Текст книги "Невеста мафии"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Уголовный розыск! Капитан Петрович! – угрожающе надвинулся на него я.

Никакой реакции. Детина даже не шелохнулся.

– Тебе что, проблемы нужны?

Парень едва заметно изогнул губы в презрительной насмешке. Дескать, не в моих это силах доставить ему серьезные проблемы.

– Я расследую убийство Татьяны Зуйко! – выдвинул я последний и очень убедительный, как мне казалось, аргумент.

Но льдина лишь издала звук, но не стронулась с места.

– Ну и что?

– Она работала у вас, я должен опросить всех, кто ее знал.

– Приходи завтра, – бездушно-монотонным голосом предложил он.

– Зачем завтра? Я начну сегодня. Прямо с тебя и начну. Ты здесь самый умный, ты должен ее знать.

– Что-то знаю. Но ничего не скажу. Завтра приходи.

С таким же успехом я мог допрашивать говорящий столб. Ничего не добьешься, только нервные клетки сожжешь.

– Может, лучше через час? С группой спецназа?

Детина лишь надменно усмехнулся и с места ни на йоту не сдвинулся. А когда за моей спиной послышался звук приближающихся шагов, бесцеремонно смахнул меня рукой в сторону. Так медведь лапой осину гнет, чтобы к малиннику продраться. И так все это быстро произошло, что я не успел сгруппироваться и перенести центр тяжести на опорную ногу. Тогда бы он меня не смог сдвинуть с места… Или смог бы? Силища в его руках неимоверная. Да и нога у меня больная…

Парень ничего не сказал, пропуская двух лощеных и хорошо одетых мужчин. Но то, что ради них он отодвинул в сторону меня, указывало на его особое к ним расположение. Один из них, носатый тип с высокомерным выражением лица, запанибратски похлопал его по плечу и, с насмешкой глянув на меня, достал из кармана сотенную купюру и протянул мне. Или он действительно принял меня за попрошайку, или решил повеселить себя и всех.

Я не должен был брать деньги, но взял. И не должен был бить наглеца в живот, но увы. Ударил я несильно и только для того, чтобы он разинул рот, в который тут же влезла его купюра.

Детина не остался в стороне. Он схватил меня за шкирку, как нашкодившего пса. Похоже, он всерьез решил, что меня можно пихать, толкать и пинать, как мячик. И плевать ему, что здесь я, а не он представляю закон.

А с законом шутки плохи. И эту истину я заставил его прочувствовать на своей шкуре. Каблуком здоровой ноги я изо всех сил и точно ударил его по ступне чуть повыше пальцев. Я смог пробить болевую точку, и детина взревел, как раненый носорог. Но и это еще было не все. Освободившись от захвата, верхним изгибом палочки я зацепил его за щиколотку и резко дернул. Этого хватило, чтобы парень с грохотом растянулся на гранитном полу.

Я не стал ждать, когда он поднимется, и повернул назад. Вперед все равно не пропустят, так что лучше отступить. Бежать не позволяла мне гордость и моя больная нога. Поэтому два здоровяка у входа успели преградить мне путь.

– Давай, ребята, налетай, сейчас как раз спецназ подтянется, – схитрил я.

Парни уже знали, с кем имеют дело, а поскольку наглостью они еще не успели обрасти, то, переглянувшись меж собой, расступились.

Но все равно уйти я не смог. На пути у меня встали два милиционера из тех, которые оберегали дальние подступы к ночному клубу. Разумеется, на них произвели впечатление мои корочки, поэтому они не стали заламывать мне руки. Но вежливо попросили задержаться и проехать с ними.

– Молоко у вас еще на губах не обсохло, чтобы я с вами куда-то ехал.

Я попытался обойти их, но куда там. Они уже знали, что я сотворил с представителем фейс-контроля и почетным гостем клуба, и не собирались меня отпускать. А тут и милицейский «Форд» подоспел с целым майором во главе экипажа.

– Товарищ капитан, вам придется проехаться с нами! – безапелляционно заявил он.

– Что, буржуям отдыхать культурно мешаю? – язвительно усмехнулся я.

– В ГУВД разберутся.

– А почему в ГУВД? Это территория Центрального округа, давай в Центральный РОВД и вези.

– Капитан, не заставляй нас применять силу.

Я понял, что спорить с майором бесполезно, и все-таки сел в машину. Минут через десять меня доставили в дежурную часть ГУВД, к счастью, в камеру для временно задержанных помещать не стали. Но разговор состоялся не из приятных. Мною занялся целый полковник, начальник следственного управления при ГУВД. Видимо, сегодня он был ответственным лицом из управляющего состава.

– Ну и что ты вытворяешь, капитан? – с наигранно усталым выражением лица спросил он.

– Что я вытворяю? Мне предложили взятку, я вернул ее обратно.

– Какую взятку? – скривился полковник. – Тебе дали милос…

Спохватившись, он осекся, но я вытянул слово-воробья за голову.

– Ну что вы, товарищ полковник, замолчали? – спросил я, саркастически усмехаясь. – Милостыню мне дали. Мне, капитану милиции, раненному в ногу при задержании особо опасного преступника. Находящемуся при исполнении служебных обязанностей.

– Каких обязанностей? – не глядя мне в глаза, спросил начальник отдела.

– Служебных…

Я объяснил, что занимаюсь розыском убийц гражданки Зуйко, бывшей танцовщицы из клуба «Эдельвейс». Оказалось, что полковник был в курсе этого дела.

– Насколько я знаю, убийц уже нашли.

– Да, но не всех… Предположительно не всех.

– Ну и что вам нужно было в клубе?

– Поговорить с людьми, которые знали Татьяну Зуйко.

– Ночью?

– У нас ненормированный рабочий день. Или нет?

– И у тебя рабочий день, и у них… Побудь здесь, я скоро.

Полковник вышел из кабинета, но вернулся не раньше чем через час.

– Тебе повезло, капитан, пострадавшие решили не подавать заявления. Так что можешь быть свободен. Но в клубе тебе делать нечего, во всяком случае, сегодня. Завтра приходи… Хотя нет, лучше пусть кто-то другой придет. Завтра я свяжусь с Марцевым, пусть другого человека пришлет… Бывай!

Из всего, что произошло, я сделал два вывода. Первый – для клуба «Эдельвейс» я стал персоной нон грата. Второй – у этого заведения серьезная крыша в лице руководства Черногайского ГУВД, и не учитывать этот факт чревато для служебного роста.

Теперь я понимал, почему из ГУВД поступила рекомендация закрыть уголовные дела по факту убийства Стеклова и Зуйко. Одно было связано с другим, и все вместе наводило тень на репутацию клуба. Легче всего было списать эти преступления на убийц Берестова и закрыть дело в связи с невозможностью привлечь обвиняемых к ответственности ввиду их физической гибели. Все бы ничего, но совсем недавно был выявлен третий участник преступной группы, который сейчас находился под стражей. Как бы сам начальник ГУВД не принялся его выгораживать, чтобы оградить «Эдельвейс» от посягательств со стороны уголовного розыска.

Я почти не сомневался в том, что в ближайшее время нам вставят палку в колесо, именно поэтому снова отправился в клуб «Эдельвейс».

Глава 9

В этот раз я не стал подходить к зданию с фасадной стороны. Хромая, обошел дом, в котором находился клуб, но нигде не обнаружил служебного входа. Получалось, что в заведение можно было попасть только через парадные двери. Или все-таки был здесь запасной ход?

Я задался целью обследовать все четыре подъезда. Для этого мне пришлось поднабраться терпения. Дело в том, что на всех дверях стояли кодовые замки, и мне пришлось ждать, когда появится кто-то из жильцов. А время позднее, нормальные люди уже давно дома. И все-таки мне повезло. Одну дверь мне помог открыть вернувшийся откуда-то с дискотеки юнец, другую – задержавшийся на работе, а может, у любовницы, гражданин, третью – вернувшийся с прогулки собачник… Один за другим я обследовал первые подъезды дома и обнаружил, что на всех лестничных площадках первого этажа отсутствуют двери. Впрочем, так оно и должно было быть, ведь нижний этаж занимал клуб. Вход в подвал был заперт массивной железной дверью, настолько ржавой и пыльной, что глупо было рассматривать ее как служебный вход. А тяжелый амбарный замок на ней указывал, что изнутри открыть ее просто невозможно, если, конечно, не вырвать вместе с петлями.

Дверь в последний по счету подъезд мне открыла пожилая женщина с волосатой родинкой под носом и с мусорным ведром в руке. Бессонницей, наверное, страдала, поэтому и решила прогуляться, а заодно и мусор выбросить.

– Здравствуйте! – Я поприветствовал женщину так, будто знал ее с раннего детства.

И попытался прошмыгнуть мимо нее, но не тут-то было.

– А куда это ты пошел? – сердито спросила она, схватив меня за рукав куртки.

Я уловил носом запах застоявшейся мочи и тут же нашел, чем запудрить ей мозги.

– Из милиции я, – показав удостоверение, сказал я. – Жалоба к нам поступила, кто-то мочится у вас в подъезде по ночам. Не вы, случайно, жалобу подали?

– Нет, не я! – Женщина отцепилась от моего рукава и ладонью пригладила ею же и оставленную помятость.

– А вы что, не жалуетесь?

– Жалуюсь, жалуюсь, только в милицию не обращаюсь. И повадился же кто-то!

– Ничего, мы этого вредителя сейчас выследим!

– Что, прямо здесь, в подъезде, и будешь стоять? – озадачилась она.

– Ну а где ж мне еще находиться?

– Если хочешь, ко мне пошли, у меня побудешь. Дело такое, паразитов изводить надо.

– Ох, надо, дорогая вы моя… А вы на втором этаже живете?

– На третьем… А почему ты про второй спрашиваешь?

– Ну, гадят на первом этаже, со второго ближе всего…

– На втором у нас никто не живет… То есть, может, и живут, но в квартиру не попадешь…

– Не понял.

– Что ж тут непонятного? Клуб ночной у нас тут на первом…

– Клуб?! – перебил я женщину. – А не слышно…

Действительно, в подъезде было на удивление тихо. А ведь на танцполе должно грохотать порядком. Видимо, звукоизоляция в клубе очень качественная.

– Ну, не слышно, а есть…

Женщина забыла про мусор и шаг за шагом проследовала со мной на второй этаж. В отличие от первого, здесь были все три двери. Одна покрыта старой потрескавшейся краской, две другие – дерматином из давних советских времен. Почтовые ящики, глазки, кнопки звонков – все естественно, не к чему придраться. Но если верить жительнице дома, то с улицы за эти двери не попасть. Почему?

– И на первом этаже, и на втором… На первом универмаг раньше был. А второй три года назад выкупать начали…

– Кто?

– Ну, кто там в клубе хозяин, я не знаю… Они нас к себе не приглашают, да мы бы и не пошли…

– А зачем вам эти буржуи? – подыграл я ей. – Наворовали денег, теперь вот жируют…

– Вот-вот!

– Значит, и второй этаж клубу принадлежит.

– Весь! – кивнула женщина и взяла меня под локоток, чтобы увлечь за собой на третий этаж.

Казалось, она боится, что дверь откроется и оттуда выскочит рогатый табакерочный черт!

– А двери почему оставили?

– Ну, не знаю. Там за дверьми все замуровано… А может, и не все… Я однажды слышала, как девушка кричала. Как будто резал ее кто-то…

Женщина открыла дверь в свою квартиру, позволила мне пройти. Свет включать не пришлось, поскольку лампы уже горели в прихожей и в гостиной. Хорошая квартира, с высокими потолками, но запущенная: потемневшие от времени обои, запах старой мебели и свежих клопов.

Хозяйка провела меня на кухню, часть которой занимал массивный резной буфет из цельного дерева, на котором возвышался старинный пузатый самовар.

– Свекор покойный из Германии привез, в сорок пятом еще, – заметив мое любопытство, пояснила она. – А самовар из родной деревни…

Женщина села, оперлась подбородком о кулак и мысленно провалилась в свое прошлое. Даже забыла о том, что посторонний в доме.

Я подошел к окну – захотелось вдруг открыть его, глянуть вниз: может, удастся рассмотреть, что происходит за окнами второго этажа. Но я вовремя осадил себя. Во-первых, женщина могла выставить меня за дверь, чтобы я больше не хозяйничал в ее доме. А во-вторых, ничего я не увижу. Тут веревка нужна, по которой бы я мог спуститься вниз. Но где ее взять? Да и куда мне с больной ногой?

– Значит, девушка, говорите, кричала? – спросил я.

– А-а! Что? – встрепенулась хозяйка.

Она смотрела на меня, как будто впервые видела.

– Капитан Петрович, из милиции, – с радушной улыбкой напомнил я.

– А-а, Варвара Даниловна… Да, да, из милиции… Я кажется, заснула, да?.. Вторые сутки не сплю.

– Чего?

– Да бессонница проклятая. Вчера ночью глаз не сомкнула.

– Девушка потому что кричала?

– Да нет, она давно уже не кричит…

– А раньше кричала как резаная?

– Что-то в этом роде.

– А может, душили ее?

– Ну, может быть, – пожала плечами женщина. – Я выглянула, слышу, крик оборвался, и дверь – хлоп!..

– А какая дверь могла хлопнуть?

– На втором этаже.

– Вот и я говорю, что на втором. Значит, открываются двери!

В голосе Варвары Даниловны звучала тихая тревога; так говорят обычно, когда рассказывают о чем-то противоестественном, испытывая при этом суеверный страх. Можно было думать, что кричала не просто девушка, а существо из потустороннего мира. Хотя, в принципе, не было ничего противоестественного в том, что клуб имел два этажа и выход на верхнем.

Одно непонятно, почему этим выходом пользовались чрезвычайно редко? Для того, чтобы не привлекать внимание жильцов? Но почему?

– И когда вы слышали этот крик? – спросил я, представив себе страшную, но реальную картину происшедшего.

Кричать могла Таня Зуйко. Ей угрожала смертельная опасность, и она с криком пыталась вырваться из апартаментов на втором этаже, но Шрам или Жерновой поймали ее, когда она уже открыла дверь, затащили обратно. Но потом все-таки вынесли ее на улицу, вперед ногами.

Марцев говорил, что, по предварительным опросам сотрудников клуба, ни Шрама, ни Жернового там никто не видел. Но можно ли было верить этому? Сейчас я был уверен, что нет. Слишком темные в «Эдельвейсе» ночи, слишком густая завеса секретности под крышей ГУВД.

Я ожидал, что Варвара Даниловна назовет мне дату, совпадающую с той, когда погиб Юрка Стеклов. Но женщина вспомнила, что слышала странный крик чуть ли не месяцем раньше. Но я все равно не охладел в своем желании проникнуть за дверь, за которой кричала девушка.

– Может, еще что-нибудь странное вспомните? – спросил я. – Может, еще что-то слышали. Или даже видели.

– А зачем это тебе? – настороженно спросила женщина.

– Ну, как же, может, кто-то со второго этажа и гадит!

– Да нет, там кто-то из мужиков гадит, а за дверью женщины…

– Почему вы так думаете, может, там и мужиков хватает?

– Не знаю, мужики обычно шумят, а эти тихо себя ведут.

– А крик?

– Так это ж единственный раз.

– И то, потому что дверь открылась… Звукоизоляция там хорошая, потому и не слышно ничего… Может, с балкона что-то видели? С вашего же балкона видны балконы второго этажа.

– Да, видны. Балконы как балконы. Только никого я там не видела…

– Что, и покурить никто не выходит?

– В том-то и дело, что нет… Если бы мужики там жили, они бы точно курили…

– Женщины сейчас больше, чем мужики, курят.

– Ну да, наверное. Время нынче такое… Но я правда никого не видела…

– А можно я выйду на балкон, гляну?

Варвара Даниловна посмотрела на меня сквозь прищур подозрения.

– А зачем тебе это?

– Ну, говорю же, изловить нужно того, кто у вас в подъезде гадит.

– Да нет, не то ты ищешь. Выпытываешь ты что-то, высматриваешь. А мне еще жить здесь. Мне, знаешь ли, неприятности не нужны… Давай-ка ты иди отсюда подобру-поздорову!.. Или убивать будешь? Я сейчас закричу!

Женщина набрала в рот воздуха, как будто действительно собиралась заорать во весь голос.

– Ну, нет, убивать я вас не буду, – сказал я, поднимаясь. – И кричать не надо. Ухожу я, ухожу.

Варвара Даниловна вздохнула с чувством облегчения, когда я переступил порог.

– Ты уж извини! – бросила она вслед мне.

И дверь закрыла за мной тихо, с сожалением.

Я спустился на второй этаж, одну за другой осмотрел все двери. Вроде бы ничего необычного. Но ковриков под ними нет, а чисто. Видно, в подъезде кто-то регулярно убирался. Возможно, труд технички оплачивал клуб «Эдельвейс», но искать подтверждения этому я не собирался, да и ни к чему.

А искал я фрагменты штукатурки, которая обычно сыплется с дверного проема, особенно если дом старый. Но, видно, дверьми действительно никто не пользовался, поэтому на пол ничего не просыпалось. Или пользовались ими, но до того, как здесь побывала уборщица. Если пользовались, то, скорее всего, какой-то одной.

Я приложил руку под одну щель. Если за ней пустота, то должен был быть хоть какой-то приток воздуха. Но я не ощутил даже легкого дуновения. Значит, за ней находилась непроницаемая стена. Едва уловимое движение воздуха я уловил под третьей по счету дверью. Видимо, за ней и находилась пустота, заполненная обитателями клуба.

Возможно, от этой двери тянется коридор, вдоль которого расположены комнаты, где живут и принимают клиентов клубные танцовщицы. И где их время от времени убивают…

Как всякий умудренный опытом опер, я имел при себе не одну, а целых три отмычки из сверхпрочной авиационной стали. Таким комплектом домушник по кличке Сырок мог открыть практически любую дверь. Он-то и научил меня, как это делается. Не скажу, что я в совершенстве освоил это преступное ремесло, но многие замки действительно сдавались мне на милость. И уж точно я смог бы справиться с этой дверью, в которой имелся всего один и довольно-таки примитивный на вид замок.

Слабым этот замок оказался не только на вид, но и на поверку. Но беда в том, что дверь, видимо, была закрыта еще и на внутреннюю задвижку. Тогда я спрятал отмычки в потайной карман куртки и просто-напросто позвонил в дверь. Вернее, нажал на кнопку, но не уловил ни малейшего звука. Или звонок не работал, или сигнал от него тонул в толстом слое дверного звукоизолята.

Стучать в дверь я не стал. Можно, конечно, было прикинуться жильцом дома, который спьяну перепутал второй этаж с третьим или даже четвертым. Но где гарантия, что дверь мне не откроет тот самый детина, которого я сегодня так удачно уронил на пол. Тогда мне придется спасаться бегством, но с моей ногой это невозможно. Или убить его, чтобы защититься, а этого я не хотел.

Я спустился, вышел из подъезда, отошел подальше от дома, глянул на него со стороны двора, не сразу, но заметил темневшую на фоне белой стены пожарную лестницу. И еще я видел межэтажный карниз, по которому можно было добраться до ближайшего балкона на втором этаже.

Правда, нижняя перекладина пожарной лестницы находилась метрах в двух с половиной от земли, и дотянуться до нее я мог бы только в отчаянном прыжке. Но прыгать я не мог. Зато у меня была палочка, которая однажды уже стала моей выручалочкой. И сейчас мне представилась возможность проверить ее на прочность.

Я зацепился ею за лестницу, повис на ней. Убедившись, что палочка выдерживает массу моего тела, я с помощью одних только рук оторвался от земли, мало-помалу поднялся на них до нижней перекладины, ухватился за нее, подтянул к ней здоровую ногу, влез на лестницу всем телом. Была мысль бросить палочку, но я вовремя одернул себя и сохранил ее при себе. И она мне пригодилась. Карниз оказался слишком узким, но, зацепившись палочкой за железный прут, я относительно легко дотянулся до самого балкона.

Он был без остекления и ничем не отличался от балконов сверху. Видимо, руководство «Эдельвейса» не желало афишировать, что второй этаж дома стал приобретением клуба. В чем здесь причина – это я и хотел выяснить.

Я перебросил тело через перила и опустился на пыльный и загаженный голубиным пометом пол. Судя по всему, сюда действительно давно никто не выходил. И окно, в которое мне чертовски хотелось заглянуть, изнутри было забрано решеткой и вдобавок наглухо зашторено. На занавеску изнутри падал свет, но то, что происходит за ней, видеть я не мог. Хоть бы тень какая мелькнула. Тень девушки, танцующей перед клиентом или даже под ним. Зато я отдаленно услышал красивую медленную мелодию. Селин Дион исполняла свою знаменитую балладу из «Титаника». Насколько я знал, под такую музыку стриптиз не исполняют. Но под такие ритмы хорошо возлежать в объятиях красивой девушки после бурной встряски.

Я не стал дожидаться, когда откроется одно окно, и, перегнувшись через перила, попробовал заглянуть в следующее. Но и оно было зашторено.

Я уже задал себе вопрос, не пора ли мне обратно, когда заметил скобу, торчащую между двух окон. Я мог бы зацепиться за нее палочкой и протащить свое тело дальше по карнизу. Так я и поступил. Но, видимо, слишком резко перемахнул через балкон, поэтому промахнулся ногой мимо опоры и рухнул бы вниз, если бы изгиб палочки не зацепился за скобу. А так я просто повис, болтая ногой в воздухе.

Именно в это время снизу послышались голоса. Сила тяжести, схватив меня за ноги, упорно тащила вниз, и я боялся шевельнуть головой, чтобы палочка не выскользнула из зацепа. Еще я не хотел привлекать к себе внимание, поэтому замер в позе водосточной трубы, пока шумная компания не прошла мимо. Тогда я попробовал поставить ногу на карниз и едва сделал это, как слева от меня открылось вдруг окно, к которому я как раз и стремился.

– Хоть воздухом подышать, – услышал я монотонно прозвучавший женский голос.

Казалось, его обладательница разговаривает с кем-то, но ответа я не услышал.

– Хорошо, – повторила женщина таким тоном, как будто на самом деле ей было очень плохо.

Я подтянулся на палочке, но из-за порывистого движения она все-таки выскользнула из своего гнезда. К счастью, моя рука была поднята достаточно высоко, чтобы я смог зацепиться за скобу. Правда, палочка полетела вниз и с гулким стуком упала на бетонную отмостку дома.

– Кто там? – голосом, лишенным тревожных эмоций, спросила женщина.

Казалось, ей все равно, что происходит рядом и внизу, просто нужно было как-то отреагировать на шум, поэтому она и подала голос.

Я уже видел, что одна половина окна распахнута настежь, но в зарешеченной комнате за ним свет не горит. Одной рукой я крепко держался за скобу в стене, а другой дотянулся до решетки в окне.

Пока я перемещал тело к окну, мне все казалось, что к руке приложат что-нибудь горячее – раскаленный утюг, например, или паяльник. Но ничего такого не произошло, и я смог наконец заглянуть в комнату и увидеть женщину, стоявшую за решеткой. Вернее, это была девушка, причем потрясающе красивая. Во всяком случае, такой она казалась мне в свете уличных фонарей, который падал на нее со стороны окна. Другого света в расшторенной комнате не было.

– Ты кто такой? – без всякого страха, но и без особого любопытства спросила она.

– Бэтмен, летаю тут от нечего делать.

– А-а, Бэтмен, – с улыбкой недоразвитого ребенка отозвалась девушка. – Где-то я это уже слышала.

Она была в спортивном костюме, куртка которого была застегнута под самое горло. Волосы стянуты в хвост на затылке, косметика на лице отсутствовала. И при всем при этом она была чертовски хороша собой.

– От кого? – насмешливо спросил я.

– Не помню, – всерьез ответила она.

– А ты попробуй вспомнить.

Надо сказать, я чувствовал себя достаточно комфортно. Ноги на карнизе, руки крепко держатся за прочные прутья решетки, с боков и с тыла никто не подпирает, спереди не атакует – если не считать пьянящего очарования женской красоты, от которого слегка немели пальцы рук.

– Не хочу вспоминать, – покачала она головой.

– Почему?

– Лень. Да и зачем?.. Ты что здесь делаешь? – почти без интереса спросила она.

– Я же Бэтмен. А Бэтмены обычно спасают людей.

– Ты хочешь спасти меня?

– А надо?

– Не знаю.

На какое-то мгновение она задумалась, соображая, нужна ей помощь извне или нет, но нежелание напрягать извилины очень быстро разгладило ее лоб. Или она по своей природе такая ленивая и глупая, или ее чем-то накачали. Я больше склонялся ко второму.

Я всматривался в темноту за ее спиной, пытаясь уловить посторонние звуки, но, судя по всему, в комнате она была одна. Но в щели между дверью и полом я видел полоску света. Возможно, это помещение выходило в коридор, и вряд ли там не было людей.

– А от кого тебя нужно спасти? – спросил я.

– Не знаю… Мне здесь хорошо, – монотонно-заученно и совсем неубедительно сказала она.

– А где твои родители?

– В Самаре.

– А ты почему здесь?

– Потому что здесь у меня работа.

– Ты сама захотела здесь работать?

– Нет, не хотела… Но сейчас хочу, – будто спохватившись, добавила она.

– Ты сама сюда приехала? – наседал я.

– Нет, меня привезли… Но сейчас я сама хочу сюда приехать, – логически несогласованно сказала девушка.

– Ты уже здесь. Тебя уже сюда привезли…

– Да, и мне здесь нравится, – в ее словах звучала робкая и фальшивая радость, а в глазах я видел натуральную тоску.

– Тебе здесь нравится, потому что тебя научили так говорить.

– Ты кто такой? Ты что здесь делаешь?

В ее взгляде я увидел слабо выраженную, но все же тревогу. Ее нужно было сбить с толку, и для этого, как мне казалось, не стоило выдумывать что-то выдающееся.

– Как тебя зовут? – просто спросил я.

– Эльза.

– А как мама звала?

– Лиза.

– Для мамы ты Лиза. Для мамы, которая любит тебя и ждет. А для кого ты Эльза? Для тех, перед кем танцуешь?..

– Я танцую?.. – на мгновение задумалась девушка. – Да, танцую… Я дарю людям радость…

– Ты даришь им радость, а они зовут тебя Эльза. Ты даришь им радость, а они пользуются тобой. Ты даришь им радость и что за это получаешь?

– Что я за это получаю?.. – в заторможенном каком-то раздумье спросила Лиза. – Я получаю их самих.

– Кого их?

– Мужчин… Это не они, это я пользуюсь ими… Мне нравится пользоваться ими… Хочешь, я покажу тебе, как это мне нравится?

Ее глаза светились какой-то потусторонней страстью. С таким взглядом, как у нее, мифические сирены зазывали к себе моряков, обещая усладу, чтобы затем убить их…

Девушка подошла ко мне, расстегнула молнию на куртке, развела в стороны полы, обнажив совершенной формы и упругости бюст. И трепетно сощурила глаза в предвкушении удовольствия.

– Прикоснись ко мне. Я хочу этого.

– Ты этого не хочешь, – мотнул я головой.

– Почему не хочу? – удивленно распахнула она глаза.

– Потому что мама не велит… Мама не велит, а кто-то заставляет. Кто тебя заставляет? Наркотики? – вспомнив Татьяну Зуйко, спросил я.

– Наркотики?! – едва выраженно возмутилась она. – Кто тебе такое сказал?

– А разве нет?

– Он сказал, что я сама этого хочу… Сказал, что мне нравится здесь… И что я должна быть лучшей… А я лучшая… ты должен знать, что я самая лучшая…

Казалось, она не говорит, а бредит наяву. На поверхности – тонкий слой пластикового сладострастия, под ним пустота, и только в глубине глаз – своя жизнь, в которой я для нее ничего не значил.

– Кто тебе такое сказал?

– Не скажу, – едва заметно качнула она головой.

– Почему?

– Потому что нельзя… Потому что меня накажут, – испуганно всколыхнулась она.

Настоящий страх смыл фальшивую пленку с ее глаз. Лиза судорожно застегнулась под самое горло.

– За что тебя накажут?

– Накажут.

И тут же замок молнии снова съехал вниз, и я опять увидел обнаженный бюст во всей красе.

– Если ты меня не хочешь, значит, я плохая… А если я плохая, от меня нужно избавляться… Меня увезут далеко-далеко…

– Куда тебя увезут?

– Не знаю, но там очень страшно… Ты же хочешь меня, правда?

Лиза повела плечами, скинув с себя куртку. Не успел я опомниться, как она вызмеилась из брюк.

– Ты должен меня хотеть, – завороженно сказала она, протягивая ко мне руки.

– Не должен… Я здесь случайно. Я не плачу за тебя деньги. Не плачу! Значит, ты мне ничего не должна. Ни мне, ни за меня…

– Ты не платишь деньги?!

– Мужчины платят за тебя деньги. Поэтому ты танцуешь перед ними.

– Танцую, – тихим эхом отозвалась она.

– Спишь с ними, – рискнул предположить я.

– Сплю.

– И твой хозяин доволен тобой. Потому что деньги за тебя платят ему.

– Хозяин… Деньги… А ты не платишь?

– Нет.

– Тогда что ты здесь делаешь?

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказал я.

Но, увы, разговор на этом и закончился. Лиза вдруг зажмурилась и, закрыв ладошками уши, заверещала так, что у меня зазвенело в барабанных перепонках.

Мне ничего не оставалось делать, как воспользоваться единственным в данной ситуации выходом. Одной рукой удерживаясь за решетку, другой я потянулся к скобе. Но Лиза вдруг из истерически-пассивной обороны перешла в активное наступление. Она зубами вцепилась в палец на руке, которой я сжимал железный прут решетки. От боли, а больше от неожиданности я разжал ладонь и потерял равновесие.

В падении я сгруппировался, чтобы вес тела пришелся на здоровую ногу. Этим едва и не погубил себя. Приземление оказалось крайне неудачным. В здоровой ноге что-то хрустнуло, а больная отозвалась дикой болью.

Теперь обе ноги были у меня больные. И обе болели так, что встать на них не получалось. А я должен был убраться отсюда как можно быстрей и дальше. Пришлось вспомнить подвиг Маресьева, с одной лишь только разницей, что ему приходилось ползти на животе, а я мог позволить себе передвигаться на четвереньках.

В столь унизительной позе я смог преодолеть несколько метров клумбы, перемахнуть через низкую оградку, пересечь бетонную дорогу. Я уже подбирался к беседке на детской площадке, когда увидел бегущих ко мне парней с хорошими габаритами, но плохим поведением. Их было трое, и в едином целом они напоминали мне порыв цунами, который должен был начисто смыть меня с лица земли. Смешно было думать о том, что спешили они ко мне, чтобы оказать первую помощь и отправить в больницу… Если они сейчас и хотели куда-то меня отправить, то лишь в морг.

К счастью, я вовремя вспомнил о том, что у меня есть оружие, и успел пальнуть в воздух еще до того, как на меня обрушилась эта убийственная волна. Парни замерли, как морская фигура на счет «три» в известной детской игре.

– Это предупреждение. Один шаг в мою сторону и буду стрелять на поражение, – решительным тоном заявил я.

– Мы тебя тоже предупреждаем, – сказал один, высокий, с трапециевидным лицом, широкое основание которого наползало на могучие плечи так, что не видно было шеи, – еще раз появишься здесь, убьем.

К сожалению, свет от фонаря падал им в спину, поэтому я не мог детально рассмотреть их лица.

– Я тебя запомню.

– Что?! – нервно дернулся парень и даже шагнул ко мне.

Но я выстрелил ему под ноги, и это заставило его в позорном прыжке вернуться на место.

Или у них вовсе не было оружия, или они не решались использовать его здесь, перед окнами старого дома, где так много страдающих бессонницей пожилых людей. Так или иначе, мой «макаров» спас меня от несправедливого возмездия со стороны клубных охранников.

Но только они ушли, как появилась милиция. Сначала появился бело-синий «Форд» с включенными маячками, а затем ко мне направился экипаж патрульно-постовой службы во главе с майором, который не так давно уже доставлял меня в дежурную часть ГУВД.

– Брось оружие! – крикнул он. – Или стреляем на поражение!

– В кобуре оружие! – отозвался я. – Капитан Петрович, уголовный розыск!

– Брось на землю! И осторожно!

В прицеле сразу двух автоматов я был сговорчив как никогда. И поспешно, хотя и без суеты, исполнил команду, после чего сержант и прапорщик патрульно-постовой службы бесцеремонно перевернули меня на живот, завели за спину руки, скрепили запястья стальными браслетами. А вдобавок кто-то из них больно ударил меня по почкам.