Текст книги "Фама и ангел (СИ)"

Автор книги: Владимир Борода

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Ла Фама золотом по алому на шоколаде за 0,85, Фама вообще не живая, Вилли похож на Че Гевару, я на упавшего ангела, выложенное плитками с красивыми буквами название неизвестной мне улицы, Инесс с Росой в своих школах, я вглядываюсь через настежь распахнутое сквозь решетку забора оплетенную проволокой и засохшими лианами в серое небо – нет, Гомеры не видно...

Sucedio gue un Fama bailaba tregua y bailaba catala delante de un almacen lleno de cronopis y esperanzas. Эта фраза сверлила мне мозг, не давала ни как покою, мешала жить. Да – Фама не живая, это я отчетливо вижу, но почему сранный cronopis с маленькой буквы – ума не приложу...

Я стучу костылем по ночным улицам Ла Пальмы, столицы острова, остров это часть суши окруженная водой, в отличии от материка довольно таки малая часть суши, мне в лицо заглядывают пустыми глазницами многочисленные манекены с высоко подбритыми затылками и широкими плечами обтянутыми полосатым трикотажем с отложными воротничками по моде курортных пятидесятых или начала шестидесятых, СССР, Крым, здравница сплоченных народов...

Манекены вглядываются мне в душу, сверлят меня взглядами пустых глазниц, хотят что-то разглядеть, что-то высмотреть, что-то понять...

Да, Фама эта не живая, рок-н-ролл мертв, но я то жив. И стуча костылем мечусь среди громадин зданий, в пустоте и темноте освещенной фонарями, шарахаясь от провалов огня наполненных подозрительно вглядывающихся манекенами с широкими плечами в классике костюмов и лысыми башками черного и пепельного цвета...

Когда пришел вечер – я не заметил. За рассуждениями с самим собою, прощанием с книгой, которую правда Роса предложила мне подарить, но я отказался – пусть тайна будет тайной, которую я так и не разгадал. Итак, приход вечера я не заметил. И что побудило меня выглянуть в окно – я не знаю. Но я выглянул... Прямо около нашей виллы, прямо около наших ворот, закрытых на замотанную цепь с большим висячим замком, прямо возле тротуара покрытого растрескавшимися плитками серого цвета... Остановилось три легковых автомобиля черного цвета и оттуда стали вылезать широкоплечие фигуры, никогда раньше ни виданных мною и совершенно не знакомых мне людей, хотя люди такие не бывают, эти больше походили на манекены... С пустыми глазами высоко подбритыми затылками бросающие подозрительные взгляды по сторонам с широкими плечами в классике костюмов и лысыми башками смуглого цвета... Многочисленные манекены...

То, что произошло дальше – был просто сон. Хотя и то, что происходило до этого момента, тоже не совсем было реально. Я же ни когда не имел камуфлированных шмоток, но и Вилли тоже...

Но разбираться, сон это, глюки или не дай бог реальность, было уже некогда – манекены или люди, но они как-то разом полезли через забор, ринулись в распахнувшуюся калитку, упали на колено вдоль решетки забора оплетенной проволокой и засохшими лианами ... И все сжимали в правой руке что-то, короткое и длинное, черное, матовое и блестящее, и протягивали это в нашу сторону, что-то такое, что даже мне, закоренелому пацифисту-рецидивисту, это показалось очень и очень почему-то знакомым...

...Как мы оказались в подвале, как мы загнали с Вилли всех остальных в дальнею комнатушку подвала, почти до потолка заваленную старой плетенной мебелью, как мы забаррикадировали подвал изнутри, откуда взялась эта сумка – проскочило мимо сознания... выпало, выскочило или никогда и не было...Ни когда и все это просто страшный сон!..

Я стрелял из неизвестно откуда взявшегося в моей руке пистолета, изо всех сил стараясь ни в кого не попасть, нет – мне не было жалко этих взбесившихся манекенов, и угрызений хипповой совести я почему-то не испытывал, но мне очень и очень хотелось на Гомеру, а стоило мне попасть хоть в одну блестящую под синим светом фонарей смуглую лысую башку – как я могу задержаться на неизвестное мне количество времени на этом острове... Рядом так же с азартом палил и тоже из неизвестно откуда взявшегося пистолета Вилли, палил прищурившись и улыбаясь, но на секунду отвлекшись от такого увлекательного дела, как стрельба по манекенам, он заорал мне, заорал изо всех сил, потому что из грохота выстрелов с нашей и с той стороны было не сильно хорошо слышно:

–Держись Майкл, я больше никогда не буду тебя называть локо, держись!.. И постарайся в никого не попасть, иначе мы не отмажемся от полисов!.. Держись, я уже слышу сирены!..

И продолжил стрельбу, прерываясь лишь на секунду для смены обоймы, выхватывая ее, обойму, из синей сумки. И я тоже продолжил остановленное было занятие – стрельбу по манекенам, и тоже прерывался только для смены обоймы или что бы выхватить другой пистолет, видимо для разнообразия, из большой синей сумки, стоящей между нами... И я тоже уже слышал отдаленный вой полицейских сирен. Внезапно я вспомнил и заорал обращаясь к Вилли:

–Так почему ты так похож на Че, Вилли?!

–А я откуда знаю, наверное мы с ним родственники, Майкл, стреляй!

–Ты когда родился, Вилли, ты когда родился, ты когда, Вилли, родился?!

–А ты что, предлагаешь отпраздновать здесь день рождения?! У меня сегодня день рождения, именно сегодня, именно сегодня, но я не думал что будем справлять так! Именно так, стреляй!

–А какое это число, какое сегодня число и в каком году ты родился?! – проорал я и выстрелом пуганул особо настырного манекена, почти подползшего к подвальному окну под террасой, откуда собственно мы и стреляли, ведя этот неравный бой...

–Ну...восьмого...октября...тысяча...девятьсот...шестьдесят...седьмого...года,

а роддом тебя не интересует, Майкл! -

между выстрелами проорал в ответ Вилли и поменял обойму. Вой сирен был все ближе и ближе, и звучал для нас как любимая музыка любимой команды.

–Нет, Вилли, роддом меня не интересует! -

выпалил я обойму и бросив пистолет под ноги, выхватил из сумки следующий. Лоб мне ожгло шершавым кусочком отлетевшей штукатурки и задним числом я услышал прозвучавший выстрел, свист и глухой звук вонзившейся в стену пули.

–Просто ты знаешь кто умер в этот день, и в этот месяц, и в этот год? -

я выпалил штук восемь пуль в сторону наседающих манекенов и мгновенно поменял обойму – и откуда только сноровка взялась, непонятно. От дыма сгоревшего пороха першило в горле, слезились глаза и чесалось в носу, уши же давно уже заклало...

–Нет, не знаю, а что, что мне, что мне до этого? -

монотонно, как будто забивал гвозди, выбухнул Вилли из пистолета в окно.

–Че! Че Гевара! Вот почему ты похож так на него! Но почему Фама не живая и что означает эта фраза, я ни как не могу понять, Вилли! Да, Фама эта не живая, рок-н-ролл мертв, но я то жив! Жив!!!

–Стреляй!!!

Вой сирен был так близок, что казалось от этой какофонии просто разорвет уши.

Внезапно обрушившаяся на нас тишина просто парализовала меня и Вилли.

Неужели все?..

КОНЕЦ? НЕТ, НАЧАЛО.

2003 год.

Прага.