Текст книги "Властелин (Капитан Ульдемир - 3)"

Автор книги: Владимир Михайлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

– Разве ассартские генералы не понимают этого?

– Понимают, отчего же нет. Они – генералы не хуже других. Но приказ дан, и они его выполняют.

– А как иначе? – сказал Уве-Йорген. – Они – солдаты.

– Ну, а сам Властелин – он же не дурак!

– Властелин решил, что История спасет мир. Хотя если мир вечно должны спасать – то экономика, то история, то армия – это неразумный мир. Разумный – инстинктивно не доходит до грани, за которой надо бросать все и вытаскивать себя из ямы.

– Ну ладно, – сказал Ульдемир. – Говорить об этом можно долго – и без толку. Все равно, наши консультации никому не нужны. И полно своих дел. Вернемся к связи. Итак, нужно поставить Эмиссара перед необходимостью поспешить с выходом на связь. Для этого – создать угрозу его влиянию на Властелина. Потому что если Властелин вдруг выйдет из-под контроля, то он сам, а если с ним что-то случится – то кто-то другой может немедленно переиграть. В конце концов, ни один корабль еще не вышел на исходные.

– Не исключено, – сказал Уве-Йорген.

– Как принудить Эмиссара?

После паузы Питек сказал:

– Ты знаешь как, Ульдемир.

Капитан медленно кивнул.

– Да.

– Нам придется пойти на это.

– Убрать девочку, – сказал Уве-Йорген. – На поле боя я бы себе такого не позволил. Но сейчас играется тайная война, в которой нет запрещенных приемов.

– Убрать?.. – повторил Ульдемир. – Я бы сказал иначе: вывести из игры. Изолировать...

– Ну, знаешь, – сказал Питек. – Ты преувеличиваешь наши возможности. Не станем бояться страшных слов. Убрать – значит убить. Это очень просто: одно движение. А изолировать – значит не только улучить момент, но и схватить, заставить молчать, транспортировать в надежное место, которое еще надо найти, стеречь днем и ночью, кормить и поить – и при этом постоянно рисковать, что ее найдут, потому что искать станут, и даже с двух сторон сразу – и все труды окажутся попусту. Нет, я за простоту. А ты?

Уве-Йорген пожал плечами.

– Я... Если есть серьезная возможность обойтись без крови, то я предпочел бы ее использовать. Но, откровенно говоря, такой возможности пока не вижу. Потому что можно ручаться, что девочка эта находится под охраной – и тоже, не исключено, сразу с двух сторон. Не знаю, какой образ жизни она ведет...

– Чаще всего – дома, – вставил индеец.

– Тогда тем более трудно будет подобраться к ней. Никто из нас не вызовет у нее такого прилива доверия, чтобы она позволила... Нет, я не вижу такой возможности.

– Что же, решено? – спросил Питек.

– Как скажет капитан.

Ульдемир ответил не сразу. Он сидел, закрыв глаза пальцами. Потом отнял ладони.

– Вы правы в оценке положения. Верно, что никого из нас она и близко не подпустит. Ни она, ни тем более ее охрана, о которой она может и не знать. И никому из нас не под силу выманить ее в такое место, где все можно было бы осуществить тихо и аккуратно. Места, в котором можно было бы держать ее хоть какое-то время – пока Эмиссар не засветит свой канал, – у нас тоже нет. Все именно так и обстоит.

– Ну что же, – сказал Питек. – Черную работу я готов взять на себя.

– Постой, – сказал Уве-Йорген. – Капитан еще не закончил...

Ульдемир кивнул, но продолжил не сразу. Он глядел на дверь. В пивную вошли двое, внимательно прошли взглядом по столикам и стойке, на миг останавливая глаза на каждом присутствующем. Ничего не заказав, повернулись и вышли.

Четверо за столиком переглянулись.

– Еще несколько минут у нас есть, – проговорил Питек спокойно. – Ты успеешь закончить, капитан.

– Хорошо. Итак, у нас нет ни возможностей, ни помещения – ничего. Но этот никак не означает, что их нет вообще. Есть и люди – или человек которого она не только подпустит к себе, но к которому даже придет сама если ее позвать. И у этого человека найдется и нужное место, и все остальное...

– А этот человек захочет работать на нас?

– В какой-то мере, – сказал капитан, – он будет работать и на себя.

– Кто это, Ульдемир?

– Ястра.

– Браво! – сказал Уве-Йорген. – А она захочет?

– Дело зашло так далеко, что ее все равно надо включать в игру. Нам не обойтись без ее помощи – быть может, уже сегодня.

– Время, – сказал Питек. – Пошли!

Он положил на столик деньги и прижал кружкой. Все встали.

– Одному придется прикрыть, – предупредил Питек. – Я на этот раз не могу: я проводник. Прикрыть надо так, чтобы никто не понял, куда мы денемся.

– А куда мы денемся? – спросил Ульдемир.

– Провалимся сквозь землю.

– И окажемся – в аду?

– Наоборот: в Жилище Власти. Так кто же?

– Не ты и не капитан, – сказал Уве-Йорген. – И не Рука: если он не явится вовремя на свой пост, возникнет беспокойство и все охраны будут усилены. Кто остается?

– Удачи тебе, пилот, – сказал Ульдемир.

– Сделай это здесь, – посоветовал Питек. – Мы выскочим, как только они ворвутся – а ты постарайся не позволить им кинуться за нами.

– Мы не пойдем той дверью, – сказал Рука. – Видите – дверца в углу?

– Там удобства.

– А за ними запасной выход – для деликатных ситуаций.

– Думаешь, его не блокируют?

– Наверняка. Но полагаю, что сделают это не милые девушки.

Капитан усмехнулся.

– Вперед, – сказал он. – Вернее – назад!

– У тебя что? – спросил Питек.

– Кинжал, – ответил Уве-Йорген.

– Возьми мой. Но обязательно отдай потом: это мой любимый.

Рыцарь усмехнулся:

– Постараюсь... Счастливого пути!

– Приятных развлечений, – ответил Питек уже из коридорчика.

На их уход никто не обратил внимания, потому что именно в это мгновение дверь, выходившая на улицу, распахнулась как от взрыва, и в пивную ворвалась толпа. При виде опустевшего столика, их главарь на миг остановился. Это было очень кстати.

– Их слишком много, – пробормотал пилот. – Придется нарушить традицию. Одним нарушением больше, одним меньше...

На него бросились в ту долю секунды, когда кинжалы были уже за поясом, а руки Рыцаря сжимали рукоятки двух фламмеров.

Сверкнули молнии. Запахло горелым мясом.

– Это не охота на бекасов, – процедил Рыцарь сквозь зубы. – Но тоже развлекает...

– Итак, товар будет доставлен в контейнерах к вашему кораблю к восьми часам, если этот срок вас устраивает.

– О, совершенно.

– Вы же, со своей стороны, прибыв домой, позаботитесь о немедленной отгрузке закупленной нами техники, не так ли?

– Разумеется. В тот же час.

– Не сомневаюсь в этом. Мы прекрасно понимаем, что ваш торговый дом в данном случае выступает в качестве представителя Державы...

– Откровенно говоря, я и не очень старался скрыть это.

– Мы это поняли. Следовательно – позвольте поздравить вас с удачной сделкой.

– Благодарю. Со своей стороны, могу ответить вам тем же.

И собеседники пожали друг другу руки – торжественно и крепко.

– В вашем распоряжении еще почти весь день, – проговорил затем хозяин. – Может быть, у вас есть какие-то пожелания? Мы с удовольствием сделаем ваше пребывание на Киторе как можно более приятным...

– У меня нет никаких особых пожеланий. Разве что – где-нибудь хорошо пообедать и отдохнуть до вечера на лоне природы.

– Ну что же. Могу вам посоветовать...

– Простите, я перебью вас. Еще на Ассарте я слышал о воистину прелестном и комфортабельном уголке вашей чудесной планеты – здесь, неподалеку от города...

– А, я знаю, что вы имеете в виду: парк "Южная звезда". Те, кто рекомендовал его вам, не ошибся. Места настолько красивые и удобные, что там проводятся все межмировые совещания, конференции, встречи... Правда, в таких случаях посторонним попасть туда становится затруднительно.

– Но сейчас, я надеюсь, там не происходит ничего подобного?

(Гость кривил душой; по имевшейся у него информации, именно там что-то и должно было произойти. Но он не стал говорить об этом хозяину кабинета. Неведение иногда является благом.)

– Насколько мне известно, нет.

Нажав кнопку, хозяин кабинета вызвал секретаря.

– Устан! Распорядитесь немедленно: во-первых, доставку товара в контейнерах, отправляемого в адрес торгового дома "Штак и товарищи", в торговый космопорт произвести сегодня, начиная с восьми вечера.

– Это... макулатура, железный и прочий лом?

Конечно, товар можно было – для спокойствия – назвать и так. На самом деле с Киторы вывозились архивные документы и музейные экспонаты: оружие, костюмы, посуда... Георгий с самого начала предполагал, что с купцами договориться будет куда проще, чем с государственными деятелями. Стоит лишь предложить хорошие условия. Он предложил – и не прогадал. И деловые люди, нимало не афишируя, благодаря своим связям во всех кругах Киторского (как и всякого другого) общества, без особого труда получили желаемое.

– Да, именно – макулатура и железный лом.

– Будет сделано.

– И, во-вторых, – вызовите машину. Господин Шар-Бит намерен пообедать и отдохнуть в "Южной звезде".

– Прекрасное место, господин Шар-Бит. Машина будет подана через пять минут. Угодно вам, чтобы она ждала вас там?

– О, нет надобности. Я полагаю, что, когда мне понадобится ехать, я смогу найти машину там, на месте?

– Вне всякого сомнения.

– Не хочу быть привязанным к месту. После обеда я имею обыкновение подолгу прогуливаться. Но, так или иначе, к восьми я буду ждать контейнеры в порту.

Секретарь удалился.

– Должен сказать, – проговорил хозяин кабинета прежде, чем распрощаться, – в последнее время я не ожидал больше каких-то интересных операций – и вообще, и с Ассартом в особенности. В мирах неспокойно. Уже и сейчас вы подвергаете себя определенным опасностям.

– Увы, торговля – всегда риск, не в одном, так в другом. У меня тоже были определенные сомнения. Но я решился. Интересно, а что слышали вы?

Хозяин пожевал губами.

– Не в моих обычаях пересказывать слухи. И тем не менее... Есть основания полагать, что возникнут какие-то осложнения между мирами. Еще не знаю – зачем, но на Китору прибыли и продолжают прибывать весьма высокопоставленные представители всех миров...

– Ну, я надеюсь, что если и возникнут осложнения, то не надолго. Но я рассчитываю проделать весь путь и отправить закупленный вами товар еще до того, как... что-либо случится.

– Я уверен, что так оно и будет. Итак – всего наилучшего...

"Хорошие дороги, – думал представитель торгового дома Штак. – Хорошие дороги и прекрасные машины. И обед, надо полагать, будет достоин того и другого. И сень деревьев, великолепных деревьев с густой тенью... На межмировую конференцию я, увы, не приглашен. Но необходимо на ней присутствовать, так или иначе. Это может оказаться очень важным. Что-то увидеть, как можно больше услышать и записать. И стартовать еще сегодня, обязательно сегодня – потому что завтра это может уже не получиться. Только бы Властелин не учудил чего-нибудь. Стартую сегодня, если даже товар вообще не прибудет. Торговый дом Штак на планете Нельта, надеюсь, простит мне такое пренебрежение его интересами – тем более что я не уверен, что такая фирма вообще существует, это было бы странно, поскольку я сам ее придумал. Стартую. Если выпустят. Ну а если под каким-то предлогом старта не дадут – значит, дела совсем плохи. И мои собственные, и всего Экипажа, я уже не говорю о мире Ассарта..."

– Что это? Мы уже приехали?

– Совершенно верно, господин Шар-Бит. К ресторану – по правой аллее, идти придется совсем немного. Здешние правила запрещают ехать дальше.

– Это не беда, друг мой. С разумными правилами всегда приятно мириться.

– Совершенно верно. Прошу извинить – мне сказали, что ждать вас не нужно? Если вы передумали, я готов...

– Нет-нет, ни в коем случае. Поезжайте и скажите, что я очень благодарен за все...

Шофер поклонился. Купец Шар-Бит неторопливо двинулся по аллее – отлично одетый, уверенный в себе деловой человек, которого дела на несколько дней занесли в другой мир.

"Несколько дней в торговых делах – это очень много, – думал он, едва заметно усмехаясь. – Правда, приходится крутиться, чтобы успеть побывать в главных торговых городах, которые, как правило, являются крупными центрами и других отраслей деятельности... Нет, разумеется, на их широких площадях не стоят готовые к старту корабли космических эскадр, в кудрявых парках не располагаются противодесантные батареи. Но города эти набиты информацией. Она – в газетных киосках, в обширных магазинах, на стоянках машин, в вагонах подземки, на городских пляжах, в дорогих ресторанах и дешевых пивных, информация входит в здания и выходит из них, спешит по тротуарам и отдыхает на скамеечках. Все это говорит, даже кричит – надо только понимать язык. Если, например, в отеле, в котором вы остановились – не из очень дорогих, торговцы не расточительны, но и не из самых дешевых: престиж все-таки требует расходов, – если в этом отеле вечером – наплыв, а утром перед ним выстраивается колонна автобусов, очень хороших автобусов для дальней дороги – то достаточно лишь поинтересоваться, не можете ли вы с ними добраться, скажем, до городка Пуш – сто пятьдесят с лишним элов, где завтра начинаются скачки; и достаточно получить в ответ процеженное сквозь зубы "Нет" и тот исполненный множества смыслов взгляд, который нельзя описать, но нельзя ни с чем и спутать: во всей обозримой Вселенной именно таким взглядом военные смотрят на всех остальных мужчин, – этого достаточно, повторяешь ты это еще раз или нет, – достаточно, чтобы заключить, что спешно мобилизуются офицеры резерва; раз такое количество офицеров – значит, войска массированно пополняются. А это, в свою очередь, может означать только одно: мир готовится к схватке, и будет ли его роль в ней ролью атакующего или обороняющегося, но она уже никак не сможет быть ролью мира, застигнутого врасплох. Ты начинаешь думать так в первом же городе, а когда, закончив дела в последнем, едешь за город пообедать и по пути встречаешь три колонны военных машин, – а близ города, из которого ты едешь, находится (как прочирикала тебе певчая птичка) один из военных космопортов планеты, – ты уже более чем уверен: планета готова, и отнюдь не только к обороне. Остается самая малость: донести эту информацию до тех, кто сможет ею воспользоваться. И вот тут..."

– Благоугодно господину занять этот столик? Или господин предпочтет что-нибудь другое?

– В тени и поближе к балюстраде. Люблю смотреть на воду. (Скажи это так, чтобы было понятно: не на воду, а на юных купальщиц в ней – чтобы тебя сразу классифицировали определенным образом). Проводите меня вот туда (ленивый жест).

– Сделайте одолжение!

Не спеши. Обожди, пока не отодвинут стул. Вот теперь.

– Прошу...

– Нет, нет. Я не собираюсь выбирать. Я голоден, накормите меня обедом. Я иностранец и сегодня улетаю. (Что ты иностранец, он понял с первого взгляда, с первого же сказанного тобою слова.) Так накормите же меня так, чтобы память о вашем гостеприимстве сохранилась у меня и в родном мире.

– С огромным удовольствием. Господин с Лезара?

– Я? (Естественное возмущение, пригашенное хорошим воспитанием. Клянусь Аполлоном, Мастер все-таки предусматривает все на свете; тонкости интонации вовсе не просто усвоить тому, кто издавна привык к боевому кличу.) Я родился и живу на Нельте (так же промодулировать гордость), хотя, конечно, не раз бывал и на Лезаре (и пусть в воздухе повиснет недосказанное: "и он в подметки не годится моему миру"), – да мало таких мест, где бы я не бывал.

– Нравится ли господину у нас?

– У вас очень мило. Да, очень.

– В таком случае... Осмелюсь предложить такой обед: на закуску – салат из пинейских раков с...

Какая разница – все равно ты этих блюд не знаешь. Важно кивай, время от времени вопросительно вскидывай взгляд – это естественно, ты иностранец и тонкости местной кухни тебе неведомы. Теперь что-нибудь, чтобы последнее слово осталось за тобой.

– Только проследите, чтобы не было ничего слишком острого. Здоровье требует внимания, не так ли?

– В таком случае...

– Нет-нет, я не на диете, просто предусмотрителен. Скажите, этот ручеек – куда он течет?

– Господин шутит... Это река. Река Улуза. Здесь она, правда, еще не столь широка, но дальше...

– Ага, вспомнил. Она впадает в Зенский залив, не так ли?

– Совершенно верно. Зенский залив Утанского моря.

– Да, да. Улуза, конечно. Просто я не думал, что она может быть такой узкой.

– Это очень глубокая река. И обратите внимание, какое быстрое течение. Здесь купаются лишь у берега. Дальше – опасно.

– Хорошо. Благодарю вас (взгляд должен ясно выразить: не приставай, не забывайся).

Убежал. Тишина, если не считать легкого, усыпляющего шелеста листьев. На веранде ресторана пусто, час второго завтрака миновал, обеда – еще не наступил, случайных посетителей тут, наверное, почти не бывает – не город... Река впадает в залив. К торговому порту отсюда ведет прямая дорога, город остается в стороне. Значит, если в порту станет горячо, надо вернуться сюда, а дальше – по реке, вниз по течению – в залив. По его берегу – или вдоль берега – продвинуться на две тысячи стадиев – там найти место встречи контрабандистов, у них – свои корабли, больше рассчитывать будет не на кого. Следовательно, сейчас нужно подготовить свое возвращение сюда – чтобы оно никого не удивило. Такой шаг одновременно отвлечет внимание тех, кто мною интересуется – если такие существуют. Будем считать, что существуют, чувство безопасности часто оказывается ложным.

И в самом деле, кормят здесь хорошо. Вкусно. Ты молодец: не забываешь, как учили, в каждое блюдо подбрасывать крупинку индикатора, реагирующего на определенные химические соединения. Если тебя захотят накормить или напоить чем-то таким – ты увидишь. Но пока все, кажется, благополучно.

– Можно подавать кофе?

– Разумеется. Но не сюда. Куда-нибудь, где я мог бы послушать известия. Сегодня я весь день блуждаю по природе. Но ведь нельзя надолго отвлекаться от деловой жизни, не так ли?

– К сожалению, мой господин, известия закончились несколько минут назад. Теперь придется ждать целый час. Но вы, конечно же, слышали о главном?

– Я только что сказал вам: сегодня с утра я ничего не слышал. А что произошло?

– Ассарт, снова этот проклятый Ассарт!

– Ну-ну, и что же он? Разлетелся на куски?

– О, если бы! Они снова напали!

– На кого же?

– На Лезар, мой господин. Все миры в тревоге...

– Я думаю, особых поводов для этого нет. Ассарт не так силен, как всем представляется.

– Дай-то Бог... Но если война... Так не хочется идти!

– Вы – призывного возраста?

– Запас первого разряда. Так что кому-кому, а мне придется идти сразу. У меня маленький ребенок, болезненная жена... Но разве кто-нибудь станет считаться с этим?

– Ну, не волнуйтесь. Может быть, все обойдется. Держите себя в руках... Так вы говорите, напали на Лезар? Зачем же?

– Наверное, хотели, чтобы все снова начали их бояться... По-моему, это неразумно...

"Неразумно! – подумал Георгий. – Это идиотизм высшей марки, вот что это такое! Значит, генералам удалось сделать по-своему. А ведь можно было иначе – вот так, как я. Договорился, купил, везу. Но теперь эта конференция становится совсем интересной... Обязательно нужно пробраться, и сразу дать полную информацию".

– Итак, прикажете подать кофе сюда?

Кивни. Заговоришь, когда принесет кофе.

– Э-э... Любезный... Здесь у вас и на самом деле очень приятно. Так что я, пожалуй... Есть здесь где-нибудь поблизости что-то такое: отель, пансионат...

– Господин хочет заказать комнату?

– Номер... на день-другой, а если понравится – то и дольше.

– Здесь по соседству – прекрасная гостиница. Совсем рядом, только деревья ее скрывают. Если господину угодно – я могу позвонить...

– Сделайте это. Удобный номер, с видом на реку... Хотя – может быть, и не на реку? Гм...

– Если угодно – можно взять угловой, с балконом на две стороны.

– Именно то, что я хотел.

Ну что же, можно спокойно допить кофе. Рассчитаться. Не сделать ошибки с чаевыми: не мало, но и не чрезмерно много.

– Простите... Нужно ли – это они спрашивают – прислать носильщика за вещами?

– Вы же видите – у меня нет вещей. Зачем отягощать себя грузом, если все можно купить на месте, не так ли?

– Господин совершенно прав. Итак: выйдя от нас, вы повернете направо, выйдете на главную аллею, и первое же ответвление под углом вправо... Может быть, дать вам провожатого?

– Вряд ли я заблужусь. Ну что же...

– Благодарю, благодарю!..

Неторопливо уходим. С собой действительно ничего, только легкий деловой чемоданчик. Совершенно естественно. Здесь – направо. Остановись, насладись запахом цветов... Хорошо. Никто не показался, значит, обошлось без провожатых. Пока все благополучно. Ага, вот это, видимо, и есть... Отель "Тишина". Да ниспошлют мне ее боги...

Стой. Больше ни шага вперед. Наоборот. В сторону. В тень. В кустарник. И тихо. Смотри внимательно. Кого ты видишь впереди? Людей. Крепких мужчин в расцвете сил. Что они делают? Как будто бы ничего. Прогуливаются перед крыльцом отеля. Сидят в плетеных креслах. Читают газеты. Потягивают что-то из высоких бокалов через соломинку... Тебе все понятно? Да, мне все понятно.

Значит, в гостиницу нельзя. Во-первых, все равно не пропустят. Во-вторых, могут вплотную заинтересоваться тем – кто ты таков. И это будет полным провалом.

В гостиницу нельзя. Но – нужно. Непременно нужно.

Хорошо, что чемоданчик с собой. Но даже с чемоданчиком – это еще полдела.

Ах, почему я не являюсь полномочным представителем какой-то нейтральной планеты? Я предъявил бы все документы, какие полагается предъявлять, прошел бы, занял отведенный мне номер и в назначенный час уселся бы на свое место там, где будет происходить эта самая конференция... Почему я не чей-нибудь король или хотя бы президент? Нет, лучше даже не то и не другое: вряд ли тут соберутся сегодня первые лица. Вот вторые – наверняка. Это хорошо: вторых лиц не так часто видят на снимках и на экранах, поэтому возможности, что тебя опознают, значительно меньше.

Но ведь ты и не второе лицо – и не видишь никакой возможности выдать себя за таковое.

В самом простом варианте в таких случаях подмена совершается заранее. Где-нибудь по пути. В звездолете, самолете, автомобиле, который можно остановить не одним, так другим способом... Однако для этого нужна группа, хорошо оснащенная и подготовленная группа. А ты – один и совершенно не снаряжен. Потому что тебя направили сюда для торговли и сбора информации. А не для оперативных мероприятий. Нет, перехватить по дороге и совершить подмену кого-либо самим собой у тебя не получится.

Что же остается? Совершить эту подмену уже в гостинице, вот единственный приемлемый, единственный мыслимый сейчас способ.

Для этого нужно прежде всего попасть в отель. Однако, как ты уже понял, тебя туда не пропустят.

Значит, надо попасть без спроса. Только и всего.

Вечером, в темноте, это было бы куда легче. Сейчас стоит белый день. Но придется рискнуть. Только нужно прикинуть – с какой стороны это будет удобнее.

Надеюсь, что они начнут не поздно. Потому что мое время очень ограничено. В восемь вечера я должен быть в космопорте. Если я сегодня не улечу, то не улечу вообще никогда. Даже и сегодня нет никакой гарантии. Но, в конце концов, мне нужно главным образом выяснить – о чем они будут говорить. Повестку дня. И сразу же сообщить об этом на Ассарт. Чтобы там приняли меры. А потом – как получится. Если окажется очень интересно придется пожертвовать кораблем и товаром, пропадай он пропадом. Хотя не хотелось бы, разумеется, подводить контрагента: это было бы грубым нарушением купеческой морали. Пожертвовать кораблем – так, чтобы никого не подвести. Ну что же – есть такой способ. А затем останется лишь пожертвовать самим собой – потому что на этой планете, которая уже сегодня окажется враждебной, тебе долго не продержаться – без каких-либо связей, без базы, без ничего... Нет, это и в самом деле дремучий идиотизм. Но уже не изменить ничего.

Некогда нас было триста. И мы были готовы умереть.

Для меня этот результат просто оказался на время отложенным. Спасибо и на этом.

Ну а сейчас – начинаем действовать. Практически наугад. Будем надеяться на благосклонность обитателей Олимпа...

Тщательно осмотревшись, не увидев ничего угрожающего, Георгий вылез из кустов. Медленно пошел – не к гостинице, а в сторону. Нужно было описать вокруг нее довольно большого радиуса круг – чтобы понять, с какой стороны проникнуть в охраняемое здание будет безопаснее всего.

Надо найти такое место еще до того, как начнут подъезжать участники. И как только они появятся – двигаться самому. В первые минуты внимание охраны будет привлечено именно к прибывающим. Значит, для проникновения надо избрать тыльную сторону отеля. Там хозяйственные постройки, огороженный забором двор. Там меньше охраны, чем у фасада. И следят там главным образом за служебными выходами и за окнами первого этажа.

Это разумно с их стороны. Но мы-то проникнем не снизу. А сверху.

На крыше, очень возможно, тоже угнездился кто-то. Для предохранения от возможных снайперов. Но мы и на крышу не полезем. Нет надобности.

На верхнем, четвертом этаже все окна затворены. Это плохо.

Зато на третьем – два окна открыты. Вряд ли это номера; скорее какие-то подсобные помещения. Вот эти окна и нужно использовать. И немедленно. Не то их могут закрыть. Для этого зайдем-ка снова в кустарник, что погуще...

В кустах Георгий раскрыл чемоданчик. Вынул тончайший (в сложенном виде он занимал места не больше, чем коробка сигар) комбинезон из двойного мимикрона. Одежда эта, конечно, не делала человека совершенно невидимым, но изрядно мешала различить даже его очертания уже в нескольких метрах. Каждый эмиссар Мастера был снабжен таким – за исключением тех, кто мог становиться совсем невидимым без всякой техники. Надел комбинезон прямо поверх костюма. Защелкнул чемоданчик, прижал его к груди. Чемоданчик был о двух замках, но запором служил лишь один из них. Георгий нажал на вторую кнопку и легко, беззвучно всплыл. Круто набрал высоту. Аппарат работал без малейшего звука. Удобная вещь. Георгий заскользил к открытым окнам. Повис перед одним из них. Нет, он ошибся: это был все-таки номер. Что ж – тем лучше. Внутри никого не было. Он опустился на подоконник, глянул вниз. Нет, никто не задирал головы, не указывал на него. Он прислушался. Где-то разговаривали – внизу, наверное, у служебного входа, отсюда не было видно, слова тоже не различались. Но разговор был спокойный, в голосах не чувствовалось напряжения. Потом, заглушая голоса и все прочие шумы, завыла полицейская сирена, завизжали на крутом повороте тормоза. Ага, начали прибывать участники. Самое время.

Георгий легко соскочил на пол. Номер был обширным, из трех комнат. Гостиная, кабинет, спальня. В спальне его внимание привлек большой – во всю стену – шкаф. Он открыл его. Шкаф был пуст. Пока. Хорошо. Не снимая комбинезона, Георгий поднялся к потолку. Над шкафом была антресоль. Осторожно, чтобы не повредить комбинезон, Георгий забрался туда. Это было не так легко: сытный обед давал себя знать. В конце концов он устроился. Накрыл себя запасными одеялами, лежавшими в антресоли. И принялся ждать.

Прошло, по его расчету, минут двадцать. Все новые и новые сирены звучали так пронзительно, что звук проникал и сюда, сквозь все переборки и одеяла. Георгий терпеливо ждал. Он услышал, как отперли дверь. Вошли, судя по звуку шагов, сразу несколько. Шаги разбрелись по всему номеру. Внизу скрипнула дверца шкафа. Потом кто-то, подставив стул, открыл и антресоль и сейчас же закрыл: одеяла выглядели убедительно. "Все чисто, – проговорил голос, – можете располагаться, экселенц. Мы будем внизу, если понадобимся". "Вряд ли понадобитесь", – сказал другой голос, начальственный, уверенный. Они ушли. В ванной зашумела вода. Тогда Георгий вылез.

Медленно, не спеша, он снял комбинезон, тщательно осмотрел его: маскировочное одеяние еще должно было пригодиться, предполагал он. Комбинезон был цел и невредим. Георгий аккуратно сложил его, водворил в чемоданчик, убедился, что все, что еще могло ему понадобиться в ближайшие минуты, было налицо. Закрыл чемоданчик, отворил дверцы шкафа. Там висел костюм. Георгий прикинул; несколько тесноват будет, но ничего, сойдет. Засунул руку во внутренний карман чужого пиджака. Кто же это сейчас плещется и фыркает в ванной, смывает дорожную пыль? Ну-ка, ну-ка... Ага. Его высокопревосходительство, вице-председатель правительства всеобщей республики военных и гражданских на планете Фегарн. Военный, конечно, он и изображен в мундире, при орденах и оружии. Ничего удивительного, что в штатском костюме он будет чувствовать себя несколько стесненно... Чего мне не хватает? Усов. Ну, это минутное дело... Из того же неиссякаемого чемоданчика Георгий достал несколько баллончиков, размером каждый с хорошую сигару – они и выглядели как сигары, только курить их было нельзя. Георгий и вообще не курил, в Спарте не курили в его времена. Он остановился перед зеркалом, в левой руке держа документ вице-председателя с четкой голограммой. Правая рука орудовала баллончиками – одним, другим, третьим. Любопытно было видеть в зеркале, как постепенно твое до мелочей вроде бы знакомое лицо меняется, становится другим, чужим... Четвертый сигарообразный баллончик Георгий осторожно засунул в карман. Ну, все. Теперь даже охрана вряд ли уловит разницу между их подопечным и ассартским купцом-разведчиком... Скоро он там кончит плескаться?

Скоро; вода перестала течь – сейчас он вытирается. Вот зашлепали шаги... На цыпочках Георгий подошел к двери ванной, вынул из кармана четвертый баллончик. Дверь отворилась – и в лицо вице-председателю правительства ударила сладковато пахнувшая струя.

Я постарался придать лицу как можно более скорбное выражение. Ястру это не разжалобило. Она обрушилась на меня со всеми присущими ей энергией и категоричностью.

– Я так и думала! – заявила она, кружа около меня и, кажется, выбирая место, куда удобнее было бы вцепиться. – Ни совести, ни малейшего чувства собственного достоинства! Уже не говорю об унижении, которому подвергаюсь я!

– Красавица моя, – сказал я. – Ну, я понимаю, и ты видишь, как я переживаю. Но ведь, если говорить серьезно, ничего не случилось! Согласен, я немного задержался...

– Немного! – Господи, что за ирония была в ее голосе.

– Разумеется. Не на неделю же я пропал, и даже не на день.

– Ты обещал вернуться...

– Я же не говорю, что вернулся точно во время. Но бывают обстоятельства, когда...

– Общество солдата, телохранителя, в какой-нибудь грязной пивной ты предпочитаешь моему? Хотя о чем я! Если бы вы провели это время в пивной, вас пришлось бы доставлять сюда на носилках! Клянусь Рыбой, вы были не там. Как я сразу не сообразила? Вы ходили к девкам! О, эти мужские развлечения!.. Ты! К девкам! Негодяй! Мой советник, да что советник – мой муж позволяет себе... Плебей! Подонок! Вон! Я немедленно прикажу вышвырнуть тебя вон!