Текст книги "Субституция (СИ)"
Автор книги: Владимир Жариков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Севрюков достает свой сотовый телефон и выходит в коридор и возвращается через некоторое время.
– Сейчас доставят Павла и компанию, – проговорил он, – Сергей Константинович, а откуда у Вас уверенность, что кто-то из них узнает в покупателе билетов «брата» Тарасова-Перцева?
– У Тарасова нет братьев, ты же сам выяснял этот факт, – аргументировал Перов, – а если они назвались братьями, то я полагаю, что убийство Тарасовой было организовано. Труп Перцева мы вряд ли уже найдем, – «братья» заметают следы. Долгий-Плотников летел совершать еще одно убийство в США. Его смерть в самолете была случайностью, поэтому «братья» не смогли уничтожить труп в Мюнхене….
– Но как объяснить, что оба скончались, постарев при этом на десятки лет? – спросил Севрюков.
– Не знаю, Гена! – признался Перов, – я абстрагировался от этого факта, чтобы объяснить взаимосвязь событий.
В кабинет постучался и тут же вошел сержант, вытянулся по стойке смирно.
– Можно, товарищ майор? – спросил он.
– Вошел уже! – банально ответил Перов, – что у тебя?
– Доставили Костюкова, Гвоздецкого и женщин! – рапортовал сержант, как будто он привез экзотических животных.
– Приведите Костюкова сначала! – приказал Перов.
Сержант вышел из кабинета и через некоторое время завел Костюкова. Его жалкий вид наглядно показал вред алкоголя – он с глубокого похмелья. Перов указал ему на стул и Костюков упал на него в изнеможении.
– Сержант, свободен пока! Постой за дверью и далеко не уходи, – приказал Перов и обратился к Костюкову, – подойди к монитору и посмотри на стоп-кадр.
Пашка поднялся кое-как и, приблизившись к монитору, взглянул на экран.
…Во, вот этот был у нас вчера! – уверенно произнес он, – а с ним еще один мужик, но постарше….
– Присаживайся на место! – сказал Перов и обратился к Севрюкову, – оформляй протокол допроса.
Севрюков бланк со стола и начал заполнять протокол допроса.
– Ну, супчик, где вещи твоего одноклассника? – обратился он к Костюкову с издевкой.
На лице Костюкова появился испуг и похмельные мучения, он опустил вниз глаза.
– Братья увезли! – недовольно пробурчал он.
– А если честно? – спросил Перов, пристально сверля глаза Костюкову.
– Честно говорю, как на духу, начальник! – выпалил Пашка, отводя взгляд.
– А бухаете за чей счет? За фантики? – не унимался Перов, – в глаза смотри мне! И учти, будешь врать, закрою за убийство и мародерство лет на дцать….
Костюков поднял глаза и посмотрел на Перова, было заметно, как он колеблется.
– Ну, было немного деньжат у жмурика, – признается Пашка, – и не одноклассник он мне, я его первый раз в жизни видел….
– Немного, это сколько? – уточнил Перов.
– Рублей восемьсот, – ответил Пашка и вновь опустил голову.
– Я тебя предупреждаю еще раз, не ври, – напомнил ему Перов.
– Около пяти тысяч нашими и штука зелеными! – сознался Пашка.
– Ну, вот это другое дело! Молодец! – похвалил его Перов.
– И еще билет на самолет был в его бумажнике, – добавил Пашка.
Перов подпрыгнул от неожиданности на месте, а на лице появилось выражение охотника, увидевшего волка.
– Куда билет? – быстро спросил Перов, – говори и не ври….
– До Вашингтона вроде бы, – ответил Пашка, – мы еще подумали, что он или мент или фээсбэшник….
– А где билет? – спросил Перов.
– Жорик заныкал вместе с бабками, – ответил Пашка, – когда эти братья пришли….
Перов посмотрел на Севрюкова, который старательно писал протокол допроса.
– Гена, поручи допрос остальной компании Пашкову и организуй обыск квартиры Костюкова, – приказал он, – билет нужно срочно найти!
Севрюков бросил писать, поднялся и направился к выходу. Вскоре вошел сержант и увел Костюкова. Перов погрузился в размышления. Взял лист бумаги и начал рисовать на нем кружочки с фамилиями и стрелки. Вскоре вошел Севрюков, он присел и ждал, пока Перов закончит свое художество.
– Получается, что Перцев тоже хотел лететь в Вашингтон, как и Долгий, – произнес Перов. Он хотел сказать еще что-то, но телефонный звонок заставил его ответить на вызов.
– Перов у аппарата! – произнес Сергей.
– Доброе утро, Сергей Константинович! Шлыгин беспокоит, – послышалось в трубке, – сейчас принесут тебе дело по убийству семьи Екатерины Волковой и ее дочери Натальи. Оно произошло не в нашем районе. Имеется постановление об объединении трех дел в одно.
– Какое основание объединения дел? – зло спросил Перов.
– Если коротко, – информировал Шлыгин, – то Волкова тоже похоронила мужа за месяц до убийства. Отпечатков в квартире не обнаружено, они все тщательно стерты. Аналогично вашему случаю, оперативники сразу просмотрели записи камер аэропортов. Некто Кирсанов Максим Иванович, точная копия Волкова Юрия Владимировича, вылетел в Вашингтон утром после убийства. Он объявлен в розыск. Так что, объединяй дела в одно….
В трубке послышались короткие гудки, Перов с раздражением бросил ее на рычаг аппарата. А уже через пятнадцать минут в кабинет вошел работник следственного отдела с папкой в руках, которую он протянул Перову.
– Сергей Константинович, Вам передали дело по убийству Волковой Екатерины, – сообщил сотрудник.
– Скирдуй до кучи! – с усмешкой сказал Перов, – одним больше стало!
Сотрудник кладет папку на стол Перова. Тот расписывается за ее получение, и сотрудник покидает кабинет. Сергей берет папку, открывает ее. Бегло просматривает материалы дела.
– Все то же самое, Гена! – сказал он, – Волков Виктор Владимирович скончался от онкологии, а через месяц улетел в Вашингтон…. Убийство Волковой и ее дочери произошло в ночь перед его вылетом….
– Опять месяц после смерти, – встрепенулся Севрюков, – значит, это не совпадение, как Вы считали ранее, а общий признак….
Перов трет пальцами рук виски и кивает головой в знак согласия.
– Выходит так! – устало произносит он, – а еще эта онкология, причем все трое Плотников, Тарасов и Волков лечились в одном диспансере….
– Орудие убийства тоже кухонный нож? – спросил Севрюков.
Перов посмотрел в папку и отрицательно покачал головой.
– Нет, он убил обоих молотком для приготовления отбивных, – сказал Перов, – как и в случае убийства Тарасовой, преступник открыл дверь ключом, вошел в кухню, взял молоток и в спальне убил Волкову, затем ее дочь Наталью….
– А кто обнаружил тела? – спросил Севрюков.
– Тела обнаружили спустя четверо суток, – информировал Перов, – по запаху, трупы начали разлагаться….
– А что еще интересного по этому убийству? – спросил Севрюков.
Перов вновь открыл папку и просмотрел ее содержимое.
– Объявили в международный розыск, но пока тишина, – проговорил Перов, – мне не понятно до сих пор, зачем они убивали семьи? И еще один общий признак – вылет утром после убийства в Вашингтон.
– Я уверен, что билеты на самолет Плотникову, Тарасову и Волкову приобретал тот человек, «брат», явно из ОПГ, – строил версию Севрюков.
– Поручи проверить этот факт Пашкову, – приказал Сергей, – хотя мне и так понятно, что кто-то этими призраками руководит.
Севрюков задумался на некоторое время, затем резко оживился.
– Сергей Константинович, – предложил он, – давайте все-таки возьмем в разработку главного и лечащего врача онкологического диспансера?
– Хотя это и общий признак, но думаю, ничего мы там не узнаем, – выразил сомнение Перов, – да, болели, да не смогли спасти их и они скончались…. Что еще? Меня беспокоит профессор Липчевский, давно отправили ему ткани и кровь Плотникова-Долгого и до сих пор он не звонит….
– Не мудрено, случай просто уникальный, – высказал свое мнение Геннадий, – такого криминалистика еще знала, наука тоже…. Что касается разработки онкологического диспансера, то у меня есть кое-какие подозрения.
Перов вопросительно посмотрел на Севрюкова.
– Выкладывай! – почти с безразличием произнес он.
Севрюков достал свою папку, открыл ее и посмотрел какую-то справку.
– Я запросил отчеты всех онкологических диспансеров и выяснил любопытный факт, – начал Севрюков, – почти во всех диспансерах пациентов, у которых рак в последней стадии выписывают умирать на дом. Им уже ни чем нельзя помочь, а вот именно в том, где скончались Плотников, Тарасов и теперь Волков, их оставляют умирать в палате.
Перов с непониманием взглянул на Севрюкова.
– Ну и что здесь подозрительного? – с недоумением спросил он.
– То, что мест в диспансерах всегда не хватает, – развивал свою мысль Геннадий, – люди в коридорах лежат, а безнадежно больных держат до последнего….
– Это, больше к коррупции относится, – высказался Перов.
Севрюков начинает нервничать. Его лицо краснеет, взгляд становится колким.
– Вряд ли, мне кажется здесь что-то другое, – возразил Севрюков, – но «в лоб» спрашивать об этом главного врача глупо и я предлагаю внедрить туда своего человека….
Перов задумывается на некоторое время.
У тебя есть в штате врачи и медсестры? – с ехидной улыбкой спросил он, – или ты уборщицу хочешь внедрить? Она тебе узнает, чем там полы, например, моют….
– Зря смеетесь, Сергей Константинович, – вспылил Севрюков, – у нашего судмедэксперта Ольги Иванниковой, дочь оканчивает медицинский институт и у нее начинается то ли практика, то ли интернатура…. Если Шлыгин посодействует ее трудоустройству, то через нее узнаем, что там происходит. Можно установить прослушку в кабинете главного врача….
Перов задумывается. Он молчит и трет виски пальцами рук.
– Я к чему это предлагаю? – не унимался Севрюков, – если узнаем что-то подозрительное, то сможем устроить засаду.
Кому, Геннадий? – с ехидцей спросил Сергей.
– Допустим, мы узнаем следующего пациента, кто умрет в диспансере, – горячо объяснял Севрюков, – организуем наружное наблюдение за его квартирой, и если там появится «призрак», мы его арестуем и допросим. Надо работать на опережение, иначе мы будем только регистрировать «висяки»!
Перов снисходительно посмотрел на Севрюкова.
Хорошо! – согласился он, – готовь внедрение, я переговорю со Шлыгиным.
Глава 6
Здание ФСБ на Лубянской площади имеет свою историю. Еще в конце XIX века страховым обществом «Россия» было решено построить жилой дом. Был объявлен конкурс для лучшего проекта, который выиграл Н.М. Проскурнин. В дальнейшем, вместе с выдающимся архитектором А.В. Ивановым, проект был доработан и реализован до 1900 года.
Помещение в доме сдавались в аренду, как под жилые квартиры, так и под магазины и разнообразные торговые помещения. Из-за удачной планировки и прекрасной архитектуры сооружения, аренда помещений стоила в среднем в 2–3 раза дороже, чем в других домах в Москве. В этом доме родился и вырос известный генетик Владимир Ефраимсон.
Дом на Лубянке в начале XX века был довольно прибыльным и приносил владельцам солидный доход. Но в конце 1918 года были ликвидированы все страховые компании, и дом перешел в национальную собственность государства. Достаточно долго решался вопрос, кому именно отдадут в собственность здание. Изначально было решено отдать дом Московским профсоюзам, но буквально через несколько дней в него заехали представители НКВД. В течение нескольких дней, работники НКВД выселили всех жителей и арендовали квартиры в доме. Со временем, дом переходил в распоряжение различным государственным органам, НКВД, КГБ, ОГПУ. А с 1991 года – стало собственностью российских спецслужб, впоследствии переименованных в ФСБ.
С 1920 года здание ФСБ овеяно дурной славвой, поскольку там создали внутреннюю тюрьму госбезопасности, в которой пребывало много личностей, среди них наиболее известны Николай Бухарин, Александр Солженицын, Сидней Рейли, Борис Савинков, который погиб в этой тюрьме. Но, несмотря на прошлое, сейчас в нем царит очень спокойная обстановка, работают служащие, охраняющие безопасность страны.
В кабинете генерала армии ФСБ Гурова не всегда было спокойно. Внешне, конечно, все выглядело вполне умиротворенно, но только хозяин кабинета знал, что скрывается под видом внешнего спокойствия службы. Шпионаж существовал всегда, по крайней мере, со времен Прометея, который осуществил несанкционированную другими богами передачу людям совершенно секретной технологии получения огня, что впоследствии привело к космическим полетам. Человек всегда стремился знать как можно больше о соседях. В нашу постиндустриальную эру информация приобрела решающую роль.
Сбор сведений о фирмах и частных лицах осуществляется самыми различными способами, причем большинство из них не являются таинственными или секретными. Это относится, в первую очередь, к открытым сведениям, то есть информации, почерпнутой из газет, книг, научных и технических изданий, официальных отчетов, рекламных материалов и Интернета. Подобным образом работает большинство разведок мира. Такая деятельность ведется основательно, при этом нужно не упустить ничего, что могло бы оказаться полезным. Понятно, что для «процеживания» требуется группа аналитиков, способных выловить из моря документов «золотую рыбку».
В ряду источников конфиденциальной информации люди занимают особое место, ибо способны выступать не только обладателями конфиденциальной информации, но и субъектами злонамеренных действий. Люди являются обладателями и распространителями информации в рамках своих функциональных обязанностей. Помимо обладания сведениями, люди способны их анализировать, обобщать, делать выводы, а также при определенных условиях скрывать, воровать, продавать информацию и совершать иные криминальные действия вплоть до вступления в преступные связи с иностранными спецслужбами и разведкой.
Генерал сидел за большим столом, просматривая папку с бумагами. Оторвавшись от документов, он нажал кнопку селектора.
– Слушаю Вас товарищ генерал армии! – послышалось из динамика селектора.
– Олег Васильевич, зайдите ко мне! – попросил Гуров.
– Слушаюсь, товарищ генерал армии! – отчеканил динамик.
Гуров продолжил просматривать папку. Входит генерал-полковник Олег Васильевич Фудков.
– Явился по Вашему приказанию, товарищ генерал армии! – доложил Фудков.
– Присаживайся Олег Васильевич! – попросил Гуров.
Фудков проходит и садится в кресло напротив Гурова.
– Мне нужна более подробная информация от Апостола, – сказал Гуров.
Фудков с сожалением смотрит на Гурова.
– К сожалению, пока ничего конкретного, товарищ генерал армии, – отчеканил Фудков, – Апостол работает напряженно по операции «Субституция», но она настолько строго засекречена, что ему пока не удается узнать большего.
– Плохо, генерал-полковник! – сказал Гуров, – как думаешь, что они готовят, исходя из названия операции?
– Трудно сказать, товарищ генерал армии, – отвечал Фудков, – слово «субституция» означает замену или подмену, но название операции иногда дают, чтобы сбить контрразведку с толку. То есть нас с Вами!
Гуров поднялся и подошел к окну и некоторое время стоял молча и думал. Затем резко повернулся всем корпусом к Фудкову.
– Вы уверены, что Апостол не ведет двойной игры? – неожиданно спросил Гуров, – мне не совсем понятно его молчание. Сообщил, что готовится операция «Субституция», дополнил, что о ней стало известно, как только это название промелькнуло в докладе директору ЦРУ генерала Ричардсона. И что дальше?
– Апостол не может вести двойной игры, товарищ генерал армии, – ручался Фудков, – это проверено неоднократно! Я думаю, Апостолу эта информация пока недоступна!
– Тогда подумайте, – приказал генерал армии, – как спровоцировать осиное гнездо, пусть оно зашевелится. Забросьте соответствующую дезинформацию, чтобы к ее проверке были подключены как можно больше служб ЦРУ. Это пока все!
Фудков поднялся и вытянулся по стойке смирно.
– Слушаюсь, товарищ генерал армии! – отчеканил Фудков.
Развернувшись, он направился к выходу.
…Эрих Ланге был одиноким мужчиной. Его семейная жизнь как-то не заоадилась, с первой женой развелся давно, еще в молодости, детей у него не было, второй брак тоже не удался, жена настаивала на его уходе из онкологии. Она очень боялась заразиться раком, несмотря на то, что Эрих старался ей объяснить, – эта болезнь не передается в том смысле, как она себе представляет.
С тех пор он жил один в большой квартире, направлял всю свою энергию на достижение одной цели – поиска способа эффективного лечения онкологических болезней. Он искал лекарство от рака и в этом ему помогал Игнатов, ставший к тому времени его правой рукой. Затем Ланге, как прорвало, он не пропускал ни единой молодой медсестры и принимал на работу исключительно «через постель».
Коллеги шушукались за его спиной и осуждали за «седину в бороду» и «беса в ребро» доктора, но те, что прошли через постель главного врача, выступали как его защитники на людском суде – все мужики таковы! И вот вчера позвонили из департамента здравоохранения и «убедительно попросили» принять молодую студентку для прохождения практики в качестве его помощника. Отказать департаменту, равносильно вылить себе на голову ведро помоев.
С утра Ланге ждал появления этой студентки Людмилы Иванниковой и представлял встречу с молодой девушкой в своих фантазиях. Он не имел в виду ничего конкретного, но ему казалось, что если он намекнет ей на встречу накоротке, то она согласится, хотя с протеже департамента, нужно держать ухо востро. Людмила вошла в кабинет, когда Ланге просматривал истории болезни некоторых пациентов. Он не знаком был с ней, но сразу понял, что это она. Ее красивое молодое личико, грудь, стройные ноги, тонкая талия, округлые бедра излучали элексир молодости и жизни.
– Вы ко мне? – спросил Ланге.
– Моя фамилия Иванникова, зовут Людмилой! – представилась девушка, – я насчет прохождения преддипломной практики….
Ланге не сводил с девушки глаз, нагло рассматривает ее грудь и ноги.
– Мне звонили уже по этому вопросу, – ответил Ланге, – присаживайтесь!
Людмила устроилась на кушетке, стоящей у стены, подчеркнуто положив ногу за ногу, и это не давало покоя Ланге.
– Вы на каком факультете учитесь? – спросил он, не спуская глаз с колен Людмилы, которая кокетничала, строила доктору глазки и это очень ему понравилось.
– На лечебно-профилактическом, – ответила Людмила.
– Терапевтом хотите стать? – улыбаясь, спросил Ланге.
– Вообще-то мне хотелось бы специализироваться на организации лечебно-профилактической помощи населению, – как на экзамене ответила Людмила.
– Людочка! – неожиданно он перешел на ласкательные, – это просто замечательно! Мне нужен такой помощник, хотя бы на время Вашей практики.
– Мне это начинает нравиться! – кокетливо засмущалась Людмила.
– Только у меня в штате нет такой должности, – с горечью произнес Ланге, – поэтому придется работать без зарплаты. Вы согласны?
Людмила сделала наиграно обиженный вид и весело засмеялась.
– Согласна, конечно! – пропела она своим нежным голосом, – тем более ничего не потеряю, зарплата врача сегодня такая, что на косметику не хватит….
Ланге не спускал глаз с Людмилы и если бы его воля, то он готов был схватить ее в охапку, поднять на руки и прижать к себе.
– В таком случае давайте свои документы и пишите заявление, – выдавил из себя Ланге, одолевая прилив похоти.
…Профессор Липчевский не был онкологом, в прямом смысле этой профессии, хотя и имел к ней прямое отношение, занимаясь генетической инженерией. Он достиг на этом поприще видных успехов, написал десятки книг, защитил докторскую диссертацию и был членом корреспондентом РАН. Липчевский искал методы лечения опухолей на основе генной инженерии. Его знакомый академик РАН, онколог Беспалов часто консультировал Липчевского и тоже искал лекарство от рака, с тем отличием, что подходы к проблеме у них были разные.
Академик Беспалов предлагал свое видение этой глобальной проблемы, исходя из того, что в ранней стадии болезнь излечима существующими уже методами и главное в его концепции было повышение иммунитета для предотвращения образования метастазов на позднем этапе развития болезни. Он разрабатывал препарат, который бы вместо химиотерапии убивал бы раковые клетки в начале метастазирования, когда они через кровоток и лимфу «атакуют» другие органы человека.
Профессор Липчевский исходил из концепции болезней нуклеиновых кислот и считал причинами возникновения онкологических заболеваний, генные мутации, которые служат предпосылкой для развития неопластического процесса, и часто обнаруживаются в опухолевых тканях больных и в многочисленных культивируемых раковых линиях клеток. Эти гены делятся на два класса, как по характеру своего действия, так и по типам кодируемых белков. Первый класс – это протоонкогены. Их продукты, как правило, участвуют в позитивном контроле клеточного роста. Второй класс – супрессоры опухолей, называемые также антионкогенами. Кодируемые ими белки часто являются негативными регуляторами клеточного роста и в норме обладают противоопухолевым эффектом.
То, что он обнаружил при исследованиях проб из гроба Плотникова и трупа Долгого, шокировало профессора. Он повторил исследования и пришел к такому же результату. Теоретически он мог объяснить свою находку, но не имел представления, как этого могли достигнуть те, кто смог стимулировать невероятные процессы в организме человека. Липчевский не спал две ночи, мысль о том, что кто-то продвинулся по пути лечения рака далеко вперед, не давала ему покоя. Но как ни старался он вспомнить хотя бы одно научное открытие или практическую работу, озвученную на международных научно-практических конференциях, не мог.
На вечер Липчевский пригласил Перова, чтобы рассказать ему о своей находке и объяснить ее теоретически. Ожидая следователя, он нервно ходил по кабинету, заложив руки назад. Когда в дверь постучали, он отвлекся от своих мыслей и произнес банальное «Войдите». Как он и ожидал, это был Перов.
– Добрый вечер, профессор! – приветствовал Сергей, – прибыл по Вашему звонку….
– Добрый вечер, …простите, забыл Ваше имя, отчество! – рассеянно ответил Липчевский.
– Сергей Константинович я! – напомнил Перов.
Профессор проходит, садится за стол и растерянно смотрит на Перова.
– Ах, да! Простите! Задумался, – извинился он, – Вы присаживайтесь, разговор предстоит не быстрый….
Перов садится на стул напротив Липчевского.
– Пока не забыл, хочу спросить Вас, где труп, доставленный из Мюнхена? – спросил прфессор.
– В нашей лаборатории! – с явным удивлением ответил Перов.
– А потом что с намерены делать? – снова спросил Липчевский.
– Захоронят, наверное, ведь он получается бесхозный! – холодно отвечал Перов.
– У меня будет просьба к Вам, – сказал профессор, – можно его доставить к нам на исследования?
– Как только судмедэксперт установит действительную причину смерти, Вам его доставят! – пообещал Сергей.
Профессор с улыбкой посмотрел на Перова.
– А Вы думаете это под силу вашим экспертам? – спросил он, задумываясь, – …ах, да, установят диагноз, типа сердце, печень почки отказали и прочее….
– Как обычно! – поддержал его Перов, – а Вы что же предлагаете другой вид экспертизы?
– Я имел в виду причину быстрого старения, – сказал Липчевский, – ведь Вы мне сообщили, мало того, что он умер в самолете, но и сильно постарел перед смертью….
– Да, это так, профессор! – подтвердил Перов.
Профессор Липчевский вновь задумался на некоторое время.
– Результаты моих исследований просто шокировали меня, – наконец признался он, – я до сих пор не могу прийти в спокойное состояние…. Конечно, все мои догадки нужно еще подтверждать и проверять, но уже сегодня кое о чем можно сказать в утвердительной форме….
– Но ведь наши эксперты проводили идентификацию личности по ДНК следов, обнаруженных в старых туфлях Плотникова, – напомнил Перов.
Профессор с улыбкой посмотрел на Перова.
– Нужно понимать, что именно они делали, – произнес он, – сравнили потожировые следы, частицы эпителия с имеющимся паспортом ДНК из истории болезни Плотникова. Это так называемая идентификация личности. Сделали паспорт ДНК оставленных следов и установили его идентичность паспорту из истории болезни. Мои же исследования они гораздо глубже и сочетают в себе не только генетический, но и химический анализ самой молекулы ДНК.
Перов смотрит на профессора непонимающим взглядом.
– Я в этом ничего не соображаю, профессор! – поспешил признаться Перов. Профессор посмотрел на Перова, как на ученика.
– Представьте себе, что у вас есть, подлинный паспорт «А» человека, – начал свое объяснение Липчевский, – Вы находите еще один паспорт «В» на этого же гражданина. Ваши эксперты сравнили найденный паспорт «В» с имеющимся «А» и сказали: «Да это паспорт гражданина «А». А я исследую паспорт «В» на предмет подделки, изучаю водяные знаки, качество бумаги и прочее.
– Теперь понятно примерно! – улыбаясь, ответил Перов.
– То, что я обнаружил при исследованиях, меня поразило, – продолжил профессор, – ведь я давно работаю над подобной проблемой. Я консультировался и с академиком онкологом, моим давним знакомым….
Перов насторожился, услышав связь исследований Липчевского с онкологий.
– Извиняюсь, что прерываю Вас, – поспешил прояснить эту связь, спросил Перов, – но причем здесь онкология?
– В том то и дело, что в организме предполагаемого убийцы шел процесс подобный метастазированию при онкологии, – объяснял Липчевский, – раковые клетки отличаются от здоровых тем, что они начинают бесконтрольно и беспредельно делиться, размножаться. Когда их количество достигает определенных величин, они поглощают весь кислород, поступающий с кровью, и здоровые клетки отмирают. Я не буду подробно рассказывать, отмечу лишь то, что раковые клетки могут «путешествовать» по организму с потоком лимфы или крови. Попадая в другие органы, оседают там и образуют новые «колонии» Это и называется метастазированием. А теперь представьте, что вместо раковых метастазируют здоровые клетки другого организма. Мною обнаружен неизвестный белок, стимулирующий такое метастазирование, он же подавляет иммунную систему. Я обнаружил в пробах тела доставленного из Германии два типа клеток. Это поразительно…, невообразимо! Как при анализе опухолей находят раковые и здоровые клетки, так и я нашел два типа – «родные» и «инородные». Они тоже здоровые, не делятся беспредельно, а только лишь до той поры пока полностью не заменят «родные».
Перов внимательно слушал профессора, но выражение его лица само показывало, что он не понимает о чем идет речь.
– Помните, я рассказывал Вам, как выращивают клон, методом замены ядра? – спросил Липчевский и сам ответил, – так вот это можно назвать эволюционным клонированием. А то, что обнаружил я – революционное клонирование человека. Это конечно, научное открытие! Кто-то нашел способ быстро клонировать человека, используя клетки донора. Я не могу представить, как это достигнуто практически, но результат моих исследований это наглядно показывает!
Перов насторожился и жестом руки остановил профессора.
– Вы хотите сказать, что из Германии привезли тело клона Плотникова? – догадался он.
– Да! – подтвердил профессор, – это другой человек, не Плотников! Клетки Плотникова метастазировали в организме этого человека, превращая его в Плотникова! Я говорю с полной уверенностью!
Перов задумался на короткое время.
– А почему клон умирает и стареет, можете объяснить? – спросил Перов.
– Я исследовал гены Плотникова и его клона и определил интересный факт, – сказал Липчевский, – во время процесса замещения клеток так называемый ген молодости подвергся сильной мутации. И не только он! У человека существуют модифицирующие гены – энхансеры. Их работа заключается во «включении» или «отключении» развития того или иного гена. Так вот у клона Плотникова эти гены тоже подверглись мутации.
Перов посмотрел на профессора, который листал какую-то папку.
– Получается, что семью Плотникова убил клон, – сделал вывод Перов, – аналогично семьи Тарасовых и Волковых. Профессор, а Вы можете спрогнозировать результаты мутации?
– Мутация энхансеров может привести к плачевным последствиям! – информировал Липчевский, – возможно расстройство психики, работы сердца, памяти и другое. Нужно сказать, что тот, кто выпускает такого недочеловека, полуфабриката за пределы клиники очень многим рискует….
Перов с изумленным видом начинает что-то вспоминать, потирая лоб пальцами.
– А кто, по-вашему, мог заниматься клонированием? – спросил он.
Профессор улыбается в ответ.
– Это у Вас надо спросить, у органов! – произносит он иронически, – я не занимаюсь подобными вопросами…. Клонирование человека запрещено!
– Я не в том смысле, кто конкретно! – поправился Сергей, – я имел в виду специализацию, например – генетик или скажем онколог….
– Затрудняюсь ответить, мог и онколог, но соображающий в генной инженерии, – уклончиво ответил профессор.
– А Вы случайно, не знакомы с учеными, которые могли бы этим заниматься? – задал следующий вопрос Перов.
– Кстати, академик, у которого я консультировался, давно занимается поиском лекарства от рака, – ответил Липчевский, – он ищет способ убивать раковые клетки в начале метастазирования.
Перов с благодарностью кивает головой.
– Профессор, недавно совершены еще такие же убийства семьи Тарасовой и Волковой, – информировал Перов, – сто процентная аналогия с убийством семьи Плотникова. Не могли бы Вы объяснить, зачем они, эти клоны, убивают семьи своих доноров?
Профессор внимательно слушает Перова и ждет, пока он закончит свою речь.
– Мне кажется, что их заставили это делать! – ответил он.
– Как можно заставить? – выразил сомнение Перов.
– Вот представьте, – начал объяснение Липчевский, – Вы купили себе новый компьютер с лучшими ресурсами, но диск (память) нового у Вас пустой, на него нужно записать все, что было на старом компьютере. Так и у человека. Если подвергнуть клона нейро-лингвистическому программированию, то можно «закачать» все что угодно. Команду на убийство, поездку в США…. Они обязательно будут исполнены клоном. Поэтому я и говорю, что их заставили!
Перов приехал от Липчевского в хорошем настроении. Наконец-то стало понятно, кто убивал вдов с их детьми. В логической цепочке рассуждений все становилось на свои места. Теперь необходимо найти, где производят этих клонов, и кто приказывает им убивать вдов. Сергей включил компьютер и смотрел базу данных преступлений, желая найти подобные убийства. В дверь постучали и, не дождавшись ответа, вошел Севрюков.
– Сергей Константинович, – возбуждённо произнес он, – Людмила передала первую запись прослушки кабинета главного врача онкологического диспансера Ланге.
Перов оторвался от компьютера и с удивлением посмотрел на Севрюкова, который протянул ему флэшку.
– Я сам не слушал, – сказал он, – но Ольга Иванникова говорит, что это очень интересный разговор Ланге с одним из лечащих врачей.
Перов вставил флэшку в компьютер, и устало посмотрел на Севрюкова.
– Геннадий, – обратился к нему Перов, – послушай сначала, что я тебе расскажу, а после запись Людмилы.
