Текст книги "Симуляция"

Автор книги: Владимир Ефимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Я не понимаю, что происходит, герр капитан, – каялся я, – всех троих гипнотизировали, всем внушили один и тот же образ, но гипнотизер не оставил абсолютно никаких следов. Сам образ совершенно бессмысленный. Если кто-то хотел их столкнуть... Ну, я не знаю... Показали бы, что ноги растеклись, или что змея сидит на тросе. А так я не понимаю – бестолковый отвлекающий шум! И потом. Я не представляю себе такого мастера, который мог бы это сделать без личного контакта. Это все равно, что аппендицит по телефону! Если бы я делал такую акцию, я бы нашел способ познакомиться с объектом, поговорить... Да я вообще без этого, – я хлопнул ладонью по футляру с лютней, – ничего не могу!

Я замолчал, потому что сказать мне было нечего. Капитан Рупрехт погасил окурок и проговорил:

– Ну, один из плясунов с программатором встречался.

– Кто? – не понял я.

– Марч. С тобой.

– Вира-майна! Кажется же, все уже выяснили!

– Все выясним, когда узнаем, что творится. Ладно. Отдыхай пока. А.Ф. на совещании не было, так что завтра все будут повторять. И ты услышишь. И чтобы завтра к полудню у тебя были конкретные предложения. На вечерней игре все должно быть чики-чики.

* * *

Чирок сумел не сорваться. Я не мог сразу кинуться смотреть, успешно ли он выполнил все мои поручения, но его более-менее ясный взгляд позволял на это надеяться.

Есть люди, которым вполне достаточно четырех часов сна. Но это не мой случай. Вчера, со всеми приключениями и прогулками мне удалось поспать четыре с половиной часа. Сегодня выходило еще меньше. А ведь предстояло еще одно деликатное дело.

Я громко спросил Чирка:

– Я возьму твои ботинки. А то мои промокли.

– Они ж тебе велики, – удивленно ответил он.

– Зато платформа стильная. А что велики, так я газет напихаю.

Я взял ботинки, пачку газет и резак и отправился в свою каморку. Гостинцы лежали в моей койке под подушкой, завернутые в тряпку, которую я уже где-то видел. На мгновение забыв о своих проблемах, я развернул ее. Это оказалась майка, футболка, рванная в лоскут. На ней была знакомая реклама клюшек для гольфа. На телевидении с ней шел слоган "Ударь от души". Я вспомнил. Это была та тряпка, которой я обернул ствол автомата. На ней были следы крови. Видимо, это была та самая майка, которая была надета на неведомой мне Джери и которая окончательно свела с ума молодого Берга.

* * *

Утром я узнал много интересных вещей. К сожалению, все они выглядели совершенно бесполезными. На совещании присутствовали два новых лица, на которые я, наверное, не обратил бы внимания, тем более что они так и не сказали ни одного слова. Но, во-первых, они постоянно поглядывали на меня, один угрюмо исподлобъя, другой – смущенно. А во-вторых, у них обоих были футляры, поразительно похожие на мой.

Давешний ботаник (его звали Марек) открыл тайну букета алкалоидов в крови упавшего плясуна. Вентиляционные трубы находились ниже игрового поля. Они исправно втягивали воздух, поднимавшийся снизу, но то, что попадало вверх оказывалось в застойной, как он выразился, зоне, где и накапливалось. Тибул просто надышался тем, что выдыхала сидящая внизу публика – пары пива и водки, табачный дым, марихуана и мало ли еще что. Даже закись азота присутствовала, в воздушных шариках ее, что ли, проносили? Ребятам из охраны будет, чем заняться, после того, как они перестанут сторожить меня.

Ботаник рвался проверить свою гипотезу, и уже добыл у коллег каких-то приборов. Ему требовалось лишь воспроизвести условия, что произойдет само собой сегодня вечером, во время игры.

– Замечательно, – остановил его А.Ф., – проверишь. Но ведь эти дозы все равно не могли изменить поведение?

– Не совсем, – ответил яйцеголовый, – все эти вещества, даже в небольших дозах, могут повышать гипнабельность.

Василек провел безумный статистический анализ. Он сопоставил сумму ставок на зеро с количеством суицидов и преступлений в городе, с биржевыми индексами, объемом проданного в буфетах пива и вообще, со всеми данными, до которых смог добраться. Некоторые дали удивительно точную корреляцию. Например, количество преступлений, связанных с насилием. Он это объяснял влиянием программы телепередач, но в детали не вдавался, времени не было. В последнее время ставки на зеро росли, но росли и связанные с ними показатели.

Окончательный вывод его звучал так: темный игрок мог присутствовать на последней игре, но лишь в том случае, если он делал ставки и на некоторых из предыдущих игр. Василек их назвал "маскирующими ставками".

– Это очень тонкий ход, – закончил он, – но если темный игрок обладал достаточными ресурсами и хотел запутать статистику, его исключить нельзя. Но, все же, более вероятно, что против нас играет талантливый и удачливый самоучка, ограниченный в средствах и потому не делающий больших ставок.

Капитан Рупрехт перешел к этим самоучкам вплотную. Мы увидели великолепную галерею счастливчиков, сорвавших вчера приличные куши. Свой рассказ он иллюстрировал кадрами оперативной съемки.

Пенсионер Ли Цин имел обрюзгшую физиономию и был, скорее всего, просто чокнутым трепачом. В кругу друзей он часто говорил о выдающихся изобретениях, как коллег, так и собственных, некоторые из которых как раз касались контроля над сознанием. Причем он, казалось, был убежден, что благодаря своим гениальным идеям он рано или поздно обогатится так, что сможет провести остаток жизни на Дрейфе. Возможно он сам или кто-то из его многочисленных знакомых, все еще работающих в разных лабораториях, натолкнулся на что-то новое и эффективное.

Анархист, журналист и педагог Константинос имел красное лицо в обрамлении черных как смоль волос и такой же окладистой бороды. В сочетании с широкополой черной шляпой получался совершенно бандитский вид. Как всякий уважающий себя анархист, он интересовался нестандартными видами оружия. Ничего конкретного, правда, найти не удалось.

В паре панков барышня оказалась ведьмой. Ее звали Дио. Она была рыжей, как ржавчина и была бы очень мила, если бы не дикая прическа и макияж. От ее близких друзей удалось узнать, что она умела наводить порчу, в частности вызывать временный паралич ног. Для этого ей не требовалось даже прибегать к магическим ритуалам. Было ли это правдой, установить не представлялось возможным, но все, с кем на эту тему беседовали оперативники, были уверенны, что именно так и обстоит дело.

Драгдилер Натан торговал травой, но брался достать на заказ и кое-что из модной синтетики. Это было бы очень интересно, если бы мы уже не исключили отравления.

Сатанист Арман, естественно, занимался черной магией, и был готов спустить в тартарары весь мир, а не то, что какого-то канатного плясуна. Лицом он был похож на опереточного батьку Махно.

– Что скажешь, Петров? – обратился ко мне Александр Филиппович. Сегодня он был еще менее любезен.

– Я работал в основном с тремя загонщиками, – с утра и на свежую голову я говорил увереннее, – Могу однозначно сказать, что им был внушен некий образ. Из установленных элементов можно заключить, что это пейзаж с лужайкой, по которой объект идет босиком. По косвенным признакам, там недалеко водопад. Мне неизвестна технология, которая позволила бы сделать такое внушение без прямого контакта, но это не значит, что такой технологии нет. Теоретически, любой из наших счастливчиков мог подсознательно нащупать такую технологию и применять ее, не осознавая, или считая чем-то другим. Например, черной магией, или ведовством, или действием некоего прибора.

Я замолчал, не уверенный, стоит ли продолжать.

– Предложения?

– Я подготовил формулу, – скрепя сердце продолжил я, – Все, что мы можем предположить на данный момент, это то, что гипнотизер сидит в зале. Я могу скорректировать восприятие плясунов так, что визуальная информация, поступающая снизу, будет восприниматься слабее. Это можно представить, как небольшой круглый щит, расположенный примерно в полуметре под ногами. Единственное, о чем стоит позаботиться, это чтобы подозреваемым достались места поближе к арене. С верхних рядов трибун они могут обойти щит.

– А трос они видеть не перестанут?

– Нет, конечно. Я же говорю, ниже ног на полметра.

– Значит, хуже не станет?

Меня пробило на неуверенность. Со мной это бывает в самых неподходящих ситуациях.

– Кодирование всегда рискованно. Тем более что мы так и не установили источник воздействия, и защищаемся, можно сказать, на ощупь.

– Ты, Петров, между прочим, говорил, что можешь запросто выяснить все по воспоминаниям.

– Ну, "запросто" я не говорил, – обозлился я.

– Ладно, – обрубил А.Ф., – действуй. И учти. У нас теперь есть еще два эксперта по твоей части. Они будут за тобой следить

После совещания на лестнице я подошел к Васильку и стрельнул сигарету.

– Угости своей фирменной. А то мои уже не забирают.

За мной двигалась целая свита: Джельсамино со здоровенным охранником и два эксперта-программатора. С ними я познакомился уже здесь, в курилке. Младший представился как Лева, и он явно испытывал неловкость от своей дурацкой роли. Он выглядел совсем молодо, и, видимо, происходил из тех юных дарований, которым ремесло дается от Бога. Старшего звали Матвей, и он, напротив держался довольно-таки агрессивно, видя во мне, да и в Леве, прежде всего конкурентов. Я не сомневался, что при малейшей возможности он постарается смешать меня с дерьмом. Хотя, при других обстоятельствах, с ним, наверное, можно было бы поработать и в паре.

Когда мы шли по коридорам, нас принимали за модный ансамбль. Охранник нес кофр с записывающей аппаратурой. А когда весь мой кортеж зашел в комнату, где я вчера работал, стало несколько тесновато. Но мне не требовалось много пространства.

Работы сегодня было гораздо меньше, чем вчера, и по характеру она была мне гораздо больше знакома. Если бы не обилие наблюдателей, я бы вообще справился одной левой задней. К камерам я уже привык, хотя их со вчерашнего дня стало больше. Ох, не доверяли мне в Лум-Луме, совсем не доверяли. Тем не менее, я закончил довольно рано. До игры оставалось еще часа четыре.

Я отправился в буфет вместе с бдительным Джельсамино. Меня начинал бить мандраж. Я мастерски поставил канатным плясунам простую и эффективную защиту, но совершенно не представлял, от чего надо защищаться.

За час до начала игры мы отправились в техническую ложу, где уже присутствовали капитан Рупрехт и Александр Филиппович. Яйцеголовый Марек тоже сидел тут, перед какими-то панелями. Видимо туда были выведены его приборы. Меня усадили в уголке и приставили двух мордоворотов. Кстати, вовремя, потому что я уже подумывал, как бы сбежать.

Приходили люди с докладами. Агенты сообщали о передвижениях счастливчиков. Трое из них уже двигались в нашу сторону. Ли Цин вез большой портфель. Его решили обыскать при входе. Сатанист Арман и ведьма Дио тоже явно собирались повторить ставку. Дио была без своего вчерашнего спутника. Агенты доложили, что он слишком бурно отметил выигрыш.

Потом пришло крайне любопытное сообщение касательно Натана. Удалось подслушать в сквере его разговор с одним из его клиентов, и, видимо, приятелей. Так вот, хотя обычно драгдилеры сами не употребляют наркотиков, Натан оказался исключением. Или, если угодно, выродком. Более того. Он поделился большой личной тайной. Ему, рассказал он, удалось подобрать состав, под действием которого у него открывалась чудовищная власть над людьми и материей. Он мог взглядом стряхивать листья с деревьев, разгонять облака, заставлять прохожих поворачивать направо или налево. После этого, подслушанного, разговора он уединился ненадолго в общественном туалете и теперь тоже двинулся к нам.

Тем временем, другие агенты трясли и обхаживали панков, друзей Дио и физиков-алкашей, друзей Ли Цина. Первыми пришла весточка от панков. Напившись вчера по поводу выигрыша, и напоив всю тусовку, Дио призналась, что это именно она столкнула Тибула с проволоки с помощью своего ведовства. Капитан и А.Ф. как раз обсуждали, стоит ли ее задерживать или дать, сначала проявиться, как подоспели гонцы с новостями от собутыльников изобретателя. Естественно, в его портфеле лежал мощный усилитель пси-хрен-знает-чего-энергии, и именно его действие помогло пожилому гению сорвать куш. Правда, вчера он его настроил прямо из дома, но зато сегодня решил для верности взять с собой.

Сатанисты, хотя и были в большинстве полусумасшедшими, но отличались крайней подозрительностью. Впрочем, никто уже не сомневался, что Арман считает вчерашнее падение следствием своих каббалистических экзерсисов. По счастью, хотя бы Константинос смирно сидел в своем издательстве, и ни перед кем не хвастался мастерским владением метательными шприцами или еще чем-нибудь в этом духе. Но развитие событий произвело на Рупрехта такое впечатление, что он уже обсуждал возможность проверить, не находится ли среди трех тысяч зрителей кто-нибудь из анархо-синдикалистских активистов, кто мог принять эстафету коллеги.

"Вира-майна, сколько они денег вбухали в эту слежку", – думал я, "Дали бы мне половину, и оставили бы в покое. Уж я бы что-нибудь придумал".

Впрочем, лучше защитных щитов я пока ничего придумать не мог. Я от волнения курил одну сигарету за другой, меня уже начало мутить. Ну, чего я переживаю? В конце концов, сегодня лишь малая игра. Главное действие будет завтра. Да и щиты на самом деле достаточно широки, чтобы перекрыть воздействие ото всех трибун. Когда я говорил о верхних рядах, я всего лишь страховался. Гипнотизер может находиться только среди публики. Хотя...

– Герр Рупрехт! Герр капитан! – заорал я как сумасшедший, – надо обязательно проверить технические галереи вверху! А вдруг он там!

– Все под контролем, – отмахнулся он от меня, – наши люди даже на крыше.

Ли Цина задержали на входе с прибором очень внушительного вида и препроводили для допроса. Капитан Рупрехт отлучился, чтобы глянуть на него лично.

– Полный псих, – кратко сформулировал он свои впечатления, вернувшись, – и усилитель его сделан из дуршлага и пирометра.

Остальных трех счастливчиков проводили в первые ряды, как почетных гостей, по случаю вчерашнего выигрыша. Стоит ли говорить, что все они снова сделали ставки на зеро. Количество этих ставок вообще возросло в несколько раз. Если сегодняшняя игра опять сорвется по форс-мажору, затраты на сыщиков покажутся компании мелочью.

К началу игры меня уже колотила дрожь. Однако когда загонщики сделали первый ход, я неожиданно успокоился. Во всяком случае, так мне казалось. Какое-то время все шло нормально. Но буквально на третьем ходу я начал замечать у плясунов некую деревянность в движениях. И не я один.

– Ребята, началось, – рявкнул Рупрехт в микрофон. Плясуны покосились на техническую ложу, некоторые слабо кивнули.

Когда игрок объявил следующий ход, Марек нажал одну из кнопок перед собой, и вепрь, которому предстояло ходить, заметно вздрогнул. Из маленького динамика над пультом донеслось: "Блин, да я в порядке".

Рупрехт ответил в микрофон:

– Не помешает. Потерпишь.

– Что это, – спросил я.

– Разрядники, – ответил Джельсамино, – Ни хрена твои щиты не работают. Мы их током бьем, чтобы не вырубались. А тебе в антракте сюрприз будет, – и он мерзко ухмыльнулся.

Никакого артистизма в игре уже не осталось. Плясуны быстро перебегали с площадки на площадку. Все танцы оставались за безопасными ограждениями площадок. Игра была закончена очень быстро, через два хода. Видимо, игроков тоже проинструктировали. Когда игра закончилась, А.Ф. встал, глянул на меня с каменным лицом и покинул ложу. Рупрехт сказал мне, почти сочувственно:

– Извини, док, тебя предупреждали. Мы тебе поверили, хотя ты и пришел без рекомендации.

Он отвернулся к стеклу, и больше я его лица не видел.

В игру вступил Джельсамино:

– Ты думал, ты можешь нас сделать? Наговорить фуфла и бабок срубить? Немного не то место, док. Ты ошибся адресом. Но ничего. Мы тебе, зато предоставим развлечение. Ты ведь хотел посмотреть на о б с т а н о в к у глазами игрока? Ну вот посмотришь.

Двое охранников подтолкнули меня к выходу и повели по шатким металлическим переходам.

Я услышал голос ведущего:

– Господа, сегодня вам посчастливится увидеть уникальное зрелище. Один из наших гостей уговорил администрацию игры пойти на неслыханный шаг. Он хочет подняться на площадку и самостоятельно пройти по канату. Говорят в этом деле замешано крупное пари, а может быть и любовная история. Друзья! Мне сообщили, что сегодня вы сделали много ставок на зеро. Значит, многие хотят увидеть падение. И у вас будет реальный шанс, потому что сегодня на канат выйдет абсолютный дилетант, но мужественный человек – инженер Петров! Он подписал бумаги, в которых принимает за себя всю ответственность за последствия. Он готов на все. Ради чего? Мы никогда не узнаем. Но мы все увидим!

Между тем мы сначала по легкому сооружению, напоминающему подъемный мост, прошли в гнездо, оказавшееся вблизи неожиданно просторным, а затем, под рев толпы, и на стартовую площадку центрального загонщика. На узком мостке меня вытолкнули вперед, и лишь один из секъюрити проследовал за мной до площадки. Там он прочитал мне короткое напутствие, что было для меня совершенно неожиданно. Я как-то забыл, что эти парни вообще-то могут говорить.

– Значит так, – он опустил руку в карман, – у меня здесь шприц. Если я тебя уколю, ты грохнешься сразу. А если пойдешь сам, у ребят внизу будет шанс успеть с брезентом. Понятно?

– Нет вопросов, – ответил я, скинул пиджак и приветственно помахал публике руками.

Потом у меня возникла еще одна идея. Я попросил:

– Скажи им, что я посвящаю этот шаг молодой ведьме Дио, которая сидит в первом ряду.

– Иди, иди, – поторопил меня охранник, и вдруг добавил, – Иди быстро. Быстро идти легче, чем медленно, – и начал повторять мою тираду в свой ларингофон, не спуская, однако, с меня глаз. Он все еще опасался сюрпризов. Профессионал!

Я посмотрел на трос, попробовал его ногой. Он выглядел достаточно надежно, толщина его была сантиметров пять, снаружи его покрывала какая-то ткань или кожа, а натяжение было таким, что он казался жестким. По крайней мере здесь, у площадки. Пару раз я осторожно ступил на него и быстро отступил обратно. Если успокоиться, то это кажется выполнимым. Я сделал несколько глубоких вдохов, сосредоточился и поднял глаза. Мой взгляд уперся в экран, на котором во всю пенилось и бурлило пиво с рекламного ролика. Я повернул голову и увидел рекламу стирального порошка, взмахи белого полотна и нежно-зеленую лужайку. "Блин, пошел бы в агрономы... Ходил бы сейчас по полям..."

Диктор начал говорить:

– Так и есть, господином Петровым движет романтическое чувство. Его подвиг посвящается ведьме Дио, она...

Я раскинул руки, и, стараясь не глядеть в низ, сделал шаг.

– Он начал идти! Он идет!!

Честное слово, я смог сделать пять или шесть быстрых шагов. Канат все-таки начал вибрировать, и это было для меня слишком. Сделав несколько судорожных движений, я неуклюже рухнул на трос, чуть не сел на него верхом, и непонятно как сумел зацепиться сгибом одной руки. Меня качало, как черт знает что, я совершенно потерял ориентацию в пространстве. Последнее, что я увидел, была босая девичья ножка, ступавшая по нежной зеленой траве. Волна, побежавшая по тросу от моего падения, вернулась назад и с такой силой ударила меня по руке, что я, кувыркаясь, полетел вниз. Только бы не промахнуться.

Я упал на брезент, и не скажу, что это было приятно. В первый момент мне казалось даже, что я что-то себе сломал. В следующий меня уже бросили на носилки, и врач в маске закатал мне рукав и вонзил в руку, которую кто-то крепко держал, иглу шприц-тюбика. Я попытался встать, но меня уложили обратно, и, кажется, начали пристегивать. Затуманившимся взглядом я увидел над головой экран с зеленой лужайкой, и мне показалось очень странным и важным, что только что я был к нему так близко. И в следующее мгновение я все понял. Меня начала бить истерика. Я хохотал и вяло пытался вырваться от моих тюремщиков, до тех пор, пока желто-зеленый туман не заволок мое сознание.

* * *

Очнулся я уже в знакомой комнате. Только на этот раз я лежал на носилках, стоящих прямо на полу. В голове был туман, и страшно хотелось пить. Не знаю, сколько времени мне понадобилось на то, чтобы хоть как-то прийти в себя, слезть с носилок и сесть на пол. Еще через какое-то время я смог встать и сделать несколько шагов. В комнате по-прежнему был легкий стол и два стула. На столе стояла бутылка вина. Я поразился любезности моих хозяев, но вино оказалось запечатано, а пальцы меня пока слушались недостаточно. Я начал ходить туда-сюда, чтобы восстановить кровообращение. Обследовав карманы, я обнаружил, что у меня опять пропали телефон, зажигалка и портмоне.

Наконец, сознание вернулось ко мне в достаточной степени, чтобы я понял, где я нахожусь, и что меня ожидает. Скорее всего меня ожидала участь безымянного трупа на городских улицах или в реке. А вино было столь мило предложено лишь потому, что с пьяного трупа и спрос меньше.

Впрочем, если других вариантов нет, то почему бы и не выпить? А если есть, то не все ли равно?

Я протолкнул пробку внутрь карандашом и вместе с бутылкой залез под стол, предварительно пододвинув его к двери.

Там я уперся в дверь спиной и сделал несколько глотков, затем огромным усилием воли заставил себя оторваться, и начал расшнуровывать правый ботинок. Стянув его, я вытащил стельку. Под ней в вырезанных в подошве углублениях лежали два небольших предмета. Сначала я достал маленький телефон, который по моей просьбе купила Мэри-Энн и незаметно передала Чирку, когда он ходил пить свою призовую дозу. Телефон работал. Посмотрев на его часы, я понял, что прошли почти сутки. Скоро должна была начаться большая игра. Я задумался. Первоначально я собирался звонить по этому телефону в полицию, дежурному по городу, знакомым журналистам и адвокатам, на телевидение и в Лигу Наций. Всем, кто мог вытащить меня отсюда и не дать закончить свой век в расцвете сил. Нужные телефоны были записаны на стельке.

Но теперь появился другой вариант. Я набрал номер, который можно было прочесть на той сигарете, которую я вчера стрельнул у Василька. Разумеется, пока я ее не выкурил. Номер он узнал по моей просьбе, переданной ему Мэри-Энн. По счастью, я его смог вспомнить.

– Алло, Александр Филиппович? Это инженер Петров. Я решил вашу задачку. У меня было время поработать. Или ваши спецы уже справились с ней сами? Нет? Надеюсь, наш контракт остается в силе? Нет, что вы, мне вполне достаточно вашего слова. Я верю в ваше благоразумие. Заходите сюда, я вам все расскажу. Как не знаете? Ну, капитан Рупрехт вас проводит.

Позже я не мог понять, почему я вел себя так безрассудно. Видимо, наркотик продолжал действовать, возможно, усиливаясь теми несколькими глотками вина. Но тогда эта эйфория сделала мир проще, и позволила мне поверить людям, которые того стоили, хотя и не были ангелами. Может быть, именно поэтому мои отношения с Большим Боссом сложились в последствии так удачно.

Можно было подстраховаться, позвонить куда-то еще. Но вместо этого я набрал внезапно всплывший в голове номер Бергов.

– Мадам Берг? Добрый день, это Петров, программатор. Помните, я был у вас. Недели две назад. Я знаю, откуда берется расстройство у вашего сына. Это из-за рекламы. Они вставляют в клипы двадцать пятый кадр. Понимаете, это же кодирование. А когда один код накладывается на другой, результаты бывают непредсказуемы. Он смотрит слишком много рекламы, и смотрит вполглаза, а это самый опасный вариант. Да не за что. Я случайно это выяснил. Конечно, зайду, как только смогу.

Я не сразу вспомнил, что мне больше не надо подпирать дверь, вылез из-под стола и отодвинул его к противоположной стене. Когда в мою комнату ввалилась шумная компания во главе с А.Ф., я сидел на столе, допивал вино из бутылки и курил сигарету. Вторым предметом, спрятанным в подошве изуродованного ботинка, была зажигалка.

– Когда стоишь там, наверху, эти экраны такие огромные, что кажется, в них вот-вот упадешь. К тому же плясуны все время при деле, они находятся в особом состоянии сознания и никак не могут контролировать то, что на них льют с экранов. Вот и весь трюк. Нету никакого гипнотизера, их кодируют рекламные клипы с двадцать пятым кадром. На сегодня вам придется отказаться от рекламы, особенно пива и стирального порошка. А потом не знаю... Может, развернуть экраны? А можно и защиту поставить, это мне под силу.

А.Ф. тут же начал отдавать распоряжения, а у меня начался сплошной праздник, тем более что в голове уже шумело так, что дай Бог. Кто-то принес из буфета большую тарелку с бутербродами, и я только тогда понял, что не ел больше суток. Рупрехт собственноручно вручил мне конверт с деньгами. Полный гонорар и тысячу сверху, как я обнаружил, наутро, когда протрезвел. Оценив мое состояние, капитан кликнул охранника, того самого, который провожал меня на трос:

– Пабло, присмотри за доком. Чтобы он чего не потерял.

Потом в комнату заглянула рыжая голова с чудовищно размалеванным лицом, а за ним вошла и вся юная ведьма, она же панк, по имени Дио, украшенная булавками, цепями и еще много чем.

– Она тебя третий раз спрашивает, – сказал приведший ее Василек, – в первый раз ей сказали, что ты в медпункте.

– Ты не думай, – успокаивал меня он, – они и не собирались тебя мочить. Так, попугали бы и выгнали. Но народ суровый. Шоу-бизнес, вира-майна! А.Ф. сказал, он тебя еще будет приглашать. За плясунами приглядывать.

В довершение всех чудес пришел Джельсамино, но я его не сразу узнал без его свирепой гримасы. Он, улыбаясь, хлопнул меня по плечу и сказал:

– Ну, ты дал, док! Мы все на ушах стояли. Вот, держи. Не новый, конечно, но уж не хуже твоего, точно. Мы такие при наблюдении используем, и он протянул мне профессиональный бинокль фирмы "S-Z" в кожаном футляре. Он один стоил, как половина моего гонорара.

До дома меня вместе с Дио довезли под чутким присмотром Пабло, который следил, чтобы я не потерял деньги, не разбил бинокль, не потерял бы Дио и не потерялся бы сам.

* * *

Через несколько месяцев я навестил Бергов, часа три читал логи их сына, который уже заработал на новый позвоночник. Логи были чисты, как у младенца после жесткого ресета. Рекламные плакатики и сувениры из его комнаты почти исчезли.

– Работаю я теперь помедленнее, зато никаких проблем, – сказал он и с гордостью показал мне свое изобретение: на экраны всех телевизоров были наклеены квадраты из черной бумаги, которые закрывали среднюю часть изображения.

[Image001]

????????? Приложение к части I

У нас Лум-Лум известен под названием "Французская военная игра". Правила ее таковы.

Игровое поле состоит из 11 площадок и соединяющих линий. Игрок загонщиков ходит чёрными фишками, другой игрок – красной фишкой. Ходят они по очереди. Фишки передвигаются по линиям, причём за один ход можно передвинуть только одну фишку на соседнюю с ней точку пересечения линий. Две фишки не могут стоять на одном и том же месте. Красную фишку можно двигать в любом направлении, а чёрные фишки – только вверх и вбок. Цель игрока загонщиков – поставить красную фишку в положение, из которого ей некуда ходить. Цель другого игрока – продержаться двадцать ходов. Если ему это удастся, первый игрок считается проигравшим.

Поиграть в эту игру на стороне загонщиков можно по адресу http://mathgames.mccme.ru/play.php?id=89

ТУЗЫ В ДРЕЙФЕ

...Все пробует розги

на чьем-либо мозге

и шлет провожатых ко мне

Б.Г., "Начальник фарфоровой

башни"

Когда я вспоминаю две недели, проведенные с Дио, мне на ум приходят два словосочетания: "адский рай" и "мудовый месяц". После того, как она исчезла, моя келья осталась поверженной в хлам и заляпанной пятнами разнообразных жидкостей, самой невинной из которых было пиво. К тому же все было как-то по-дурацки.

Первые три дня мой неизменный компаньон и настройщик Чирок, с которым мы делили маленькую захламленную квартиру, укоризненно косился, встречая меня на кухне или на пороге ванной, а потом не выдержал бардака и сорвался в тихий запой.

Нет, мы не творили ничего сверхординарного. Мило проводили время в моей комнате, рассматривали в Z-S-овский бинокль окна дома напротив, почему-то читали вслух Мамлеева, иногда выбирались погулять. Ну, прогулки мне не очень нравились. Дио тащила меня в места, где собирались ее друзья – толчея переполненных баров, где глаза щиплет от табачного дыма, площадки замусоренных дворов, неверное тепло подземных коридоров. Вне тусовок она любила демонстрировать свое ведовское искусство на случайных прохожих. Насчет паралича не скажу, но как люди начинали спотыкаться, я видел своими глазами. Я пытался ее сдерживать, однако, когда она чувствовала в себе поднимающуюся силу, ее было не остановить.

Трое суток мы провели за городом, в небольшом домике одного моего приятеля. Там я обнаружил удивительное свойство Дио. Ее тело не имело запаха, несмотря на то, что все это время она не мылась. Я-то мог обходиться холодной водой.

Как-то само собой получилось, что все эти две недели я почти не бывал трезв. Это было неправильно, потому что близость с женщиной для меня до сих пор остается праздником и чудом, и хочется ясно воспринимать и помнить каждый миг и каждую деталь. Я подумал об этом, когда понял, что она не вернется. Она уже несколько раз уходила одна, но каждый раз возвращалась через три – четыре часа. Я говорил себе что, скорее всего, она нуждается в каком-то особом топливе. Но когда она не пришла к утру, стало ясно, что "мудовый месяц" закончился. Не думаю, что у нее было намерение со мной расстаться. Скорее всего, все решила какая-нибудь случайная встреча, внезапная вечеринка или иная затея подобного свойства.

Оно и к лучшему. Лум-Лумовские деньги таяли слишком быстро, да и Чирок пребывал в плачевном состоянии. Пора было восстанавливать привычный ритм, и возвращаться к более осмысленному существованию.

Я помыл тряпку и стер пыль с футляра своей лютни. А потом вплотную занялся Чирком. В каком-то смысле он тоже был моим инструментом.

* * *

Когда выключаешься из работы на месяц, потери почему-то оказываются куда больше месячной выручки. То ли клиенты разбредаются по другим мастерам, то ли общий настрой не тот. В этот раз Лум-Лум спас нас от финансовой ямы. Сначала мы успешно проедали деньги оставшиеся от покупки давно необходимого, потом, когда этого стало не хватать, действительно поступило обещанное приглашение от Александра Филипповича, Большого Босса, продюсера Лум-Лума. Позвонил один из помрежей шоу и предложил мне поработать профилактически с канатными плясунами. С тех пор наши сеансы стали регулярными, я заходил к ним раз в два-три месяца.