Текст книги "Опьяненные свободой (СИ)"

Автор книги: Владимир Журавлев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Кнопки шифрозамка пискнули, люк технических коммуникаций отвалился, признав своего. Вообще-то официальные дороги в городе – пандусы, серпантином оплетающие оба кольца Города. Это удобные, красивые, но длинные и медленные пути. Мы, командиры, ходим напрямую. Шахта коммуникаций – вот она. Цепляюсь страховкой за крюк скоростного подъемника, жму пульт – и только пятки сверкнули в воздухе! Через пару минут я уже вываливаюсь из люка в зале регистрации. Местная шпана – извиняюсь, детишки научных работников – нагло пялится, как именно я запираю замок. Пяльтесь, уроды, не поможет. После того как в системе коммуникаций пошалили некие детишки с парой серьезных исходов, замки заменили. И какие кнопки жать, сейчас совершенно неважно. Люк открывает система опознания «свой-чужой», скопированная с защищенных помещений лабораторий биологического оружия.

7

Над хмурой тайгой в лучах солнца ослепительно сияла белоснежная крепость. Стены белые, а окна – зеркальные. Да и те, как в настоящих замках, далековато от земли. Город опоясывала речка в искусственных берегах. Гранит. А русло-то глубокое. Защитная система? А зачем она экспериментальному поселению под эгидой военно-космических сил, прообразу марсианских баз?

Немногие прибывшие зашагали по ажурному мостику через ров-речку прямо ко входу с противной надписью поверху. Пропускной пункт. Пропуска у Ивана, конечно, не было, а без него, получается, никак. И что делать?

Что-то шевельнулось, блеснуло далеко вверху, и Иван непроизвольно зашагнул с разворотом за спины впереди идущих. Мертвый луч следящего устройства равнодушно обшарил людей. Иван поднял голову: на краю крыши раскинуло суставчатые лапы странное механическое существо. Монтажный кран-паук. Всего лишь безмозглое железо. Но внутри прозрачной капли-кабины сидел внимательный, настороженный наблюдатель, и это было странно. Все же – защитная система? Это на мирной-то Земле? А еще это было плохо. Невидимые радиоволны уже понесли сигнал опасности, затрезвонили на весь Город:

– Опасность, неадекватная реакция!

Прятаться не имело смысла. Иван махнул далекому наблюдателю рукой и не торопясь зашагал к залу регистрации.

Щелкнул наушник командирской связи у Деда, и голос дежурного оператора паука прошелестел:

– Кто из наших на регистрации, внимание на мужчину в черном. Он как-то засек луч сканера и ушел от досмотра. Тому, кто докажет, что это фантастика, лично пожму руку!

Дед хмыкнул. Дежурный оператор славился стальной хваткой и любил хвастаться рукопожатиями, от которых слипались пальцы.

Значит, клиент замечает луч сканера. А как? Что у него за оборудование такое, как оно может выглядеть? И Немоляева еще на регистрации, как некстати-то. Хотя она всегда некстати…

Все же о Городе Дед знал – или догадывался – побольше оператора паука просто в силу своего жизненного опыта. Знал такое, что вполне допускало появление у Города сомнительных личностей с необычной аппаратурой. Да только не зря стены из монолитного ажур-бетона. Не зря окна из бронированного стекла. Не случайно пропускной пункт оснащен двумя контурами – и больше никаких входов. Немоляевой бы еще не было! Ну да ладно. Сигнал прошел, и скоро здесь объявится одна из боевых пятерок – на всякий случай. А боевая пятерка – это, мягко говоря, Сила! Так что слабакам вроде Деда можно спокойно идти завтракать – без него разберутся.

В небольшом зале пропускного пункта никто не стал задерживаться. Весело гомоня, люди двинулись к лопастям пропускной системы. Иван печально огляделся. И где взять этот пропуск? Выписать, что ли?

За стойкой регистрации невзрачная болезненная женщина что-то упорно искала в бумагах.

– Мне бы пропуск выписать, – вежливо сказал Иван.

Женщина даже не подняла головы. Иван вспомнил Границу, вздохнул и приготовился ждать.

– Немоляева? – раздался бесстрастный голос, и женщина упрямо поджала губы.

Высокий юноша, прилизанностью прически и костюма напоминающий манекенных красавцев индийского кино, бесцеремонно наклонился над женщиной и положил ладони на пульт компьютера.

– Командир Елисеева, – отозвался на запрос чудесный женский голос.

– Лена, проверь этого гражданина на права доступа в Город.

Юноша не глядя протянул руку в окошко, и Иван, поколебавшись, вложил в нее свой единственный документ – справку из психбольницы. Руки юноши были безупречно чисты и ухожены, разве что без маникюра.

– Проверка закончена, – чарующим голосом сообщил компьютер. – Город такого человека не запрашивал. Но он проходит по белому списку. Если ты знаешь, белый список…

– Я знаю. Спасибо, Леночка.

Темные глаза индийского красавца холодно изучали Ивана. Кажется, юноша решал, возвращать ли справку. Вернул все же.

– Командир Гафаров, – представился он, по неистребимой военной привычке вскинув голову. – Что привело вас к нам?

Но беседе помешали. У ротора пропускного турникета бдила веселая тетенька, улыбалась знакомцам – почти всем – а остальных хватала за пропуска. Командир мгновенно выделил жизнерадостную компанию, кстати, из знакомцев вахтерши, и в несколько шагов перекрыл им проход. В отличие от вахтерши он работал по-настоящему.

– Со спиртным на Сортировочную, а у нас сухой закон.

– А у нас мокрый, и права не имеете! – естественно откликнулись ребята, легкомысленно оценившие ситуацию в свою пользу как пятеро против единицы.

Мускулы у ребят так и выпирали. Ну как с такой фактурой не пройти? Естественно, они попытались. Командир действовал сразу и не задумываясь о последствиях. Лидер компании осел на пол, сумка со спиртным ушла к юноше, а за его спиной из люка выступила девушка в такой же форме защитного цвета, золотые волосы по плечам вразлет. Из заплечной кобуры она плавным движением достала диковинное прозрачное, словно стеклянное, оружие.

– Опаньки! – оценил лидер с пола. – Командирская шобла подвалила? Так мы сдаемся тогда.

Развеселая компания потащилась за теткой оформлять изъятие запретного груза и штраф. Иван шагнул вперед.

– Я хочу жить в вашем городе, командир.

– Вакансий нет, – рассеянно сообщил юноша, думая о чем-то своем. – Нам не нужны грузчики, дворники, сторожа и им подобные. Город автоматизирован.

– А кто нужен? – поинтересовался Иван на всякий случай.

Что-то дрогнуло в манекенном лице юноши.

– Знать бы, кто нам нужен, – пробормотал он, обращаясь к девушке. – А ученым и в столице неплохо.

Иван усмехнулся. Он хорошо понимал его. Когда-то, в забытой юности, он сам был таким.

– По странным, непонятным законам, – произнес Иван в спину командиру, – люди начинают стремиться друг к другу, как маленькие упорные магнитики; они находят друг друга по мельчайшим приметам среди тысяч людей. Рождается… братство. Оно забирает в себя сердца и чаяния людей, оно сливается с их жизнью – и после этого кажется, что невозможно жить иначе. А потом братство взрослеет, вырастает… и становится страшно, что оно может состариться – и умереть. Так?

Командиры – плечом к плечу – внимательно смотрели незнакомцу в глаза.

– Вы – наш, – наконец решил командир. – Я – лидер-два боевой пятерки. Кем считать вас?

Иван озадачился. А правда, кто он?

– Воин ордена динго, – наконец честно сказал он. – Защитник прекрасной Асторы.

Если командир и удивился, то не подал виду. Он вообще был бесстрастным, командир Гафаров.

– Прошу в наш Город.

Широкие коридоры-проспекты плавно изгибались вверх, по стенам вились лианы. В глаза внезапно било солнце сквозь зелень зимних садов. Свет и зелень везде. Носились на роликах дети.

– Они все жили на нашем Севере, – понял Иван. – Вот откуда мечта об апельсиновых садах. Мечта, ставшая реальностью. Что же за Сила их поддержала?

– Вам понравился наш Город? – вежливо поинтересовался юноша.

– Мое сердце отдано эфемеру, командир.

– Судьба, – согласился юноша. – Вот ваши… апартаменты. В них есть все. Кафе-автоматы у нас бесплатные, ближайшее вы видели по пути сюда. Если возникнут вопросы – а они возникнут обязательно – то это ко мне. Я – командир этого блока. Вот с работой у нас действительно сложно. Город экспериментальный, все автоматизировано, и автоматика нового типа, старые знания бесполезны. Но вы ведь и не инженер? Если я правильно вас оценил, то вы – воин. Тогда ваше место среди командиров. Нам очень нужны настоящие воины. Да, и просьба на прощание: поменяйте обязательно свою одежду. Хотя бы на чистую. Но вообще-то у нас в Городе очень тепло, и все одеваются – вы и сами наверняка отметили – на грани приличий… Удачи вам. Командирский корпус ждет вас.

Он нашел ее безошибочно. Школа, даже упрятанная во внутреннем производственном кольце, даже без привычной спортплощадки, без клумб у входа все равно оставалась школой. У крыльца шумели дети. Что-то пыталась командовать молодая учительница.

Здравствуйте, дети. Вот я и вернулся к вам. Я знаю, чему вас учить. Я знаю, как вас учить. Вы нужны мне, дети несчастного мира. Вместе, шаг за шагом, мы с вами пойдем в светлое будущее.

Он не сказал этих слов. Шумели, вопили, носились дети, огибая замершую на камне черную безмолвную фигуру, словно это был еще один валун.

8

Кто мечтает пожить в светлом будущем – тот дурак. Я просыпаюсь там каждое утро. Меня окружает то, чего вы никогда в своей жизни не увидите. Только с недосыпу фантастика раздражает так же, как ваше унылое сегодня.

– Дед! Де-е-е-д! Вставай! Сбегай на горшок – и на дежурство!

Дед – это я. И никакое светлое будущее не способно защитить от хамства сопляка-диспетчера. Наоборот, способствует. Знакомьтесь, система радиосвязи «Дальний прыжок», не экранируется, не ломается. Технологии далекого послезавтра – и сопляк-диспетчер. Вот в чем проблема.

Однако, слава Диспетчеру, я проснулся, и надо бежать… а горшки в нашем светлом послезавтра такие, что лучше не описывать, а то вас в ваши ватерклозеты больше не потянет.

Душ, бассейн, тренажерный зал, снова душ и командирское кафе – таков мой сегодняшний путь на работу. Мое дежурство – в комнате Дураков. Так мы называем справочную службу Информатория. Почему комната Дураков? Попробуйте изо дня в день, подробно, отвечать на одни и те же вопросы, чтобы услышать их снова и снова – тогда догадаетесь.

Все знают, что невозможно построить светлое будущее в отдельно взятом городе. Но некие молодые нахалы этому не поверили, собрались вместе и построили. Так что уверяю всех – построить можно! Современные технологии позволяют. Только нужно ли это? Я вовсе не против того, чтобы была решена проблема нехватки жилья – мы ее и решили, кстати. Я не уверен, что смогу решить проблемы, возникающие из-за обилия жилья. Не может быть? Так считает половина страны. Вот и перегружают наши телефоны, домогаясь жить у нас – ведь прежнее жилье тоже их собственностью остается! А я сижу в комнате Дураков и отговариваю, отговариваю, поначалу даже вежливо:

– Да, Город. Да, Орлиное Гнездо. Странно, но не более, чем ваш Архангельск… нет, не требуются. Почему не выслушал? Наоборот, очень внимательно. Вы медсестра, здесь таких нет и не нужно. У нас система санитарии от института космической медицины, и специалисты оттуда же, и командирский корпус у них же проходил первичную подготовку. Нет, вы не сможете. Обычные болезни лечим сами, а в других болячках даже ученые института не могут разобраться. Муж-шофер? Вот именно: нет и не нужно. Автотранспорт запрещен. Про экологию знаете? Нет, я и в мыслях не держу смеяться над вашей очевидной необразованностью, что вы… всего хорошего.

– Да, Город. Да, неестественно. Но не более, чем ваш Вышний Волочек. Квартиры не обмениваются, это собственность Города. Пожалуйста, хоть в ЮНЕСКО. И не продаются. Верю, что миллиардер, но не продаются. Нет, не слухи. Роботизация, вы правильно произнесли это слово. Что вы, я не смеюсь над вашей неграмотностью! Нет, не требуются. Шашлыки у нас делают в автоматических круглосуточных кафе. Верю охотно, что у вас вкуснее, но там – бесплатно. Нет, вы не сможете, еда у нас готовится без поваров, а с другими проблемами у нас профессора из института космического жизнеобеспечения разбираются, кстати, не очень успешно. Может, им консультант по шашлыкам и требуется… всего хорошего.

– Да, Город. Конечно, Орлиногнездск правильнее, но мы референдумом решили не ломать языки. Вот именно, все по закону. Нет, юристы нам не нужны. Пусть звучит так: нужны везде, кроме здесь. Таких нет и не нужно… а на то есть корпус командиров. Мы и следим за порядком. Мы же судим, и … нет не садим – выселяем на Сортировочную. Да, закон есть. Корпус командиров – спецподразделение космических войск. А как же, и звания, и год за три, как в полете… а спецназовскую подготовку пройдете? Упаси Боже, я даже слова такого не знаю – «издевательство»! По телефону не видно, какой у вас вес. Всего… желаю дожить до преклонных..

Надеюсь, вы уже увидели проблему? Вот именно: с автоматизацией, роботизацией инфраструктуры отпала потребность в большинстве профессий. Нам не нужны строители, водители, повара и доктора, технички, машинистки… а кто нам нужен, без кого мы задыхаемся и погибаем, тем и в столице неплохо. Жилье есть, а кому в нем жить? Светлому будущему еще надо соответствовать, вот в чем проблема. И висит она не где-то, а у меня на шее.

Телефоны дымят, во мне искрит, самые вежливые ответы уже начинаются с «какого черта?!», еще немного, и начну бить все, издающее звуки телефонного вызова.

От нервного срыва меня спасает тревога. За что люблю свою работу, так это за моменты истины, когда вот оно, Зло, а вот мы, командиры, к плечу плечо! Тревога!!!

Может, Город странен с обычной точки зрения. Но он удобен для нас, командиров, он обкатан, как надежная боевая машина. Он не что иное, как огромная крепостная стена, вся в норах, где мы и живем. Проникнуть туда без нашего согласия можно разве что на тяжелом танке. Но и на этот случай есть у командиров кое-что в запасе…

Тревога! Закрываются Золотые ворота, служебные люки и грузовой порт. Город герметично закупорен и готов ко всему.

Прыжком влетаю в боевую сбрую, проверяю спецсредства уже на ходу. Если жители Города ходят по коридорам и серпантинам, то командиры передвигаются по коммуникационным вертикалям. Делается это так: кодом открываешь люк, цепляешься подвеской к подъемнику, возносишь молитву Всевышнему, чтоб не оборвало чего, давишь кнопку – рывок! – вылетаешь на крышу ногами вверх! Настоящая катапульта, а ведь была когда-то заурядным подъемником.

Меня выбросило первым, и я сразу помчался к монтажному крану-пауку. Бывшему крану, естественно. После доводки он стал опускать и поднимать командиров с такой скоростью, что грешные души не поспевают за телами. Дежурный наблюдатель дал отмашку, и я практически упал с крыши.

На этот раз случилась настоящая заварушка, посерьезней семейной свары. Десятка два свирепых ребят старательно и жестоко били друг друга. Кое-кто уже лежал, но их пинали все равно. Меня они не испугались. Как всегда в таких случаях, при виде звериной злобы я растерялся, от этого разозлился на себя и чуть не пошел врукопашную на всех, где меня бы и затоптали. На их фоне я не смотрелся.

Я уже успел уложить ближайшего сдвоенной командирской дубинкой и принялся за следующего, когда пришла подмога. Из люка воздухозаборника стремительно выкатилась боевая пятерка Кузьмина. Снайпер группы Лена Елисеева шагом – шагом! – вышла на дорогу, вынула из заплечной кобуры шок-ружье и методично отстреляла бойцов. На нее обратили внимание, но дойти не смогли. Все же боевая пятерка – грозная сила. Мы столкнулись, и все перемешалось…

Мы их повязали, конечно. Как всегда, возбуждение накатило на меня после драки. Поздновато, чего там. Затряслись руки. Я огляделся, не видит ли кто. Кузьмин, отвернувшись, чистил об траву протекторы. Гафаров, неестественно бледный, менял Елене ленту в шок-ружье. Меланхоличный Володя Чученов вызывал в переговорник эвакуационную машину. Александра обходила повязанных, определяла на глазок размеры разрушений в организмах. Я пристроился подстраховать ее – уж очень серьезные попались на этот раз ребята.

Бойцы оказались из Сортировочной. Зачем-то приехали сюда на свои разборки, как будто ближе места не нашлось. Пришлось ждать милицейский наряд, чтоб передать груз и забрать путы – коллеги могли и не вернуть, они давно зарились на наши спецсредства, да мы не уговаривались. За это время очнулись все, сбитые шок-ружьем – считай, добрая половина.

– Вы хоть знаете, на кого дернулись? – поинтересовался один. – Вам жить теперь – до первого шага на Сортировочную. Постреляем!

Кузьмин одел протекторы и выдал оратору так, что тот упал, обливаясь кровью. После чего протекторы пришлось чистить снова.

А мне стало нехорошо. Ребятки-то явно из банды. Банд на Сортировочной хватало: там же руда, драгметаллы, а значит, большие деньги. Ну, а где большие деньги, там обязательно и бандиты. Действительно постреляют, мы же на Сортировочную каждую неделю ездим…

– Лучше бы с ними в рамках закона, – решился я на замечание Александру. – Связанного бить не надо бы. Бандиты понимают все же справедливость…

Кузьмин всей массой повернулся ко мне. С широкого, малоподвижного лица глянули спокойные умные глазки. Он был очень умен, хотя видом – тот же бандит, только еще страшнее.

– А я ему – в рамках закона, – пояснил он. – Просто ты про такой закон раньше не слышал, не в тех кругах вращался. Не боись, мы их сами постреляем.

Похлопал меня по плечу и ушел к Александре, помогать колоть обезболивающее. Интересно, а в каких кругах он сам вращался, до прихода в командирский корпус?

Приехали коллеги с Сортировочной, посчитали их, посчитали нас, привычно изумились, тут же сунулись к Лене за шок-ружьем, но Кузьмин встал скалой и посоветовал навести справки о нашем статусе в местном отделении госбезопасности, а еще лучше – в ее центральном управлении. Коллеги оценили нашу недружелюбность и увяли. Машины убыли. Путы мы успели забрать.

Возвращались не торопясь, системой воздухозабора под кольцом и далее по зеленой зоне к башне Золотых ворот, к сердцу командирской власти. После плотного контакта, в смысле, безобразной драки, пешком пройтись особенно приятно. Дыхание успокоить, гормоны убавить, и вообще, порадоваться, что живы остались… Все молчали. Женя Гафаров только сейчас испугался за свою ненаглядную Лену – ее почти достали, беспомощную в снайперском трансе, и Гафаров закрывал ее буквально своим телом. Забавная они парочка: их взаимная симпатия видна всем, кроме них самих. Ничего, разберутся. А сейчас на Гафарова накатил страх за возлюбленную, и руки у железного командира заметно подрагивали. Так что говорить он опасался – как бы голос не подвел. Володя Чученов, едва закончился бой, мысленно унесся к делам своего завода дельтапланов, где он командирил. Счастливый! Быть командиром у думающих, увлеченных, азартных инженеров завода – это счастье! По духу они сродни нам. Не то что у меня, блок рудничных рабочих, болото… Город велик, и мы вынуждены заселять к себе контингент с соседнего рудника, чтоб в реальном режиме обкатывать и отлаживать системы Города – но они же хуже раковой опухоли! А, ладно, справимся… А Кузьмин с женой молчали по обыкновению. Они всегда молчат. Странные они супруги. Мягко говоря. Интересно, откуда они пришли в командирский корпус? Как – это понятно. Как и все: нашел в какой-нибудь помойке капитан Раскин и вытащил в Город…

Вот тут я и увидел его впервые. Мужчина в каком-то замызганном черном комбинезоне, что ли, лежал на травке под кустом. Он сразу вызвал у меня раздражение. Мы тут работаем с утра до утра, бьемся за них, обустраиваем их быт – а они? В рабочий день на травке валяемся?! И он даже не знает, под каким уникальным растением завалился пережить похмелье. Видел бы профессор Нецветаев – удавил бы его на месте.

Вот и еще одна беда светлого будущего – людей нечем занять. В смысле – рудничных рабочих. Скучно им у нас. Зарплата высокая. В Городе все есть – а чего нет, то попросту запрещено условиями эксперимента, и достанешь, так командиры отберут. Ну, работа. А потом? Пойдет грузная тетка за тридцать прыгать в волейбол, как командиры? Хватит азарта карьерному трактористу чародействовать над дельтапланами? Побежит ли обкуренный недоросль в командирский поход на выживаемость по тайге? Дел-то у нас невпроворот – а им это надо?! Вот и стоят неподъемные тетки в уникальных садах Города, в уродливых домашних халатах – тепло ведь! – и льют грязь на все, и льют! Вот и бродят их вялые детки, еле ноги тащат, от одного видеозала к другому, жуют что-то бесконечное, и льют грязь на все… а те, кто энергичен, энергично пытаются поломать системы слежения, разбить экраны информации и нагадить в беседках. А этот вообще завалился в зеленую зону, как свинья. Устал, что ли?!

Мужчина открыл глаза. Ого! Такой взгляд был мне хорошо знаком – так смотрят командиры, отработавшие три смены подряд. Бесконечная тяжелая усталость. Только он ведь не командир…

Рафинированно-вежливый Женя Гафаров повернулся к незнакомцу и кивнул. То есть – поздоровался первым. А вот это уже было чудом. Я сразу же решил познакомиться с этим странным гражданином поближе.

9

Дежурство кончилось. Гафаров заглянул в график работы своего блока. Значит, остался только волейбол. О волейболе думать не хотелось – намотался за день, от злых взглядов голова болит. Но придется идти – Гробов требует! Задавил он командиров своим вниманием. Что сделано за день – отчет. Дисциплина отдыха, мероприятия Е.К.Г., дежурство на производствах, контроль жилых зон, патрулирование зеленой зоны – что еще? Все проверяет лично, откуда только время берет. Как только построили Город, так и насел со своим Единым Коллективом Города. А его, может, вообще невозможно создать, никто ж не проверял… Командиры изнывали под нагрузками, на горожан глядели с плохо скрываемым бешенством, друг на друга – с жалостью. Один Чученов благодушествовал. Ему хорошо – командиром на заводе дельтапланов. Там все ребята одержимые, буйные интеллектуалы! Со страстью увлекаются всем на свете. Работать с ними – одно удовольствие. А гафаровский блок – сборная компания. Конечно, получше, чем у Деда, с его рудничными рабочими, но все равно… командированные, студенты-практиканты, прочий сброд. Идею Единого Коллектива Города они не примут никогда просто по причине своей временности здесь. Им бы с пивком в зеленую зону, или на Сортировочную на то же пивко, или в холл к видеоканалу. И как-то их надо выгонять из зеленой зоны, склеивать в коллектив и выдавать в нарядной упаковке Гробову как полуфабрикат Е.К.Г.

Загудела связь. Легок на помине!

– Командир Гафаров! – донесся брюзгливый голос Гробова. – Где твой рапорт?

– Уже отправил, – сообщил Гафаров. – Вне рапорта: у нас гость по белому списку, то есть ему полный допуск в Город. Я его пока к себе заселил. Некий Овсянников Иван Алексеевич. Документов – одна справка, да и та…

Гробов молчал.

– Есть коррективы? – осторожно поинтересовался Гафаров.

Вообще-то для особых гостей существовала в заповеднике база отдыха, с элитной охотой и нужным сервисом – но даже особые гости не проходили по белому списку. Полный допуск в Город – это… очень много. Так что разъяснения были очевидно необходимы. А Гробов молчал.

– Все же приехал, – наконец буркнул Гробов. – Ну-ну…

И опять надолго замолчал, видимо, оперируя какими-то высшими соображениями. Потом спросил, есть ли ночные работы по блоку. Работы, естественно, имелись.

– Примешь участие! – приказал Гробов. – Ночные смены волынят, подкрутишь им гайки.

– У ремонтников есть свое начальство, – рискнул возразить Гафаров. – Пусть и они поработают! А то командиры везде, как подгонялы…

– Детский лепет! – отрезал Гробов. – Не надо быть подгонялой! Мы строим Е.К.Г. Вот иди в ночную смену и строй. Ремонтные мастера это за тебя не сделают, им от института заданий хватает. Ясно?

Гафарову сразу стало ясно, что именно в ночную смену и надо заниматься созданием Единого Коллектива, и Гробов удовлетворенно отключился.

– Я слышал, сигнал тревоги был? – поинтересовался Иван.

– Сигнал? – рассеянно спросил Санго Риот. – Не мог ты его слышать… э, а как ты прошел в разведцентр?!

– А что случилось?

– Захвачена база Седьмого заградотряда – и сейчас мы будем их оттуда вышибать!

Глаза командира пограничников горели восхитительным буйволиным гневом. Риск, кровь, насилие – вот это и была его настоящая жизнь!

База Седьмого – это было на орбите, прямо над головой. Иван потянулся к запасному боекомплекту.

… Я пойду вторым, – сказал Иван напарнику. – Я лучший в ближнем бою, мне надо беречься.

– Справедливо, – согласился пограничник. – Чудеса бывают, хотя и реже, чем хотелось бы. Но вдруг мы доживем до ближнего боя?

… Они бежали по пустым переходам. Был шанс отбить центральный пост управления. Это значит – не дать уничтожить базу, это значит – ближний бой, скорая смерть!

Здесь не было живых врагов, только самонаводящиеся системы. Человек уступал их реакции, и пограничник упал, но Иван в этот момент был не совсем человеком. Пулеметы подавились тактильными гранатами, и Иван достал дверь центра. Закрыта! Взрыв – здравствуйте, я пришел! Дернулся и упал с простреленной головой дежурный офицер, от пульта управления полетели клочья, по Ивану палили со всех сторон…

Кто-то жестко сдавил грудь. Бросок с подбивом, головой об пол его!..

И тут Иван пришел в себя. Тускло светила лампа, по коридору метались серебристые фигуры.

– Держи его! – орали от стены.

Люди, сопя и мешая друг другу, хватали его за ноги. Он поддался. Железные объятия соскользнули.

Иван сидел на полу у дверей своей квартиры. Люди в серебристых комбинезонах подбирали разбросанный инструмент и азартно ругались. Явно не гоэмские десантники.

Над Иваном стоял парень в такой же, как у всех, рабочей форме, его красивое бесстрастное лицо было Ивану смутно знакомо. Командир Гафаров.

– Вы открыли пинком дверь своей квартиры и напали на ремонтную бригаду.

Командир внимательно смотрел на пояс Ивана, по которому перебегали угасающие искорки.

– Это я во сне, – поразмыслив, решил Иван. – Опять приснилось, что веду бой на базе Седьмого заградотряда. Бывает. Извините, кстати.

– Твое счастье, все целы! – зло сказали от стены, на всякий случай не приближаясь. – Иначе в пол бы вогнали! И там бы замонолитили…

Иван счел за лучшее развернуться и уйти в квартиру.

– На каком языке вы кричали? – спросил его в спину командир.

Иван попытался вспомнить.

– Наверно, язык Асторы, сниженный извод школьного подъязыка…но мог быть и язык Границы, бытовой уровень – а какая, собственно, разница?

Гафаров кивнул и отвернулся. Значит, извод… ну, что такое извод, он знал. А вот что такое язык Асторы – нет. Это было необъяснимо. В среде командиров языки были в почете, он сам на слух мог отличить с десяток, а уж Володя Чученов – тот вообще не ошибался. Придется спросить Володю – так, на всякий случай.

– Отметь, командир, не успеваем закончить цикл по объективным причинам! – нагло заявил бригадир. – Всякие психи кидаются из квартир. Так и доложи.

– Кому доложить?

– А кто послал за нами шпионить, тому и доложи! – усмехнулся бригадир.

Идущие следом рабочие тоже загомонили.

– Гробову, значит.

– Значит, ему! И от меня добавь: пусть он за своей женой последит, а не за работягами! Нечего пристраиваться у рабочего класса на шее! Дармоеды! На одного раба три прораба, у нас же всегда так! А в Городе еще и командиры!

– Работу по графику выполним всю, – бесстрастно решил Гафаров. – Задерживайтесь, если не умеете работать быстро. Гробову доложу, что у тебя плохая организация труда. Не соответствующая бригадирской категории – и бригадирской зарплате.

– Например?! – взъерепенился бригадир.

– Например, нет раскладки сменных деталей. План контрольных замеров вообще забыли в цехе, значит, научного руководителя оставите без данных мониторинга. Молодежь не может работать в звене. Продолжать?

Эта ночная смена была у Гафарова далеко не первой, и в работе он разбирался. А самое главное – когда-то он же все это и строил.

– А я, что ли, виноват? – заорал бригадир. – Их из армии сразу мне! На, Чертко, работай, ты у нас специалист!

– Оставь на полигоне, потренируйтесь.

– Да?! А на что жить потом? За полигон не платят!

– Инструкторские ты, между прочим, получил, – напомнил Гафаров. – А они – ученические. Ничему их не научил, в карты играли на полигоне. Так что действительно ничего не заработаете. И брак на вашей бригаде есть.

Ремонтники остановились и угрюмо замолчали. Разговор получился каким-то нехорошим.

– Выполните график – и пожалуйте на полигон, – добил Гафаров. – Тренируйтесь днем, раз уж руки не там выросли. А ночью зарабатывайте бешеные деньги добросовестным трудом. А я проверю, чтоб работы были выполнены качественно, полностью, в срок. Вот так.

– И откуда вы, командиры, выродились такие? – зло пробормотал бригадир. – Зверье. Ребята в ночную загибаются под трубами, перекурить некогда…

– Заткнись, – устало посоветовал Гафаров. – Мы командирским составом хронометрировали все ваши работы. Ваш научный руководитель попросил, еще в самом начале. Отсюда и появились ваши нормы и графики. Уж поверь мне, они вполне реальны.

– Ага, нашли на ком хронометрировать! Вы же все спортсмены, специально подобраны, натренированы! А мои…

– Да на вашем месте вообще работали девочки из роты снайперов! – оборвал Гафаров. – У вас же ни одной стальной детали нет, все легкое, один пластик. Неужто мужикам за девчонками не угнаться? Так что за работу… трудяги…

Он подхватил блок-вставку, закинул на плечо и без разговоров пошел в техкоридор. Его манекенное лицо, как обычно, ничего не выражало, но чувствовал он себя отвратительно. Он не сомневался, что заставит рабочих двигаться с должной скоростью. Но разве цель командиров – заставлять? Не любят ребятки Город, не любят работать, не любят командиров, а после таких вот мероприятий начинают тихо ненавидеть. И работать они станут, только чувствуя жесткую руку на шее, только ежась под ледяным взглядом в спину. А как жить иначе? Ну, командиры живут и работают совсем по-другому. Помнится, во время хронометража на этом же самом участке такое веселье было… но бригадир прав, если честно. Командирский корпус – элита. Найденные среди многих тысяч, тренированные на мгновенные действия, живущие совсем в иных ритмах…рядом с ними обычные люди казались сонными мухами. И что? Всех тренировать по командирским стандартам? Все не подойдут. В командиры мало кто годится. А остальных, вот эту вялую, огромную, тупую толпу – их куда? В данном случае – всех квартирантов с Рудника, всех «членов семей», всех временных рабочих по направлению от институтов… да почти всех вообще? Скажем так: всех, кроме командиров? Появляется закономерный вопрос: а сохранятся ли сами командиры в светлом послезавтра Города? Как только отменят диктатуру командирского корпуса, вся эта масса навалится сразу. Свободное демократическое самоуправление Города – смерть командирского корпуса. А ведь смена режима уже близко! Город построен, функционирует, заканчиваются последние регулировки… запретить переход к самоуправлению? То-то все обрадуются такому светлому послезавтра! Нет, никакой, даже самой замечательной, диктатуре в Городе не место. Навязывать светлые идеалы силой?! А ведь хочется… а нельзя. История учит – нельзя. А как иначе?!