Текст книги "Два заповедника"

Автор книги: Владимир Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава четвертая

Артем опасливо поглядел на корзину, отдаленно напомнившую ему плетеный лапоть из Владимирского краеведческого музея, куда Артема не раз водили на экскурсии неугомонные родственники мамы.

– А-а-а… она достаточно прочная? – с сомнением протянул Артем, взглянув на ло Тана. – Не развалится в воздухе?

Ло Тан хмыкнул:

– Ну, попробуй порви или сломай. Любой прутик, любую лиану. А мы с Дасти поглядим, посмеемся.

Артем покорно вздохнул, подошел поближе и осторожно потыкал в плетеный борт корзины кулаком. Борт слабо пружинил под нажимом.

– Да отличная корзина, а Тиом! Поверь мне – рухнет она на скалы, мы все поубиваемся, а корзине ничегошеньки не будет, даже не помнется, – тоном знатока сообщил ва Дасти.

– Правда? – ошарашенно переспросил Артем. – Что ж… э-э-э… Отрадно… такое слышать. Весьма…

– Лоза что надо, – поддакнул ло Тан. – Не слишком свежая, не пересохшая – в самый раз.

Артем вздохнул и подошел поближе. Вообще корзина оказалась куда больше, чем он ожидал. И не квадратной вовсе, а круглой, метров шести в диаметре. В центре высилась опорная жердь; с десяток лиан-растяжек были искусно вплетены в конический навес и крепились к коротким вертикальным кольям, в свою очередь вплетенным в борта корзины. В нескольких местах борта были усилены дополнительными кольями; выделялись также четыре горизонтальных толстых рогатины, отдаленно похожие на корабельные кнехты. В глубине, под навесом, виднелись внутренние плетеные стеночки, так, что в центре корзины образовывалась эдакая круглая хижина, стены которой не доходили до крыши сантиметров сорок – пятьдесят. Когда они пришли, в хижине было пусто, но ло Тан как раз принес несколько шкур, похожих на овальные одеяла – у них даже края были старательно обметаны толстой ниткой. Сегодняшний груз ва Дасти включал пару бурдюков для воды, пока пустых, и бурдюк поменьше, полный совсем уж маленьких мешочков с тщательно затянутыми горловинами.

«Это ж какой здоровенный шар надо гелием накачать, чтобы эдакую махину, да еще с нами и припасами на борту, поднять в воздух!» – подумал Артем, стараясь отогнать невольное замешательство.

Он знал, что здешние воздушные шары живые и что их поймано аж четыре, но представить, каким именно образом их прикрепят к корзине и как вообще это сооружение сможет летать, пока в упор не мог.

– Да не сомневайся ты, – в который раз подбодрил Артема сказочник. – Я на таких не раз летал – милое дело! Лежишь, бренчишь на гитаре… Только наусов подкармливать не забывай, да и все.

– Именно в таких здоровенных летал? – уточнил Артем.

– Это еще не здоровенная, – усмехнулся ва Дасти. – Ма Шойц из клана Ромеро как-то сделал составную квадратную корзину тридцать на тридцать метров. Туда больше сотни наусов впрягали – вот это, ручаюсь, было зрелище! И улетели как миленькие – всем кланом, исключая, понятно, охотников. У них Лист погиб и ушел вниз, на поверхность мира. Хорошо на ровное и спокойное место легли, не разбились. Про это даже сказка есть, расскажу как-нибудь.

Артем сокрушенно покачал головой:

– Никогда я к этому не привыкну…

– Мы же привыкли, – пожал плечами ва Дасти.

– Вы не привыкли, – возразил Артем. – Вы с этим выросли. Для вас иной порядок вещей попросту немыслим.

– Ну, мы, допустим, выросли, – не собирался сдаваться ва Дасти. – Но нашим далеким предкам, спустившимся с неба, все равно пришлось привыкать. Только я думаю, что на их более высоком небе жить гораздо труднее и опаснее, чем в нашем Поднебесье. Поэтому им нетрудно было привыкнуть. И ты привыкнешь, ты ведь тоже с высокого неба…

– Вообще-то я родился и вырос не на небе, а на поверхности мира. Только мой мир гораздо уютнее и гостеприимнее здешнего.

– Там что, нет вулканов? Нет землетрясений?

– Почему? Есть… Но они происходят довольно редко. Целые поколения людей успевают родиться, вырасти, состариться и умереть, прежде чем в одном и том же месте вторично произойдет что-нибудь нехорошее. Наш мир – словно огромный бескрайний Лист, покрытый лесами и морями. И главное, с него невозможно упасть…

– А не скучновато в таком мире? – засомневался сказочник. – Везде одно и то же! Я бы с ума сошел. Тут у нас все просто; надоело в одном клане – встал на крыло и улетел куда-нибудь. Милое дело!

– У нас то же самое, – грустно улыбнулся Артем. – Только лететь не надо – просто иди… Или едь. Хотя и перелететь можно, но у нас никто не пользуется крыльями, летают на железных птицах вроде той, на которой к вам попал я.

– Хватит болтать, – вмешался ло Тан. – Давайте лучше прикинем, сколько нам понадобится припасов. И где мы их… хм… позаимствуем.

– А сколько времени нужно, чтобы перелететь на другой Лист? – поинтересовался Артем, справедливо рассудив, что в данном вопросе лично он наименее компетентен.

К его удивлению, приятели переглянулись и рассмеялись.

– А Тиом, в небе нет времени. Ты можешь лететь к ближайшему Листу полдня, а можешь полгода.

Ва Дасти говорил с таким видом, будто бы объяснял какую-нибудь простейшую вещь малышу лет трех.

– Как же тогда рассчитывать? – развел руками Артем. – Я не понимаю.

– Взять запасов на неделю, да и все, – решительно сказал ло Тан. – Закончатся – я поохочусь.

– На неделю – мало, – возразил сказочник. – Я бы брал на две, а то и на все четыре. И потом, недели сейчас пойдут совсем короткие.

– На четыре недели, даже зимних – это целая куча! – вздохнул Тан. – Воды-то наберем сколько захотим, а вот солонины какой-нибудь точно хватятся, если столько стащим…

– Я девчонок попрошу, чтобы приготовили кто что сможет, – сказал ва Дасти задумчиво. – Мне перед каждым отлетом столько еды притаскивают – полклана накормить можно! Беру только самое вкусное.

– Сейчас все бери! Хорошая идея! Пусть носят в мою полость, она как раз у самого леса, вмиг перетаскаем, никто и не заметит. – Ло Тан сразу повеселел. – А еще, а Тиом, ты вдовушек своих тоже попроси собрать чего-нибудь. Не лишним будет.

– Правильно! – присоединился ва Дасти. – Женщины – существа жалостливые и сердобольные, особенно если пробудешь с ними какое-то время.

Артем усомнился:

– А это не будет… неправильным? Как-то неохота оставлять о себе нехорошую память.

– Старейшины, я думаю, все поймут сразу же, – вздохнул сказочник. – Но поскольку клану выгодно, чтобы ты убежал, мешать никто не станет. Ты пойми, в конечном итоге мы поступаем на благо клана. При чем же тут нехорошая память?

– Что ж, – скрепя сердце согласился Артем. – Мне придется просто поверить в это. Потому что больше мне верить попросту не во что.

Сказочник успокаивающе похлопал Артема по плечу:

– Сегодня же вечером и распустим слух, что нам нужны припасы, – заявил он. – У костра, как народ соберется. Сначала попою, а там можно и вроде бы как проболтаться под веселящее. Обычно так и происходит.

– И Ванка твоя еды принесет? – зачем-то спросил Артем. – Как думаешь?

Сказочник сразу погрустнел.

– Ванка не принесет, – отозвался он тихо. – Она гордая.

А потом помолчал и добавил:

– Но все равно это не повод оставаться. Все, двинули назад, довольно тут торчать!

И они пошли назад, к стойбищу, вполголоса рассуждая, как начнется их необычный полет.

Дошли быстро; около часа Артем слонялся меж полостей как в тумане – пытался свыкнуться с мыслью, что скоро он покинет это гостеприимное место и этот гостеприимный клан. Потом Артем слегка отвлекся, потому что на него с визгом напала самая малышня, а с малышней, которая еще неуверенно стоит на ногах и если что и говорит, то не вполне разборчиво, он любил возиться больше всего. Но с другой стороны, сразу вспомнились племянники, и Артем тоже погрустнел, совсем как ва Дасти при упоминании Ванки. А с третьей стороны – как же, даст малышня погрустить и поскучать! В общем, Артем быстро запыхался, но тут малышей как раз стали разбирать мамаши, потому что поспела детская кормежка, и, отдышавшись, Артем увидел, что у штабной полости уже разожгли костер. Кое-кто уже вертелся поблизости – братья Шиди легко узнавались даже издалека.

Артем приблизился и подсел к братьям. Те уже баловались веселящим; дали хлебнуть и Артему. Поболтали о том, о сем. Народ постепенно собирался; вскоре подтянулись и ло Тан со сказочником. На особо шумных сразу зашикали; освободили попутно место для ва Дасти. Тот, как водится, для начала просто побренчал, потом спел для разгону пару песен.

Ло Тан почему-то устроился рядом с Артемом – обычно он сидел рядом со сказочником. Друг, как-никак! Друг детства.

А потом кто-то из слушателей постарше попросил не спеть, а рассказать историю. Молодежь если и зароптала, то не очень старательно – конечно, молодым больше по нраву песни. Но в последние дни ва Дасти и пел мало, а уж сказок не рассказывал, почитай, недели две. Прижился на Листе, его присутствие уже не воспринимали как безусловный праздник.

– Сказку? – задумчиво переспросил ва Дасти, откладывая гитару. – Это можно! Только какую?

И тут Артема что-то будто подтолкнуло:

– Ты говорил, что знаешь сказку о том, как один клан улетел с погибшего Листа на огромной корзине с целой сотней наусов! – выпалил он.

У костра смолкли. На Артема поглядели многие – он не слишком часто позволял себе высказываться в присутствии такого количества слушателей.

– Это что за сказка? – недоуменно переспросил ло Юри, большой, надо сказать, любитель всяких историй и побасенок. – Я такой не знаю!

– И правда! – оживился ва Дасти. – Давненько я ее не рассказывал!

Сказочник многозначительно взглянул на Артема – коротко, но тот успел перехватить его взгляд. Только не понял, что имелось в виду – «молодец, удачно подсказал!» или «что ж ты так, открытым текстом при всех-то?» Поразмыслить над этим Артем не успел: ва Дасти начал рассказ. Отрешившись от этой полянки и от этого костра, от присутствующих и, казалось, от самого времени:

– Сказка называется «Путь в небо».

Слушатели благоговейно внимали.

«Последним вернулся ло Паули – его отправили дальше всех, на самую корму, туда, где центральный ствол-кильсон Листа переходит в толстый черенок. Едва ло Паули перевел дыхание, логвит Ромеро кратко осведомился:

– Ну?

Мрачен был логвит. И, увы, охотнику нечем было его порадовать.

– Подсыхает, – сообщил он виновато. – Почти уж высох, желтый весь, как падуб в жару.

Ло Паули очень хотелось принести клану добрую весть. Но весть была хуже некуда.

– У самого черенка кромки уже наполовину осыпались, – добавил охотник так же невесело. – Крайние полости обнажились, корма скоро начнет провисать.

Если и оставались у людей клана Ромеро какие-либо надежды, теперь они рухнули окончательно.

Чуть больше года назад появились первые тревожные признаки. Но тогда старейшины решили, что Лист просто заболел – такое иногда случается. Все живое время от времени болеет. Сегодня стало ясно, что Лист не просто болен – он умирает. Полости его жухнут, обнажаются и лопаются, летучий газ уходит, Лист опускается все ниже и неизбежно вываливается из стройной системы воздушных течений над Кольцевым океаном. Гибнут деревья и травы, растущие на Листе. Его покидают летающие животные, а нелетающие становятся как бешеные – кидаются на все, что видят. От безысходности, наверное.

Всего три года назад Лист чувствовал себя прекрасно, даже к полюсу успешно слетал. Клан Ромеро не стал тогда переселяться, но со многими дружественными кланами с удовольствием пообщался. Свадеб в ту пору сыграли – устанешь считать. Лист не был также и особенно старым – наоборот, был он тогда большим и свежим, в самом расцвете. Никому и в голову не пришло в то слияние переселяться.

Не слишком взволновались люди и когда Лист опустился непозволительно низко и долго не уходил выше.

Только когда ветры вынесли его к Кипящим Плоскогорьям, логвит забеспокоился.

Поначалу только логвит, да еще старик Кром, больше других повидавший за долгую жизнь. Потом тревога передалась и охотникам – дичь покидала Лист, а бескрылое зверье пришлось истребить, потому что оно стало опасным. Охотник-то отобьется, а вот дети… Почуявшие близкую смерть звери упорно стали лезть к стойбищу. Ну, за них и взялись.

Люди стали заложниками своего заболевшего дома: Лист отправился умирать в пустынные места, где в воздухе не встретишь его полных жизни сородичей, да и обычные обитатели высот не жалуют небо над Кипящими Плоскогорьями. Неуютно тут. И дышится с трудом.

Охотники, конечно, могли покинуть Лист и даже кое-кого увезти с собой на грузовых крыльях. Но остальные-то люди клана прикованы к Листу. Как их спасти?

Логвит Ромеро уронил голову на сцепленные ладони. Его худые локти упирались в отполированную столешницу. Охотники глядели на предводителя с надеждой – кто ж еще может вразумить в такой ситуации, если не логвит?

– Шойц! – не поднимая головы, произнес логвит.

Все невольно обернулись к сидящему у самого входа мастеру.

– Да, логвит? – отозвался ма Шойц.

– У тебя есть хорошая лоза?

– Есть, – кивнул мастер. – Которую в позапрошлый год заготовили и еще та, что у клана Вичи на наконечники выменяли.

– На сколько корзин хватит?

– Корзин? – не понял поначалу мастер.

– Да, корзин, под наусов.

– А, – сообразил мастер. – В этом смысле корзин… Ну, штук на шесть, пожалуй, хватит.

«Шесть, – подумал логвит почти с отчаянием. – Всего шесть. Это тридцать – тридцать пять человек. Ну, сорок пять, если брать только самое необходимое. А вывезти нужно больше сотни».

– Годная лоза на Листе еще осталась? Прямо сейчас нарезать?

Мастер поджал губы, словно пытаясь найти компромисс между разумностью предложения и сложностью момента.

– Нарезать-то можно, – с сомнением протянул он. – Но она ж сырая, сушить надо. А времени у нас, сам понимаешь… Хотя я могу плести вперемежку, пару-тройку сухих лоз, одну свежую, так оно не страшно, а хорошую лозу экономит. Тогда, пожалуй, на восемь – девять корзин хватит, а то и на все десять. Но наусов нужно будет впрягать больше – корзины получатся тяжелые.

– Десять, – угрюмо пробормотал Ромеро и подумал: «Все равно мало».

Охотники молча внимали.

– Корзины можно делать побольше размером, – подал голос старый Кром. – Я видел такое. Людей в большую корзину поместится как в две обычные, а лозы уйдет меньше, чем на две отдельные, потому как на бортах получается экономия.

– Как это? – простодушно удивился кто-то из охотников.

Кром, не вставая из-за стола, протянул руку, снял с полки два квадратных туеска с ягодами и умостил их на столешнице вплотную друг к другу.

– Вот, глядите. Представьте, что это не два туеска, а один большой. Прямоугольный. Получается, что можно обойтись без этих вот двух бортов, которыми туески соприкасаются. На этом и экономия!

– А жесткость? – сразу же возразил практичный ма Шойц. – Чем больше корзина, тем больше ребер жесткости нужно. И тем прочнее сами ребра. Хотя жесткость можно и жердями придать. Накрест…

Мастер задумался. Он явно соображал, как же сделать корзину и большой, и надежной одновременно, и при этом чтобы хватило лозы.

– Что скажешь, Шойц? – Ромеро поднял голову и с надеждой взглянул на мастера.

Ма Шойц еще немного поразмыслил и не до конца уверенно, но все же обнадеживающе произнес:

– Вообще можно попробовать… Надо прикинуть – чем еще получится заменить лозу? Что можно вплетать в борта? Я сразу подумал о ремнях, о всякой старой упряжи – летателям такое не подходит, а вот для одноразовой корзины подойдет вполне. Много оно не наэкономит, но нам сейчас каждая лозина почти бесценна.

– Можно заборы распотрошить, – подсказал, встрепенувшись, ло Паули. – Там и лоза сухая, и прутья…

Подсказал – и сам испугался внезапно пришедшей мысли.

– Хм… – Логвит Ромеро сперва сложил брови домиком, с сомнением так, но потом одобрительно качнул головой: – Молодец, Паули! Соображаешь! Можно ведь, Шойц?

Мастер часто-часто закивал и на лице его не отразилось ни тени сомнения, наоборот – воодушевление:

– Конечно, можно! Только зачем потрошить? Забор – это ж готовое плетение, готовый борт! Усилить только да срастить с подлогой!

– Так и навесы тогда можно брать, наверное, – предположил другой охотник уже почти уверенно.

– И навесы можно! – все больше воодушевляясь, подтвердил ма Шойц. – Даже шкуры можно использовать, если с толком!

– Так! – Логвит Ромеро решительно хлопнул ладонями по столу. Пришло время отдавать приказы, время руководить, ибо зачем еще каждому клану нужен логвит?

– Паули, бери пяток охотников поопытнее… или нет, четверых хватит. Бери – и в небо, за наусами. Женщинам вели: пусть готовят прикорм и полянку для пойманных – все, что нужно, словом. Ловите сколько сможете, пока засыпать на лету не начнете. Давайте, вперед, времени мало!

Паули с готовностью склонил голову: когда нужно было не выдумывать что-либо новое, а исполнять четкие и ясные поручения, он действовал особенно удачно. Хотя и новенькое что-нибудь мог придумать тоже, но новенького он, говоря начистоту, опасался – предпочитал проверенное временем.

Он выбрал лучших летателей клана – братьев Хесусов, всех троих, и еще ло Кике, заслуженно носящего прозвище Стриж. На бегу Паули заранее обдумал, что сказать жене – с наусами она обращаться умеет, а лучше, чем собственной жене, никому ведь не объяснишь.

В штабной полости логвит Ромеро продолжал раздавать приказания:

– Шойц, ты собирай всех, кто может тебе помочь – женщин, подростков, детей, которые постарше. Твое дело – корзины. Сам укажи, что снимать и использовать – заборы, навесы, ремни, упряжь, шкуры, все, что придумаешь. Корзин делай сколько получится. И не старайся плести на века: нам бы только на живой Лист перебраться, а там пусть разваливаются.

– Понял, логвит! – Мастер вскочил; тут же вскочил и его молчун-помощник.

«Справятся, – подумал Ромеро, с прищуром глядя на них. – Эти справятся. Не могут не справиться, по горду им всем в печенку, иначе и трепыхаться не стоит!»

Логвиту тоже предстояло немало дел: направить людей на заготовку сырой лозы; отдельно нескольких потолковее – за крыльями. Охотникам в ближайшие дни придется много летать, да и вообще, запас не помешает. Молодняк из летателей следовало разослать на поиски здоровых Листов, а когда хотя бы один найдется – следить за ним, чтобы всегда знать, куда направлять наусов, которых потом впрягут в пока не сделанные корзины. А кроме того, следовало заготовить как можно больше пищи и особенно питья. Воды больше, чем есть на Листе, не возьмешь, а вот соков нацедить во все бурдюки обязательно нужно, пока деревья окончательно не высохли.

Дел было невпроворот. И нужно было успеть их переделать до момента, когда их умирающий Лист бессильно опустится на поверхность мира.

* * *

Перед самой поляной Ромеро невольно замедлил шаг. Мастеру Шойцу он вполне верил, но в глубине души все равно боялся, что увиденное его не обрадует. Потом протяжно вздохнул и решительно вышел на поляну.

– Ого! – непроизвольно вырвалось у логвита.

Корзина на поляне была только одна. Зато какая!!!

Огромная. Исполинская просто. Никто, ни логвит Ромеро, ни старик Кром, ни даже ее создатель мастер Шойц никогда прежде не видели ничего подобного. Детище Шойца занимало почти всю поляну и если бы Ромеро не знал, что это именно летательная корзина, он бы наверняка и не понял, на что смотрит. Выглядела корзина довольно уродливо: высоченные борта, сплетенные из разномастных материалов, были пятнистыми и несимметричными; ажурное плетение соседствовало в них с грубыми решетками из жердей, явно позаимствованными из загонов для скота. Кое-где в бортах зияли здоровенные дыры – человек пролезет; некоторые из них были заткнуты или занавешены шкурами. Над корзиной возвышалась гнутая сетчатая конструкция, к которой потом будут крепить поводки наусов.

Присмотревшись внимательнее, Ромеро отметил, что высоченными борта только кажутся: сплошное плетение поднимается лишь до пояса, а выше просто натянуты веревки – горизонтально, параллельно друг другу.

Ма Шойц потянул за ременную петлю и отворил наспех подвешенный участок борта, выполняющий роль дверей.

– Входите! – пригласил он.

Логвит, Кром и еще двое старейшин вошли. Уже на втором шаге Кром едва не вывихнул ногу – пятка провалилась в проем решетки, которая исполняла роль днища.

– Осторожно! – Ма Шойц придержал старика под локоть. – Тут пока не закончено!

Дном корзине пока служила грубая решетка из прочных и сравнительно толстых жердей; в проемы решетки легко проходил кулак взрослого мужчины.

Логвит, глядя на это, нахмурился, однако ма Шойц перехватил его взгляд и торопливо пояснил:

– Я экономил лозу, логвит! Днище корзины должно быть прочным, а жерди прочнее лозы, особенно когда лозы мало. Что дыры – не беспокойся, набросаем циновок, укрепим их – и порядок. Никто и не заметит, что внизу жерди.

«И правда! – с облегчением подумал Ромеро. – Циновки в жилищах – это ж тоже готовое плетение! Пусть и травяное, какая, в сущности, разница…»

Кроме того, днище корзины было разбито на шестнадцать квадратов поменьше, каждый из которых размером был примерно с обычную летательную корзину. Жерди, разделяющие сами квадраты, были толще соседних, да вдобавок соединялись попарно по вертикали, одна над другой, словно невысокие порожки.

В двух углах, а точнее, над двумя углами виднелись ладные навесы, вполне привычного вида – плетение и шкуры; в двух оставшихся углах такие же навесы как раз устанавливали.

В самом центре корзины выделялась плоская окружность, в отличие от прочих частей дна сплетенная из лучшей лозы, да вдобавок вымоченной в соке агавы – видно по необычному блеску.

– Для очага? – догадался логвит.

– Для очага, – улыбнулся ма Шойц, явно очень довольный своей задумкой.

В обычных корзинах никто и не думал устраивать очаг – они предназначались для не особенно долгих перелетов, в которых обходились без огня и готовки, немудреными дорожными запасами.

– Очаг уже закрепляют? – поинтересовался Ромеро. – Успеть бы!

– Зачем? – пожал плечами ма Шойц. – Вырубим наш, клановый…

Ромеро сразу посерьезнел.

Все верно. Лист умирает… Это очень хорошо, что главный очаг клана останется с людьми, даже когда они покинут Лист.

– Дрова сначала исполнят роль балласта, – принялся развивать мысль ма Шойц. – Постепенно будем их жечь, общий вес хоть немного, да уменьшится, горячий воздух будет подбадривать наусов наверху, а разогретые они выше взберутся.

– Ты молодец, Шойц, – впечатленно качнул головой логвит. – Я уж молчу о том, что детям не объяснишь, почему вместо супа солонина…

– Солонину как-нибудь переживем, – сквозь зубы процедил Кром. – И детям объясним в лучшем виде. А вот если кто мне объяснит – как здесь все разместятся, я того лично обниму и расцелую.

– Разместятся, – невозмутимо заявил мастер. – Я все подсчитал.

– А припасы учел? – хмуро поинтересовался Кром. – Они тоже место занимают.

– Учел, ясное дело. – Ма Шойц даже фыркнул. – За кого ты меня принимаешь, Кром? Часть подвесим снаружи корзины, по бортам. Часть внутри, заодно удобнее будет блюсти горизонталь. Чуть перекренится – переместил груз куда нужно и порядок! Людям, конечно, тесновато будет, спать придется вповалку, бок к боку, но, во-первых, так теплее, а во-вторых, не до жиру. Потерпим.

Логвит сердито покосился на старика Крома. Что-то он сегодня не в меру придирчив. Не с той ноги встал, что ли?

– А это что такое? – спросил Ромеро, указывая на узкий проем в борту, как раз напротив основной «двери». По обе стороны от проема в плетение были встроены вертикальные столбики с рогатинами по верху и парой перекрестий чуть пониже.

– А тут летателей принимать будем. И крылья чалить, снаружи, к борту. Внутри-то негде. Тут еще выдвижной пирсик будет, ствол на доски уже распустили, подсыхают как раз.

Ромеро со значением кивнул:

– Ты молодец, мастер! Многое предусмотрел!

– Надеюсь, что не многое, – вздохнув, произнес ма Шойц серьезно. – Надеюсь, что все.

* * *

Логвита разбудили под самое утро, когда сон особенно крепок и глубок.

– Что такое? – Ромеро вскинулся на ложе, ощутив резкую боль в локтевых суставах. Словно на непогоду.

Над ним склонился ло Туре, хворый молодой охотник, вторую неделю залечивающий рваную рану в боку. Старая певчая сова вцепилась – а когти у нее, как известно, будь-будь…

– Логвит! Мы у самой поверхности, – прошептал Туре. – Вот-вот сядем!

– Поверхности чего? – спросонья не сообразил логвит.

– Поверхности мира, – выдохнул ло Туре. – Под нами плоскогорье…

– Встаю, – выдохнул Ромеро, закашлялся и сел.

Через пару минут логвит и посыльный покинули полость и направились к лесу. Лист дрогнул, толкнулся в ноги, как раз когда они с ло Туре прошли полдороги от стойбища до кромок. Оба кубарем откатились с тропы в густые кусты на обочине. Из крон с шумом вспорхнули редкие птицы; факел выпал из руки Туре и сразу погас. Стало темно и жутко.

Второй толчок, послабее, и все затихло. Стало почти как всегда – только тропа теперь вела не по ровному, а ощутимо вверх. Лист упал и замер на поверхности мира не горизонтально, а задрав нос и опустив корму.

«Ах ты, – подумал логвит с досадой. – Не дотянул до рассвета…»

Еще он подумал, что в стойбище наверняка поднялась суматоха. И хорошо если только суматоха, а не паника. Мужчинам-то старейшины объяснили, чего следует ожидать и как надлежит себя вести, а вот женщинам и особенно детям такое объяснить трудно.

Ромеро прислушался – вроде бы криков не слыхать. Но до стойбища вообще далековато.

– Логвит! – послышался свистящий шепот. – Ты где? Ты цел?

– Цел, – проворчал Ромеро, оперся на руки (пр-ро-клятые суставы, опять напоминают о себе!) и, кряхтя, поднялся во весь рост. Негоже логвиту валяться головой в кустах, пусть этого никто и не видит, даже ло Туре.

Как только Туре вновь поджег факел, они продолжили путь к наблюдательному посту у разлома в полуосыпавшихся кромках – шли теперь чуть медленнее, чем раньше, потому что у Ромеро ныли не только локти, но и колени, да и идти приходилось словно бы вверх по склону. Но в конце концов дошли.

Ночь была, как назло, безлунная и темная. Сколько ни всматривался Ромеро во мрак за кромками, ничего рассмотреть так и не сумел. Потому, видно, дежурные и послали за ним так поздно. Потому и не поняли сразу, что высоту Лист потерял окончательно.

– Придется ждать рассвета. Туре, ты оставайся. Жгите факелы, а еще лучше разведите тут костер, да глядите за разломом в оба! Как бы не вскарабкался кто-нибудь.

– А кто тут может вскарабкаться? – недоуменно спросил ло Инч, старший из дежурных.

– Кто угодно, – буркнул логвит. – Например, крысы.

– Крысы?

– Да, оборотни. Они даже на поверхности живут.

Дежурные переглянулись и невольно потянулись к мечам при поясе.

«Эх, холера! – мрачно подумал логвит. – Крысиную стаю и десяток охотников не остановит. А тут всего трое! Поскорее бы рассвет…»

Как мог быстро он вернулся в стойбище. К счастью, никто не голосил и не плакал – наоборот, по периметру горело множество огней, а когда Ромеро приблизился, его тут же окликнули.

– Я это, я, – терпеливо отозвался он, выходя на освещенное место. – Ваш логвит Ромеро.

Здоровенный ло Эррик посторонился, пропуская лог-вита в щель между уцелевшим фрагментом ограды и наспех вонзенными в дряблое тело Листа, сырыми еще шестами. По правде говоря, этот импровизированный частокол предназначен был не натиск врага сдерживать, а, скорее, создавать иллюзию защищенности у женщин и детей. Иллюзию он создавал успешно.

– Старейшины где?

– У штабной, ждут тебя. – Ло Эррик повел головой в сторону центра стойбища. Логвит торопливо зашагал к штабной полости; там уже собралась более или менее организованная толпа. Организованная, потому что никто не метался и не вопил. Собирались семьями, соседскими группками; подростки пеклись о детворе, женщины – о самых маленьких. У всех имелась какая-нибудь поклажа – узлы, корзинки, бурдюки с питьем. Но все же толпа – Ромеро услышал раздраженный возглас Крома:

– Сказано же, самое необходимое, дурында! Бросай!

– Не брошу! – хныкала какая-то деваха, логвит не мог по голосу узнать кто. – Это мне сказочник подарил!

Кроме того, в другой стороне кто-то вполголоса ругался и слышался металлический лязг.

– Люди! – громко, так, чтобы все слышали, обратился к подопечным Ромеро. – Лист прервал извечный полет. Мы на поверхности мира. Жаль, что это произошло раньше, чем мы надеялись, но это не повод отступать от намеченного плана! Действуем в точности так, как и собирались! Вам об этом не однажды рассказывали старейшины и я лично! Напоминаю: сейчас мы берем самое необходимое, в первую очередь еду и питье и грузимся в корзину. Поскольку сейчас ночь, нужно дождаться утра, после этого начнем впрягать наусов, кормить их и греть! Не переживайте, скоро взлетим! И помните: чем тише и спокойнее вы будете себя вести, тем скорее это произойдет! Помогайте друг другу и не ссорьтесь! Забудьте все обиды – по крайней мере до тех пор, пока мы не достигнем молодого и здорового Листа и не начнем обустраиваться на новом месте! Все, довольно болтовни! Кто ведет?

– Я, – отозвался ло Вега. – Я дежурный.

– Раздавай факелы и выступаем! Где мастер?

– Он сегодня ночует прямо в корзине, – подсказали логвиту.

– Хорошо, – кивнул Ромеро. И подумал: «Значит, ничего лишнего в корзину не пронесут. Шойц неумолим. А главное, хорошо умеет считать, особенно лишний вес…»

И они двинулись – по тропе, через ночной лес, прочь от стойбища. Двинулись, чтобы никогда больше сюда не вернуться.

Логвит Ромеро глядел, как его клан медленно просачивается сквозь щель в ограде, как ло Эррик провожает последних и выжидательно оборачивается к нему, логвиту.

– Я сейчас, – сказал Ромеро и направился к своему жилищу.

Он должен был забрать всего одну вещь.

Дневник.

Стопку сшитых бумажных листов, которые получил от предыдущего логвита клана и куда записывались все важные события. Кто когда женился, кто когда родился и кто в какой день умер. Когда подрастающие мальчишки впервые поднимались на крыльях и когда становились охотниками. Летопись клана, насчитывающая уже двести тридцать девять лет. Там уже описано было постепенное угасание домашнего Листа и торопливая подготовка с экстренному переселению.

Ромеро очень надеялся, что вскоре напишет историю спасения клана. Уже на новом Листе и в новом жилище, которое непременно соорудят соплеменники.

Он не стал зажигать лампу, тем более что впопыхах выскочил без кресала, а искать его в темноте на ощупь не захотел. А дневник он найдет и без всякого огня.

* * *

Крысы пришли перед самым рассветом, когда ночная тьма только-только начала оборачиваться тусклой утренней серостью. Ло Инч уголком глаза уловил движение чуть в стороне, за костром, и невольно вскинулся. Тотчас вскочил и ло Туре.

– А? Что? – выпалил он, и ло Инч понял, что молодой охотник задремал, а сейчас проснулся.