для чего мне это нужно. Может, для того, чтобы убедиться, что я не сумасшедший. А может, для того, чтобы еще раз увидеть Розу. Черт возьми, но в этой женщине что-то есть! Некая чертовщинка, как выражался мой случайный собутыльник Артур.

Старик

...Завершив монолог, Егор в почти полном изнеможении откинулся на стенку купе. По лицу его струился пот.

– А у вас явный дар рассказчика, – похвалил я после паузы.

В самом деле, неплохая история, занимательная. Теперь, пожалуй, сразу и не уснешь. Даже зная подоплеку. Или наоборот, как раз из-за знания подоплеки...

– Вы мне не верите? Думаете, пьяный бред? – тяжело дыша, спросил бывший следователь. Он выглядел слишком возбужденным. Глаза лихорадочно поблескивали.

– Почему же не верю? – произнес я миролюбиво. – В жизни всякое бывает... Может, пойдем покурим?

– Я не курю, – Егор весь осунулся и как-то сжался, словно из него выпустили воздух. – Вот, иногда думаю, стоит ли любовь такой женщины, как Роза, жизни?

Я ничего не ответил. Тяжелый случай.

– Пожалуй, еще выпью. А то не заснуть. Будете, Александр?

– Нет. Я пас, с вашего разрешения.

Хватит добро переводить.

Вышел из купе и остановился в коридоре. Я не курил уже много-много лет. Просто хотелось побыть одному. Вот так встреча...

Бедный Егор! Поневоле согласишься с Ницше: «Если долго всматриваться в бездну, бездна начнет всматриваться в тебя».

Кто бы мог подумать? Я ведь уже слышал о Егоре раньше, от своего бывшего аспиранта Миши Штейна. Встретились недавно с ним на научном симпозиуме, Михаил и поделился с профессором (со мной то есть) интересной историей болезни. Сейчас мой ученик заведует психиатрической лечебницей. Да-да, той самой, в которой вправляли мозги Егору.

Когда Егор попал в больницу, возбудили уголовное дело. А параллельно, как рассказал мне Штейн, еще и служебное расследование проводилось. Если излагать суть, то выяснилось в итоге следующее.

Сослуживец Егора, медицинский эксперт Сидорчук, решил подшутить над начинающим специалистом, мечтающим о лаврах комиссара Мэгре, и придумал версию про зубы вампиров. А дальше сработали два фактора: случай и неустойчивость психики Егора. С такой психикой деятельность, связанная с большими эмоциональными перегрузками, попросту противопоказана. Но, к несчастью для Егора, его предрасположенность к психопатическим расстройствам выявилась слишком поздно. А сам он тщательно скрывал тот факт, что его мать болела шизофренией.

Шутка медэксперта про вампиров могла закончиться ничем, не оставив последствий. Сам Сидорчук про нее давно забыл. Но тут богатое и не вполне здоровое воображение Егора получило новый импульс. Во время курсов повышения квалификации он узнал от коллеги из соседней области о похожих убийствах. На самом деле между этими преступлениями не было причинной связи, схожесть носила лишь внешний характер. Однако навязчивая идея уже начала овладевать сознанием молодого человека. А в подобных ситуациях больное сознание ведет себя очень хитро: оно игнорирует факты, противоречащие идее-фикс, зато параноидально выискивает обстоятельства, подтверждающие эту идею.

Когда Егор затеял поездку по маршруту Санкт-Петербург – Екатеринбург, он уже находился в состоянии прогрессирующего психоза. А потом произошла встреча с Артуром, сутенером, «крышевавшим» поездных проституток, так называемых, майданных бикс. Казалось бы, еще один случай, всего лишь нелепое стечение обстоятельств. Но на самом деле Егор, сверх меры увлеченный своим расследованием, сам шел по направлению к бездне, в полном соответствии с высказыванием Ницше. А уж тот-то знал, что такое безумие.