Текст книги "Ментовские оборотни"

Автор книги: Владимир Гриньков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Я изумленно воззрился на Дворжецкого.

– Это имение его так называлось – Горюшкино, – пояснил Арсений Арсеньевич. – То самое, которое он по соседству с Воронцовой прикупил. Говорящее название, прямо пророческим оно для графа оказалось.

– Да, – пробормотал я, все еще пребывая в растерянности. – Мистика какая-то, не иначе. А ведь там, вы знаете, легенды про призраков рассказывают.

Дворжецкий посмотрел непонимающе.

– На том месте, где когда-то было имение графини Воронцовой, бродит ее призрак, – сказал я.

– Призраки бродят везде, где когда-то жили люди, – спокойно отвечал Дворжецкий. – И чем старее дом, и чем он запущенней, чем труднее проглядывается в прошлом судьба его прежних обитателей – тем больше рассказывают о нем невероятных историй.

Я понял, что в призраков он не верит.

– Я раньше тоже думал, что это все байки, – признался я. – И что призраков не бывает.

– А сейчас поверили? – спросил Дворжецкий.

В его вопросе не угадывалось ни насмешки, ни надменности. Он всего лишь задал свой вопрос, ничего более, и теперь вежливо ожидал ответа собеседника.

– Я не могу сказать, что верю, – ответил я. – Но я ее видел.

– Графиню?

– Да.

Вот тут он посмотрел на меня с сомнением.

– И не я один видел, в том-то все и дело. Можно над этим, конечно, посмеяться, но оттого, что посмеешься, проблема не исчезнет и ясности тоже не добавится. Если делать вид, что чего-то не существует, хотя на самом деле это есть, оно ведь не исчезнет. Правильно?

– Да, – ответил Дворжецкий твердо.

– И если женщина в белом бродит по ночам вокруг старого графского пруда, должна же быть для этого какая-то причина!

– Ее видели у пруда?

– Да! Вы мне не верите?

– Какие у меня могут быть основания не верить вам, Евгений Иванович? – спокойно отвечал Дворжецкий, и я видел, что он был искренен в эту минуту.

Похоже, что не верить мне сейчас было для него противоестественным. Потому что не поверить означало признать во мне или глупца, или лжеца, а подобное благородному Арсению Арсеньевичу не могло и в голову прийти.

– Я никогда в своей жизни не сталкивался с призраками, – честно признался он. – Но, насколько я могу вспомнить примеры из прочитанного либо услышанного, как правило, говорят о призраках людей, которые когда-то в прошлом либо покончили с собой, либо были умерщвлены злодейским либо каким-то таинственным способом.

Он сделал паузу и потом добавил:

– Либо они исчезли бесследно.

– Вот этот вариант, с бесследным исчезновением, к графине Воронцовой не подходит, – сказал я. – А все остальное – про самоубийство и таинственную смерть – это как раз про нее.

– А мужчины рядом с женщиной в белом не было?

– Какого мужчины? – растерялся я.

– Так ведь граф Ростопчин покончил жизнь самоубийством, – ответил Арсений Арсеньевич, обдавая меня холодом своих серо-голубых глаз. – И если далее в этом направлении рассуждать – так он с графиней где-то рядом должен быть.

* * *

Мы с Деминым отправились в Воронцово разными машинами и с разницей в тридцать минут. Мы не были знакомы, не подозревали о существовании друг друга, и нас даже видеть вместе не должны были – так мы с ним условились. Он направлялся к Жоржу, я – в дом Светланы, которая осталась ночевать в Москве, а мне передала ключи от своего жилища в Воронцове.

Я загнал свою машину на территорию Светкиной чащобы, тщательно запер ворота и прямиком направился туда, где не так давно мы поздней ночью обнаружили вырытую яму.

Не было ямы. В сгущающемся под еловыми лапами сумраке топорщился из земли легко узнаваемый могильный холмик. Я почти не удивился и не так уж сильно испугался. Потому что это была ожидаемая неожиданность. Если призраки взялись за тебя всерьез, оставь надежду на то, что они скоро от тебя отцепятся. Будут преследовать до тех пор, пока не добьются своего. Знать бы еще, чего они добиваются и что мы такое сделать должны, чтобы они оставили нас в покое.

Раздавшийся телефонный звонок прозвучал неуместно и кощунственно над могильным холмиком, и он едва не превратил меня в заику. Я вздрогнул от испуга и нервно схватился за мобильник.

– Колодин, привет! – услышал я в трубке Светкин голос. – Как вы там? Добрались?

– Угу, – ответил я, будучи не в силах оторвать взгляд от могильного холмика.

– Все нормально?

– Конечно, – соврал я.

Было слышно, как она вздохнула.

– Там не может быть нормально, все ты врешь, – сказала Светлана.

Если бы она знала, насколько сейчас была близка к истине. Но я благоразумно не стал подтверждать наличие у нее провидческих способностей.

– Может быть, вернетесь? – предложила Светлана.

– Завтра, – пообещал я. – Когда проспимся-протрезвеем.

– И зачем вы туда поехали? Водку пить? – пыталась вывести меня на чистую воду Светлана, которой мы с Деминым так и не назвали истинной причины.

– Ага, – бестрепетно соврал я. – Я на свежем воздухе больше могу выпить. Не так быстро пьянею.

И снова она мне сказала:

– Все ты врешь.

Мы распрощались, я спрятал свой мобильник, развернулся и пошел к дому.

Демин уже, наверное, общался с Жоржем. Участвовал в спецоперации. Занимался рискованным, но очень нужным делом. А я ничем не занимался. У меня был отгул. Свободное время. Тихий час. И я достал из бара бутылку с коньяком. Я бы надрался до зеленых чертиков, о существовании которых меня предупреждал известный своими загулами Демин, потому что из моей головы никак не шла эта странная могила в ста метрах от жилого дома и мне любой ценой хотелось про нее забыть хотя бы на время. Но бутылка так и осталась нераспечатанной. Потому что в дверь постучали. Я вздрогнул и схватил со стола первое, что попалось мне под руку. А под руку мне попался нож. Я вдоль стеночки направился к двери. Выглянул осторожно из укрытия. И увидел силуэт человека за стеклом двери. Это не была женщина, и никакого белого платья я не увидел.

– Евгений Иванович! – позвал меня мальчишеский голос.

Я поспешно швырнул нож обратно на стол. Пошел к двери. Мальчишка вглядывался сквозь стекло, пытаясь высмотреть меня в полумраке неосвещенной комнаты. Я уже узнал его. Это был Никита. Я отпер ему дверь. Он улыбнулся мне виноватой улыбкой и сказал, смущаясь:

– Здравствуйте.

– Привет.

Я пожал ему руку, как взрослому. Он зарделся.

– Дядя Илья к нам заходил, – сказал он. – И сказал, что вы тоже будете. Но я не знаю, можно ли про это говорить, – вдруг спохватился он.

– Про что?

– Отец сказал мне, чтобы я не распространялся. Ни про дядю Илью, ни про то, что он с моим отцом встречался.

– Мне – можно, – успокоил я его. – Я в курсе всех дел. Но больше – ни одной живой душе!

Никита с готовностью кивнул.

– И вы не говорите тоже, – вдруг попросил он. – Отцу. Про тот день. Ладно?

– Ты о чем? – не сразу понял я.

– О той истории, когда я испугался, – пробормотал он, стремительно краснея. – Когда я увидел эту женщину в белом.

– Хорошо.

Я заглянул ему в глаза. Он страдал. Ему было стыдно. Я постарался его успокоить, как мог. Я потрепал его по плечу и сказал доверительным тоном:

– Если честно, я тоже сильно перетрусил, когда увидел призрак женщины в белом платье.

– Мне иногда кажется, что ничего этого не было, – тихим голосом сказал Никита. – Что мне просто показалось.

– Приснилось? – не поверил я ему.

– Да.

– Почему же ты не веришь собственным глазам?

– Потому что призраков не бывает, – сказал он так, будто сам себя пытался убедить.

Но отступить и сдаться так легко я ему не позволил.

– Никита! – сказал я внушительно. – За последнее время я не раз эту фразу слышал – что призраков не бывает! Но я эту тетку видел своими глазами! Понимаешь? И ты ее видел! Эту вот старуху ты видел в трех шагах от себя!

Я распахнул заложенную старым календариком страницу книги и яростно ткнул пальцем в портрет графини Воронцовой. Никита испуганно отшатнулся. Я поспешно захлопнул книгу, чтобы не травмировать мальца. Напрасно я с ним так. Мне стало стыдно.

– Ладно, не будем об этом, – сказал я, раскаиваясь в собственной, ничем не оправданной резкости. – Чаю хочешь?

– Спасибо.

– Спасибо – да? Или спасибо – нет?

– Скорее да, чем нет.

Он улыбнулся. Мне захотелось еще больше отвлечь его от неприятных мыслей.

– Сейчас я бьюсь над одной проблемой, – сказал я, включая электрочайник. – Что такое «подстава», ты знаешь?

– Нет.

– Это когда на дороге крепкие ребята подставляют под удар чужой машины свою и все выглядит так, будто не они виновники аварии, а тот водитель, которого они избрали своей жертвой. Потом они выволакивают бедолагу из авто и начинают его прессовать, банально вымогая деньги за нанесенный им якобы ущерб. И люди иногда отдают довольно большие деньги.

– Так вроде бы страховка теперь… – неуверенно сказал Никита. – Я слышал – обязательная. У всех. Попал в аварию – за тебя заплатят. Та страховая фирма расплатится, которая страховала.

– Это только одна сторона проблемы, – закручинился я. – А ведь и сама подстава уже никакая не новинка. Все слышали, все в курсе, и никакого тебе элемента новизны. Красивый розыгрыш уже не снимешь.

– Так в чем проблема? – все еще не понимал Никита.

– Нужна изюминка. Должно быть что-то такое, что разыгрываемого нами человека способно изумить до полного паралича опорно-двигательного аппарата. Такое, чего он никак не ожидал.

Никита засмеялся.

– Чему смеешься? – спросил я, наливая в его чашку чай.

– Так, – пожал он плечами. – Вспомнилось, как вы иногда людей разыгрываете. Смешно. Но и жалко их бывает, если честно. Они не обижаются на вас?

– Бывает.

– Судятся с вами?

– Стараемся не доводить дело до суда. Да и юристы у нас хорошие.

– Со всех сторон вы прикрыты. А людям каково?

Тут я обнаружил, что он нас осуждал.

– Мы ведь не делаем ничего противозаконного, – сказал я примирительно. – Мы всего лишь фиксируем скрытой камерой поведение человека в сложившихся обстоятельствах.

– Не в сложившихся, а в предлагаемых, – поправил меня Никита. – Которые вы сами же ему и создали.

– А какая разница – кто создал эти обстоятельства? У любых событий всегда есть внешняя причина. Обстоятельства, в которых мы живем, – это бессистемно-хаотическое смешение поступков окружающих нас людей, последствий природных явлений и даже то, какое число сегодня на календаре, – я выдернул из книги служивший закладкой старый календарик, – сказывается на поведении и психическом и физическом состоянии сотен миллионов людей, в чем ты лично можешь убедиться хотя бы первого января. Тут дело не в том, кто создал человеку обстоятельства, а в том, как он в предлагаемых обстоятельствах будет действовать. Он сам себе герой и сам кузнец своего счастья. Он действует, а не мы. Мы лишь фиксируем.

Никита неуверенно пожал плечами мне в ответ. Я так и не понял, получилось ли у меня его убедить.

– А вот по поводу подставы, – вдруг сказал Никита. – Я понял, как это надо делать. Там в машине не должно быть бандитов. Понимаете?

– Нет.

И тут зазвонил мой телефон. Номер определился. Это звонил Демин.

– Илья! Ты где? – спросил я.

– Я в машине, Женька, чешу на бешеной скорости из Воронцова… На тот случай, если он решит проследить…

У него был возбужденный голос.

– Кто решит? – не понял я.

– Жорж!

– Как прошла ваша встреча?

– Женька! – шальным голосом ударил в мое ухо Демин. – Пять минут назад Жорж открытым текстом предложил мне завалить Тропинина!

– Завалить?! – опешил я. – То есть убить?!

– Да, Женька! Да!

* * *

– Папа! – вполне ожидаемо сказала маленькая Катерина, увидев меня.

Я каждый раз терялся, не зная, как себя вести в подобных случаях.

Сопровождавший меня Никита дал сестренке подзатыльник. Крутовато обходился он с ней. Но Катерина, против моих ожиданий, не заплакала, а воззрилась на брата в состоянии крайней задумчивости, будто мучительно пыталась осознать, что такое сейчас произошло. И до меня самого с большим запозданием дошло, что она действительно туго соображает.

Появилась мать.

– Ой! – сказала она, завидев меня.

– Здравствуйте, – улыбнулся я ей. – Мне бы Александра Борисовича.

– А его нет.

Полная неожиданность. Тут такие дела творятся, а он отсутствует. Я почувствовал себя обманутым и преданным. Растерянность, наверное, была написана у меня на лице, потому что женщина смотрела на меня так виновато, будто сотворила что-то такое, за что ей нет и не может быть прощения.

– Поздно вернется, – пролепетала она. – На службу вызвали.

Если милиционера вызвали на службу на ночь глядя, так его можно ожидать не ранее утра. И ничего ты с этим не поделаешь.

Я потоптался в нерешительности. А без Тропинина все равно ничего не решится. Не с женщиной же обсуждать все эти новости. И не с их сынулей.

– Я завтра к вам зайду, – пообещал я. – Днем.

Хозяйка внимала моим словам с таким благоговением, словно она жила где-то в далекой сибирской глубинке, и вдруг там каким-то совершенно невообразимым образом оказался всенародно любимый актер Вячеслав Тихонов, к примеру, или какая-то другая личность всероссийского масштаба, и чудо это чудное настолько потрясло местных жителей, что хоть таблицу умножения им сейчас диктуй – с восторгом будут слушать и аплодировать до полного онемения ладоней.

– Приходите! – сказала хозяйка. – Мы вас очень будем ждать!

Но едва я попытался уйти, маленькая Катька бросилась ко мне и вцепилась в мои одежды. Никита попытался высвободить меня из ее объятий. Она рычала, как волчонок, и как волчонок же пыталась цапнуть брата за руку. И только мать смогла ее утихомирить.

Я уходил от них с чувством неловкости, как будто в чем-то был виноват. Где-то в дальней комнате плакала навзрыд Катька и неразборчиво-косноязычно жаловалась на свою судьбу. Никита провожал меня до ворот и смущенно вздыхал.

И откуда же мне было знать, что это очень хорошо на самом деле – что я главу семьи сегодня не застал. Потому что жизнь готовила для меня сюрприз. А чтобы сюрприз удался стопроцентно, необходимо оказаться в нужном месте в нужное время. А время это было – завтра. Только я об этом не догадывался.

* * *

К Демину я приехал ночью, в три часа. Он не спал и нервно пил водку.

– Ну наконец-то! – сказал он с чувством облегчения, увидев меня на пороге своей квартиры.

Я его понимал. Ему хотелось выговориться, но ни с кем нельзя было поделиться новостями, и его прямо-таки распирало от невысказанного.

– Женька! Какой материал! И все это реальная жизнь! Наши розыгрыши просто отдыхают! – возбужденно говорил Демин, потрясая техническими прибамбасами, которыми для сбора соответствующих улик снабдил его майор Тропинин. – Ты хочешь посмотреть?

– Конечно.

Демин усадил меня перед телевизором. Подкатил сервировочный столик со спиртным и закуской.

– Как в кинотеатре, Женька, – сказал он. – Попкорн для взрослых. Я еще там начал квасить, у Жоржа. Ну вроде как душевный должен намечаться разговор. Просекаешь?

Он включил запись. Появившегося на экране Жоржа я видел впервые в своей жизни.

– Это он? – спросил я у Демина.

– Ага. Такой, знаешь, баклан конкретный.

Жорж лично мне не показался. Такой товарищ, при приближении которого сразу вспоминаешь о том, что надо бы присматривать за своими карманами.

– Изображение фиговенькое, – критично оценил Илья. – Звук тоже не всегда реальный. Мы скрытой камерой всегда конкретнее работаем. Но у ментов какая техника? Все на соплях, сплошные слезы.

Поначалу все происходило очень ожидаемо. Здравствуйте, мол, вы ведь меня помните, и явился я к вам для предметного разговора. Это все Демин. Жорж изображает радушие, но несколько напрягся, это заметно. Пьют водку. Илья заливается соловьем, рассказывая, как ему тут нравится. Жорж поддакивает и явно ждет, когда они перейдут к главному.

– Жена где? – спросил я.

– Жены не было, – ответил Демин.

Конфиденциальный, стало быть, сложился разговор.

Демин рассказывает о своем якобы бизнесе. С особым упором на то, что если какие-то козлы встают на пути и ему, Илье, мешают – они сами в таком случае и виноваты, и нисколько их Илье не жалко. Жорж слушает внимательно. Заинтересовался.

Так и катится их разговор под водочку. Нальют, выпьют, поговорят. Снова выпьют.

– А из чего он пьет? – всполошился я, запоздало обнаружив, что за посуду держит в руках Жорж.

Непрозрачная керамическая кружка. Вам часто доводилось видеть, чтобы водку кружками глушили? То-то и оно.

– Да, он схитрил, – подтвердил мою догадку Демин. – Себе поставил кружку, мне прозрачный стакан. Я эту фишку просек и тоже кружку попросил. Равноправие типа. И так вот мы друг перед другом изображали, будто пьем. В кружке ведь не видно, сколько ты отхлебнул. Он видел, что я его дурю, а я – что он. Так что все по теме было. Понимали оба, что не для пьянки собрались.

И уж совсем они про водку забыли, когда перешли к главному, ради чего Демин и приехал в гости к Жоржу. Переломный момент наступил, когда Илья сказал, что не раздумал здесь землей обзаводиться и что особенно его интересует тот участок, на который он Жоржу указал еще в прошлый раз. Вот тут Жорж свою водочную кружечку и вовсе отодвинул и губки поджал, не сумев сохранить бесстрастного выражения на лице.

– Что за люди там? – слышал я записанный на пленку голос Демина. – Кто такие? Подробно можешь рассказать?

По лицу Жоржа можно было догадаться, что он будет осторожничать и отделываться одними общими фразами, потому что разговор становился скользким и опасным, как дорога в гололед. Мои ожидания оправдались.

– Муж, жена, двое детей, – ответил Жорж. – Обыкновенная, в общем, семья. Я тебе уже, кажется, говорил.

– Кто такие? – продолжал напирать Демин. – Чем живут? По бизнесу?

– Мент, – сказал на это Жорж. – В милиции работает.

И смотрел внимательно на Демина, оценивая реакцию собеседника. Что, мол, обломался? Страшно стало, дружок?

– Ну и что, что мент, – услышал я спокойный голос Демина, и изображение на экране колыхнулось.

Наверное, в это мгновение Илья выразительно пожал плечами и «глазок» скрытой видеокамеры пришел в движение вместе с одеждой.

– Мент – это даже хорошо, – продолжал Демин тоном человека, размышляющего вслух. – У ментов, знаешь, жизнь какая беспокойная? С ними ведь все время что-нибудь случается.

Он предлагал собеседнику отбросить все условности и разговаривать по существу. Мы же взрослые люди, мол. Мы оба понимаем, для чего здесь собрались. И зачем же нам в таком случае время терять?

– Ну и иди, – сказал невозмутимо Жорж. – Договаривайся.

И по-прежнему смотрел внимательно на Демина. Он будто выдерживал паузу, предоставляя собеседнику возможность действовать и раскрываться.

– Ты с ним в контакте? – спросил Илья.

– С кем? С ментом этим?

– Ага.

– Общаемся, – ответил Жорж. – По необходимости.

– Вот здесь заметь, Женька! – сказал мне Демин. – Дает понять, что Тропинин этот никакой ему не друг.

Голос Ильи за кадром:

– Ну и как ты думаешь? Крепко мент за эту землю держится? Или его на чем-либо можно заломать?

– В смысле – заломать? – вопросительно смотрел Жорж, подвигая собеседника на откровенность.

– Ну, чтоб он понял, типа, что есть места получше этого и пора отсюда сваливать.

– Этого я не знаю, – пожал плечами Жорж. – Тут я не советчик.

– Тогда у нас с тобой неконкретный разговор получается, – услышал я закадровый голос разочарованного Демина. – Ошибся я. Бывает.

И все это выглядело так, будто Демин собрался уходить. Обнаружил всю бессмысленность сегодняшних переговоров и решил не тратить время попусту.

– Вот тут он сдрейфил! – прокомментировал для меня Илья. – Заметался, баклан!

– Что-то я этого не замечаю, – признался я.

– Смотри-смотри!

– Понимаешь, я не въехал в тему, – сказал на экране Жорж. – Я ж со всей радостью тебе помочь, но я не понимаю – чем.

– Все ты понимаешь! – очень натурально озлобился экранный Демин. – Сам же этот разговор конкретно начал, а теперь ты типа в непонятках!

– Какой я разговор начал?

– Такой! – зло говорил Демин. – Ты же сам меня носом в мусора этого ткнул! Не забыл? Ты же мне его присоветовал!

– В смысле? – изобразил удивление Жорж, но даже при скверном качестве съемки обнаруживалась написанная на его лице неискренность.

– В том самом смысле! – продолжал прессинговать Илья. – Я у тебя спросил в тот раз, кто здесь самое слабое звено. Ты мне в этого мента ткнул пальцем. Очень хорошо! Просто зашибись! Тебе баклан этот чем-то досадил, и ты с ним в контрах, а мне участок нужен, и как раз этот ментовский – очень даже ничего. И получается, что мы с тобой нашли друг друга. Можем вместе нашу общую проблему порешать. И вот я к тебе с конкретным разговором – а ты передо мной играешь в непонятки, – попенял собеседнику Демин.

Тут Жорж уже не возражал. И даже, кажется, задумался. Демин благоразумно взял паузу. Не торопил. Давал возможность собеседнику дозреть.

– Допустим, он мне действительно мешает, – сказал наконец Жорж. – И хорошо, что ты это понял и мне не придется ничего объяснять. Ты, как я догадываюсь, пришел уже с каким-то планом?

Он все еще осторожничал, но уже позволил себе больше откровенности, чем прежде. Это был хороший знак, как мне представлялось. Потому что уже угадывалась его боязнь упустить представившийся шанс. Он боялся, что Демин встанет и уйдет. И тогда Жоржу придется самостоятельно разбираться со своими проблемами. А они у него были, теперь уже никаких сомнений.

– План в том, чтобы этого мужика реально выселить, – сказал Илья уверенно. – Я тебе открыто говорю – он здесь жить не будет, раз я так захотел. Я ж тебе говорил: уж кто только со мной не тягался – и где они все?

– Где они все? – эхом отозвался Жорик и посмотрел внимательно.

– Тут я ему показал ножом по горлу, – пояснил мне Демин. – Он проникся. Вот смотри.

Долгая пауза. Потом Жорж спрашивает:

– Шутка?

– А я на него в ответ смотрю так, будто только за последние сутки двадцать пять человек зарезал, – засмеялся Илья и ткнул пальцем в экран телевизора. – Ты гляди, как его тут заколбасило.

А Жорж и вправду проникся. Я видел.

– Способов – миллион! – слышался с экрана уверенный деминский голос. – Ты прикинь, появляются у вас в поселке ученые типа моченые и с приборчиками своими что-то тут вынюхивают. И вдруг оказывается, что радиация у вас тут жуткая.

– Откуда же тут радиация? – опешил Жорж.

– От верблюда! – не давал ему расслабиться Демин. – Прямо на участке у этого мента находят в земле радиоактивный элемент. Кто-то спрятал, типа. Как ты думаешь, после этого захочет мент продать участок за смешные деньги или нет?

– А кто купит? Ты?

– Я.

– Так ведь радиация!

– Это менту скажут, что радиация, – пояснил Илья. – А на самом деле все будет чисто. Что же я, дурак на своем будущем участке гадить?

– Так он своих проверяющих приведет, – сказал Жорж. – Он же не дурак. Он захочет все проверить лично.

– Ну, другой какой-то способ, – беспечно откликнулся Илья. – Придумаем, как его отсюда отвадить. Месяц будем думать, два, три, а потом все равно что-нибудь придумаем.

Я увидел, как Жорж зыркнул обеспокоенно. Демин спросил у меня:

– Заметил, как его заколбасило?

– Да. А почему?

– Сроки его не устраивают, Женька! Что-то так его припекло, что он три месяца ждать не хочет!

На экране Жорж катал по столу шарик из хлебного мякиша.

– Так ты проблему не решишь, – сказал он после некоторого раздумья. – Чем ты его напугаешь? Он – мент! Он сам кого хочешь испугает. С ним по-другому надо решать.

– Как? – спросил невинным голосом Илья.

– Несчастный случай. Вся семья погибла, такая вот беда.

– А погибла от чего? – угадывалась растерянность в голосе Ильи.

– Тут что угодно. Любые варианты. Автомобильная катастрофа. Шашлыками отравились. Газ забыли закрыть. Или вовсе даже погибли от рук неизвестных налетчиков, которые не ожидали застать хозяев дома.

– Ты предлагаешь их мочить? – уточнил Илья.

И Жорж, не убоявшись прямого вопроса, довольно спокойно ответил на это:

– Совершенно верно. Всю семью. Выдай мне четыре трупа – и земля твоя.

Долгая-долгая пауза. Жорж сидит, не шелохнувшись. И сама камера, закрепленная на теле Демина, сохраняет полную неподвижность, кажется, что это стоп-кадр. Как фотография, запечатлевшая какое-то одно-единственное мгновение намертво. Намертво. Слово-то какое подходящее к этой ситуации.

И вдруг прежде статичная фотография дрогнула и ожила. Жорж говорит:

– Если тебя такой расклад не устраивает – считай, что разговора не было. Забудем о нем и разойдемся.

– Просто я не понимаю, мне-то что за интерес, – услышал я голос Демина.

– Ты получаешь землю.

– Ни хрена я не получаю, – не согласился Демин. – Хозяева на кладбище – и кто же мне ее продаст?

– Ну, наверное, наследники у них какие-то есть, – подсказал Жорик. – Вряд ли они будут держаться за этот участок, на котором такое несчастье случилось.

– Ага! – сказал Илья с сарказмом. – Наследнички мне цену выставят конкретную, тут я не сомневаюсь. По полной программе бабок слупят.

– Но ты же хочешь купить этот участок, – подсказал Жорж. – Вот ты его и получишь. В чем проблема?

– А проблема в том, что я готов этот участок купить. Я отдаю бабки и получаю то, что хочу. Такой пассаж меня устраивает. Но если я за участок плачу такие же точно деньги, но еще должен замочить четверых, тут я уже реальной пользы для себя не вижу. Дороговато мне обходится, в смысле. Переплатил я, типа, за землицу.

– Я заплачу за тебя, – спокойно сказал Жорж.

– Я не понял, – признался Демин.

– Сам участок тебе бесплатно обойдется. Сколько тебе наследники загадают, столько я тебе денег и отдам. Твоя забота будет – только эти четверо. Реши проблему с ними – и больше ни о чем не думай.

* * *

В Воронцово к майору Тропинину я хотел отправиться один, без Демина, потому что лишний раз светиться там Илье было небезопасно. Но Демин мне сказал, что ни о чем таком не может быть и речи.

– Женька, у майора ведь возникнет куча уточняющих вопросов, – сказал Илья. – И что же ты ему сможешь пояснить, если тебя и близко рядом с Жоржем не было?

В общем, он был прав. Это Илья встречался с Жоржем. А я Жоржа видел только на экране телевизора.

– Ты за рулем, – обрисовал диспозицию Демин. – Я на заднее сиденье сяду. Стекла в машине тонированные. Ну кто меня заметит?

И мы поехали в Воронцово вместе. Илья дремал на заднем сиденье. Я вел машину. Пустынные улицы Воронцова мы проскочили без проблем. Но даже у ворот участка Тропининых я не позволил Илье выйти из машины, дождался, пока Никита откроет нам ворота, и на машине подкатил к самому дому.

Нас встречала Катерина. Я знал, что сейчас она объявит папой меня, потом такой же чести удостоится вышедший из машины вторым Демин, и я решил опередить девчонку. Она еще только рот открыла, а я уже ее спросил:

– А где наш папа, Катерина?

Я ее озадачил своим вопросом. Не ожидала она от меня подобного коварства. Даже нахмурилась, раздумывая. И вдруг посмотрела мне в глаза и сделала какой-то неуловимый жест рукой, приглашая меня последовать за ней. Было что-то завораживающее в этом мягком жесте и в ее глазах, которые смотрели совершенно не по-детски. Я махнул рукой Демину, давая понять, что присоединюсь к нему позднее, и пошел следом за Катей.

Мы обогнули угол дома. Девочка шла уверенным шагом человека, твердо знающего, что ему нужно, лишь оборачивалась время от времени, чтобы убедиться в том, что я иду следом. Никита попытался присоединиться к нам. Катерина остановила его жестом, глядя сердито на брата. Он развернулся и ушел, оставив нас одних.

На окраине участка Тропининых, заросшей нетронутым лесом, откуда и дома было не видать, Катерина вдруг склонилась и быстрыми кошачьими движениями разгребла высохшую смесь из елочных иголок, прошлогодней листвы и ошметков мха, и когда весь этот мусор был сметен, я увидел большой прозрачный осколок стекла, чуть присыпанный землей. Это был «секрет». Мы тоже такое проделывали в детстве. Маленькая ямка, в которую помещается что-либо ценное. Особо редкий вкладыш от жвачки или с трудом пойманная стрекоза. Сверху сокровище закрывается куском стекла, а после засыпается землей. Это твой личный «секрет», которым можно любоваться, если смести со стекла землю, и о котором никто не знает, кроме тебя. Еще «секрет» можно показать своему лучшему другу или подруге, и тогда у вас будет общая тайна.

То, что Катерина показала мне «секрет», я оценил. Такое кому попало не раскроют. Значит, я вызывал у нее доверие.

Катерина обернула ко мне свое серьезное личико и произнесла заговорщицким шепотом:

– Папа!

И пальчиком ткнула в стекло. Я приблизился и заглянул. Под стеклом лежал бумажный листок – неаккуратно вырезанный из журнала цветной фотоснимок веселого и лохматого Филиппа Киркорова.

– О-о-о! – протянул я нечто неопределенное, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не рассмеяться.

– Папа! – как заклинание повторила девочка и бережно присыпала «секрет» лесным мусором.

Она все проделывала с такой тщательностью, что было понятно – «секрет» имеет для нее огромную ценность. Я состроил приличествующую моменту гримасу. И ни в чем не собирался разубеждать несчастного ребенка. В ее жизни так мало радостей, что преступлением будет отнять еще и эту.

* * *

Никита проводил меня в кабинет отца. Тропинин и Илья в это время просматривали запись, которую Демин сделал накануне. Майор выставил сына за дверь, наказав присматривать за Катькой. Выглядел Тропинин чрезвычайно озабоченным. Я бы тоже напрягся, узнай достоверно о том, что меня хотят убить и активно ищут исполнителя.

Мы втроем досмотрели пленку до конца. Илья по ходу дела комментировал происходящее на экране, я помалкивал. Когда запись закончилась, Тропинин выключил телевизор.

– За что Жорж вас так не любит? – спросил я с сочувствием в голосе. – Ведь должна быть какая-то причина!

Когда решаются вырезать целую семью – это ведь не от того, что с утра проснулся в скверном настроении.

– Был конфликт, – ответил коротко Тропинин. – Но я тогда не думал, что все зайдет так далеко.

– Теперь вы его арестуете? – спросил я.

Тропинин посмотрел на меня удрученно.

– Если бы все было так просто! – сказал он.

– У вас же доказательства! – кивнул я на телевизор.

– Для суда это не доказательства. Это самодеятельность, на которую у нас даже не было санкции. В принципе, это противозаконно – то, что мы сделали. И Жоржа этим не прищучишь. Даже если теперь пленку передать моим коллегам из местного ОВД, они не смогут предъявить Жоржу обвинения, да и не станут этого делать.

– Разве? – не поверил я.

– Они ведь не дураки, Евгений Иванович, эти мои коллеги. Им подставляться ни к чему. Пленка еще ничего не доказывает. Если ее предъявят Жоржу, этот Жорж, не будь дурак, скажет, что Илья сам к нему пришел с довольно странным предложением, и Жорж его сразу не спустил с лестницы только потому, что заподозрил неладное и решил все у Ильи поподробнее выведать и при этом ни в коем случае его не спугнуть, а уж позже, когда злодейские планы Ильи раскроются полностью, заявить в милицию.