Текст книги "Миры под форштевнем. Операция "Цунами" (СИ)"

Автор книги: Владимир Стрельников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Нет, все-таки неплохо денек прошел. Из посольства я уезжал хмуро-насупленный, сидя на заднем сидении роскошного автомобиля. Рядышком скромно сидела кореяночка, а лихо, но вместе с тем очень аккуратно управляла тяжелым английским лимузином китайская девчонка.

Какое-то время ехали молча, только еле слышно урчал мощный мотор. Потом девчонки переглянулись в зеркале, одновременно хихикнули, и кореяночка, гибко извернувшись, легла на сиденье, положив голову мне на колени.

– Ты такой бука, прямо смешно. – Она потыкала меня пальцев в живот, и поудобнее устроилась. – Мое имя – Хоа Чи. А мою подругу зовут Мингксия. А тебя зовут...

– Ласково меня зовут, тогда прихожу. – Я не выдержал щекотки, и засмеялся. – Мое имя Евгений.

– Так мы очень ласковы, Евгений. – Отозвалась со своего места китаяночка, улыбнувшись мне в зеркале заднего вида. – Честно-честно. И будем еще ласковее.

– А он такой суровый. И у него так много пистолетов. – Хао Чи потыкала пальцем в мой бесшумник, и хихикнула. – Ой, у него еще один пистолет появляется.

– Девушки, вы же специально едете с ним знакомиться, с этим моим пистолетом. – На меня как-то накатила пофигичность и легкость. Надо заделать этим девицам по ребеночку? Так это мы с превеликим удовольствием! – И вы удивляетесь этому?

– Ну, Евгений, мы же девушки, как ты правильно сказал. И мы не удивляемся, а немного стесняемся. Так как знакомы с этим видом мужского оружия строго теоритически. – Кореяночка глянула на то, что она обозвала оружием, и вроде как смущенно отвернулась. Ну, отворачивайся не отворачивайся, а все равно, там от этого пистолета до ее любопытного и симпатичного носика считанные сантиметры.

А девчонка красивая, ладненькая. Небольшая, правда, вон, почти поместилась на сиденье, только немножко согнула ноги в коленях, поставив обутые в лаковые туфельки стопы на боковушку. Даже строгая юбка-карандаш практически не задралась. Ну, это я поправлю.

И я положил ладонь ей на коленку, и повел вверх по бедру. Кореяночка неожиданно покраснела, и прихлопнула мою руку на середине пути.

– Не надо, Евгений. Я на самом деле девушка. И то, что я должна родить от тебя ребенка, меня немного страшит. Вы, европейцы, такие большие. Ладно, хоть ты хорошенький. – И эта мелкая вредность засмеялась, скрывая смущение. Опаньки, а китаяночка-то все красная, как помидорка. Или они обе великие актрисы, или на самом деле стесняются. Потому как я реально ощущал смущение. Хотя и обрабатывать меня не перестали, лисички недоделанные.

До это фанзы доехали быстро, хоть пару раз пришлось ехать потише, шоссе расширялось и ремонтировалось. Оставив машину на площадке перед небольшим и аккуратным домом, девицы взяли меня под руки, и завели вовнутрь.

– Ну, вот. Ты как, может, сначала покушать хочешь? – Мингксия смущенно заложила руки за спину, и попыталась выкорвырять сучок из половицы носком туфельки. А в следующий момент взвизгнула вместе с Хоа Чи, оказавшись переброшенной мною через плечо. Кореяночка лежала на левом, китаяночка на правом, а я придерживал девиц за ладные попки.

– Итак, где у нас траходром? Девушки, где спальня? – Я повернулся туда-сюда, пытаясь понять расположение дома.

– Туда, налево. – Из-под мышки ткнула пальцем Мингксия, и фыркнула. – Большеносый варвар!

– Это да, мы, варвары, такие. – Зайдя в спальню, я аккуратно опустил обеих девиц на вполне современную здоровую кровать, где мы втроем поместимся хоть вширь, хоть поперек. И быстренько избавил девчонок от совершенно не нужных тряпочек. И сам избавился от своих, уже при помощи двух пар сильных и нежных рук. Ну а потом... короче, оторвался. И да, пара кровавых пятнышек на простыне оказалось. На самом деле девственниц подложили. Были б девицы обычные, мало б им не показалось.

От приятных воспоминаний меня отвлекло движение в русле ручья. Из сумрака тростниковых зарослей высунулась морда вроде как тигра, поглядела на меня, подумала. И зверюга вышла вся.

Какой это тигра, это дух здешний. Тело тигра, из спины пара гребней торчит, с головы из-за ушей свисают длинные волосы, белые как свежий снег. И хвост такой же, не тигриный совершенно, длинный пук белых волос. Чомор это, если по-нашему, как по-китайски я без понятия.

Зверюга подошла ко мне, положила голову на перила, и вздохнула. Усмехнувшись, я почесал чомора за ухом, и долго не убирал руку.

Сзади послышался длинный звонкий зевок, шлепанье босых ног, и сдавленный писк Хоа Чи. А потом взвизг Мингксии.

Чомор фыркнул, лизнул мне руку, и исчез в зарослях. А я повернулся к девчонкам, не убирая клыков и нелюдских глаз.

– Господин. – Очень тихо произнесла Мингксия, вставая с кровати. Обнаженная девушка, разве грудь немного прикрыта роскошной гривой черных волос. Из-под которых торчат лисьи рыжие ушки, а сзади появился такой же рыжий, с белым кончиком, хвост.

Хоа Чи же обалдательница рысьих ушек, и рысьего же, короткого хвостика. Откуда знаю? Так обе девицы встали передо мною на колени, и склонились в глубоком поклоне подчинения, вытянув ко мне руки.

–Это вы чего? – На мгновение мне стало не по себе. – Прекратить! Встали обе!

Девушки мгновенно подскочили, вытянувшись по стойке смирно. Видна армейская подготовочка, видна. И выглядят они в этот момент так, что дух захватывает, а тестостерон по мозгам кувалдой бьет.

– Вы обе давали присягу своей родине так? – Девушки синхронно кивнули. – Обе вы не совсем люди, прямо скажем. И клятвопреступление для вас много страшнее, чем для простого человека, можете вообще погибнуть без возможности перерождения. И больше не вздумайте меня господином называть! Мое имя вам известно!

Я прошелся туда-сюда, поглядел на задницы девчонок и нервно дергающиеся хвосты. Блин, заводит, право слово. Точнее уже завело. Ай, для чего я сюда приехал, в конце-то концов? Танцуй пока молодой, когда еще я сюда попаду? И смогу ли я снова с этими девчонками оторваться?

– Обе на коленки на край кравати встали! Не перекидываясь!

Через два часа я сидел на кухне, а Мингксия и Хоа Чи шустрили, гремя сковородками. Хоа Чи в джинсах и майке, а вот китаяночка в ципао, китайском платье.

Девицы затеяли что-то китайское, слоеные лепешки с фаршем и отдельно бульон из свинины. Свинятина уже томится в большом горшке, а девицы, эротично перемазавшись мукой, сейчас жарят лепешки. Запах стоит на кухне такой, что готов чугунок покусать.

– Мингксия, а что за девица, которую мне присторил ваш Председатель? – Чтобы хоть немного аппетит перебить, я отхлебнул чаю, и бросил в рот острый и сухой как порох кусочек мяса.

– Я знаю только, что она принадлежит княжна, и принадлежит династии Чжоу, то есть в принципе, имеет права на престол. – Китаяночка улыбнулась мне, и продолжила стряпать лепешки. Это уже десятая, куда они столько их?

– У вас в Китае остались живые великие княжны? – Сказать, что я удивился, это ничего не сказать.

– У нас в Китае бывший император умер недавно на свободе. Работал учителем в школе. У нас древняя и мудрая нация, мы не настолько кровожадные, как большеносые варвары. – Вредная девчонка показала мне язык. – У нас в стране проживают много представителей старой знати, старой высшей знати. Если бы эта девушка не полезла в политику, то никто бы ее и не тронул. А из нее попытались сделать лидера протеста, и реставрации монархии. Больше я не знаю, Жень. Знаю только то, что ее из тюрьмы возили в университет, экстерном сдавать государственные экзамены. И она их сдала на "отлично". Это все студенты в Китае знают.

– То есть ее отправляют в ссылку. – Я задумчиво почесал затылок. – А я с этим возись. Стоп, чего я туплю. У меня дед настоящий прусский барон, вот ему ее и передам в воспитанницы.

Девчонки закончили с готовкой, и убирали со стола муку и использованные чашки. Сразу видно, умелицы, все у них в руках спорится. Может, жениться мне на них?

– Замуж за меня не пойдете? – Бросил пробный камешек я.

Девчонки замерли на несколько секунд, Хоа Чи смахнула слезинку, и обе мотнули головой в отрицательном жесте.

– Нет. Мы принадлежим своим странам, ты правильно сказал, Евгений. Если мы уедем отсюда – умрем. – Мингксия грустно улыбнулась, расставляя на столе большие тарелки и выкладывая на блюдо посреди стола горячие и шкворчащие лепешки. Хоа Чи расставляла соусницы, салатницы, чашки для бульона, отдельно легла глубокая тарелка с парящей отварной свинятиной.

–Ясно. А навещать вас иногда можно? – Я улыбнулся, и поймал проходящую мимо кореяночку в охапку.

Та чмокнула меня в нос, и аккуратно вывернулась. Переглянулась с китаяночкой, и девицы одновременно пожали плечами.

– Мы не знаем, Жень. – Ответила за обеих Хоа Чи.

– То есть мне надо спрашивать разрешение у товарищей Кима и Сяопина... ладно, спрошу. А это вам, девочки. От меня, на память. – И я подвинул обеим по простому буковому футляру.

Девушки открыли и практически одинаково пискнули. На большее их не хватило. В футлярах лежали ожерелья. Ну, почти как в кинофильме "Титаник", только центральный камешек поменьше. У Хоа Чи александрит, красивый, золотисто-зеленый, у Мингксии вообще, как и в фильме, танзанит, глубокого фиолетового цвета. Ну, и чуть меленьких брильянтиков посыпано. Неплохо я тогда в погибшем Лондоне затарился. Хорошо быть некромантом, можно с призраками и по-хорошему договориться.

– И Мингксия, передай Председателю Сяопину, что чомор просил ничего не строить вдоль ручья на триста шагов в обе стороны. Хорошо? Тогда тот присмотрит за Великой Стеной и лесами на холмах. – Я улыбнулся ошеломленной ху-цзинь, после чего положил себе в тарелку кусок свинины и лепешку. А то голодным останусь еще.

Впрочем, девчонки тут же вскинулись, и быстренько налили мне бульона, полили отварное мясо и лепешку какими-то соусами, и уселись за стол сами, о чем-то весело щебеча.

Ну и ладушки, хороший завтрак.

Одиннадцатое августа тысяча девятосот девяносто третьего года. Пекин, открытый двор одного из государственных комплексов.

– Все? – Я поглядел на кучу подписанных документов, на русском и китайском. Все они подтверждали, что я принимаю ответственность за Линь Йен Суонь, и в течении недели перевожу ее в мир царя Николая. Именно так – мир царя Николая.

Вообще, наш мир так и назван – наш мир. Мир, в котором Путин президентит – мир президента Путина. Мертвые миры обозвали номер раз и номер два, кроме мира разумных роботов. Тот так и назван – мир разумных роботов. Еще три мира, в которых я побывал, названы промежуточными номер раз-два-три. И самый первый, в который меня занесло – мир под угрозой.

–Да. – Китайский чиновник, с абсолютно бесстрастным лицом тщательно убрал свои экземпляры договора в папочку, и кивнул помощнику.

Тот развернуля, и вышел. Чтобы вернуться через дессять минут в сопровождении здоровенных лбов-охранников, и десятка еще более здоровых носильщиков. А так же хорошенькой, довольно высокой, худенькой как тростиночка девицей в строгом юбочном костюме. Даже скорее, девочкой. Правда, видок у нее был, краше в гроб кладут. Явно вся на нервах, и давненько. Ну, тюрьма никого не красит.

– Погодите, а сколько ей лет? – Удивился я. Вроде как было в договоре, но я их не читал. Оставил нашил крючкотворцам.

– Пятнадцать. – Сухо буркнул чиновник.

– Но как она умудрилась госы сдать в вашем универе? Когда? Она ж школьница должна быть? – Я удивлялся все больше и больше.

Наш посольский покопался в документах, и скучным голосом зачел, что сия девица закончила среднюю школу в двенадцать лет, поступила в пекинский университет, в течении года сдала зачеты и экзамены за два курса физмата, и продолжила обучение в заключении. Так же, как оказалось, эта девица знает немецкий, английский и русский, имеет высокие достижения в фехтовании на спортивных шпагах и в конг-фу школы винь-чунь. Короче, вундеркиндра, елки зеленые... только этого мне для полного счастья не хаватало.

Мне торжественно передали ключи от наручников, в которых была Линь. А так же выставили перед нами чемоданы.

– Китайская Народная Республика, и лично товарищ Председатель Дэн Сяопин не могут выслать наследную княжну в иной мир без достаточного приданного. Здесь, в этих чемоданах, находятся готовые наряды, отрезы шелковой и хлопковой ткани, книги и царские регалии эпохи династии Чжоу. А так же золотые и серебрянные монеты на миллион юаней. Это полная опись. – чиновник передал мне толстую пачку с документами.

Потом, отдельно, с вежливым поклоном, передал обалдевшей девчонке роскошную папку из тисненой кожи с золотыми иероглифами на обложке.

– Сударыня, здесь ваши документы, подтверждающие право на престол. Письмо от товарища Председателя Императрице. Удачи вам в ином мире. Нам жаль, что вы поступили так неразумно.

Чиновник еще раз поклонился, стукнув кулаком о ладонь перед лицом. Ну точь в точь как в конфушных боевиках. Так же поклонились охранники и носильщики.

Девчонка, держа папку в скованных руках, тоже поклонилась, хотя и видно было, что еле сдерживается, чтобы не разреветься.

Китайцы, четко обернувшись, ушли в здание.

– Грузимся, и на аэродром. Сударыня, ваше приданное полетит на другом самолете, мы не имеем права рисковать. – посольский кивнул нашим ребятам, и чемоданы лихо устроили в багажниках ЗИЛов. А мы с девицей уселись в переднюю машину.

Когда выезжали из комплекса, девчонка метнулась к окну, и долго глядела вслед машущей пожилой китаянке. А по ее щекам ручейками текли слезы.

– Это кто? – Спросил я, проводив взглядом исчезнувшую за поворотом женщину.

– Бабушка. Мать моего отца. – Тихо ответила княжна. И шмыгнула носом, растерев по лицу слезы.

– Так. Руки давай. – Я расстегнул ей браслеты, после чего сунул наручники девице. – На память. Чтобы в следующий раз сначала думала, потом делала. Хватит реветь, княжна. Жизнь продолжается.

Посольский чин обернулся с переднего сидения, и протянул девочке чистую полотняную салфетку.

– Итак, барышня. -Я дождался, когда девчонка прекратит всхлипывать, и более-менее приведет себя в порядок. Протянул стакан с газировкой, который девочка, стуча зубами о стекло, выпила. – Мы не одобряем деятельность, направленную на насильственное свержение власти. Исключения составляют только людоедствующие режимы, к которым КНР и КПК никак не могут быть отнесены. Но тебя передали мне, теперь ты на моей совести и под мою ответственность. Сразу скажу, что с маленькими девочками я обращаться не умею, и потому попрошу деда стать твоим опекуном. И да, мое имя Евгений, по отцу Эдуардович. Я барон фон Жменев, и лейтенант ВМФ Советского Союза.

– Линь Йен Суонь. – Девочка коротко поклонилась.

– Забыла добавить – наследная княжна Чжоу. Привыкай, тот мир сословный. И насчет бабушки – тебе запрета писать нет? Тогда... – Я вытащил из специального держателя папку с бумагой, ручку, и протянул девочке. – Пиши... ну, что жива-здорова, любишь и так далее. Извини заранее, но... Но все, что ты напишешь, проверит наш человек. Потом отправим твоей бабушке, это уже пусть товарищ посол решает, как. Пиши, времени у нас не будет, вылетаем сразу по прибытию в аэропорт.

Остаток пути до Шоуду, пекинского аэропорта, мы сидели молча. Девчонка исчиркала иероглифами уже три листа, и заканчивала четвертый. Я сидел, и, прикрыв глаза, думал. Водила и посольский молчали. Только еле слышно урчал мощный двигатель, и шуршала под колесами дорога.

Китайцы затеяли ну очень серьезную модернизацию, превращая свой аэропорт в мощнейшую воздушную гавань. Сейчас иностранных бортов становится все больше и больше, бизнесмены прут в Поднебесную как мухи, чуя нехилую прибыль. Да и туристов хватает, несмотря на все санкции Госдепа.

Нас пропустили прямо на летное поле, где уже ожидали Ил-86 Язова, и Ту-104 фельдегерей. Приданное княжны потащили в "тушку", а мы подошли к неторопливо прохаживающемуся около трапа Язову. Неподалеку замерли китайские чиновники.

– Товарищ маршал, лейтенант фон Жменев принял княжну на попечение. Прошу знакомиться – Линь Йен Суонь, наследная княжна династии Чжоу. – После моих рапортов о переводах эскадр через миры даже такая ахинея кажется привычной мелочью. Так что маршал кивнул сделавшей книксен девочке, и махнул рукой на трап.

Вылетели буквально через сорок минут, один борт за другим. И потопали до дома.

Линь тихой мышкой сидела около иллюминатора, глядя на прогплывающую снизу землю. Нет-нет, да утирала слезинки, которые порой катились по девичьему личику. Да уж, вот огреб проблем там где не ждал.

Маршал о чем-то негромко беседовал с Хронопуло, и четырьмя китайскими моряками в немалых чинах. Трое это комиссия, будут линкоры выбирать наименее побитые в тех вроде как игрушечных боях, а четвертый уже в подчиненных у нашего адмирала, будет формировать экипажи для эсминцев. И вроде как контроль, что я княжну вытащу отсюда, из этого мира.

– Линь, тебя как угораздило в контрреволюционеры попасть? – Я вот сейчас считаю... заваруха на Тяньаньмыне была четыре года назад. Линь тогда вообще соплюшкой была, и ей явно не до этих крутых дел было. Закончить школу в два раза быстрее и успешно сдать экзамены, это пахать надо. И талантом только тут никак не обойдешься.

– Два года назад погибли родители. Отец был крупным партийным чиновником. Ко мне пришли, и сказали, что это внутрипартийные разборки, и они были убиты по приказу компартии. Я рванула на одну из студенческих протестных акций. А там меня ждали. Флаги династии Чжоу, транспоранты, требующие воссаздания монархии, иностранные репортеры. – Девочка всхлипнула, провела руками по лицу, и зло продолжила. Кстати, по-русски она говорила практически идеально. Чуть-чуть с акцентом, но это даже ей шло. – Следователь рассказал мне, что это была запланированная провокация иностранных спецслужб, и запад раздувает из этого случая огромную волну. В общем, мне дали доучиться, но каждый шаг под контролем минимум двух конвоиров. Даже в туалет с ними ходила, и в баню. А неделю назад мне сказали, что принято решение о высылке меня из страны. Вот так.

Маршал помахал мне рукой, призывая к себе. Ну, такому начальству не отказывают. И извинившись перед девочкой, я подошел к столу Язова.

– Лейтенант, тут родилась идея. Спроси свою княжну, не против ли она того, чтобы вымпел ее династии был на эсминцах с китайскими экипажами? – Хронопуло захлопнул свой немаленький блокнот. Даже скорее, здоровенный гроссбух. – Это наилучший способ объяснить, как китайцы окажутся на царской службе. Тем более, что целая принцесса под боком.

– Сейчас спрошу, товарищ адмирал. Товарищ маршал, разрешите? – Я откланялся, и вернулся к подопечной. Скорее бы до деда добраться, он у меня истинный аристократ, вот пусть с принцессой нашей и возится.

– Линь, у тебя спрашивают разрешение на использование вымпела династии Чжоу на кораблях с экипажами из китайских добровольцев. – Ух, какие глаза у девчонки здоровые, оказывается.

– Я согласна. Но взамен, прошу вас не оставлять меня в том Китае. Я появилась из ниоткуда, за мной нет мощного и сильного рода. Меня или затравят морально, или отравят физически. Императрице Цыси я совершенно не нужна. – Девочка гордо выпрямилась, вскинул голову. А ничего так, девчонка гордая. И хорошенькая, надо сказать.

– Линь, ты под протекторатом рода фон Жменевых. А мы своих не бросаем. Пока поживешь в нашем замке в Финляндии, а дальше посмотрим. Так что за тобой есть семья, можешь не сомневаться. Но и сама будь готова нести ответсвенность. – Я улыбнулся, потрепал девочку по макушке, и потопал докладывать начальству.

А ведь из той моей, прямо скажем, безумной затеи, что-то вырисовывается.

Дальнейший перелет был обыденно-спокойным. Ровный гул мощной техники, пара перехватчиков, висящие поодаль. Нас около границы встретили четыре Су-27 и два Ту-128. Чуть позади и левее висела фельдегерская "тушка". "Сушки" скоро отвалили, а вот "тушки" проводят над до Алма-Аты. Там перехватчики от нас отцепятся, и вернуться в свои части.

Красивые машины эти барражирующие перехватчики, хорошо что их резать не стали. Язов вообще задробил порезки авиации, что затеял было Горбачев. И даже старичков Ту-16 штук пятьсот сохранил, а то уж больно резво их кромсать принялись, не хуже виноградников.

Линь Йен, кстати, все-таки разревелась, а меня от нее выгнали бортпроводницы. Маршал только хмыкнул на самоуправство девушек. Бортпроводницы о чем-то долго шептались, успокаивая девочку. Потом увели ее в свой отсек, откуда моя подопечная вышла умытая, с легким макияжем, и с добротной тяжелой косой вместо простого хвоста. И уснула в своем кресле, проснувшись только в Алма-Ате.

Двадцать шестое августа тысяча восемьсот девяносто девятого года. Сердобольский уезд Выборской области Великого Княжества Финляндии. Замок баронов фон Жменевых.

– Ну вот, Линь. Это твоя комната. – Я обвел рукой большую ясную светлицу. Комната Линь расположена как раз над моей, рядом с более темной, выходящей на север комнатой Элизабет. Нравятся сестре полумрак и ночь, что поделать, лисица.

– Спасибо. – Скромно кивнула девочка, с любопытством рассматривая свое жилище.

– Бабушка твоя будет жить рядом, между тобой и моей сестрой. Скоро девушки вернутся с прогулся, и познакомитесь. – Сестра и Женька с подчиненными снова конную охмурительную прогулку устроили. Кстати. Зарубина-младшая уже сшила наряды по итальянским лекалам, и несколько девушек тоже. В дворянском обществе скандал, которым оно наслаждается. Даже в столичных "ведомостях" насчет нарядов финлядских дворянок прошлись, в одном и том же номере и ругают, и восхищаются.

Слуги вносили с ставили чемоданы, старшая горничная ломала голову, кого назначить в личную обслугу целой княжне. Старые солдаты опять с пониманием переглянулись, мол, барон вышел из спячки. Чего-то они совершенно не удивились, когда дед сказал, что он попечитель княжны Линь. Что-то уж слажено они ухмыльнулись, когда дед отвернулся. И что-то типа "еще одна внучка" буркнули. Далековато я был, не смог толком расслышать. Похоже, дед в свое время очень неплохо погулял.

Старый барон был здорово ошарашен, когда я представил ему девочку. И сказал, что принял от имени нашего рода ответственность за княжну Линь Йен Суонь , принцессу династии Чжоу. Так уж лучше, чем наследная княжна, звучит интереснее, смысл тот же. И что, как старшего в роду, прошу принять девочку под опеку нашего рода. Но дед настоящий аристократ и дворянин, его удивление длилось очень недолго.

Линь была принята в воспитанницы по всем правилам. Именно так, Линь сейчас его васал и воспитанница. Черта с два какая китайская императрица сможет ее выдернуть, даже если очень захочет. Хитрый момент – личный вассалитет вроде уже давно не применяется, но и официально не отменет. И теперь девочка в практически полной дедовой власти. Разве лично наш император не укажет деду, что с ней делать. Но такое уж точно будет вряд ли, у Николая своих проблем со своей семьей хватает, еще в чужие лезть.

А Линь добила и его и меня. Ей в чемоданы уложели ее тренировочные шпаги, и кроме этого, три великолепных боевых клинка – китайский меч, вроде как итальянскую шпагу с пламенеющим лезвием, и такую же дагу. И эта девчонка встала на колени, склонила голову ( я заметил, что Линь стала носить косу) протянула деду обнаженную шпагу, и сказала – "Моя жизнь и моя честь в ваших руках, старший".

Дед молча взял шпагу, какое-то время смотрел на нее, потом хлопнул девочку по плечу плашмя лезвием. – Без нужды не вынимай, без славы не вкладывай. Встань, княжна Суонь, принцесса Чжоу. Род баронов фон Жменевых принимает твой вассалитет и твое служение. Твоя кровь – наша кровь, твоя семья – наша семья.

Дед четко произнес слова старой присяги, принимая вассалитет княжны, и фактически забирая ее в наш род младшей ветвью. Вообще-то, такое бывало в стародавние времена. Сильные бароны брали принцесс под свое крыло. А мне, в исполнение его части присяги, пришлось мотануться в Китай. И вывести оттуда бабушку нашей княжны. Хитрая девчонка, все-таки. Эти китайские принцессы все-таки умеют расчитывать свою жизнь как шахматную партию.

Бабушка, кстати, после того, как я провел ее по Тропе, на меня как на Царя обезьян смотрит. Это мне Линь сказала. И еще сказала, что никогда не сможет предать свою новую семью.

Переход в иной мир бабушку Линь вообще добил, я в ее глазах теперь точно великий обезьян. Или кто там еще. Я в китайской мифологи вообще не разбираюсь.

– В общем, обустраивайся. – Я улыбнулся ей и пожилой китаянке.

Девчонка и ее бабушка коротко и глубоко поклонились. Вот уж не люблю политесы.

Сзади коротко кашлянули.

– Господин барон, вы позволите? – Глубокий голос старшей горничной заставил меня обернуться.

Это достойная дама стояла в пяти шагах от меня. За ее спиной насторожено переминались три девчонки годов пятнадцати-шестнадцати, явно из соседских деревень.

– Алевтина Ивановна, здравствуйте. Подобрали горничных княжне? – Я чуть поклонился нашей ревнительнице чистоты. Благодаря ее заботам, замок практически сиял.

– Да, барин. Но молодые они, глупые пока что, хитростям не обучены. – Девушки зарделись, одна ихз них упрямо задрала курносый носишко.

– Ничего страшного, княжна воспитывалась в строгости и скромности. Кроме того, с ней ее бабушка. Так что научатся. – Я улыбнулся новеньким.

Вообще, служить у нас в замке среди народа окрестных деревень почиталось за великую честь. Окрестное крестьянство барона уважало и почти боготворило. Выкупные платежи дед договорился растянуть до пятидесятого года следующего столетия, аренду брал очень умереную. Жил строго и скромно, хотя и не бедствовал.

Мое и Элизабет появление крестьянством было воспринято сперва настороженно. Одно дело старый барон, который народ не неволит, платежами не душит, и совсем другое два молодых наследника.

Но я почти здесь не жил, наскакивая наездами, а Белс вела очень строгий, пуританский образ жизни. Сестра практически не участвовала в дворянских мероприятиях, блюла траур. И еще лечила крестьян и мещан соседнего городка, сложными настойками и выварками. Несколько раз принимала сложные роды, два раза сделала операцию по удалению аппендикса. Даже славу ведьмы и знахарки этим заслужила. Заслуженную, надо сказать.

Меня же было воспринимали как шебутного молодого недоросля, пока я три разбойничьи и бандитские шайки не вырезал. Причем так, что местной полиции только руками развести и осталось. И закрыть дела. А я заработал средь крестьян жутковатую славу. И это все кроме моей репутации социалиста и конфедерата среди дворянства.

С нашим появлением в замке произошло частичное омоложение персонала. Элизабет дед нашел трех горничных, точнее, Прасковья ивановна нашла, а дед нанял. И сейчас у сестры три преданных до гробовой доски служанки, сумела привязать. Девушки знают, что Элизабет тоже для них сделает все, что в ее силах. А после того, как у Дарьи Белс приняла сложнейшие роды, и малышку вытащила – глотки за нее перегрызут.

А у меня до сих пор ни одного слуги. Ну не могу я так, не получается. Поперек моей натуры кого-то заставлять делать то, что я сам вполне могу.

Впрочем, это все пустяки и мелочи. Хотя и противоречат статусу, мне об этом уже сказал мой дорогой и любисый командир контр-адмирал Жилин. Фактически, отдал приказ о приведении в соответствие. И я уже решил, что делать.

Все равно завтра мотанусь обратно, а оттуда поведу конвой на Гавайи, на завод. Вот и подберу себе среди оставшихся киборгов пару бойцов. Робот он и есть робот, киборги мной как люди не воспринимаются совершенно, душ у них нет. Да и удобнее, не забухает, не заблядует, никто не перекупит. Красота.

Зайдя к себе в комнату, я включил рацию. Небольшой по сравнению с нашими приемопередатчик, фирмы "Иесу", который я купил в мире Путина, позволял связываться с абонентами чуть ли не до Урала. При этом ему вполне хватало аккумуляторной батареи, стоящей в моей личной кладовке. Точнее, этот агрегат отменно вписывался в мой здешний небольшой набор электроники.

– Пташки – Саперу. – Вот прилип ко мне этот позывной, и не хочет уходить.

Подожду. Девицы вполне могут быть в компании, и просто не иметь вероятности ответить. Ничего, вибросигнал даст им знать, что я выходил на связь.

И точно, пришлось ждать почти десять минут, прежде чем на связь вышла Элизабет.

– Жень, привет. Прибыли? Прием. – Вот из всех правил радиообмена сестра признает только этот "прием", больше ничего.

– Здраствуй, Белс. – Я улыбнулся. Нет, классная у меня старшая сестра, честное слово. – Прибыли. Да еще с сюрпризом. Долго вы еще? Прием.

– Все, домой едем. Твоя тезка, Ксения и Марийка тебе привет передают. Что за сюрприз? Прием.– Ну вот, теперь я могу быть уверен в том, что девушки доберутся до дома без остановок.

– Э, нет, сестрица. Расскажу, будет уже не то. Давайте, ждем вас. И кстати. Я марроканских мандаринов привез, и испанских апельсинов. Они по тебе прямо тоскуют. Конец связи. – У Белс есть слабости, одна из них апельсины и мандарины. Здесь я запретил ей одной ходить в Испанию, Италию и Грецию. И уж тем более, на Ближний Восток или в Северную Африку. А в Мексику или США она не может, вот не выходит у сестры. Что интересно, если она на корабле, то даже из мира в мир переведет. Пробовали. А вот пешим ходом большие водные протранства для нее непреодолимый рубеж.

Вот она меня и эксплуатирует. Да еще девушки из "хвостиков" к ней присоеденились.

К моему немалому удивлению, знакомство Элизабет с Линь прошло ну совершенно обыденно. С "хвостиками" тоже. Подумаешь, принцесса. Правда, один для меня огромный плюс. Девушки приняли китаяночку как младшую подругу. И утащили ее в свое девичье царство.

– Спасибо вам. – Сзади почти безвучно подошла бабушка Линь.

– Пожалуйста. – Я кивнул. Много слов, оно ни к чему. Тем более, для такой женщины как Шань Суонь.

Бабушка нашей принцессы оказалась дочерью китайской купчихи и русского белоэмигранта. Собственно, тридцатилетний бывший прапорщик, ставший владельцем небольшого грузового суденышка, спас восемнадцатилетнюю красавицу и ее отца во время нанкинской резни. Когда японцы просто истребляли мирных китайцев в захваченном городе. Руских офицеров бывших не бывает, боевой опыт не пропьешь, Иван застрелил пятерых японцев, грабивших богатую лавку, перед этим двух просто удавив втихую. Парочка как раз пыталась изнасиловать девушку, чуть не зашибив прикладом ее отца. Потом Иван, девушка и сам купец отсиделись в тайнике, а ночью сумели свалить из растерзанного города на баркасе бывшего беляка.

А много позже, через двадцать лет, родилась мама Линь. Младшая дочь одного из полковников армии КНР, которым стал бывший белогвардеец. Вообще, родни у Линь в Китае человек двести, как минимум. Но вот с ней до самой высылки только бабушка и оставалась.