Текст книги "Позор семьи (СИ)"

Автор книги: Владимир Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

– Сколько лет будешь выращивать? Сто? Без магии они не быстро растут!

– Или сам научусь, или найму мага, в общем несколько лет потерпи, – отмахнулся я. – Я не желаю тебе зла, но ты и вправду дура!

– Козёл! – неожиданно заявила девушка. – Нет, ты не плохой, конечно, но козёл! Поэтому я жду, что ты меня будешь допускать к управлению телом прямо сейчас, а не переселять в бук через несколько лет. Так и знай!

В этот день я ещё позанимался в тире, а вечером опять привел Малину к себе. И точно также на третью ночь. А вот отоспавшись в этот третий день, я обнаружил себя в кресле, но в одних штанах, а когда проходил мимо зеркала, чуть не упал.

Просто на груди у меня от плеча до плеча сияла и переливалась татуировка на всё еще покрасневшей от недавнего нещадного воздействия иглы коже.

– Ну как? – спросила дриада. – Правда красиво?

Я только промычал, рассматривая рисунок. Красивый, надо признать. Какие-то заросли с немыслимыми цветами, но впечатления женской татуировка не производит. Большую часть рисунка занимают всё-таки листва и большое количество колючек. А на первом плане шесть листьев небесно голубого цвета.

– Ладно, – махнул рукой я. – А ты оказывается талант! За полдня такое успеть. Но мне всё равно татуировки не нравятся. От слова «вообще». Так что потом сведу. Даже я может такое сумею, не говоря о квалифицированных целительницах.

– Сведешь? – рассмеялась Ива. – Сведешь магическую татуировку клана Голубого Листа? Ну удачи тебе! Но я всё-таки тебе, дурню, объясню. Эта татуировка дает заметное усиление возможностей тела. Сила, ловкость, выносливость, живучесть. И наносить такие могут не все.

– А ты значит можешь? – удивился я, по-новому рассматривая рисунок.

– Я не могла. Но сегодня я переняла у тебя способность целительства. И она такая необычная. В общем, теперь могу! Я крутая!

– Ну ладно, – усмехнулся я. – Молодец!

– Не то слово! – засмеялась Ива. – И ещё. Если я переняла умение от тебя, проверь, не можешь ли ты искать живых вокруг? Это мое основное умение. Хоть это и магия, требующая обучения, и кастования, но может и так что-то сможешь?

Я попробовал напрячься и почувствовать кого-то рядом, но сколько ни пыжился, так ничего и не почувствовал. Через полчаса успокоился и, одеваясь, спросил:

– А где ты краски взяла? И иголки всякие?

– А я позвала служку, – мой взгляд сам притянулся к шнурку для вызова прислуги. Ого! А Ива уже может управлять моим вниманием! – Подсунула под дверь деньги, и мне купили всё что надо. А коробку подняла на веревке через окно.

Я только покачал головой, заодно оценив изрядно отощавший бумажник. Ну да… Такие краски стоят ого-го! Но если такая польза, то ладно.

Но главное я в тот день так и не понял. Ива догадалась, как обходить мои замки. И это чуть не привело к катастрофе, но я тогда это не сообразил. А потом уже стало поздно. Ну плохо быть дураком!

Позанимавшись в тире, где на меня уже пришла посмотреть парочка каких-то офицеров, как можно было догадаться по тому, что те не столько сами стреляли, сколько оценивали мою меткость, я отправился в канцелярию. Но там всё пошло не по плану. Только я вошёл в здание, как ко мне бросилась девчонка из-за столика, который выполнял роль чего-то вроде ресепшена.

– Господин Андрей! – быстро произнесла она. – Малинка вам письмо оставила, и сказала, чтобы мы вас никуда не пускали, пока не прочитаете.

Я кивнул, взял конверт, в котором обнаружился мой патент проверенного мага, который всё никак не могли сделать, но ещё и маленький запечатанный конверт, который я тут же вскрыл и принялся читать записку:

«Дорогой! Сегодня вернулась моя начальница. Очень не в духе. Её доклад на конференции назвали бредом. Но это не важно. Она первым делом заметила, уж не знаю как, что у меня под мантией нормальная одежда. Стала орать, но я терпеть не стала. Ответила. В общем, меня рассчитали. Я уехала в Тверь. Прости! Но так надо. Если будешь там, то разыщи меня в общежитии Академии. Целую!

P.S. Зато бумажку сразу подписали. Мою уже бывшую начальницу здорово боятся.

P.P.S. Когда она увидела тот самый артефакт, то закричала, что я дура, которая не смогла п онять его. И что он исправен. Но если бы это был демон, то я бы живой не осталась. Но я не сказала, кого мерила.

P.P.P.S. Кто ты, чёрт побери?»

Глава 9

Я задумчиво отправился на вокзал, где узнал расписание поездов до славного городка Водохлебск, именно через буку «е», хотя почти все его шутливо называли именно через «ё». А для меня он примечателен тем, что на четверть принадлежит семье барона Мухоморова. Мой новой семье.

Ива вела себя тихо, что меня должно было бы насторожить, но нет, что-то я ступил. Ничего не подозревая пришел в гостиницу, привычно отключил соседку по мозгу от органов чувств, закрыл дверь и окно на кодовый замок, да и лёг спать.

Проснулся я от удара в челюсть. Надо сказать, что из всех вариантов пробуждения, это один из самых бодрящих, поэтому в сознание я пришел в рекордные сроки. Ещё пока летел. Так что собирал спиной высокие стулья вдоль барной стойки, уже вполне соображая. А летел я хорошо. Послал меня в полет рослый и мускулистый блондин в совершенно невероятной и жуткой для нормального мужчины одежде. А именно в кожаной безрукавке на голое тело, обтягивающих трикотажных штанах и в кожаной же фуражке.

Пока я возился в обломках, до меня донесся вопль какого-то хлипкого, разодетого как попугай парня, схватившегося за руку мордобойца:

– Лёшка! Зачем ты так?!

– Никто не может хватать моего друга за зад! – прорычал блондин.

Это я? Я схватил этого попугая за ж… за зад? Я??? Или это была Ива? Чёрт!

Я окинул взглядом обстановку и почувствовал, как вдоль позвоночника распространяется даже не холод, а мороз. А как ещё должен чувствовать себя нормальный парень, очнувшись в гей-клубе?

А других вариантов не было. Парочки совершенно невероятно наряженных в кожу или в кружева парнишек, некоторое количество девушек, часть из которых чувствовали себя как рыба в воде, а часть явно пребывали в шоке, оказавшись в таком месте. А еще огромная сияющая надпись над оркестром: «Голубой побег». И для совсем непонятливых рисунок этого самого побега, похожий на… на то, что иногда рисуют на заборах.

И ещё… Все здесь, в наступившей тишине, смотрят на меня и на этого самого Лёшку, который отправил меня в нокдаун.

А еще и попугай кричит в наступившей тишине:

– Лёшка! Он нам втроём предлагал уединиться наверху! Просто тебя долго не было и мы не удержались… А ты…

И этот бугай смотрит на меня уже как-то виновато и даже собирается протянуть свою лапу.

А через дальние двери заскакивают охранники, несколько матерых мужиков, одетых в странные одежды, закрывавшие кольчужной сеткой именно задницы. Ну да. Какой клуб, такая и защита для секьюрити. Чтобы можно было безопасно наклоняться. Нет, при втором взгляде одежда охранников превратилась в обычные стилизованные длинные кольчуги, но первое впечатление, оно самое запоминающееся. Ага… На всю оставшуюся жизнь.

Я чуть не взвыл и, не помышляя о драке, бросился к двери на улицу, надеясь, что там действительно мостовая, а не какой-нибудь закуток, где… любят друг друга. Но нет, там оказалась именно дверь на улицу.

Нет! Если так подумать, то этого Лёху я бы вырубил даже в этом теле, чисто на старых навыках спецназовца. Он бугай, но ничего особенного. Но с другой стороны, я сейчас даже ощущал какую-то благодарность к этому придурку, который своим молодецким ударом отправил в нокдаун Иву, и я смог проснуться и взять, наконец, управление моим телом.

Я выскочил на воздух и всмотрелся в яркие звёзды. Чёрт! Ночь. Я около гей-клуба. А был внутри, но вырвался. Ужас!

Внезапно у меня всплыла память Ивы, как она зовет служащих гостиницы, кричит, что забыла код от замка, и те взламывают дверь. Затем эта древесно-стружечная дура идет к гей-клубу, чтобы напитаться впечатлениями, которые я точно не одобрил бы.

Не одобрил? Да нормальному мужчине после такого останется только застрелиться! Я рыкнул и пожелал выкинуть эту древесную дуру из головы. Навсегда. И мне это удалось. Я буквально почувствовал, как от моего тела отделилась сущность, или матрица, или душа Ивы и она зависла рядом, соединенная со мной только тонкой и звенящей как струна нитью.

– А-а-а! – завизжала девчонка, которая только сейчас очнулась от нокдауна и ощутила как её убивают. Да! Именно убивают. Потому что я чётко понимал, что жить ей, после того как я выкину её из тела, останется всего несколько секунд.

Я не выдержал первым и втянул беспрерывно визжащую душу дриады в моё тело. Да! В моё!

А через пять минут я брел в гостиницу, а Ива хныкала в моих мозгах.

– Прости, что я не поняла, что для мужчины вроде тебя, это уже за гранью, после которой только застрелиться. Для меня-то это вообще ни о чём.

А я не отвечал. Нечего говорить. Ива не плохая. Она просто чужая. Чуждая. В одном теле нам не ужиться. Я сойду с ума, всё время контролируя её. А она просто не понимает человека. Она не человек. Она дух, чёрт побери! Я не могу её судить! Но и принимать её выходки тоже не могу!

До утра я не спал, а затем вышел, и отключив стоически терпевшую мои притеснения соседку от органов чувств, дошел до рынка, а точнее до той его части, где продавались домашние растения, и после получаса поисков купил то, что и хотел.

– Хочу напомнить, господин, – вился вокруг меня торговец, – что это контрабанда! Нельзя о ней говорить никому, иначе всем сделают плохо!

– Да понятно, что плохо, – угрюмо отвечал я. – Всем секир-башка, и всё такое. Не волнуйтесь.

– Нет! Не секир! А навоз-башка! Эти древесные дуры следят за каждым ростком! Вырастет до полуметра, и они почуют! Будьте осторожны, господин.

Я сунул в сумку горшок с маленьким деревцем, имевшим очень примечательные листочки. Зеленые, но с золотой каёмкой. Эдакая очень яркая икебана. Изуродованное деревце, которому не дали вырасти. Златолистный бук. Великое дерево дриад, которое запрещено выращивать просто так. Но что запрещено, то особенно притягательно, вот и выращивают где-то тайком. И возят контрабандой.

Уже в номере гостиницы я поставил горшок с икебаной на стол, так и не подключая молчаливую Иву к органам чувств, а затем одним мощным усилием выкинул взвизгнувшую соседку из своего тела. При этом я сжимал кривой ствол рукой и с удовлетворением почувствовал, как сознание дриады втянулось в деревце.

Я её не убил. Но я от неё избавился! Наконец! Никто не будет управлять моим телом пока я сплю. И никто не будет косячить, подставляя меня, как какого-то дурака.

Дополнительным плюсом оказалось то, что я теперь сам мог обращаться к памяти Андрейки, хотя это оказалось как-то неприятно. Ну да, взгляд на мир у прежнего хозяина тела оказался очень специфическим. Поверхностным, без всякого желания вникать в любые хоть сколько-то сложные вещи. Но тем не менее, мне достаточно было пожелать узнать что-то о людях, которых он знал, или о местах, в которых бывал, и это само всплывало у меня в голове.

Но пока мне рыться в чужой памяти не хотелось, так что я просто стал ждать.

Минут пятнадцать ничего не происходило, а затем вдруг от ствола деревца отделилась женская фигурка и тоненько пропищала:

– Идиот! Дебил! Кретин! Куда ты меня засунул?

А я улыбаясь смотрел на прикрытую разве что волосами очень красивую девушку ростом сантиметров так тридцать. А та, наконец заметив мой взгляд, взвизгнула и спряталась за стволом.

– Да ладно, что я там не видел? – усмехнулся я.

– Ты охренел? Твое тело на самом деле наше тело, а это тело – моё тело! Не смей смотреть, – выдала тираду Ива.

– Да твоё, твоё… – усмехнулся я. – Но я уже действительно посмотрел. Можешь выходить. повторюсь – что я там не видел?

– Ах что? – Ива просто исходила негодованием, но сейчас я просто слышал её ушами и наслаждался. Она отдельно, а я отдельно. Просто райская музыка! – Что ты не видел? Я вообще-то своя собственная!

– Да я не претендую на твое тело, – рассмеялся я. – Сиди или гуляй как хочешь. Вот тебе одёжка.

Я протянул микродевушке носовой платок, та его взяла и через минуту вышла из-за кривого ствола задрапированная под древнего римлянина.

А затем она доказала, что ни на минуту самообладание не теряла. Просто начала мне диктовать условия:

– Так! – дриада прижала первый палец, на малюсенькой ладошке. – Сейчас ты идешь в лавку с куклами. Там продают одежду нужного размера. Выбирать надо ту, которая полностью копирует нормальную одежду. Скажешь, что сестре в подарок покупаешь. Мне надо всё! И в трех экземплярах.

– Ого! – присвистнул я, представляя, сколько стоит одёжка для кукол очень богатеньких девочек. – Значит брючный костюм, два платья, и пять комплектов белья.

– Размер груди– четверка! – деловито заявила дриада.

– Не беспокойся, я рассмотрел, – хмыкнул я.

– Ах так! – взвилась та. – Как ты смеешь? И… э-э-э… мне ещё надо душ и туалет!

– Подвешу маленький мешочек или жестянку какую-нибудь для воды и поставлю коробку от обуви как сортир, – кивнул я.

– Мда… – осмотрела поверхность цветочного горшка девушка. – А ты нахал и жадный.

– Не жадный, – улыбнулся я. – Просто посвящать остаток жизни сооружению для тебя мебели и всего такого не желаю. А сортиры для кукол делать пока никому в голову не пришло. Так что или коробка, или бери пример с кошек!

От коробки для обуви в итоге пришлось отказаться, потому что её реально было некуда совать в цветочный горшок, но Ива клятвенно потребовала от меня, чтобы я не смотрел на её лужайку с икебаной, засунутую в большую коробку, когда она будет поднимать над ней красный флаг. Получается, что дриада выбрала вариант с кошкой, ну и ладно. Я как-то вникать не хочу в такие подробности.

Уже почти в обед я сел на поезд и отправился в Водохлебск, рассчитывая прибыть в особняк моей семьи уже к вечеру. Здесь ехать-то всего пару сотен километров. Но я всё равно взял отдельное купе, желая явиться в родной город по высшему разряду. Там же наверняка все всё знают, а пустить немного пыли в глаза может оказаться полезно.

Дорога только немного оказалась осложнена нелёгкой беседой. Ива решила каяться:

– Прости меня, что я тебя задела с этим гей-клубом, – стояла на краю своего горшка, молитвенно сложив ладони, девушка. Сейчас она нарядилась в короткое платье и выглядела на все сто.

Я кивал, не зная что отвечать. С одной стороны и простить надо бы, а с другой, она меня действительно достала. Настолько, что все её остальные похождения забылись, а ведь те были куда опаснее.

– Я буду твоей верной спутницей! – клялась дриада. – Никогда не предам! Но одну просьбу ты можешь выполнить?

– Какую? – в благодушном настроении, смотря то на лесистые пейзажи за окном, то на красивую девушку тридцатисантиметрового роста, спросил я.

– Ты только не отказывай сразу! Просто иногда пускай меня в свое тело. А? Тебе же не сложно! А ты можешь впускать меня. Я же дух. А мне как жить в таком размере? С кем? С кроликами? Но это же не смешно!

– Ладно, – махнул рукой я. – Если обещаешь себя хорошо вести, то почему бы не разрешить? Ты мне не чужая всё-таки. Неделю одно тело делили.

– А я обещаю, что больше никаких этих клубов! – горячо поклялась дриада. – Ничего, что тебя может задеть!

– А потом я сделаю тебе нормальное тело, и вопрос будет решен, – кивнул я.

Ива настороженно посмотрела на меня и тоже кивнула. И мне почему-то показалось, что ей важнее в моем теле оказываться, чем полноценное свое получить. И почему? Я не мог этого понять. А зря. Что-то же в этом крылось. Но чтобы понять образ мыслей совсем нечеловеческого существа, надо мыслить совсем не по-человечески. А я тогда так совсем не умел.

Водохлебск мне в целом понравился с первого взгляда. Городок небольшой, но совсем не убогий. Видно, что доходы у местных поменьше, чем в Вологде, но семьи, владеющие городком, за порядком следят исправно.

Но по сути здесь просто большая деревня, конечно. Дома выше одного этажа стоят только в центре, плюс несколько контор в фабричном районе.

А ещё здесь конечная станция железной дороги, и совсем рядом я рассмотрел крошечный порт на Онежском озере. Но суденышки, которые там стояли, походили на рыболовные, а ничего транспортного или пассажирского я не заметил. Впрочем, неудивительно. Здесь хоть не граница, но конец заселенных земель Тверского царства. И хоть территории дальше ещё на несколько сотен километров тверские, но совершенно пустынные. А еще на них претендует несколько соседних королевств, в первую очередь Шведское и Литовское. Но земли эти очень болотистые и при общем недостатке населения особо никому не нужные.

Это я всё прочитал в учебнике и домыслил остальное. Проще говоря, здесь край русских земель. Нет, есть и более отдаленные территории, но это уже Архангельское княжество, и оно раскинулось сильно восточнее.

А сейчас я взял извозчика и доехал до главного особняка семьи Мухоморовых. Там меня не ждали, хотя моему явлению сильно не удивились. Выделили комнату и сказали, что за ужином соберется вся семья, и тогда состоится разговор.

Смотрели на меня, прямо скажем, волками. Я сразу заподозрил, что видеть меня не рады. Ну да. Всё уже решено. Новым бароном уже через два с половиной месяца должен стать мой дядя, а от Андрейки явления в родовое гнездо не ждали. Он так-то был в курсе, что его прокатывают с наследством, но по этому поводу не переживал, решив посвятить свою жизнь развлечениям со своим дружком и покровителем, дальним родственником графом Грибницким.

Я как-то не радовался ситуации, понимая, что даже если я вырву титул из цепких ручонок близких родичей, то мне придется всё время терпеть их под боком. Ну не принято здесь выкинуть всех нахлебников на, так сказать, вольный выпас. Тем более, что они нахлебники только в понимании реалий моего прежнего мира. А так-то они воины, которые нужны для отстаивания интересов клана. В том числе и женщины в большинстве своём.

Семьи, которые не заботились о близких родичах, долго не существовали. Это сейчас в Водохлебске мир и благодать, но стоит одной семье ослабнуть, как добрые соседи быстро поделят её имущество. И надежды на дружину никакой. Какое-то время использование наемников будет работать, но потом солдат, а в первую очередь офицеров, просто перекупят, и всё. Была благородная семья, да и не стало.

Но есть и другое соображение, тоже основанное на реалиях этого мира. Стоит мне стать бароном, как большинство родичей сразу станут лояльными. Главу положено поддерживать, чтобы всем жилось хорошо. Так что я к ужину подготовил, как мне кажется, неплохую речь о том, что я взялся за ум и собираюсь править баронством твердой, справедливой и доброй рукой. И поможет мне в этом редкий для мужчин магический талант, который проснулся несколько дней назад.

Однако за ужином, после моей горячей речи, все присутствующие покивали с ехидными улыбками, а затем слово взял дядя, главный и единственный претендент на баронскую корону:

– Андрей, мы удивлены, что ты вообще приехал в отчий дом, – с недоброй усмешкой начал он. – Нет, мы понимаем, что покровитель, на которого ты сделал ставку, граф Грибницкий, был убит. Но это твои проблемы. Ты от этого не стал более желанным претендентом на титул твоего отца, достойного воителя, который проявил неосмотрительность и погиб вместе с твоей матерью в том неудачном походе. Мы скорбим по ним, но ты – не они. Ты – позор семьи!

Я только усмехнулся, глядя в глаза критику, а тот продолжил:

– Мало того, так ты еще и опозорил княжну Владимирскую Ольгу. И знаешь, мы догадываемся… Точнее даже не мы, а сплетники всего нашего Тверского царства, что княжна тебя использовала как последнего дурачка. И не думай, что тебе помогут таблеточки от детей. У Ольги несомненно была возможность купить алхимическое средство, которое отменяет их действие. Так что ты попал. Станешь отцом внука князя Владимирского.

Я еле удержался, чтобы не выпучить глаза. Оказывается, здесь и такие пилюли есть! А ещё не только я сделал выводы, что Ольга неспроста согласилась на ночь любви с моим телом под управлением безмозглой дриады. Это всё настолько очевидно, что это поняли все.

У меня под курткой завозилась Ива, которую я по её очень настойчивой просьбе взял на ужин, чтобы она послушала. И кажется до нее окончательно дошло, какую свинью она нам подложила своими амурными приключениями.

Глава 10

А дядя картинно развел руками и перешел к главному, по крайней мере для меня:

– Но вряд ли тебе светит стать графом и тихо прожить остаток жизни в отдаленном поместье с Ольгой. Уже поползли слухи, что её жених ищет бретёров, которым терять нечего. Это значит, что тебя собираются вызвать на дуэль и именно пристрелить. Насмерть. Как ты можешь догадаться, нашей семье не улыбается, чтобы её главу убили. Месть князьям, не наш уровень. В общем так. Совет старейшин решил…

Дядя показал рукой на двух немолодых дам, одна из которых была бабкой Андрейки, и с усмешкой проговорил:

– У тебя есть два выхода. Первый – ты забираешь свое личное наследство и уезжаешь искать счастья… нас не волнует где. Второй – ты упираешься, опять же забираешь личное наследство и мы отправляем тебя в поместье, которое купим для тебя. Мы обязаны предоставить тебе достойные условия жизни на землях семьи, и мы предоставим. А когда вопрос дойдет до вступление в права наследования баронством, ты можешь и там высказаться, но только опозоришься. Магические умения, это серьезный козырь, но не забывай, что мы тут живем дружно. В том числе и с советом окрестных родов и семей. Хотя если ты будешь настаивать, то дело дойдет до разбирательства в совете родов в Вологде, но и там у тебя будет огромный минус. Представитель княжеской фамилии еще очень хорошо будет помнить, как ты опозорил Ольгу, которую поручили заботам нашего князя.

– Ну прости. Ну дура, признаю, – опять каялась в моей комнате Ива, стоя на краю своего цветочного горшка. – Но ты крут! Ты выбрал второй вариант! Бороться! Я восхищена тобой.

Я только угрюмо смотрел на дриаду и тоже восхищался. Восхищался тем, как эта паршивка умеет каяться, да еще пытаться отменить выволочку за свои косяки, отвлекая меня комплиментами. Впрочем, она своего добилась. Первое желание высказать ей много чего неприятного пропало. Какой смысл сотрясать воздух?

А уже утром мне принесли только что выписанную бумагу на выделенное мне поместье, с красивым названием Кривоколеново. Только что купленное семьей Мухоморовых за смешные деньги.

И указано было, что по переписи прошлого года там обитало пятьсот тридцать шесть душ, и души эти были крепостными. Я реально офигел и обратился к памяти Андрейки, пытаясь понять как такое вообще сохранилось в этом мире, но там, кроме влажных мечтаний о крепостном гареме, других сведений не нашел.

А еще в доходах за прошлый год стояла красивая цифра ноль.

– А что? – захихикала дриада, когда я поделился с ней мыслями, – это же мечта! Пустишь меня поуправлять телом? Уж я развернусь! Все девки останутся довольными!

– Ты что дура? – рыкнул я. – Заставлять спать с тобой рабынь?

– Да они сами побегут обгоняя друг друга! – не унималась дриада. – Наше тело – не чета лапотникам! Да и подарки немало значат. Надо просто заранее накупить, да побольше. Ленточек, бижутерии…

– Приеду и сразу всех освобожу! – рыкнул я, догадываясь как меня подставила семейка, может даже не желая этого. Откуда им знать, что я не их Андрейка? – Ты может не понимаешь, какое это днище?

– Прости, – вдруг быстро сдалась Ива. – Действительно не подумала. Но я даже не знала, что у вас есть крепостные.

– У нас… Скажи уж, у местных, – усмехнулся я.

А через час я нанял ломовую повозку, на которую погрузили несколько ящиков моего личного наследства. Почему повозку, а не паровой автомобиль? Нет, машины в Водохлебске есть, но их водители ехать в Кривоколеново отказались.

– Туда, ваше благородие, – объяснял мне мужик в засаленной тужурке, стоявший около пыхающего паром наемного автомобиля, – только на шагоходе или на телеге с парочкой тяжеловозов. Дороги там считай что и нет.

Вот и поехал на телеге. Правда, я нанял себе еще и верховую лошадь, чтобы не позориться. А еще к маленькому каравану присоединился молодой клерк из городской администрации, чтобы представить меня моим крестьянам, дабы у них не возникло сомнений, что я новый владелец, а не какой-то самозванец.

Рыжий парень уселся в телегу, и как только мы тронулись, принялся вещать:

– Ну чисто в рай едете, – жмурился на солнце он, сидя на заднем конце повозки и болтая ногами над пока ещё приличной дорогой. – Я только мечтать могу, чтобы на вашем месте оказаться!

– Короче! – хмыкнул я. – Расскажи мне лучше, что это за крепостные, и что за село такое.

– Э… – замялся тот. – Село процветало еще два года назад. А потом старый владелец помер и многие крестьяне разбежались. Хотя большая часть были потомками этого помещика.

– В смысле? – удивился я. – Как потомками?

– Он на пилюлях от детей в молодости экономил, а крестьянок любил. В прямом смысле. Всех. Не различая по возрастам. Там даже один раз чуть бунт мужиков не случился. Но потом владетель постарел, и ему стало не до гарема. А затем и вообще помер.

– То есть он держал в рабстве собственных детей? – покачал головой я.

– И внуков… Но почему в рабстве?

– Почему?.. А кем они были? Расскажи мне о крепостном праве, для начала.

– Ну они для вас и слуги, и гарем. Эх… Мне бы такое… – опять ударился в мечты придурок.

– А в рыло? – мрачно спросил я.

И это помогло. Парень опасливо посмотрел на меня и принялся нормально рассказывать:

– Крепостными становятся по собственному желанию. Но редко, конечно. Если человек сам не может своей жизнью управлять, то записывается к помещику.

– Продает себя? – удивился я.

– Ну да. Долги там всякие… Или просто думать не получается. А за крепостных хозяин отвечает.

– И что? Много таких?

– Мало…

– Пятьсот душ это мало?

– У нас лет сто назад случай был… Существовала большая партия политическая. Общество. Они сильно за монархию выступали. А тогда как раз всякие либералы развелись. Про какие-то парламенты рассуждали. Так вот, эти монархисты очень с ними боролись. Сильно их поносили, и кричали, что они всей душой и телом за царя-батюшку. А потом случилось как обычно. Владетельным домам это надоело и они всю демократию разогнали. Либералы, которые самые упёртые, в чужие земли подались, а монархистов всех скопом в крепостные записали. Их тогда тысячи две в Водохлёбске было.

– Здорово их наградили, – хмыкнул я.

– А что? Они же хотели, чтобы ими царь и его бояре управляли. Вот и получили, – серьезно кивнул парень.

– Наказали вместе с потомками? – хмыкнул я.

– Почему наказали? Они хорошо жили, да и живут. Все за них помещики решают. Ну бывало, конечно, всякое… Бывало что и продавали, и девок портили. Было такое. Но это же то, что монархисты и хотели. А кто потом передумал, так те могли в Юрьев день уйти. Никому не возбранялось, и даже хозяйство на новом месте равное старому давали. Но мало таких было. Под барином оно спокойнее.

Путешествие заняло половину дня, потому что ехать пришлось по очень фиговой дороге километров двадцать, причем встретились нам только два отворота. Первый, судя по карте, вел к пограничной крепости, принадлежащей Тверской короне, а второй к соседнему селу, километрах в десяти от Кривоколеново. Собственно вся дорога туда и поворачивала, а к моему владению вел уже полностью заросший отворот.

Выехали мы в итоге на другой стороне озера, причем нам открылся вид на Водохлебск всего километрах в пяти, но через густо заросшее камышами озеро.

Село же нас встретило полнейшей пустотой. Только вдали на пригорке виднелся барский дом, около которого стояли две ярко наряженные фигурки. При ближайшем рассмотрении они оказались двумя девками или тетками самого простецкого вида. Далеко не молодыми, плюс толстыми и какими-то кривоватыми.

– Барин! Барин едут! – закричали обе, когда мы совсем приблизились.

– Откуда знаете про меня? – удивленно спросил я.

– Так это, – принялась объяснять одна. – Васька-разбойник в городе с утра был и уже добежал, поделился.

– Разбойник?

– Ну да, барин. Есть у нас разбойник. Но он с пониманием. Только еду отбирает, да и то не всю.

Я усмехнулся и осмотрел стоящие стеной леса вокруг поселения. При подъезде к селу я заметил заброшенные поля, а вот дальше – только сплошная стена деревьев.

– Не беспокойтесь, барин, – сказала вторая. – Он здесь не лютует. Мы же в соседнем селе живем, в двух часах ходьбы по той тропе. Вот там он и кормится.

– А вы чего сюда приперлись? – удивился я, осматривая совершенно не жилые дома и заброшенные огороды.

– Ну так как же барин? Вам же прислуга требуется. Да и гарем.

Я только окинул взглядом потертых тёток, раздумывая как их послать повежливее, чтобы и отвадить раз и навсегда, и не оказаться хамом-крепостником. А тут ещё у меня из-за пазухи, прикрываясь от чужих взоров отворотом куртки, выглянула растрепанная голова дриады и пропищала:

– Андрей! Прости! Я больше не желаю в нашем теле с этим гаремом развлекаться. Да и раньше-то так, больше трепалась, а теперь так совсем. Прости! Дура я!

– Да я и не собирался никуда тебя выпускать, – стараясь не шевелить губами еле слышно произнес я.

– Ты настоящий друг, Андрей! – смахнула маленькой рукой крошечную слезинку радости Ива. – Я знала, что ты меня не выдашь! И сам этот гарем обслужишь.

– Пошла вон! – прошипел я.

– А как же? Нам же прислуга нужна, – недоуменно протянула дриада, прячась за пазуху так глубоко, что через секунду я почувствовал как она пытается протиснуться уже под ремень брюк.

– Обойдусь, – фыркнул я, напрягая пресс, чтобы эта дура хоть в штаны мне не пролезла, и уже громко сказал. – Так! Вы сбежали в Юрьев день, вот и валите куда продались! Быстро!

И никакой дипломатии! Буду жутким крепостником.

Затем я бросил взгляд на сонного возницу и спрятавшегося за бортик телеги городского клерка, который наплёл про село много всякой ерунды, но похоже сам не был в курсе, что отсюда и последние жители сбежали. А может он заподозрил, что я припрягу его к обслуживанию предъявленного нам гарема? Ладно, черт с ним! Пусть живет. Я спрятал улыбку и скомандовал:

– Выгружайте вещи во дворе поместья и валите все нахрен! Да побыстрее!

Выгрузились в рекордные сроки, потому что на помощь кинулись два бодрых дедка, которых поставили сюда охранять поместье наследники откинувшего копыта барина. Ну да. Иначе бы всё разворовали. Но теперь дедки радостно укатили на телеге, и я остался один. Точнее, с Ивой конечно. Но в любом случае, людей здесь больше не было. Разве что разбойник придет. Неплохо бы… Уж я бы ему показал!