355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Владимир Гриньков » Ментовские оборотни » Текст книги (страница 1)
Ментовские оборотни
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 20:01

Текст книги "Ментовские оборотни"


Автор книги: Владимир Гриньков


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Владимир Гриньков
Ментовские оборотни

Мы снимаем розыгрыши скрытой камерой, это наша работа, а работа, как известно, часто накладывает отпечаток на поведение человека и определяет его привычки и поступки. Профессиональный таксист, оказавшийся в роли пассажира в автомобиле с начинающим водителем за рулем, непроизвольно «жмет педали», которых на его пассажирском месте вовсе нет. Банковские работники, как правило, дотошно въедливы и помешаны на точности. Врачи-психиатры со временем становятся чем-то неуловимо похожи на своих странноватых подопечных. А мы разыгрываем ничего не подозревающих людей, преподнося им сюрпризы – иногда приятные, иногда не очень, – и поэтому даже в своей повседневной жизни некоторые события норовим превратить в сюрприз. Чтобы у всех – удивление, чтобы растерянность на лицах, чтобы оторопь взяла и долго не отпускала. И вот настала очередь Светланы нас всех удивить. Невинным голоском… Как бы между прочим… Ах, мол, чуть не забыла…

– Может, в эти выходные соберемся у меня? Отметим новоселье. Я дом купила. За городом. Хороший дом. Двести пятьдесят тысяч.

Вы ничего не поняли? Поясняю. Одинокая женщина. Наш боевой товарищ и друг. Все время на виду. И никаких тайн. Ни с кем не советуясь. Даже не обсуждая. Вообще ничем себя не выдав предварительно. Самостоятельно. Купила. Дом. Двести пятьдесят тыщ. Долларов. Легко и просто. Как колготки в супермаркете приобрела. Заехала после работы – и купила. А чего тут такого?

У всех нас, кто при этом присутствовал, вытянулись лица. Светлана засмеялась, счастливая.

– Шутка? – подозрительно глянул Илья.

– Не-а.

Значит, не шутка. Сюрприз удался. Ай да Светка!

* * *

Илья Демин, администратор нашей программы «Вот так история!», предложил мне отправиться на новоселье вместе на его машине. Зачем гонять туда-сюда два авто – и его, и мой? К тому же у Ильи роскошный внедорожник, лучшее средство передвижения по загородным проселкам. Светлана, узнав о том, что мы приедем на машине Ильи, несказанно обрадовалась.

– Значит, вы сможете увидеть эту красоту! – объявила она.

– Какую красоту?

– Дорогу старой графини. У нас там лес. Понимаете? Трасса идет через лес. С трассы – поворот на второстепенную дорогу. И по асфальту, через лес, – к нашим домам. Так ездят все. Ничего не скажу, живописно, красиво, но есть еще одна дорога.

И Светлана на чистом листе бумаги набросала схему.

– Вы будете ехать по трассе. Вот этот поворот на второстепенную дорогу, которая асфальтирована, вы увидите, там указатель со стрелкой и написано «Воронцово». Воронцово – это мы и есть, но вы здесь не сворачивайте, а продолжайте ехать по трассе. Через пару километров слева увидите еще одну дорогу, но уже без асфальта – просто колея уходит в лес. Вам – туда.

– Это и есть дорога старой графини?

– Нет. Вы проедете по этой дороге пару километров. Там низкое место, сыро, но проберетесь как-нибудь. Вы увидите развалины, даже не развалины, а остатки фундаментов – это руины монастыря. Огибаете руины и попадаете на дорогу старой графини – это такая насыпь, которая тянется от монастыря через низину, вы увидите, там ошибиться невозможно. И по этой насыпи, засаженной деревьями, – все время вперед. И приедете прямо ко мне. Там, где я купила дом, когда-то было имение графини Воронцовой. Поэтому-то место и называется – «Воронцово». Графиня поселилась там на склоне лет. Специально поближе к монастырю. Настоятель монастыря был духовником графини. А она помогала монастырю деньгами. И даже распорядилась проложить прямую дорогу от имения до монастыря, чтобы ездить было ближе. Насыпь, по которой вы будете ехать, – это и есть дорога старой графини.

* * *

Таким образом Светлана нам преподнесла второй сюрприз, но оценить его мы с Ильей смогли уже только на месте. Мы проехали по трассе мимо указателя на Воронцово, без труда нашли уходящую от трассы в лес грунтовку, свернули туда и поехали по скверной, ухабистой, густо заросшей травой дороге, с обеих сторон зажатой подступающими вплотную деревьями. Здесь, похоже, редко кто ездил, и колея едва угадывалась, пару раз нам на пути попались поваленные полусгнившие стволы деревьев, преграждавшие путь, и будь мы на какой-нибудь легковушке, давно уже попятились бы обратно к трассе, здесь даже развернуться было негде, и лишь молодчага-внедорожник Ильи спасал нас от позора отступления. Илья, сбросив скорость, переваливал через препятствия, и гнилое дерево рассыпалось в труху под зубастыми колесами массивного внедорожника.

Дорога шла под уклон и вскоре, как и предупреждала нас Светлана, мы оказались в низине, где деревьев стало заметно меньше, да и были они чахлые на вид, зато здесь было много мха, а колея оказалась залита водой, мы пробирались по лужам, покрышки чавкали в воде, и когда на глазах мрачнеющий Илья уже был готов произнести вслух в адрес отсутствующей Светланы что-то недоброе, дорога потянулась вверх по склону, сырости поубавилось, и очень скоро мы увидели покрытую мхом кирпичную кладку – все, что осталось от монастыря.

Было такое чувство, будто с тех пор, как много десятилетий назад отсюда ушли монахи, здесь никто больше не появлялся. Зеленый мох казался нетронутым. Густой кустарник скрывал большую часть монастырских фундаментов. Деревья проросли там, где когда-то были монашеские кельи и трапезная, и успели разрастись и подняться высоко, до самого неба, создав над головами случайно оказавшихся здесь путников зеленый и почти не пропускающий солнечные лучи шатер. Жутковатое и таинственное место. Здесь было, как на старом заброшенном кладбище, где впадаешь в состояние тревожного ожидания чего-то такого, что невозможно сформулировать и чему не дашь определения, и только самому себе можешь признаться в проснувшихся вдруг в душе по-детски необъяснимых страхах.

Мы обогнули монастырские руины в полном молчании и с зарождающимся в наших душах благоговейным мистическим ужасом, и это, как оказалось, было непременным условием подготовки к следующему потрясению, испытанному нами на старой графской дороге.

От взгорка, где мы обнаружили монастырские развалины, дорога шла по гребню изогнувшейся дугой насыпи, возвышающейся над редколесной заболоченной низиной и где-то далеко впереди упирающейся в лес, в который нам и следовало попасть. По обе стороны дороги были высажены деревья, и когда мы под эти деревья въехали, они сомкнули над нами свои кроны, будто это был туннель. Этим дубам было лет по двести, не меньше, их сажали еще крепостные старой графини, как мне представлялось, и то ли от сырости здешних земель, то ли оттого, что дубы росли на открытом, продуваемом всеми ветрами месте, а может быть, и от старости своей, от ветхости начавшей разлагаться древесины, стволы дубов имели самые причудливые формы, будто их погнуло-покорежило неведомой силой, отчего стволы местами даже полопались, и не рассыпались в прах они только благодаря известной всем дубовой прочности исходного материала. Изогнутые ветви тянулись к нам руками-щупальцами. Поднявшийся ветер трепал и тревожил листву, отчего казалось, что этот удивительный туннель вдруг пришел в движение. Свинцовые тучи скрыли солнце, добавив атмосфере тревожащего сумрака. И я вдруг узнал эту дорогу. Я видел ее раньше, когда еще был маленький, в какой-то детской книжке. Там была и эта дорога, и эти дубы, и где-то на одном из дубов непременно обнаружится Соловей-Разбойник, подкарауливающий путников и лишающий их разума и способности сопротивляться своим ужасным свистом.

– Как в сказке! – пробормотал не склонный обычно к сантиментам Илья.

Он чувствовал то же самое, что и я. Значит, я не ошибся. Ай да Светка! Вот так сюрприз! Кто бы мог подумать, что такие удивительные места существуют на самом деле, а не только на иллюстрациях к детским книжкам!

* * *

Сказочная дубовая аллея привела нас в лес, и тут обнаружилось, что мы из сказки вернулись в реальность. Вскоре начались деревянные да каменные заборы, столбы освещения и вполне приличного качества асфальт. Здесь вроде бы продолжался лес, но деревья за заборами были прорежены и лес казался слишком упорядоченным и слишком светлым, какими обычно бывают скверы и парки в городах. Я даже испытал легкое разочарование – такое сильное впечатление на меня произвели заброшенные монастырские развалины и сказочная до неправдоподобия дорога, по которой двести лет назад ездила на исповедь старая графиня.

Илья сверился с нарисованной рукой Светланы схемой, остановил машину перед массивными железными воротами и требовательно посигналил, призывая хозяйку встретить нас хлебом-солью. Но после повторного нетерпеливого сигнала вместо Светланы в приоткрывшуюся дверь, прорезанную прямо в створке ворот, выглянула с настороженным видом девчушка лет пяти. Светлана пригласила всю нашу съемочную группу, и кто-то мог, конечно, захватить с собой на природу свое дитя, но лично мне девчушка эта не была знакома.

– Ты чья? – спросил Илья, выходя из машины.

Я видел, как у девчушки расширились глаза, как будто ей показали нечто такое, что поразило ее до глубины души. Илья шел ей навстречу, девчушка смотрела на него, не отрываясь, и вдруг что-то с ней случилось.

– Папа! – вскрикнула она и бросилась к Илье навстречу.

Этот вскрик полоснул меня по сердцу, и Илью тоже, видно, проняло, потому что он вдруг споткнулся на совершенно ровном асфальте, будто наткнулся на бордюр, а девочка не пробежала даже, а пролетела разделявшие их с Ильей метры, вцепилась в Демина мертвой хваткой, исступленно бормоча: «Папа! Папочка! Папочка мой!» Не ожидавший подобной экспрессии Илья растерялся.

– Так тебе эти места знакомы? – выходя из машины, сказал я с неестественной доброжелательностью инквизитора. – Когда-то уже побывал здесь? Успел оставить свой след на земле?

А «след на земле» повис на несчастном растерянном Демине и явно не собирался отказываться от своих прав на новоприобретенного папашу.

Из-за железных ворот выскочила растревоженная мать обознавшейся девчушки, подхватила девочку на руки, оторвала ее от Ильи, и тут откуда-то сбоку раздался голос Светланы:

– Ребятки! Вы воротами ошиблись!

Светлана шла к нам – нарядная и веселая, – и уже было понятно, что мы участки перепутали.

Мать девочки хотела было удалиться, но тут обнаружила мое присутствие, и у нее сделалось такое же точно лицо, как у ее дочурки две минуты назад, когда та в Илье Демине ни с того ни с сего признала папку своего единокровного. Но то ребенок, а это взрослый человек, и уж она все правильно поняла.

– Евгений Колодин! – сказала женщина растерянно. – Женя!

Я шутливо перед ней расшаркался. Она стояла неподвижно, прижимая к себе дочку, но про дочку, кажется, забыла. Где-то я ее понимал. Не каждый день можно увидеть человека из телевизора. Светлана подошла, поздоровалась со своей, как я понимаю, соседкой. Та никак не отреагировала – в таком была ступоре.

– Мой участок вон там, – сказала Светлана, обращаясь ко мне и Илье.

Илья сел в машину. Мы со Светланой пошли пешком. Прошли мимо кирпичного соседского забора, высоченного и внушительного, как кремлевская стена, а дальше был деревянный забор, выкрашенный зеленой краской и оттого кажущийся естественным и неприметным дополнением к этому лесу. Светлана толкнула калитку, и я, прежде чем ступить на ее участок, обернулся. Ни женщины, ни девочки я не увидел. Пустынная улица. Никого.

– Бедный ребенок! – вздохнула Светлана.

– Это ты про девочку-соседку? – уточнил я.

– Да. Она больна, мне кажется.

И тогда я понял, почему меня так зацепило-чиркнуло ее криком. В том крике я уловил нотки ненормальности.

– С головой проблемы? – спросил я понимающе.

– Похоже, что да, – сказала Светлана.

И еще раз повторила:

– Бедный ребенок!

* * *

Пока Светлана забирала из почтового ящика корреспонденцию, я прошел на ее участок и остановился в недоумении. Сюрпризы продолжались, как оказалось. Передо мной был лес. Самый настоящий. И к тому же глухой. Здесь ели стояли плотно, порождая тревожащий сумрак. Где-то в глубине этого леса обеспокоенно вскрикивала птица. И казалось, что если пойти туда, в эту жутковатую глухомань, там непременно наткнешься на Бабу Ягу. К Бабе Яге вела дорога – не прямая и не асфальтированная, как можно было ожидать в этом жилом поселке, а изогнувшаяся петлей, какими обычно и бывают лесные дороги, петляющие меж деревьями, и все отличие этой дороги от взаправдашней лесной заключалось только в том, что дорога эта была вымощена булыжником, что легко объяснялось – не будь здесь булыжника, проехать по ней в пору осенней распутицы не было бы никакой возможности.

Пока мы ехали по коттеджному поселку, я успел оценить ухоженность этого дикого прежде леса. Его расчистили и облагородили, добавив этой местности света, и он теперь не совсем был похож на лес, а больше походил на ухоженный парк, о чем я уже говорил. И только вот этот кусочек, ныне принадлежавший Светлане, так лесом и остался. Здесь не тронули ни единого деревца, сохранив первозданную запущенность и первозданную же глушь.

В распахнутые Светланой ворота въехал на своем внедорожнике Илья, но дальше по булыжной дороге проехать ему хозяйка не позволила, а заставила выйти из машины.

– Дальше ножками, – сказала Светлана. – Пройдитесь по лесу, не лишайте себя удовольствия.

– Мне кажется, что мы пойдем по этой дороге и придем к избушке Бабы Яги, – признался я.

Светлана засмеялась и прикрыла лицо конвертиком. Значит, в конце пути по этой дороге нас действительно ждал сюрприз.

Мы прошли мимо припаркованных в ряд машин гостей, приехавших раньше нас, а потом машины остались позади, и уже ни машин, ни людей – одна только пустынная дорога, петляющая по лесу. Солнце так и не появилось. Свинцовые тучи нависали низко, обещая скорый дождь. Сумрак выползал из-под еловых лап. И вдруг за очередным поворотом дороги нашим взорам открылся сказочно красивый и ярко освещенный дом. Он был деревянный, сложенный из свежеобработанных бревен, и казался игрушечным замком, выросшим стараниями неведомого волшебника до размеров настоящего жилища. Дом оказался не скучным утилитарным объектом в виде четырех стен и возведенной над теми стенами двускатной крыши, а представлял собой сложное затейливое сооружение из пристроек, надстроек, башенок и балкончиков, все это было прикрыто нарядной крышей сложной конфигурации и украшено резными наличниками, нарядными перилами и венчающим самую высокую точку постройки резным же петушком. Из окон этого чудо-дома лился ласковый манящий свет, а над печной трубой вился дымок. Именно так, по моему всегдашнему убеждению, и должен был выглядеть дом, желанное пристанище для утомленного путника, достойная награда за долгий путь.

– Ну как? – со скромностью школьницы осведомилась Светлана.

– А-а… Э-э-э, – попытался сформулировать свои ощущения Илья.

– Впечатляет! – перевел я на русский язык его цветистую речь.

– Да! – подтвердил Илья. – Именно так! Умеет Женька слово нужное подобрать! Сразу образованного человека видно!

* * *

Я хочу жить в деревянном доме. Теперь я это точно знаю. Я определился в этом вопросе в тот самый момент, когда переступил через порог Светланиного теремка. Здесь был сухой, вкусный и какой-то светлый воздух. Пахло деревом и уютом. Весело потрескивали горящие дрова в печи. И ходики с кукушкой были на своем месте – именно в таком доме именно такие часики и должны быть. Мне почему-то захотелось, чтобы уже наступила зима. Чтобы весь этот лес вокруг был завален до неправдоподобия белым снегом, стекла окон разрисованы узорами, а в доме было бы вот так же тепло и потрескивали дрова в печи.

Хозяйственный Демин тем временем оценил обстановку и засомневался.

– Но дом-то не огромный, – сказал он с ноткой удивления в голосе. – Неужели действительно двести пятьдесят тыщ, Свет?

Дороговато получалось.

– Тут цена не столько из-за дома набежала, сколько из-за участка.

– Большой участок? – догадался Демин.

– Два гектара.

– А-а, – уважительно протянул Илья.

Два гектара собственного леса! Я позавидовал Светлане белой завистью. Потому что зима, в конце концов, непременно наступит. И Светлана где-то в дебрях своего никем не тронутого леса отыщет самую-самую красивую елочку, протопчет к ней через снег тропинку и нарядит елку новогодними игрушками – прямо в лесу. Вдоль тропинки и вокруг наряженной елки она расставит много-много свечей – знаете, есть такие свечи в стаканах из матового пластика, они горят долго, часов по двадцать, и им не страшен ветер, – и в новогоднюю ночь Светлана выйдет из своего теремка и пойдет по этой светящейся дорожке к своей подружке – елке. Будет скрипеть под ногами снег, свет десятков свечей мягко оттесняет темноту подальше от тропинки, под еловые лапы, пахнет хвоей и смолой…

– А это мои соседи, – сказала Светлана. – Знакомьтесь!

Супруги. Обоим под пятьдесят. Начавший лысеть мужчина с ухоженным лицом француза, любителя рокфора и бургундского, и его жена, ничем не примечательная женщина, низенькая и сухая.

– О-о! – одновременно расплылись в улыбках супруги. – Евгений Иванович!

Я был для них человеком из телевизора. Будет о чем рассказывать друзьям и знакомым на протяжении ближайшей недели.

– Любим и ценим! – сказал мужчина, не выпуская мою руку из своей. – Кстати, Андрей Михайлович…

– Очень приятно, – ответил я. – Кстати, Евгений Иванович…

Он оценил шутку и раскатисто рассмеялся. И его жена засмеялась тоже.

– Как же, как же! – сказал Андрей Михайлович. – Вас ли нам не знать? А это, кстати, моя супруга, Нина Николаевна.

Нина Николаевна прикоснулась к моей руке так осторожно, словно я был хрустальный. Тем временем ее муж стремительно форсировал процедуру знакомства, и уже через минуту мне казалось, что я его знаю как минимум последние двадцать пять лет.

– Женя! У нас здесь чудесно, вы убедитесь в этом сами! Лес, чистый воздух, от Москвы далеко – красота! А ваша Светлана – она просто чудо! Я когда узнал, кто рядом с нами участок покупает, обрадовался необычайно! Интеллигентные люди, с телевидения – ах, какая прелесть! И вас мы очень рады видеть! Ваша передача для нас – самая любимая! Ах, а как вы коллегу своего разыграли, из новостей! Помните? Как он интервью брал у людей из рязанской глубинки! Приедет в деревню к комбайнеру, поговорит с ним, потом в другую деревню едет, к местному шахматисту, а тот на лицо – один в один тот самый комбайнер, с которым час назад разговаривали. Едут дальше, к какому-то жутко известному гармонисту из местных, приезжают к нему на интервью, а он прямо клонированный близнец тех, с кем раньше встречались…

Я слушал этого «француза» вполуха и только успевал кивать гостям, приветствуя их – в основном это были наши, из съемочной группы, и я практически всех их знал.

В самой большой комнате дома уже был накрыт стол. Светлана порхала вокруг стола, рассаживая гостей, и выглядела совершенно счастливой. Андрей Михайлович как бы невзначай занял место за столом рядом со мной. Светлана села напротив. Она раскраснелась и даже обмахивалась конвертиком, и была чудо как хороша.

Кто-то должен был за столом сказать первое слово. Вызвался Илья, и над столом тотчас пронесся вздох изумления. Общеизвестно, что Демин любит выпить, но не любит говорить. Не Демосфен он, прямо скажем. Не его это призвание. И если уж решился – значит, проняло его.

Илья поднялся, сжимая в своей пухлой короткопалой руке хрустальную водочную рюмку, повел вокруг взглядом и произнес короткую взволнованную речь. Он сказал:

– Светка! У меня нет слов!

И выпил водку. Все зааплодировали, оценив и красноречие оратора, и правдивость высказанной им мысли, и сразу стало шумно, бестолково, весело.

– Какие люди! – восторгался у моего уха Андрей Михайлович. – Как тут у вас сердечно!

Не дожидаясь следующего тоста, он тут же хлопнул вторую рюмку водки и закусил беленьким грибочком. Грибочки так ему понравились, что он миску с ними придвинул к себе поближе.

Светлана отвлеклась на минутку, читая письмо, которое она забрала из ящика, встречая нас с Деминым, и которым смогла заняться только сейчас. Там, наверное, было написано что-то лично для нее приятное. Сначала выражение лица Светланы было озадаченное, потом проступила-проявилась смущенная улыбка, и, наконец, радость и благодарность я угадал в ее взгляде, когда она подняла глаза. Наши с нею взгляды встретились. Я улыбнулся ей.

– От кого? – спросил я, угадав, что она хочет поделиться с кем-нибудь переполнявшими ее восторгом и благодарностью.

И все тотчас заинтересовались.

– От кого-то из соседей, – сказала Светлана. – Я не всех еще здесь знаю. Но так трогательно! Вот послушайте…

Она приблизила к глазам белоснежный бумажный лист с ровными строчками отпечатанного текста.

– Итак, читаю! – произнесла хозяйка с чувством. – «Дорогая Светлана!..»

– О, тут уже знают ваше имя! – оценил Андрей Михайлович.

– Подозреваю, что не без вашей помощи, добрый мой сосед! – шаловливо погрозила ему пальчиком Светлана и засмеялась. – Так, дальше. «Рады видеть вас здесь и желаем вам спокойствия, достатка и счастья в вашем новом доме. Всегда рады видеть здесь вас и ваших друзей и обещаем быть для вас полезными и одновременно ненавязчивыми и тактичными, но ради всего святого, дорогая Светлана, не забывайте и вы о нас!..» И подпись… «Вероника… Лапто»… Лапто – это фамилия?

Сидевший рядом со мной Андрей Михайлович поперхнулся грибочком, и я услышал, как звякнула о тарелку вилка, которую он держал в руках. Светлана с улыбкой смотрела на своих соседей, ожидая ответа.

– Вы знаете такого человека – Веронику Лапто? – спросила она доброжелательно.

Андрей Михайлович не мог ответить, потому что закашлялся, и отвечать предстояло его жене, совершенно растерявшейся, как я мог видеть. Женщина сильно побледнела и выглядела несчастной.

– Да, – пробормотала она. – Знаем. Знали. Это хозяйка.

– Чья? – глянула Светлана непонимающе.

– Этого дома, – произнесла Нина Николаевна непослушными губами. – Раньше здесь жила.

– А сейчас она где?

– А нету! – сказала Нина Николаевна, на глазах цепенея от ужаса. – Умерла она. Ее убили. Полгода назад.

* * *

Люди становятся героями наших розыгрышей по-разному, но чаще всего мы находим нужных претендентов по письмам, которые к нам на передачу приходят мешками. Вы, наверное, видели в титрах в конце каждого выпуска нашей программы контактные адрес и телефон. Вот по этому адресу телезрители нам и пишут. Так, мол, и так, есть такой хороший человек, родственник, или сосед, или просто знакомый, и хорошо было бы его разыграть. А дальше уже наши сотрудники действуют. Встречаются с авторами писем, узнают подробности, изучают на расстоянии кандидата на розыгрыш, и если видят, что может получиться интересно, начинают придумывать сценарий розыгрыша этого конкретного человека. Но начинается все, как правило, с писем, повторюсь.

Мишу Брусникина подставила его собственная невеста, без пяти минут жена. Она прислала к нам на передачу письмо, где все подробно расписала: у меня есть жених, чудесный парень, у нас с ним все хорошо и скоро даже будет свадьба, и почему бы в этот торжественный для нас обоих день вам, телевизионщикам, не устроить бы какой-то классный розыгрыш…

Я открою вам секрет. Разыгрывать кого-либо в тот день, когда у человека свадьба, – одно сплошное удовольствие. У бедолаги и без того голова идет кругом, он, по большому счету, и не соображает ничего – бери его тепленьким и делай с ним что хочешь, он всему верит и ни в чем не сомневается. Поэтому Мишей Брусникиным мы заинтересовались всерьез.

Написавшую нам письмо затейницу-невесту звали Клава, было ей двадцать два года, она водила трамвай от Останкина до Медведкова и являла собой тот тип русской женщины, которая и трамвай на ходу остановит, и в депо, когда надо, войдет. Эту шутку принесла нам Светлана – после того, как встретилась с Клавой и имела с ней продолжительную и обоюдополезную беседу. О Клаве Светлана была высокого мнения. Невеста оказалась девушкой боевой, и на нее можно было рассчитывать в ходе предстоящего розыгрыша. Она изъявила готовность всячески нам помогать, и с этого момента Миша Брусникин был просто обречен на вовлеченность в подстроенный нами розыгрыш, и день свадьбы должен был запомниться ему гораздо сильнее, чем подавляющему числу всех прочих брачующихся в этот день.

В день свадьбы сюрпризы на голову ничего не подозревающего Миши Брусникина начали сыпаться с самого утра, с девяти часов, когда ему позвонили из агентства проката лимузинов и, беспрестанно извиняясь, сообщили о том, что не смогут прислать заказанный Мишей заранее четырнадцатиместный белоснежный и длинный, как океанский лайнер, «Кадиллак», а вместо него готовы предоставить «Волгу», очень хорошую, в «директорском» исполнении, с кожаным салоном и кондиционером, и тоже белого цвета… Это была катастрофа. Жених пытался протестовать и даже качать права, но на том конце провода жутко на Мишу обиделись за его черную неблагодарность, бросили трубку и больше уже к телефону не подходили. Запаниковавший Миша тут же позвонил своей будущей жене Клаве и сообщил ей пренеприятное известие. Подученная нами Клава выдала трехминутную тираду, в которой крайне нелестно отозвалась об организаторских способностях жениха и даже выразила сомнение в том, действительно ли он сможет сделать их будущую семейную жизнь безоблачной и беспроблемной, как он это обещал доверчивой невесте теплыми майскими вечерами и в чем у невесты теперь появились серьезные основания сомневаться.

Дальше неприятности стали нарастать как снежный ком. Из агентства машина все-таки прибыла, но это была даже не «Волга» и уж тем более не в «директорском» шикарном исполнении, а заурядная «Лада» «десятого» семейства, к тому же битая в правое заднее крыло. И хотя машина была украшена подобающими случаю лентами, кольцами и несколько чумазой куклой, криво закрепленной на капоте, выглядел сей экипаж крайне непривлекательно. Взвинченный Миша Брусникин сорвался и накричал на ни в чем не повинного водителя, отчего тот страшно расстроился, сел в машину и хотел уехать, и бедный Миша бежал за ним по дороге метров пятьдесят, пока шофер не сжалился над ним и не остановился.

Мы снимали все происходящее двумя камерами из двух микроавтобусов с затемненными стеклами. Уже одна только пятидесятиметровая пробежка Брусникина в костюме жениха и с цветком в петлице могла бы оправдать нашу подготовку к этим съемкам, но это было только начало.

Когда Миша сел в машину и готов был отправиться за невестой, машина будто бы невзначай закапризничала и долго отказывалась заводиться. В конце концов шофер предложил Мише толкать машину. Брусникин, не смеющий перечить и понимающий, что они уже почти опоздали в загс, покорно подчинился. Он толкал машину сзади, шофер сидел за рулем, и упирающийся изо всех сил взмокший Миша даже не заметил, как дотолкал «Ладу» до припаркованного у тротуара автомобиля «Мерседес». «Мерседес» был большой. Красивый. Черный. «Шестисотый». Водитель «Лады» играл за нас, и он сделал все, как надо, сумев даже на небольшой скорости нанести «мерсу» немалые повреждения. Фара, крыло, бампер – тыщ на пять они с Мишей попали даже по самым щадящим расценкам.

– Ой!!! – испугался Миша, и у него сделалось такое лицо, будто он очень сильно пожалел о том, что когда-то много лет назад мама родила его на свет.

А из покореженного «Мерседеса» вывалился шкафообразный мужчина совершенно бандитского вида, который за свою жизнь явно не только многократно переступал закон, но и лишал людей жизни, как представлялось Мише, ибо таких ужасных типов он прежде видел только по телевизору. В телевизоре такие типы сидели в железных клетках, а руки их были скованы наручниками. Здесь же душегуб был и без наручников, и без конвоя, и беспрепятственно приближался к перепуганному насмерть Мише, и жить Брусникину, как ему самому представлялось, оставалось ровно столько, сколько шкафообразному убийце понадобится на преодоление последних пяти метров, разделявших их друг с другом.

– Ва… Э-э, – сказал несчастный Миша.

– Попал ты, – скорбно подтвердил Мишину догадку душегуб.

– Э-э, – снова вякнул Миша.

– На большие причем, заметь, бабки, – сказал шкафообразный.

Он взял Мишу за лацканы жениховского пиджака и легко поднял в воздух. Мишины штиблеты оторвались от асфальта. Посыпались пуговицы.

– Ты мне тачку раскурочил, – сообщил шкафообразный. – Поехали.

– Куд… куда? – обреченно осведомился Миша.

– Ты мне не кудахтай, – посоветовал душегуб. – Не люблю.

– Я случайно.

– Что – случайно?

– Заикаться начал, – сказал Миша, и у него нервно дернулась щека.

– А-а, – равнодушно протянул душегуб. – Ну тогда поехали.

И снова Миша сказал:

– Ку… куда?

– К тебе, – сообщил ему собеседник. – За деньгами!

– А много?

– Ну ты сам как думаешь? – спросил душегуб почти ласково, и теперь уже никаких сомнений не оставалось, что платить придется много.

– У меня сегодня свадьба, – сказал Миша.

Он, наверное, хотел давить на жалость, а получилось только хуже.

– Так ты при деньгах, – сказал догадливый душегуб и, по-прежнему удерживая одной рукой Мишу на весу, другой бесцеремонно обшарил его карманы и действительно обнаружил толстенную пачку денег.

Эти деньги шкафообразный гражданин, не пересчитывая, спрятал в карман своих брюк.

– Это у меня на ресторан заготовлено! – с запозданием трепыхнулся Миша. – Восемьдесят гостей! Я же все должен оплатить!

– И еще ты мне пять штук остаешься должен, – невозмутимо сообщил душегуб, будто и не слыша слов Брусникина.

– Пять тыщ? Рублей? – уточнил Миша.

– Прикалываешься? – неприятно удивился шкафообразный и встряхнул Мишу в воздухе.

Снова посыпались на асфальт пуговицы. Это возымело требуемый терапевтический эффект.

– А, вы про доллары говорите, – легко угадал Миша.

За догадливость ему была пожалована вольная. Душегуб поставил Мишу на асфальт и даже хлопнул по плечу ободряюще, отчего бедный жених даже присел. Но прежде чем отпустить Мишу на все четыре стороны, шкафообразный забрал у него паспорт. Для гарантии.

– У меня же свадьба! – всполошился бедный Миша. – Загс! Штамп!

– Свадьба – это не когда штамп, а когда горько, – философски заметил душегуб. – В общем, жду я тебя с деньгами.

С тем и ушел.

А Мише уже действительно было горько. Он еще не доехал ни до загса, ни до невесты, а у него уже не было ни денег на оплату ресторана, ни паспорта для оформления всех формальностей в загсе, ни даже более-менее приличного экипажа, пригодного для того, чтобы на нем приехать за невестой, потому как теперь уже дважды битая «Лада» на роль свадебного авто никак не тянула.

Вспомнив про злосчастную «Ладу», Миша Брусникин вспомнил и о ее незадачливом водителе, и тут до него вдруг дошло, что не по адресу были претензии, и что несправедливо душегуб у него, у Миши, заготовленные на свадьбу деньги отнял, потому как, если трезво разобраться, отвечать бы следовало тому, кто за рулем сидел, а не тому, кто сзади толкал заглохшую машину…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю