Текст книги "Пабам, и вновь на БАМ (СИ)"

Автор книги: Владимир Шарапановский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Хорошо, а как же попали в наши войска? Покупатели на призывном пункте не могли такое пропустить. Как же это произошло? Или отправили за провинность? – с – интересов спросил собеседник.

– Просто кроме артиллерии и строительных войск все прочие были вычеркнуты. Можно сказать, что не призывали пару лет именно по этой причине. Была возможность добиться белого билета, но в роду все служили и не хотелось отступать от этой традиции. Отец был лётчиком во время войны. Дед кавалеристом в Первую мировую и Гражданскую, и так в глубину веков. – прояснил я его заинтересованность.

– Интересно, и мыслите масштабно. А отчего не поступили в институт получить высшее образование? По речи и знаниям оно вам по плечу. – заинтересовался наш мозгокопатель.

– Так я ещё не определился, товарищ капитан. Хотелось поднабраться опыта и выявить основное увлечение в жизни, а армия отличное место для этого. Здесь можно освоить множество специальностей и навыков. А уж потом идти учиться на наиболее подходящий факультет. Экзамены сдам без проблем. Уже пару раз пробовал. После физмат класса нашей школы вступительные по этим предметам сдавал на отлично. Всегда заваливал сочинение. – скромно выдал в ответ замполиту.

– А что, с русским языком проблема? Так ведь по речи не чувствуется. – подковырнул собеседник.

– Нет особых проблем, кроме синтаксиса, но это легко устранимо, при написании короткими предложениями. А книг прочел с небольшую библиотеку. Давно потерял счёт тысячам. А хотите я вам отвечу по первоисточникам? Нас так натаскал учитель обществоведения и истории, что от зубов отскакивает. – заметил с улыбкой, – У бывшего военного прокурора попробуй не ответь, так он по законам военного времени не станет церемониться с лентяем и разгильдяем.

– И что действительно так сильно натаскал? Можно и проверить, а может станешь проводить политинформации в своей роте? Или общие, когда появится большое помещение? – заинтересовался замполит.

– Политинформации вещь хорошая и нужная, но необходимо привязывать их к заботам и жизни нашей части. Отрешённая информация в одно ухо влетает в другое вылетает. Но я до сих пор не совсем вник во все проблемы и сложности, чтобы доводить необходимую людям информацию. Знать все их чаяния и заботы. Да и уклон у меня скорее начный и технический, а не в идеологию. Для этого необходимо особое призвание и образование. – попытался соскочить с этого удовольствия.

Однако его на хромой козе не объедешь, и он поставил в голове заметочку против моей фамилии. По лицу было видно. Я не против, если это не помешает остальным задуманным делам. Говорить – не вагоны разгружать. А я лучше расскажу, чем комсорг нашей роты. И будет возможность заказать подписку и доставку нескольких необходимых мне изданий через этого нашего воспитателя.

А сейчас пора и честь знать, свою службу тянуть. Я не дед и никто кроме меня её не выполнит. Пока что не вызывали, и значит никаких проблем со связью не наблюдается. Дневальному я доложился куда направляюсь. Уже давно бы надрывался телефон на столе у капитана.

***

После этого разговора постарался незаметно проскользнуть в наш закуток с коммутатором, но не тут-то было. Бес меня приметил и спросил, – Это вы дежурили сегодня ночью?

Так точно, товарищ майор, отрапортовал звонко и бодро. – Приступаю к службе после отдыха. – и стал вопросительно смотреть на начальство.

Пока к разговору с ним был совсем не готов, слишком многое нужно обговорить с другими, а прыгать через голову командира взвода не лучшая стратегия.

– Почему мне не доложили о происшествии в части? – вопросил Бес, пока я в недоумении приходил в себя.

– Не знал о нём, я обзвонил всех дневальных перед побудкой, но они ничего мне не докладывали о происшествиях. Моё упущение. Узнаю у дежурного на коммутаторе и доложу отчего был не в курсе. – решил взвалить на себя ответственность, так как повинную голову меч не сечёт. – Впредь стану избегать подобных ошибок.

– Хорошо, идите рядовой. Потом доложитесь. – отпустил меня начштаба.

Вот уж не было печали, так черти накачали. Первый день в части и уже нарвался на выволочку. Что же там произошло? Ведь ни одна зараза не сказала! И помдеж хорош, мог бы рассказать. Ничего, отольются кошке мышкины слёзки, он у меня почту и посылки последним получать будет. Совсем зелёный только после сержантской учебки, и жизни не знает.

Мне его лычки сугубо филетовы, А так – он такой же молодой, лишь на полгода больше отслужил. Зараза всю нашу связь подставил и это ему с рук не сойдёт

Оказалось, что всё просто и печально. Наши старички, добрая половина части из казанских, начали пробу сил перед дембелем дедов. Ночью застращали своего молодого, что он сбег и прятался в развалинах заброшенных строений, побаиваясь вернуться в роту. Отсутствовал на утренней поверке. Дежурный на обходе узнал и сразу отправил всех на поиски. Разыскали достаточно быстро, но я к тому времени уже сменился.

Короче бараны: и старики, и молодой. Его теперь достанут, раз дал слабину, а старикам с рук тоже не сойдёт. На дембель многие уйдут разукрашенными в фиолетово-зелёные тона. По всей части их станут отлавливать младшие призывы и сводить с ними счёты. Стоит только уйти дембель основной части, то есть наиболее дисциплинированным.

А останутся именно самые оголтелые. Кого из них потом упрячут в здании губы и продержат до отправления, а нескольких нормальных мы станем прятать в нашей подсобке, за коммутатором. Там одна дверь и никаких окон. Никто их не найдёт. Ведь могли бы просто за компанию отметелить с прочими долбодятлами.

Мне это известно, но довести сию простую истину до оборзевших стариков нет никакой возможности. Что я могу понимать в службе, раз такой же молодой, как тот которого они гоняли? Несколько прытких и вовсе допрыгаются до дисбата.

Загремят в него с большим треском и открытым процессом в нашей части, но к сожалению остальных – это мало образумит. Дедов в части относительно немного, и они не наводят должного порядка среди этих зарвавшихся. У нас в штабной роте таких буянов не водится, а посторонним своих молодых в обиду не дадут.

Могут спросить при случае и поучить молодого, но соображают, что все мы на виду, и объяснить синяки молодого простой неосторожностью не пройдёт. Как говаривал Лёлик – «Будут бить аккуратно, но сильно». Да и отмахиваться не мешают. Хоть парочке оставишь свои отметки, и то на душе полегчает.

Это проявление глупости и стадного инстинкта. Иногда от молодой удали и глупости вдруг начинают биться рота на роту. А там уже в ход идут пряжки ремней, такой мне и перебили кость в запястье девой руки. Две недели срасталась и к тому же криво, но в санчасть с такой ерундой не обращался. Кому-то и я тогда оставил свои пометки.

Сейчас в такие развлечения не полезу, только если отступать будет некуда. На фига мне эта дурь? С молодёжи станется махаться по поводу и без оного. Я всё это понимаю, и ноги во многом растут из безделья и неумения занять свободное время. В Шатуре был телевизор, увольнительные в город для отличившихся (или самоволка для прочих), а также прочие плюшки.

А здесь пропали все эти позитивные стимулы. Пар выпустить некуда, бордели для личного состава не предусмотрены. В прочем с этим и так прекрасно справлялись в городах и крупных посёлках. И тут жизнь изменилась кардинально. Смотреть нечего, читать немногие любят. А ведь в библиотеке части немало хороших книг, но они будут по ночам гонять молодых проявляя дурацкую удаль, а книгу в руки не возьмут.

Правда в этом немалую роль сыграл отрицательный отбор. Замполит меня не зря спрашивал. К нам ссылают провинившихся из других уставных частей. В нашем взводе двое таких. Серёгу сослали вовсе из кремлёвского полка, пока часть находилась в Подмосковье. Хотя по нашим меркам за образцовое следование требованиям устава.

К нам попал как радиолюбитель, и хорошо разбирается в радиостанциях. Вот на сопке и будет находится, обеспечивая радиосвязь. Мне тоже туда дорога на время, для её запуска и организации дежурств. Долго не дадут там отдыхать, так как в части наступит завал. Деды уже дембелюют, а прочие максимум тянут на линейных надсмотрщиков, и с тем не всегда справляются. Как их приписали к связи непонятно? Видно совершенно не из кого было выбирать.

А второй из погранцов – Эдик. Того за пьянку сослали. Бегает как лось, так надрючили в тех войсках. Редкое явление – пьющий еврей, но у нас такой нашёлся. К спиртному старались его не подпускать, а в остальном нормальный парень. Числился шофёром одной из наших машин, но в связи не очень рубил. Оставался на подхвате.

Однако списывать в линейную роту не хотелось, там для него полный мрак. Сопьётся и сдуру сотворит глупость. А водила неплохой и к службе по уставу приучен, на коммутаторе также может подменить на время. Уже дослужит у нас.

Есть ещё Володя Жуков, прапорщик и начальник нашей радиостанции, но он забил на службу и в части появляется только по крайней необходимости. Единственное на что его смогло раскачать командование – это на обустройство телевизионного приёма, но запоздалое и неудачное.

Трудов вложили немало, но не нашли ни одного места приёма на близлежащих склонах сопок. По карте смотрели и таскали навороченную антенну, телевизор и электрогенератор в те места. Вся часть с неусыпным интересом наблюдала за нашими альпийскими забавами по переноске этих агрегатов по крутизне, но так и не дождались. Приёма не было.

В общем я уже оценил все pro et contra[1], и пора идти докладывать к начштаба. Мужик он разумный и от веских аргументов никогда просто так не отмахивался.

– Товарищ майор, разрешите доложить? – произнёс четко и без малейшего страха в голосе. – Я выяснил в чём моё упущение, Информация о пропаже была получена лишь после того, как я сменился, но должен был узнать это от дневального роты. Найду и спрошу отчего мне не доложил о случае неуставных отношений. Сейчас инцидент исчерпан, но резюме у меня сложилось. Разрешите поделиться соображениями?

Бес несколько опешил, я-то совсем забыл, что ровные и деловые отношения у нас сложились значительно позднее, когда он полностью вник – кто во взводе что умеет и делает. А пока я никто и звать никак.

– Хорошо, рядовой. Я слушаю. – разрешил он продолжать.

– Неуставные отношения возникают и обостряются от резкой смены обстановки и окружения. Здесь далеко не привычная всем Шатура, а лесная глушь. Большинство поощряющих стимулов отпали. Дисциплина не может быть удержана на высоте без поощрения отличившихся. А здесь увольнительных нет, и встреч с красивыми девушками также. Походы в кино отсутствуют и даже телевидения нет. Чем же занять досужие умы? Вот они дуреют от скуки. Мы как раз говорили об этой проблеме с замполитом не более двух часов назад. Я ему изложил некоторые свои предложения письменно. Они потребуют больших вложений труда и средств, но помогут решить некоторые из проблем. – завершил по-армейски чётко.

А почему обратились к нему минуя непосредственных командиров? Или устав для вас не писан! – начал снимать стружку командир.

– Никак нет, товарищ майор, – подтянувшись отрапортовал ему. – Вопрос по общественно-политической части и ответственен за него заместитель командира по политической части.

– Хм. Значит вы решаете, кто и за что отвечает – надавил посильнее Бес.

– Никак нет. По уставу и должностным инструкциям. Разрешите изложить их вам, а затем вы решите наказывать меня или нет. – немного отступил, для снижения градуса перепалки.

– Докладывайте. За язык нужно вытягивать все предложения. Но вы правы – решать предстоит мне. – хищно поглядел на добычу майор.

Пришлось битые полчаса излагать все детали и возможные пути их решения. Замполит далеко не столь дотошен, как Бес. И понятно отчего его перевели от нас с повышением – командовать другим батальоном.

Несколько странная практика отсылать в другую часть командовать, а к нам присылать варягов. В прочем это армейские заморочки и психологически я их прекрасно понимаю. Сослуживцы в нём будут продолжать видеть бывшего начштаба. А заставить их изменить отношение потребует слишком больших усилий Ну а варяг назначенный комбатом – сразу командир.

Но как я и предполагал Бес меня отпустил спокойно, прислушавшись к доводам разума, лишь спросил сколько я обдумывал свои предложения. Пришлось ответить, что по ночам на коммутаторе достаточно времени, чтобы подумать и проанализировать ситуацию.

Короче шторм, град и ливень отменялись. Но теперь он станет за мной приглядывать. Не всякий молодой решится внести такие предложения. И предложит пути разрешения возможных проблем.

[1] – хапалка – сейчас подобные приспособления зовут комбайнами. В летний период в лес только с ними и ходят, поскольку многие жители деревень пытаются заработать на сданных ягодах. Сбор ягод таким комбайном наносит значительный урон корневой системе кустов, не зря в народе его метко прозвали – «хапалка».

[2] – Радиорелейная связь – один из видов наземной радиосвязи, основанный на многократной ретрансляции радиосигналов. Радиорелейная связь осуществляется, как правило, между стационарными объектами.

[3] – Pro et contra – «за и против»; это выражение означает, что приводятся доводы в защиту и в опровержение данного тезиса, в одобрение и порицание обсуждаемого факта.

Глава 2

«Принимаясь за дело, соберись с духом»

56 афоризм, Козьма Прутков

Успокоенный отсутствием головомойки от Беса, решил заняться делом. Пока мне сказали обрывов связи нет. А возвращаться в барак и дышать воздухом с некоторой долей дымка не хотелось. Печку сколь не латали, но нормальной тяги не добились, хоть и прочистили весь дымоход. Видно отвалилось пару кирпичей и немного перекрывают ток воздуха.

Разбирать всю печку зимой дураков не нашлось. Потерпим, да и находимся там от силы по 8 – 10 часов. Понятие свободного времени военнослужащего пока не существует. Слишком много дел.

Да и тех же дров для печки заготовить, ещё та забота. Благо лиственница горит даже сырая, настолько смолистая древесина. Но тогда больше дыма, чем от сухостоя. Приходится рыскать по тайге выискивая стволы. Разумеется, этим грузят молодых.

Вернусь в барак, то ещё чего доброго прихватят ползать по сугробам в поисках сушняка, значит мне не резон там ошиваться. У меня и так масса других дел. А потому пошёл в городок охраны к нашему якуту. Будем более активно знакомиться и налаживать дружеские отношения. В прошлый раз лучше всех остальных с ним ладили.

Во-первых мы с ним понимали в связи несколько больше других, так что коллеги, а во-вторых я ему тогда поведал, что часть предков происходят из малых народов Сибири и Урала. Потом всегда с уважением относился к его советам и наставлениям по жизни и ориентированию в тайге.

Многие городские мальчики этого не понимают. Они все такие учёные, многое в школе выучили, а что за образование у того же Володи, который русский язык до отсидки плохо разумел? И люди такое отношение очень чётко чувствуют, и их это отталкивает. У меня же от этого прививка с самого детства.

Родители всегда объясняли, что человек может иметь 4 класса церковно-приходской школы (ЦПШ), но в иных областях дать сто очков форы тем всезнайкам с их верхним образованием. Собственно, мой дедушка и его брат были такими. Крестьянские сыновья до революции смогли от силы получить образование в ЦПШ. А дальше занимались самообразованиям в наиболее интересующих областях.

Зачастую в крестьянском труде это мало чем помогало, а многие смотрели на них как на странных. Но вот образованные школьные учителя наоборот одобряли и поддерживали это стремление. Оттого даже не изучивший наук местный житель знал много более приезжих грамотеев о жизни в тайге, окружающей нас природе, растениях и животных.

Многому я научился именно от Володи и никогда не брезговал его советами. А кроме всего лучше прочих умел быстро ходить и споро работать, ремонтируя линии связи. Их нам постоянно повреждали наши горе-мастера. Да и трудно было ожидать от восемнадцатилетних пацанов серьёзного и вдумчивого отношения к порученному заданию.

В нашей автороте от силы десяток водил заслуживали такого названия, а с движком разобраться могли единицы. Никто их не учил, а на курсы ДОСААФ ходили эти самые единицы. Благо наш подпол нас ещё в школе натаскал и мне часто приходилось водилам подсказывать, что нужно сделать если заглох движок.

А на морозе такое происшествие – это кранты. Застрял вне части, а завести движок после остывания уже может не получиться после починки. Иногда приходилось давать прикурить спичкой через засос воздуха в карбюратор, чтобы хоть как прогреть. А там уже соревнование, что произойдёт раньше: Движок заведётся, или окончательно сядет аккумулятор, а то просто сожжёшь стартёр.

А тут уж как у Джека Лондона в «Белом безмолвии». Если недалеко от части, то пилить пешком эти километры. А если далеко, то садиться в кабину и ждать проезжающей машины, положившись на удачу. Иначе утром будет ледышка в кабине. Якут нас научил как разводить и поддерживать костёр, сохранять тепло, выживать в тайге почти без припасов.

В ответ на моё уважение, он всегда очень хорошо ко мне относился. И мы часто с ним беседовали сидя у него дома, попивая чай из брусничника. Он и нам показал, как его заваривать. Ну а мне было известно сколько в нём витаминов, что предохраняют от цинги.

В части нам на тарелку клали витамины к обеду. И всё бы хорошо, но мочу они окрашивали в изумрудно зелёный с желтизной цвет, а ещё наверняка содержали некие иные компоненты подавляющие либидо. Так что приучил всех из нашего взвода пить такой чай, а «медикаментов груды мы в окно, кто не дурак».

Сейчас с Володей мы едва знакомы, наверно уже не раз работали вместе над устранением повреждений, но ближе не сошлись. Вот и сделаю первый шаг навстречу. Это всегда приятно старшим товарищам.

Тем временем почти добрался до его дома самого большого в лагере охраны. Он его делит только с начальником взвода охраны прапорщиком Арканаевым. Они хорошо ладят друг с другом, и я с ними тоже впоследствии отлично ладил.

Прапор из очень сверхсрочников, со времён войны. Давно мог уйти на пенсию, но они с войны служат вместе с нашим Батей – комбатом. Старинные друзья ещё с войны, и слово самого прапорщика в части значит много более всех иных. И свой взвод он держит в жестком подчинении. Единственный взвод несущий в части службу по уставу.

Подошёл к двери нашего якута и постучал. Открыл сам Володя и непонятливо посмотрел на меня.

– Добрый день Володя, разреши войти. Извини что обращаюсь на ты, но это знак уважения – обозначающий, что не вижу никаких барьеров для нашего взаимопонимания. Я пришёл с просьбой и за наукой. Все мы сейчас дюже учёные, и от своей учености запросто помёрзнем в тайге, так как ничего не смыслим в здешних реалиях, что ты не раз мог заметить. – вежливо склонил голову и продолжил. – Я пришёл со всем почтением попросить научить жить и выживать в суровых условиях. Научиться ориентироваться в данной местности. Мне как связисту это крайне необходимо. Заблудиться в тайге и замёрзнуть может любой идиот, а попросить совета у знающего вряд ли.

Володя осмотрел меня внимательно и пригласил в том. Я-то там знал все закутки, но подождал пока он укажет дорогу. Зашли в его комнату с оборудованием, и он предложил снимать теплую одежду и присаживаться.

– Ты один из немногих, кто подходил с подобными вопросами. Вроде бы мы тёзки. Так и стану обращаться. Сейчас точно не припомню, но несколько раз ты помогал мне поднимать провода на столбы и крепить там. Где научился? – спросил якут.

– Вырос в семье связистов и с детства играл релюшками, конденсаторами, резисторами и прочим связистским барахлом. Паяльник научился держать в младших классах, а после работал радиомонтажником и наладчиком аппаратуры пару лет. – вкратце изложил причину.

– Тогда понятно, успел поработать и кое чего понять, Это хорошо, а что натолкнуло на мысли поучиться жизни в тайге? – хитро спросил Володя, и узкие газа при улыбке превратились почти в щелочки.

– Начитался американского писателя Джека Лондона о «золотой лихорадке» на Юконе, а природа и климат там очень сходные со здешними условиями, та же «вечная мерзлота». Вот ответь, кто их лучше всего знает, если не живущие веками в этом климате народы? Кто лучше приспособлен к окружающей обстановке? У этого писателя высокомерие «белого человека» и его пагубные результаты хорошо отражены. – забросил я крючок.

– А ты значит не высокомерный «белый человек» и хочешь научиться? – серьезно спросил Володя.

– Ну предки у меня разные были, и среди них из малых народов Сибири и Урала, а по внешнему виду и фотографиям от тебя они не сильно отличались. Да и места своего обитания тоже знали отлично. – решил перебросить мостик через эту пропасть.

– Понятно, вижу ты парень умный не по годам, раз желаешь учиться на чужом опыте. Ваши командиры предпочитают лишь на своём, или совсем не учиться. Сколько я им говорил как нужно делать то или иное дело, так они всё равно лучше меня знают. Вот и маемся потом с последствиями. – горько произнёс коллега связист. – У меня за десяток лет не было столько повреждений и простоев линии связи, как за последние пару месяцев. Я не успеваю за вашими орлами чинить, а начальство ругается – грозится лишить премии. Мне это приятно? – спросил якут.

– Мне не нужно рассказывать про то, я вырос рядом с аппаратурой связи и знаю какой подымается хай, если происходят неполадки и отсутствует связь. Все бегают как наскипидаренные. – и немного переждав, продолжил. – Спокойствия и деловитости это не прибавляет, а нервы треплет изрядно.

– Понимаешь, и наверно один из немногих в этом вашем курятнике. – с горечью произнёс Володя. – Я понимаю, что вам сложно обживаться на новом месте, много трудов предстоит. Я пытался подсказать и помочь. Ведь сам в лагерь этот попал таким же юным, как ты. Языка толком не знал, сказанное понимал с трудом. Пришлось осваивать много премудростей. Жизнь к тому принудила.

– Я понимаю, эти нелёгкие университеты. Отец попал на фронт моложе меня. Он ещё учился в лётном училище, когда их аэродром накрыла немецкая авиация, перепахав полностью и уничтожив всю технику. Полк и их училище пришлось эвакуировать пешим порядком. А когда он продолжал учиться в лётном, то ещё летал стрелком-радистом в боевом экипаже дальнего бомбардировщика. Радиоделом он ещё учась в школе увлекался. Потому и взяли. Но боевой вылет – это совсем не учебные полёты! Отец сразу это понял и учился всему у старших товарищей. Мне с детства наказывал поступать также. – рассказал Володе часть своей истории. – И я именно так всегда поступал, освоил немало разных специальностей.

– Правильный у тебя батя, и учил верно. Думаю, что на тебя я зря времени не потрачу. Заходи запросто, когда будет время и появятся вопросы. Буду рассказывать и передавать свой опыт, – заключил Володя.

– Спасибо. Я хочу предложить, если нужна помощь в устранении обрывов, то вызывай меня. Я сам поучусь, и сможем на месте более споро устранить эти повреждения линии. Я занимался спортом – лёгкой атлетикой. Умею быстро двигаться шагом и бегом, И по столбам могу лазать не сваливаясь.

– Соображаешь. Действительно лучше всего наука передаётся в деле и на местности. Только потеплее одевайся. Иногда приходится по десятку и более километров отмахать в одну сторону. Справишься? – поинтересовался собеседник.

– Нет проблем. Мы на тренировке столько же наматывали, только бегом. – уверенно произнёс в ответ.

– Смотри, я тебя предупредил. По снегу идти не то, что по накатанной дороге. В деле посмотрим, на что ты годишься. – наставительно заметил якут.

Я решил не злоупотреблять его гостеприимством, и поспешил ещё раз поблагодарить и откланяться. Лишь на пороге задал вопрос. – А где поселился прапорщик Жуков, или он по-прежнему проживает в общежитии несемейных?

Володя заверил меня, что там и остался. Домики у нас постепенно восстанавливали и всё больше обживали. Но в первую очередь именно те, к кому скоро должна была приехать семья. Остальные предпочитали жить вместе, так проще было отапливать и следить за печкой. Меньше требовалось истопников.

К Володе Жукову я постучался, в их домик всего парой минут позднее. Идти-то почти ничего. Открыл его сосед, лейтенант из первой роты. Я с ним был не очень знаком, так как эту роту летом откомандируют за сорок километров – на равнину неподалёку от Ургала. Будут работать по прямому назначению и готовить насыпь к укладке железнодорожного полотна. Там они и останутся на длительное время.

– Товарищ лейтенант, скажите прапорщик Жуков дома? Мне необходимо с ним переговорить. – бодренько обратился к лейтёхе.

Он мне не начальство и не командир, так что вполне достаточно. Не тянуться же во-фрунт, как в строевых войсках. Приложил руку к шапке, и то нормально.

– Хорошо, проходите рядовой, он на кухне возится – чинит чей-то приемник. И осторожнее, там всё разложено по столам. – предупредил лейтенант.

– Спасибо, товарищ лейтенант, Мне понятно, сам радиомонтажник и наладчик аппаратуры, так что ничего не смахну ненароком. – уверил заботливого товарища лейтенанта.

Видно ему доводилось нечто подобное сотворить, а Володя в таких случаях выражался очень забористо. Вот самостоятельно и проследовал дальше в сторону кухни, а лейтенант ушёл в комнату и запер дверь.

Уж не припомню, когда мы с Жуковым познакомились покороче. Он предпочитал отсиживаться дома и в части появлялся только по торжественным случаям. На службу забил болт, и дослуживал положенный срок.

На сверхсрочку остался в Подмосковье, где в части был единственным знатоком радиодела. По должности как раз и состоял командиром нашей радиостанции, а так чинил всё: от приёмников и телевизоров до прочего барахла. За то к нему и было особое отношение командования.

Пройдя в кухню, я остановился в отдалении от столов и сказал, – Здравия желаю, товарищ прапорщик. Не хочу смахнуть какие детальки со стола, так что постою в сторонке и дождусь пока закончите ремонт. Есть разговор, но он не короткий, а прерывать работу нельзя. Сам не люблю, когда под руку говорят.

– Ладно, постой там в сторонке, – не отрывая глаз от радиолы, произнёс Володя, – Я кажется нашёл, где собака порылась.

– Уже легче, а то эти «Ригонды» ещё тот подарочек. Работают надёжно, а вот как накроются, то замучаешься отыскать повреждение. – подтвердил я его слова.

– Разбираешься? – с любопытством глянул на меня прапорщик.

– Радиомонтажник и наладчик аналоговых вычислительных машин. Вырос в семье связистов. С детства привык видеть различную технику преимущественно в разобранном виде и с вытащенными потрохами. – подтвердил его догадку.

– Это хорошо. А то в части кроме Сергея никто в этом не рубит. Не успеваю чинить всякое барахло. Тащат на ремонт, что валялась годами по чердакам, или использовалось в виде тумбочки, как эта радиола. – заметил Володя. – Вот и станешь помогать при случае.

– Я бы с радостью, но есть предчувствие, что не дадут нам спокойно жить. Проводная связь до Ургала и далее в бригаду – совершенно никакая. Слышимость, как из колодца, а порой – совсем никакой. Так что пошлют разворачивать нашу Р-605. А это ещё тот гембель[1]. Я тут глянул: так электрогенераторы у неё совсем убитые, чем её запитывать станем? – поделился своими опасениями.

– Чёрт, сколько ещё в Шатуре настаивал на их списании и заказе новых! Там не любые подходят по месту, для осуществления связи во время движения. – чертыхнулся прапорщик.

– Это точно. Но двигать её не придётся. Может написать докладную, чтобы выдали какой-нибудь с воздушным охлаждением. Зимой он будет работать нормально, меньше возни с водяным охлаждением, а то сливать на ночь и заливать утром ещё то удовольствие. – подсказал на базе своего послезнания. – Уж не думаю, что здесь может быть длительное и жаркое лето. Совсем на то непохоже.

– А что в электрогенераторах тоже разбираешься? – с удивлением произнёс собеседник.

– Военрук в школе натаскад. Наш подпол служил в автобате, так что нам в школу отгрузили кучу убитых движков, чтобы мы в них ковырялись. Многие сумели восстановить. Да и во взводе состою на должности старшего механика-водителя. – выдал информацию для размышления.

Так или иначе в следующем месяце нам предстоит разворачивать станцию, и делать это будем мы с Сергеем, а прапорщик станет часто наведываться. Нам придадут Андрюху, чтобы был на подхвате для тяжёлых работ. В качестве – «подай, принеси, пошёл нах».

Потом его обучим не запороть электрогенератор, и не лезть в саму радиостанцию. Чего вполне достаточно для поддержания устойчивой связи.

Пока я вспоминал будущие проблемы, Володя оживился и сказал, – А вот тебя с Сергеем и направим её разворачивать и готовить к работе. Раз такой грамотный и обладаешь достаточным опытом работы с радиоаппаратурой. Так нашему лейтенанту и доложу. Ты у нас из молодых?

– Да товарищ прапорщик. Недавно с КМБ. – ответил на заданный вопрос.

– А как в часть попал с такими специальностями? Отчего не в связистскую учебку. Вышел бы сержантом и затем командовал подчинёнными. – поинтересовался прапорщик.

– У меня были вычеркнуты все виды войск, кроме строительных и артиллерии. Глухой на левое ухо. И так два года призывать не спешили. – пояснил ситуацию.

– Тогда понятно, а то думал за какую провинности к нам перевели. – пошутил Жуков.

– Когда бы я успел? – возмутился предположению – За пару месяцев!

– Не скажи. Сергей в кремлёвском полку прослужил лишь немногим более. А как стали выпускать в увольнения, так и залетел. Вот и списали его в наши войска. – ответил Володя.

– Слышал эту историю, и не раз. А по мне – так даже лучше. То житье по уставу я не выдержал бы и недели. От КМБ завыл волком. Привык на заводе думать самостоятельно, и отвечать за порученное дело. Хотели присвоить личное клеймо качества. – прояснил ситуацию.

– Хм, впервые от молодого слышу, что в части лучше. Что совсем деды не достают? – удивился прапорщик.

– Да не очень. Я так понимаю, что службе учат. А работы не боюсь и не бегал от неё никогда. Кроме того, в штабной роте подобрались разумные. Понимают, что синяки одной неуклюжестью молодого объяснять долго не получится. Парочку раз помахались с ними, разогнали застоявшуюся кровь. – заверил я прапорщика.

– Ну хорошо, если так. Но я им намекну, что тебя нельзя грузить пустыми заданиями, и для тебя имеется более тонкая работа. Они меня знают и поймут правильно. Так что впредь наезжать не станут. И проследят, чтобы прочие не цеплялись. – заверил меня командир.

– Спасибо, товарищ прапорщик, но может быть я сам найду с ними взаимовыгодные условия сотрудничества. На работе самостоятельно со всеми налаживал неплохие отношения, – поблагодарил Володю.