Текст книги "Спящий сталкер"

Автор книги: Владимир Лебедев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Лоцман досчитал до ста четырнадцати, когда Зубр решил, наконец, рискнуть. Аккуратно приподнявшись на локтях, осмотрелся. Не обнаружив угрозы, встал на ноги. Лоцман последовал его примеру.

– Ржавая мотня отвалилась. Ладно «пух» неспелый, а то пришлось бы отдыхать неизвестно сколько. – Зубр отряхнулся. – Идем.

Лоцман занял позицию ведущего и двинулся вперед, выдерживая направление бывшей линии электропередачи. Шаг за шагом сталкеры углубились в аномальную зону. Шаг вперед, два назад. Крюк влево, дуга вправо…

Обошлось.

Гигантская аномалия практически кончилась. В редкие просветы между деревьями уже можно было заметить постройки заброшенного комплекса. Вдруг пискнули КПК. Сталкеры замерли. Лоцман поднял руку вверх. Зубр вскинул автомат к плечу. Только после этого Онисим посмотрел на экран. На краю маячила серая точка. Она не двигалась, лишь становилась то четкой, то расплывчатой.

Невидимый пока объект никак себя не проявлял. Напарники возобновили движение, поддерживая темп на минимуме. С каждым новым пробросом ожидали нападения. Тем не менее все равно шли в направлении любопытной метки.

Вскоре сталкеры заметили вдалеке среди растительности собачий силуэт, склонившийся над каким-то бугорком. Лоцман приставил к окулярам бинокль и попытался разглядеть подробности. Собака стояла, понурив голову, и скребла лапой по выпирающему из осоки рыжеватому бугру.

– Впереди собака, – не оборачиваясь, бросил за спину Онисим.

– Какая? – Зубр прицелился в мутанта, но открывать огонь не торопился.

– Тухлособ. Взрослая… Одна. Там еще рыжий бугор какой-то. Наверное, второй научник. – Лоцман отпустил бинокль и положил руку на автомат. – Нужно быть начеку. Такие твари в одиночку не ходят.

– Ага, с ними еще минимум квад вояк должен быть. – Зубр прочистил горло. – А вообще, не думаю, что здесь целая стая. Тут особо не побегаешь.

– Справедливо…

Петляя между деревьями и кустами со «жгучим пухом», не теряя из виду линию электропередачи, сталкеры сократили дистанцию. К их удивлению, собака исчезла. Лоцман медленно глянул по сторонам. Страх зашептал рассудку, что стая тухлособов может выскочить в любой момент и разорвать их в клочья. Но здравый смысл возражал, апеллируя тем, что мутанты не способны выжить в таком безумии аномальных энергий.

«Да пошло все к черту! Зубр прикроет». Выругавшись про себя, Лоцман решил, что с него хватит. Выбросив из головы исчезнувшего пса, он, скрипя зубами от злости, двинулся прямиком к любопытному бугру. Зубр тенью последовал за ним.

Это был не ученый. На земле, друг на друге, лежали три собачьих трупа.

– Смотри. – Здоровяк указал на большого мертвого пса. – Это вожак. Больше всех приложило.

Живот и спина мутанта были изъедены «пухом» до самых костей. Под действием аномалии ребра и позвоночник животного расслоились, а внутренности превратились в кашу. Морду пса покрывала корка из аномальной субстанции. Две собаки поменьше, видимо самки, лежали рядом. Половина головы у одной отсутствовала. Другой псине «пух» попал на холку и, по окончании реакции, фактически отделил голову от туловища.

Почувствовав легкий приступ тошноты, Лоцман поднес руку ко рту, забыв, что он в противогазе. Испытывая чувство отвращения к увиденному, отвернулся. Перед его глазами вдруг четко возникла картина того, как все произошло.

…Вожак шел впереди стаи, когда потревожил аномалию. Легкие облачка грязно-белого цвета взвиваются в воздух, затем, подгоняемые ветерком, оседают на трех собаках. «Пух» приклеивается к спине и бокам мутанта. Тончайшая субстанция разъедает шерсть и принимается за шкуру. Вожак крутит головой, хочет отодрать зубами прилипшую к телу смерть. Рыча и поскуливая, кусает себя за бока. Каждый укус отдается вспышкой боли и жжения, но пес не прекращает попыток. Часть «жгучего пуха» остается на морде. Тогда пес бросает бесплодные попытки очистить тело и принимается судорожно возить мордой по траве. Аномалия разъедает язык и десны, проникает все глубже в горло. Вожак не замечает, что происходит с самками. Одна из них яростно трясет головой, полностью облепленной пленкой «пуха». Бока судорожно вздымаются и опускаются в безрезультатных попытках сделать вдох. Самка припадает к земле, пытаясь содрать причиняющую боль субстанцию. Когти оставляют на белом покрытии кровавые борозды. Постепенно пленка впитывается, проникает вглубь собачьей головы, добирается до мозга. Продолжая мотать головой, самка вскакивает, делает пару шагов и снова падает, споткнувшись о товарку, которую тоже зацепило аномалией. Лоскут «пуха» прилип к шее третьей жертвы. Едкий «пух» не торопясь делает свою работу, миллиметр за миллиметром отделяя голову от туловища. Собаки сбиваются в кучу. Еще несколько мгновений – и они мертвы…

– Однако какое добро мимо нас проходит! – Зубр дернул напарника за рукав. – Лоц, гляди! Артефакт!

Тот посмотрел в нужном направлении. Метрах в семи, под окутанным «ржавыми волосами» кустом туи, лежал темно-коричневый объект неправильной формы. Вся его поверхность состояла из тонких игл различной высоты. Некрупный, размером с кулак, артефакт слегка подпрыгивал, то становясь невидимым, то вновь появляясь.

– «Игольница»… – протянул Зубр. Даже переговорник противогаза не мог приглушить его восхищенный присвист.

Глядя на шипастый комок, Лоцман почувствовал прилив радости. Отчаянная сделка уже начинала приносить прибыль. Если бы не Зубр, вряд ли бы он сумел так глубоко зайти. «Игольница» – это большая удача. Артефакт редкий на достаточно чистых от аномалий пространствах.

– Да… – протянул он, – удача…

– Лежит, родимая. Нас дожидается. – Зубр, не отрывая глаз от артефакта, присел на корточки.

– Как будем подбираться? – Лоцман поводил указательным пальцем, поочередно выделяя ждущие впереди опасности.

«Игольницу» охраняла не только туя. Кроны окружающих деревьев обросли «ржавыми волосами» настолько, что образовался сплошной навес. Лабиринт длинных, почти до земли прядей слегка покачивался. На кустах под деревьями вместо хвои густо произрастал «жгучий пух».

– Детектор зашкаливает. Тут аномалия на аномалии сидит и аномалией погоняет. Помнишь Глеба Матвеева? Вот и дерево подходящее. – Лоцман мотнул головой на толстую кривую березу, единственную среди сосен, пихт и елок.

– В нашем деле без риска никак. – Здоровяк повернулся вполоборота к напарнику, чтобы увеличить сектор наблюдения за местностью. – Постараемся не потревожить. Аккуратно сделаем пробросы и подползем.

– «Пуха» с «волосами» тьма. Наверняка невидимки тоже есть. Не хотелось бы новыми артефами рядом лечь.

Напарник почесал затылок.

– Осторожничаешь? Что предложишь тогда?

– «Пух» серый, значит, не летучий. Это хорошо. Прощупаем невидимок, потом с краешка опасной зоны зацепим подходящей веткой или кошкой. Соваться в эпицентр не будем.

– Ладно…

«Шерлок» Зубра показывал, что граница опасной зоны в двух метрах от сталкеров. Они рискнули пройти метр. Здоровяк достал гайку. Привязанная к ней полуметровая белая лента развернулась и закачалась в воздухе. Глядя на нее, Онисим нащупал свой оберег. На месте. Борода под противогазом намокла от пота. Сталкер вдруг подумал, что фильтров надолго не хватит. Подзатянулся поход в экстремальной среде.

Лента белой дугой мелькнула на фоне серой паутины «волос» и улетела в сторону артефакта. Трава чуть заметно колыхнулась, когда пробник плюхнулся на землю. Раздалось еле слышное шипение, и на месте предмета возникла белая дорожка жгучей субстанции. Зубр крякнул от досады.

– Хищник за такой куш хорошо отвалит, – сказал Лоцман.

– Ясен перец, отвалит, но… – Кинув очередную гайку, здоровяк прервался на полуслове. – Там еще артеф лежит!

Лоцман начал вглядываться, но не нашел никакого намека на артефакт. Вопросительно глянул на напарника.

– Да вон же, ближе к центру. – Быстро осмотревшись по сторонам, Зубр пнул ногой кочку. Оторвал от земли и кинул импровизированный снаряд.

Кочка влетела в куст и застряла в «ржавых волосах», словно в паутине.

– Да что ты там увидел? – раздраженно развернулся к напарнику Лоцман. Тот уже швырял вторую кочку. Приземлившись рядом с «игольницей», та разворошила траву с хвоей.

– В точку! – довольно отчеканил здоровяк.

Теперь и Онисим увидел предмет – рядом с «игольницей» лежал еще один артефакт. Схожий с соседом формой и размером, только с другой поверхностью – шершавой, мутно-белого цвета.

– «Клубок», – прошептал сталкер.

– Ну и как после этого все бросить? – Зубр оторвал еще одну кочку и снова швырнул в аномалию.

Коснувшись земли, кочка моментально обросла серым «пухом».

– Бли-ин… – протянул здоровяк, – засада. Сунься туда, в один момент шерстью обрастешь.

– Да уж, – проворчал Лоцман, – как йети, блин. Только и останется, что в горы уйти.

– И че там с этими «волосами» приключилось, что они такими едкими стали…

Ответ не нуждался в озвучивании. Сталкеры переглянулись. Они стояли на краю аномалии, в трех шагах от богатства, но взять его было невозможно. Черные деревья угрюмо склонили обезображенные ветви с бахромой из «ржавых волос». На фоне темных туч «волосы» слегка отсвечивали ирреальным белым светом. А опоры линии электропередачи напоминали распятия. Не хватало только сталкеров-мучеников…

Путь к артефактам был наглухо перекрыт.

Предварительно провесив маршрут до выхода из аномального поля, сталкеры вернулись и приступили к добыче артефактов.

Потратили больше часа. Пробовали заходить с разных сторон, использовать подручные средства в виде веток и срубленных деревцев – благо у Зубра имелся топорик, но аномалия жестко пресекала все попытки влезть в нее. «Ржавые волосы» буквально сжирали посторонние предметы.

Без толку.

Беззвучно матерясь, Зубр смотрел на «кошку». Кидая крюк, он надеялся зацепить хотя бы один артефакт. Не получилось. Зато тросик и «кошка» после нескольких бросков выглядели не лучшим образом. Здоровяк шумно выдохнул, бросил испорченную амуницию на землю и повернулся к Лоцману. Тот сидел на корточках, держа наготове автомат, и думал о том, воняют ли трупы собак.

– Значит, так, – начал Зубр, – сейчас предлагаю уйти. Нет, не бросить. Оставить до следующего Шторма. Может, тогда просторнее здесь станет, аномалии разойдутся…

Он потянулся за оружием, как вдруг заорал, резко отдернул руку и со всей силы затряс ею.

– Что случилось? – Лоцман вскочил и бросился к напарнику.

Зубр, не переставая выть, вытянул руки ладонями вверх.

– Жжет, не могу! Поймал «волосню»! А-а-а!!!

Перчатки дымились. Несколько полос, оставленных тросиком, постепенно увеличивались в размерах. Лоцман схватил перчатки за пальцы и резко дернул. Перчатки, прикрепленные к комбинезону, остались на месте. Здоровяк заматерился и крикнул, чтобы Лоцман отстегнул заклепки. Через мгновение защита валялась на земле. Руки Зубра покраснели и покрылись водянистыми пузырями ожогов, а в центре правой ладони чернело пятно размером с монету.

– Твою мать! Ну держись теперь, Кеша! – Лоцман торопливо извлек нож из ножен.

– Скорей, мать твою! Не-могу-болит!.. Режь!!!

– Сейчас!

Лоцман полоснул по пятнышку, от которого уже начали расходиться синеватые прожилки. Хлынула кровь.

Зубр взял себя под контроль и с шумом выпускал воздух через фильтры противогаза. Лоцман круговыми движениями вырезал пораженный участок.

– Надо обеззаразить!

– Твоя водка! Доставай!!!

– Сейчас!

– Пилюли с бинтами тоже! – Зубр всхлипнул. Принял нож от Лоцмана. Нестерпимая боль ударила по сознанию. Он не выдержал и заорал: – А-а-а-а! Черт! На хрена ты сунул мне его! Кинул бы на землю!!!

– Да на автомате получилось! – Лоцман распотрошил ранец Зубра, вытащил водку, смахнул пробку и стал лить напарнику на руки. Парень закричал во все горло. Только из-за противогаза крик напоминал надсадное мычание быка.

Надолго его не хватило. Пропускная способность фильтров не смогла обеспечить нужный здоровяку объем воздуха. Сталкер замер, покачиваясь. Лоцман помог товарищу опуститься на колени и сесть на пятки. Затем воткнул в каждую руку по ампуле промедола. Пока Зубр был без сознания, обработал кисти антисептиками и забинтовал.

Потом сталкеры сидели и молча наблюдали, как растворяются отрезанные кусочки плоти. Каждый думал о своем. Артефакты подпрыгивали в недосягаемости.

– Дровосек в начале года тоже «клубок» раздобыл, здоровый такой, – вдруг сказал Зубр. – Около месяца разматывал. Потом на руки-ноги своей «Свободы» намотал. Говорил потом, что стаю крыс порешил. Прижался к дереву да топориком тюкал, пока они аномальные нитки грызли.

– Дровосек… Не слышал о таком. У каких кордонов промышляет? Крыс он порешил, «клубок» раздобыл… в экзоскелете-то вполне, – покачал головой Лоцман. – Взял артефакт испортил. Лучше бы продал. Капитал для Большой земли сколотил бы.

– Да он и так везучий был, чертяка. Буквально еще месяца два, и по весне домой. – Зубр пошевелил пальцами, поморщился, затем продолжил: – Когда он проставлялся, я у него спросил, как так ему фартануло с артефактами. Он отшучиваться – мол, встретил одного ганса, покалякал с ним, и тот сменял навигатор на компас. На пионерский. Само собой, потом поперло… Почитай, как я «Пятнашки» – нашел безделушку в заброшке и выхватил куш. Может, и мне как-нибудь свезет свои «Пятнашки» на пятнашку артефов обменять.

Лоцман вновь глянул на аномалию с артефактами, потом на лес и хмурое небо.

– Ну-ну, мечтать не вредно, – хмыкнул он. – Я тоже знавал пару сталкеров, которые из Зоны вышли. Не богачами, но и не бедными.

– Угу, – согласился Зубр, – иначе совсем тоскливо было бы. Ни дать ни взять билет в один конец…

– Как он его раздербанил? – спросил Лоцман. – Дровосек-то?

– Топором, конечно. Говорил, больше часа по-всякому рубил…

– Прям легенда Зоны твой Дровосек… – подытожил Онисим, и, чтобы отвлечь Зубра от черных мыслей, добавил: – Расскажи лучше, что там тебе еще писака говорил? Про тесты?

– Да… что-то похожее на цвета, только с фигурами. Там писать надо. Вроде какая фигура тебе больше нравится: круг, треугольник, квадрат и еще какая-то хрень.

– Интересно… – Лоцман осмотрел со всех сторон нож, убрал в ножны. – Мне нравится треугольник. А до Зоны – круг. Это словно я две жизни прожил… Надо потом будет уточнить.

– Все мы тут… – Зубр не стал договаривать.

Напарники вновь замолчали. Смотрели в разные стороны, лишь изредка косясь на сокровища Зоны.

– Уходить надо. – В голосе товарища Лоцман услышал горечь. – Перчатки еще накрылись… Тяжко сейчас будет…

– Оружие держать сможешь? – Сталкер принялся упаковывать поклажу.

Зубр промолчал.

– Удержу. Не боись. До «Вектора» хватит, – наконец ответил он, когда Онисим развел лямки рюкзака, чтобы помочь закинуть за спину.

– Отметим на карте этих гавриков и потом подберем. – Лоцман открыл на КПК карту Зоны и сделал пометку. – Думаю, что я пока поработаю на прикрытии.

– Ладно.

Зубр сделал пару снимков, затем первым двинулся по маршруту. Лоцман, похлопывая себя по карманам, бросил последний взгляд на аномалию с артефактами. Присмотрелся к кривой березе, около которой они проторчали столько времени. И тут его осенило.

– Кеша! – окликнул он напарника. – Схоронись-ка! Хочу попробовать еще одну штуку!

Вытащив гранату, Лоцман подбросил ее на руке. Последняя. Зубр пожал плечами и вернулся обратно. Укрылся за подходящей вековой сосной.

Граната полетела в аномалию.

Когда раздался взрыв, Лоцман уже спрятался за березой. Вжикнули осколки. Мимо дерева полетели клочья «ржавых волос». Сталкер хотел проследить, чтобы ни один клок не коснулся его, как вдруг почувствовал, как медальон, все это время приятно греющий грудь, вдруг похолодел. Неожиданно Лоцман оказался в другом месте. «Аномалия», – мелькнула мысль, прежде чем картина происходящего захватила его…

…Ворох листьев акации, подхваченный порывом ветра, осыпал меня с головы до ног. Однако я даже не пошевелился, чтобы стряхнуть запутавшиеся в волосах листья. Все потому, что не мог оторвать глаз от предмета, лежащего на моей ладони. Черный в глубине ночи человеческий силуэт – маленький человечек, по-детски свернувшийся клубком. Что самое странное – от человечка через руку по всему телу разбегалось тепло!

«Красивый… Постаралась Зона-матушка, добрую бирюльку сварганила!»

Я сжал руку в кулак и сунул кулон-артефакт в карман. Поднял с земли серебряную цепочку с массивным англиканским крестом, отправил туда же. И только потом обратил внимание на умирающего Графа.

– Ну че терь мне споешь, Графинчик? Весельчак ты наш! – язвительно спросил я раненого сталкера.

Длинный, худощавый, в комбезе «Сталь»… Недаром его Веселым Графом прозвали. Он и правда походил на аристократишку. Тонкие усы под длинным носом, маленькие глазенки, прилизанные волосы… До полноты картины не хватало пенсне. Только огрубевшие ладони не очень-то вписывались в образ. Да и в лице его было мало «веселого» – бледное как смерть, испещренное морщинами, красные зенки с мешками. Он лежал у костра в луже крови и хрипел. Бедолага пытался что-то сказать, но дальше хрипа и бульканья крови дело не пошло. По телу пробежала дрожь. Губы, прекратив шевеление, сложились в улыбку. Широко раскрытые глаза метались туда-сюда, всматриваясь в ночной пейзаж. Остановились на мне. Затем повернулись к костру и застыли. Костер щелкнул сырой деревяшкой, и на роговицу глаза прилип кусочек пепла.

Сталкер умер.

Держа в левой руке охотничий нож, я присел за пучком травы или листьев, чтобы стереть с лезвия кровь. Бросил взгляд на мертвеца. Вдруг мне показалось, что он смотрит на меня с благодарностью. Сердце заколотилось быстро-быстро, и я почувствовал, как шевелятся волосы на голове. Я невольно зажмурился. Видывал я мертвецов, но ни разу они не смотрели на меня с благодарностью. А Граф…

К черту Графа.

Когда я взглянул на него снова, то его глаза были пусты, как лужи, отражающие небесную хмарь.

Я приподнял голову, чтобы посмотреть на костер, и тут меня пронзил такой жуткий страх, что нож вывалился из ослабевшей руки. По другую сторону костра стояли два типа!

Один в комбинезоне «СПАС», другой – в штанах и белухе. Безоружные. Они стояли у самого костра и внимательно следили за тем, что происходит на поляне. Следили за мной. Огонь, время от времени лижущий ноги гостей, почему-то не беспокоил их.

Я постарался взять себя в руки. Страх колотил во мне чечетку, но я все-таки смог обуздать его и успокоиться. Эти типы… даже мертвец, лежащий у костра, был не такой бледный, как они.

Автомат Графа! Всего в метре! Одно движение – и я спасен! Главное, не показать виду и выиграть время.

– Доброй ночи, мужики! – сказал я. Скорее чтобы успокоиться, нежели для общения с незваными гостями. – Мы тут… Беда…

Не вставая на ноги, я махнул в сторону трупа. Покосился на выроненный нож.

– Стойте! Слышите? – Я поднял указательный палец вверх и склонил голову, вроде как прислушиваясь. Затем резко нырнул в сторону и схватил лежащий на земле автомат Графа. Щелкнул предохранителем, приготовился стрелять в пришлых типов, как вдруг замер в растерянности.

«Че?!!»

Поляна была пуста. Два странных незнакомца исчезли. Растворились в ночи. Лишь ветер кружил в безумном танце бурые листья вперемешку с золой, и откуда-то издали донесся вой собачьей стаи…

…Лоцман сморгнул. Перед ним вновь простиралось аномальное поле. Вой замер на высокой ноте, затем оборвался.

«Та собака», – догадался он. Повернув голову, он увидел, как Зубр вышел из-за сосны и исследует результаты взрыва. Лоцман окинул взглядом окрестности. Мутанта нигде не было.

«Фантом…» – С этой мыслью Онисим присоединился к товарищу.

– Ешкин корень… – голос Зубра сорвался.

Сталкерам открылась удивительная картина. Взрывом куст туи вырвало с корнем, и на его месте пузырился зеленый «студень». «Ржавые волосы» прямо на глазах затягивали открывшееся окно. «Волосы» на других деревьях качались от взрывной волны и не думали останавливаться. Пятна ослепительно белого «жгучего пуха» пометили места, куда попали осколки. Трупов собак нигде не было видно. «Игольницу» и «клубок» выбросило за пределы двойной аномалии, и теперь они валялись на проверенной территории.

Однако тихое изумление было вызвано совсем другим – на корнях вырванной туи, что сейчас лежала на замаскированном «волосами» «студне», висело порядка пяти «игольниц»!

– Целая коллекция! – ахнул Лоцман.

– Да… – Зубр опустил голову и посмотрел на свои руки. – Теперь понятно, почему кошку и перчатки разъело… Будь оно неладно! Давай, Лоц, кинь еще гранату, чтобы остальные выщелкнуть!

Лоцман поежился. Перед глазами пронеслась сцена с Седым и… сталкерами? Увидеть их снова было выше его сил. Это значило согласиться с тем, что… Зона его отметила.

– Не получится, Кеша, – сказал он. – Утонет в «студне». А еще белый «пух» видишь? Он-то уже летает. И через качающиеся «волосы» не проскользнуть. Вернемся после Хищника, к тому времени тут все успокоится.

Зубр снова посмотрел на свои руки.

– Ладно, – согласился он с напарником. – Не должны пропасть. Бродяги тут не шастают. Забираем сладкую парочку, и пошли.

– Да. Еще полкилометра – и подойдем к забору из колючки, за которой территория «Вектора».

Сталкеры упаковали хабар и, поминутно оглядываясь на оставленные артефакты, взяли направление вдоль линии электропередачи. Они уходили, даже не подозревая о том, что в течение всего времени, проведенного в аномальном поле, за ними следило живое существо.

Собака-мутант, затаившись среди кочек, жадно втягивала носом воздух, провожая гостей. Когда опасные Двуногие ушли, она попыталась встать на ноги. Заскулила от боли – израненные конечности практически не слушались. С того момента, как она попыталась растормошить остальных членов стаи, зуд и покалывание в лапах не давали ей покоя. Голодная и измученная, она попыталась отодрать зубами тонкий белесый слой, облепивший передние ноги. Вспышка боли заставила ее взвизгнуть. Припадая на лапы, собака проковыляла несколько метров вперед, обнюхивая землю в поисках запаха сородичей. Очень слабый. Гораздо сильнее ощущались запах Двуногих и запах опасного Хищника. Влажный нос работал не переставая, чуть-чуть касаясь оставленных чужаками следов: кусок чего-то жесткого с характерным едким духом смертельной ловушки, запах металла, жесткие ворсины монстра. Нос уткнулся в кусок плоти. Запах Вожака!

В пасти появилось жжение. Такой же зуд и боль, как и в лапах. Подняв голову, собака покрутила головой. Тончайший слух уловил звуки ветра, шелестения травы, удаляющихся шагов. Двуногие не возвращались. Тогда она ухватила зубами добычу. Взвизгнув, бросила. Снова повертела головой, проверяя, не услышал ли кто ее.

Псина знала, что Двуногие убили Хищника. Как и знала то, что она в большой опасности. Когда от Двуногих исходит запах металла и огня, они смертельно опасны. Убить их можно только стаей. Они ничем не лучше той жгучей штуки, что убила ее сородичей. Эта штука мучает сейчас и ее. А еще желудок требует пищи. Чтобы раны зажили и она смогла уйти отсюда. Уйти, чтобы найти новую семью, продолжить род.

Собака снова ухватила мясо. В сознании появилось нечто новое… благодаря которому теперь она ЗНАЛА, как выжить при встрече с Двуногими. Способность проявила себя, когда люди появились на поляне. Они шли прямо на нее, и они несли смерть. Поэтому она очень сильно захотела спрятаться. ИСЧЕЗНУТЬ с их глаз, чтобы избежать смерти…

Организм подчинился инстинкту выживания. Изменился… Собака адаптировалась к убивающей ее аномалии, смогла стать невидимой!

У нее получилось.